До и после...

Чонгук смотрел на Тэхёна, стоявшего в окружении других омег и вилиантов, и поверить не мог, что это сокровище теперь принадлежит ему по закону. И не по тому закону, который позволяет владеть другим человеком, как вещью. Не по тому закону, следуя которому он приобрел Тэхёна, заплатив за него огромную сумму. Не по тому закону, который обязует омегу подчиняться своему хозяину полностью и беспрекословно. Не по тому закону, исходя из которого все, что есть у омеги — обязанность приносить потомство. А по закону человеческому, когда двое любящих людей становятся полноправными партнерами на основании искренних чувств, испытываемых друг к другу. Чон улыбнулся своим мыслям. Уже почти четыре часа у него был муж. И от осознания этого настолько переполняло счастье, что альфа даже вспомнить не мог, испытывал ли хоть раз за свои почти тридцать лет нечто отдаленно похожее. Вряд ли. В такой эйфории он пребывал впервые. Улыбка не сходила с его лица, хоть он и догадывался, что выглядел при этом, наверное, довольно глупо. Ну конечно, какой адекватный человек будет улыбаться несколько часов подряд без перерыва? И даже сделанное им официальное заявление для национального канала не испортило настроение, пусть даже последствия этого поступка настигнут его и вряд ли будут далеки от негативных. Однако он должен был это сделать для цели, которую преследовал. Радовало одно — у него есть две недели, прежде чем начнется основная битва. И Чонгук планировал провести их так, чтобы они с Тэхёном запомнили свой медовый месяц на всю несомненно долгую жизнь. Альфа бросил взгляд на часы и, вздохнув с облегчением, направился к своему новоиспеченному мужу. — Прошу прощения, но нам пора, — мягко, но настойчиво проговорил он, приобняв Тэхёна за талию. — У нас самолет через час, пора выезжать. — Уже?! — разочарованно протянул омега и сник, когда Чонгук кивнул. Он впервые присутствовал на таком большом торжестве, еще и в качестве главного виновника. Познакомился со столькими интересными людьми — альфами, вилиантами, омегами. Попробовал изысканные деликатесы и впервые в жизни танцевал. — Нет, ну если ты не хочешь полетать на самолете и увидеть море… — он сделал многозначительную паузу, но продолжения не последовало, поскольку Тэхён схватил его за руку и потащил к выходу, где на улице уже ждал автомобиль с водителем. Багаж Хоби распорядился загрузить еще утром, а потому они вполне могли просто исчезнуть, не прощаясь. Да и зачем наводить смуту. Пусть гости празднуют, наслаждаются едой, напитками и живой музыкой. А молодоженам не терпелось остаться вдвоем. Всю дорогу до аэропорта Чонгук не выпускал Тэхёна из объятий. Нет, все было очень прилично. Они даже не целовались, если не считать прикосновений губ альфы к темной с выбеленными прядями макушке. Приносило наслаждение ощущение того, что он держал в руках свое счастье, которое нежилось, прильнув щекой к его плечу. — Что теперь будет с тобой? — спросил вдруг Тэхён, отодвинувшись и заглядывая в глаза. — Ты о чем? — нахмурился Гук, убрав спавшую на лоб прядь. — У тебя ведь теперь будут неприятности? — негромко предположил омега. Окружающие старательно избегали обсуждать эту тему при нем, дабы не расстраивать. Но это не значило, что Тэхён ничего не понимал. — Все будет хорошо, малыш, — заверил Чонгук, снова притянув его к себе. — Им не справиться со всеми нами. — Он сделал глубокий вдох, не позволяя волнению разгуляться. — Кстати, в следующем месяце нас пригласили на свадьбу, так что поедем в Пусан. Чон запустил цепную реакцию. Как будто все вокруг только и ждали, пока кто-то отважится на решительные действия. Даже не зная, какие последствия ожидают Чонгука, другие альфы пожелали последовать его примеру. И первым будет мэр Пусана. — И вообще, — нахмурился Чон, — в ближайшие две недели я запрещаю тебе вспоминать об этом, — предупредил он нарочито строго. — Все, о чем ты можешь думать — как доставить удовольствие своему мужу. — А ты? — вспыхнул омега, отстранившись. — О чем можешь думать ты, Гук-и? — О том же, — улыбка расцвела на губах альфы. — И у меня уже есть парочка свежих идей. Голос охрип, стоило представить, как они окажутся в шикарном номере для молодоженов. Однако не успел он прильнуть к губам любимого, как автомобиль припарковался перед зданием аэропорта. — Приехали, господин Чон, — сообщил водитель и вышел, чтобы достать багаж. — Спасибо, — поблагодарил Чонгук, взяв чемодан. — Дальше мы сами. Он помог Тэхёну надеть рюкзак и, попрощавшись с водителем, рука об руку они направились в аэропорт.

***

— Потанцуем? — негромко поинтересовался Тэмин, ненавязчиво коснувшись руки Бомгю. Парнишка растерянно глянул на него и пожал плечами. — Тебя что-то смущает в моем предложении? — приподняв бровь, с улыбкой поинтересовался он, хотя ответа и не нужно было. Конечно, Бомгю смущало — ведь вилиантам не принято танцевать друг с другом медленные танцы, а именно такая мелодия сейчас играла. — Не думаю, что мы привлечем к себе больше внимания, чем другие, — усмехнулся Тэмин, намекая на совсем уж нетрадиционные для их мира пары, включая молодых. Тэмин понимал, что не имел права давить на парнишку. Да, он планомерно ухаживал за ним уже несколько недель: водил в кино, кафе, избегая излишне претенциозных заведений. Часто по вечерам привозил к себе, они усаживались возле бассейна с кучей вредной еды и смотрели фильмы. Но Тэмин не позволял себе даже прикоснуться к Бомгю, не говоря уже о поцелуях. Хотя этого хотелось до умопомрачения. Однако он понимал, что его предпочтения со стороны выглядят странными, если не сказать хуже. Он просто не имел права давить на парнишку, особенно учитывая, что до этого он вел затворнический образ жизни, а с Тэмином начал расцветать. Он уже не смущался собственной хромоты, да и вообще уже не был так замкнут, как в самом начале их знакомства. Бомгю тянулся к нему, но Тэмин держал себя в руках, понимая, что Намджун и Юнги с него три шкуры спустят, если он посмеет обидеть мальчишку. Да и Хосок кружил вокруг него коршуном, с подозрением поглядывая на галериста. Но все же его, Тэмина, приняли в их дружную компанию. И это не могло не радовать. Так у него появилась возможность быть рядом с человеком, который ему не просто нравился. Тэмин чувствовал, что впервые в жизни влюбился. Возможно, потому и не предпринимал никаких активных действий. Скорее всего Бомгю не разделял его предпочтений, которые многие, включая Юнги, считали извращенными. Страх быть отвергнутым оказался намного сильнее желания быть с парнишкой. А потому приходилось довольствоваться малым. Но выпитый за вечер алкоголь и романтичная атмосфера развязали ему не только руки, но и язык. — Я очень хочу потанцевать с тобой, — признался он, проведя костяшками пальцев по плечу. И вздрогнул, когда Бомгю чуть слышно выдохнул: — Я тоже. У Тэмина даже голова закружилась от осознания того, что, возможно, его чувства не останутся безответными. Понадобилось выждать несколько секунд и сделать два глубоких вдоха, чтобы осадить поднявшиеся в груди эмоции. А потом он просто взял парня за руку и повел к небольшой площадке перед импровизированной сценой, где неторопливо двигались другие пары. Положив одну руку на талию, в другой он сжал ладошку парня и умело повел в танце. Бомгю, державшийся поначалу на довольно приличном расстоянии, постепенно придвинулся ближе, и Тэмин, ткнувшись носом в волосы на виске, блаженно прикрыл глаза. Впервые Бомгю находился так близко. Впервые Тэмин чувствовал, как трепещет стройное тело в его руках. Он молчал, хотя хотелось осыпать Бомгю комплиментами и признаться в своих чувствах. Но он также понимал, что сейчас не время и не место для подобных откровений. Такое может лишь напугать парнишку, и тогда два месяца просто полетят насмарку. То хрупкое доверие, которое удалось выстроить между ними, рухнет. Тэмин не мог так рисковать. — А мы можем уехать отсюда? — негромко, куда-то в плечо, а у Тэмина от этих слов даже волоски на руках зашевелились. — Куда ты хочешь уехать? — хрипло спросил парень, тяжело сглотнув. Да он готов был хоть на край света его увезти, хоть на необитаемый остров, скажи Бомгю одно лишь слово. Но он просто выдохнул, не смея поднять голову: — К тебе?

***

Расфокусированный взгляд прошелся по потолку, на котором плясали причудливые тени от выбитых на занавесках цветов. Дыхание рядом нарушало тишину, а жар чужого тела опалял кожу. Юнги не знал, сколько спал, но судя по тому, что луна висела еще высоко в небе, недолго. Пару часов, может. Он повернулся на бок и уткнулся взглядом в растрепанную шевелюру. Провел по спутанным волосам, скользнул пальцами на спину, где вдоль позвоночника темнела россыпь оставленных им же засосов, и вспомнил, как Чимин вонзил зубы в его собственное плечо. Поднялся и на негнущихся ногах поплелся в ванную. Увидев свое отражение в зеркале, отшатнулся. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, а кожа приобрела землистый оттенок. Мин чувствовал себя так, будто по нему катком проехались. Каждую кость ломило, а мышцы сводило судорогами. Он оказался не готов к такому марафону. Тело Пака вновь потребовало удовлетворения спустя буквально полчаса после первого захода. А потом еще раз. И еще… Прежде чем вырубиться, у Юнги промелькнула мысль, что будь Чимин его омегой — высосал бы из него все силы уже в первый год совместной жизни. Альфа коснулся подушечками пальцев запекшейся крови на плече. Отпечатки зубов ярким пятном выделялись на светлой коже, ранка пульсировала, но от нее по всему телу расползалось приятное тепло. Довольно странное ощущение. Неужели… Мин быстро умылся, сбивая остатки сна, и метнулся в кухню, где бросил телефон. Ввел ключевые слова в поисковик и принялся рыскать по выпавшим ссылкам. На седьмой ему повезло открыть текст книги, описывавшей легенды того времени, когда в их мире еще не было вилиантов, а истинность существовала не только в сказаниях предков. — Метка, — прошептал он, пробежав глазами по тексту, а рука непроизвольно накрыла ранку. — Не может быть, — в пустоту выдохнул он, нахмурившись. Если Чимин поставил ему метку, значит ли это, что его, Юнги, чувство вовсе не безответно? Неужели такое возможно? Да если существует хоть малейшая вероятность, альфа готов ждать целую вечность! И делать все, чтобы пробиться сквозь толстый панцирь, наращённый Паком за долгие годы. Он вернулся в спальню и опустился рядом со скрученным калачиком вилиантом. Обнял его, притянув к себе, и уткнулся носом во влажные волосы. Температура снова ползла вверх, и Мин, не дожидаясь, пока она достигнет критической отметки, а тело вновь охватит агония, перевернул парня на спину и накрыл собой. Целовал, пока Чимин не начал отзываться. Пока руки, требовательные и жадные, не начали впиваться в кожу на спине, оставляя розовые борозды. Пока хриплое дыхание не сменилось стонами. И впервые Юнги брал парня нежно, двигался в нем неторопливо, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым глубоким толчком. Сейчас он знал, что у него есть шанс. У них с Чимином есть шанс. — Я люблю тебя, котенок, — выдохнул он в изгиб шеи, изливаясь в любимое тело и снова допуская сцепку. Может, это сблизит их, поможет вилианту почувствовать их принадлежность друг другу.

***

— Это восхитительно! — с придыханием прошептал Тэхён, выйдя на террасу бунгало. Домик стоял совсем близко к морю — от большой воды его отделяла лишь полоска песчаного пляжа. Омега втянул носом воздух, блаженно прикрыв глаза, и на губах его заиграла улыбка. — Бомгю, — он улыбнулся. — Вот, значит, чем он пахнет. Чонгук обнял теперь уже мужа со спины, притягивая к себе. — Да, малыш, — подтвердил он. — Так пахнет Бомгю. — А ты? — омега проворно развернулся в крепких руках. — Чем пахнешь ты? Тэхён уже давно задавался этим вопросом. Пытался искать аромат, похожий на исходивший от его альфы, но не находил. А так хотелось! Он узнавал запахи практически всех, кто его окружал, кроме самого любимого человека. А спросить напрямую стеснялся, чтобы Чонгук не подумал, что его интересуют всякие ненужные мелочи. И вот осмелился. Вопреки его ожиданиям муж не фыркнул недовольно, не засмеялся над его любопытством. Вместо этого взял омегу за руку и повел по ступеням вниз, а дальше не на пляж, а вдоль него — где располагались густо посаженные деревья — по узкой тропинке, соединявшей между собой редко расположенные домики. Но не дойдя до следующего, свернул с дорожки и минуя еще с десяток метров остановился. Присел на корточки, сгреб немного опавшей листвы вперемешку с палочками и пожелтевшими травинками и, поднявшись, поднес ладонь к лицу Тэхёна. Тот принюхался и… чихнул. Звонкий смех омеги разнесся по ночному побережью, спугнув недовольно пискнувшую птицу. А ему вторил негромкий низкий альфы. — Ну вот, — притворно вздохнул Гук. — Еще и суток не прошло, а ты уже нарушаешь данные обеты. — Прости, — фыркнул, усмехнувшись напоследок, Тэхён. — Мне очень нравится твой запах, просто… — он виновато закусил губу, — от него щекотно в носу. Я даже подумать не успеваю, — продолжал виновато бормотать он, — сразу чихаю. — Не извиняйся, малыш, — обтерев руку о свои брюки, прошептал Чонгук, взяв лицо любимого в ладони. — На самом деле это очень милая особенность, — проговорил он, перемежая слова короткими поцелуями в кончик носа, прикрытые веки, щеки, — я сразу же перестаю злиться. Ты действуешь на меня успокаивающе. — А мы можем, — робко начал Тэхён, все еще не привыкший к тому, что не нужно спрашивать разрешение, чтобы сделать что-то, — пойти к морю? — Прямо сейчас? — удивился Чон. — Там темно, ничего не видно. — Там луна, — возразил омега. — Большая такая, яркая. Он обернулся туда, где сквозь ветви деревьев просматривался огромный желтый шар с темными пятнами кратеров. Чонгук в очередной раз удивился тому, насколько слеп к окружающему их миру. Он не замечал таких элементарных вещей, как луна, звезды, плывущие по небу облака. Он не умел наслаждаться дождем, недовольно морщась, стоило каплям упасть с неба и намочить его волосы и одежду. Он не обращал внимания на запахи других людей, совершенно не интересуясь, что в природе источает их. И в который раз позволил себе испить из бездонной чаши любопытства Тэхёна. — Я хочу искупаться, — твердо заявил омега, расстегивая блузку. — Нет! — отрезал Чон. — Вода холодная, ветер. Ты заболеешь, а с меня Хосок скальп с живого сдерет. — Брось, Гук-и, — фыркнул Тэхён. — Я быстро. Ничего не случится. — Но там темно! — Чонгука передернуло, стоило только подумать, что может таить в себе ночное море. Он привык видеть, куда идет. — Оно так приятно пахнет! — кинув рубашку и брюки прямо на песок, воскликнул омега. — И такое бескрайнее! Хочу почувствовать, каково это — оказаться в бездне! Я так давно мечтал об этом! — Ладно, — поняв, что отговорить мужа не получится, он быстро разделся и побежал вдогонку к уже вовсю плескавшемуся в воде Тэхёну. В лицо тут же прилетели острые брызги, и он принялся смешно фыркать, мотая головой. А Тэхён звонко смеялся, подпрыгивая и перекручиваясь вокруг своей оси, а ладонями бороздя водную поверхность. Чонгук тоже брызнул несколько раз, а потом нырнул и, проплыв под водой разделявшие их несколько метров, вынырнул прямо перед омегой. Сгреб его в охапку и потянул на себя, падая спиной в воду. Омега обхватил его за шею руками и приник поцелуем к чужим плотно сомкнутым губам. Чонгук оттолкнулся от песчаного дна, вынося их на поверхность, и подхватил омегу под попку, вынуждая обвить себя стройными ногами. — Я люблю тебя, малыш, — прервав поцелуй всего на мгновение, проговорил он, зачесывая назад его мокрые пряди. — Я тоже люблю тебя, Чонгук-и, — выдохнул в приоткрытые губы омега, позволяя снова увлечь себя в поцелуй со вкусом моря. Сам избавился от белья, отбросив его прямо в воду и совершенно не заботясь о том, что оно наверняка уплывет безвозвратно. Но ему слишком сильно хотелось почувствовать любимого в себе. Они целовались жадно, неистово, как будто впервые встретились после долгой разлуки. Чон прижимал к себе стройное тело, входил в него, наслаждаясь близостью и ловя губами срывающиеся стоны. Лишь мельком проскользнула мысль, что их могут увидеть, но он прогнал ее. В конце концов, они — молодожены. И безумно влюблены. Никто не может их осудить за безудержную страсть. До самого утра они не могли насытиться друг другом. Целовались, касались, ласкали. Произносили все новые и новые клятвы — что никогда не предадут, не отпустят, не позволят упасть. Произнесенные тихим шепотом глаза в глаза, они отпечатывались в сердцах и душах, окутывали умиротворением и ощущением уюта. И не только Тэхён чувствовал себя в безопасности. Чонгук тоже, когда омега заверял, что вместе они справятся. От этих слов, от теплого взгляда у Гука за спиной вырастали крылья. Он верил, что способен перевернуть этот мир, сломать его устои и мнимые ценности. Но только если за его спиной будет стоять хрупкий, но такой сильный омега. Его омега! Уснули они на рассвете, измотанные страстью. Но только чтобы набраться сил и спустя несколько часов снова топить друг друга в нежности.

***

Хосок с трудом разлепил свинцовые веки и попытался сфокусировать взгляд, дабы понять, где находился. Давалось это с огромным трудом. В одном он был уверен — это точно не его спальня. Попытка выползти из постели не увенчалась успехом, потому что к матрасу его придавливала тяжелая рука. Кое как обернувшись, Хоби едва сдержал крик ужаса, вовремя зажав рот ладонью, и предпринял еще одну попытку. На этот раз у него получилось выбраться. Правда при этом он скатился с кровати, больно ударившись коленкой об пол и зацепив локтем тумбочку во время своего эпического падения. На пару секунд он застыл, опасливо поглядывая на громко сопевшего Ёнджуна, но облегченно выдохнул, когда тот и ухом не повел. С трудом сохраняя баланс, Хосок поднялся на ноги и шатающейся походкой на цыпочках принялся пробираться к двери, но не сделал и трех шагов, как рухнул, споткнувшись о собственную одежду, валявшуюся на полу. — Черт! — прошипел он, злясь на самого себя. Ну как можно быть во-первых, таким неуклюжим. А во-вторых, так напиться, что не помнить, как оказался с альфой в постели в одних лишь кружевных стрингах! — Немедленно вернись в кровать, — хриплый голос за спиной заставил Хоби вздрогнуть и обернуться. Ёнджун лежал в прежней позе, глаза его были все так же закрыты, и лишь ладонь, похлопывавшая по пустому месту, где еще пару минут назад лежал вилиант, выдавала то, что он не спит. — Вот еще! — выпалил Хосок и поморщился от того, насколько хрипло это прозвучало. Он в караоке песни всю ночь орал, что так надорвал голосовые связки?! — Если ты немедленно не ляжешь, клянусь, я свяжу тебя, — все еще не открывая глаз, пробормотал альфа, и судя по тону, не шутил, а потому Хоби предпочел послушаться. Но прежде попытался натянуть хотя бы рубашку. — Не надо, все равно я избавлюсь от нее, — предупредил Ёнджун, а у бедняги вилианта глаза на лоб полезли. У него третий глаз на лбу? Всевидящее око?! И опять предпочел не проверять насколько серьезны угрозы. Просто юркнул в кровать и сжался в комок. Хосоку хотелось задать миллион вопросов, ибо последнее, что он запомнил — как молодые разрезали свадебный торт. А было это спустя всего часа три после церемонии. Почти сразу Чонгук и Тэхён сбежали, даже не попрощавшись, а Хосок окончательно слетел с катушек. Ёнджун, который добросовестно исполнял роль свидетеля целый день, оказался в свободном доступе, и Хоби решил действовать напролом. Но сначала подумал, что неплохо бы набраться смелости. И набрался, но не смелости, а чистого виски. Да до такой степени, что память отшибло напрочь. И теперь оставалось только гадать, что же такого произошло, что он оказался в одной постели с Ёнджуном в гостевом домике, судя по окружающей обстановке, в одних трусах, которые, кстати, надел по настоятельной рекомендации Мино с целью соблазнить того самого альфу, который сопел сейчас ему на ухо. — Спи, — послышалось недовольное. — Сплю! — пискнул Хосок. — Ты не спишь, — сиплое, — а думаешь. И делаешь это слишком громко. — Я не… — Да, ты вчера напился до чертиков, — тяжело вздохнув, сообщил Ёнджун, — но к счастью, я вовремя уволок тебя сюда, — почти на одном дыхании. — Не переживай, почти никто не заметил. — Ну да, как же… — чуть не плача, выдавил Хосок, уже сгоравший со стыда. — Я же не сказал, что никто, — продолжил Ёнджун. — Но пара десятков человек не в счет. — О боже! — простонал вилиант, зажмурившись. — Успокойся, я пошутил, — нагловатый смешок и поцелуй в шею. — Только Мино в курсе. Он и сказал, что ты надрался. — Слава богу, — облегченное. — И нет, — ответил на второй вопрос, мучивший Хосока, но который тот не решался задать, — мы не переспали, хотя это решение далось мне с трудом. — Еще более хриплое, поднявшее волну возбуждения во все еще не совсем трезвом теле. — Ты выглядишь чертовски соблазнительным в этих трусиках. — Ёнджун! — И да, — альфа не обратил никакого внимания на возмущение вилианта, — я уже не обижаюсь. Знаю, что сам виноват. Нечего было влюбляться в такое своенравное создание. — Ах ты… — Знаю, — перебил его настойчивый голос, — мелкий паршивец. Нервный смешок и довольная улыбка. — И да, — полушепотом в самое ухо, — тебе теперь не отделаться от меня, хён. — Поцелуй в обнаженное плечо. — Даже если ты сто раз скажешь, что не любишь меня, не поверю. — Но я… — А теперь, если я ответил на все вопросы, родившиеся на данный момент в твоей прелестной головке, давай спать, — и добавил нежно: — Моя любимая пьянь. Хосок растянул губы в довольной улыбке и заворочался, устраиваясь поудобней. — Еще одно движение, — предупреждающее над ухом, — и я трахну тебя. Я же не железный в конце концов, хён. Хоби замер всего на пару секунд, раздумывая над последними словами альфы, и потерся попкой о пах Ёнджуна. — Я предупреждал тебя? — в голосе послышалась явная угроза, и зубы слегка прикусили кожу на шее. — Сам напросился. Пальцы сдвинули в сторону стринги и прошлись между ягодицами, ощутимо надавливая на уже влажный от смазки вход. — И да, презервативов у меня с собой нет, так что… — Может, уже заткнешься и сделаешь хоть что-нибудь? — не выдержал Хоби, прогибаясь в спине и подаваясь бедрами назад. Застонал, когда налитой желанием член легко проник в истосковавшееся по ласкам тело. Сильные руки взяли вилианта в тиски, прижимая к широкой груди, и Хосок прикрыл глаза от наслаждения. Он так долго ждал! Извелся весь, измучился. Исхудал так, что Тэхён даже волновался, не заболел ли Хоби. А этот несносный мальчишка играл в обиженку. Это теперь Хосок понимал, что все два месяца перед ним разыгрывали спектакль. Ёнджун тоже скучал! И сейчас возмещал недостаток Хосока в собственном организме, отчаянно вбиваясь в податливое тело. Выцеловывал кожу на шее, плечах. Чуть прикусывал, оставляя розовые следы от зубов, и прижимал к себе так сильно, будто желал слиться с ним в одно целое. — Никогда больше, — рваный выдох, — не смей, — хриплый стон, — игнорировать меня! Сиплый скулёж, когда чужие пальцы обхватили его член, сразу взяв быстрый темп. — Никогда больше, мой принц, — обещание, не вызывающее сомнений. — Но только после того, как скажешь, наконец, что чувствуешь ко мне, Хосок-а. Хоби стиснул зубы, только бы не выпалить на эмоциях то, что жаждал услышать альфа. И разочарованный стон, когда тот замер. — Я жду, хён, — тихое, но настойчивое. — Тебе говорили, что ты изверг? — сдавленно прошипел Хосок, понимая, что если не кончит сейчас, то его на куски разорвет от возбуждения. — Не переводи тему, — нервный смешок, потому что альфа тоже балансировал на самой грани. — Ну хорошо, хорошо! — не выдержал Хоби. — Я люблю тебя! Поцелуй обжег кожу под ухом. И разочаровывающая пустота, когда Ёнджун отстранился. Хосок закрыл ладонями лицо, когда его настойчиво перевернули на спину, проскулив: — Я даже зубы не почистил! — Думаешь, я стану любить тебя из-за этого меньше, хён? Устроившись между разведенных широко ног, Ёнджун плавно скользнул во влажное нутро, покрывая поцелуями тыльную сторону ладоней. — Просто доверься мне, — попросил он осипшим от навалившихся эмоций голосом. — Я смогу сделать тебя счастливым. И Хосок поверил. И очень надеялся, что не пожалеет о своем решении. А пока отдавался этому настойчивому мальчишке со звездами в глазах. Подставлялся жадным губам и рукам, горел от поцелуев и ласк. И позволил утащить себя в сверкающую высь.