До и после...

Тэхёна практически невозможно было вытащить из воды, а потому Чонгук ласково называл его рыбкой. Особенно, когда омега дорвался до подводного мира. На глубину они пока не решались плыть, но и неподалеку от берега было на что посмотреть. — Ты видел?! Видел?! — восторженно воскликнул парнишка, когда они с Гуком в очередной раз вынырнули на поверхность, и он выплюнул изо рта наконечник трубки. — Видел, — усмехнулся Чонгук, подняв маску на лоб. — Они такие красивые! — продолжал восхищаться Тэхён. — Яркие, блестящие! Альфа улыбнулся и, подплыв к мужу, обхватил его руками за талию, прижимая к себе и целуя. Однако омеге не понравился его план. — Погоди, Гук-и, — он выпутался из объятий мужа, — еще немножко! Он поправил маску, закусил трубку и, опустив голову под воду, поплыл, наслаждаясь красотами подводного царства. Тэхён мог провести в воде несколько часов подряд, а Чонгук только и удивлялся неутомимости мужа, при том, что во время пеших прогулок омега уставал уже через пятьсот метров. Он перевернулся на спину и, улегшись на воду, раскинул в стороны конечности, легко покачиваясь на волнах. Прикрыл глаза, наслаждаясь ласковым теплом солнца. Оно не пекло, но все еще мягко пригревало. Чон настолько привык к умиротворенной атмосфере, в которой они пребывали вот уже третий день, что даже думать не хотелось о возвращении в суетливую будничную жизнь. И Чонгук старался не думать. Запрещал себе, хотя давалось иногда непросто. Одна только мысль о том, что их ждет там, в непростой реальности, вызывала тревогу. Он намеренно отключил их с Тэхёном телефоны, выдавая гаджет омеге строго дозированно, только чтобы связаться с папой; спрятал пульт от телевизора; избегал мест, где они могли услышать или увидеть, что происходит там, дома. Не нужно им это сейчас. Пусть хоть весь мир рухнет! У них медовый месяц, точнее две медовые недели — все, что смог позволить себе Гук — дабы насладиться всеми прелестями своего нового статуса. Благо, в этой части острова все устроено так, что отдыхающие тут будто отрезаны от всего мира, оставаясь в уединении. Всего раз они встретили других людей, не считая обслуживающего персонала, который регулярно наводил порядок, сменял постельное белье и заполнял холодильник свежей едой. Через два домика от них жила пожилая пара. Довольно милые старички. Они даже перекинулись с ними парой слов, сделав небольшую остановку, прежде чем продолжили свое небольшое путешествие на велосипедах. Кстати, к большому удивлению Чонгука, Тэхён очень быстро освоил этот вид транспорта. Как будто всю свою жизнь умел кататься. Хватило всего пары часов, чтобы омега самостоятельно поехал. И это стало их милой традицией — небольшие поездки перед сном очень нравились ему. И Чону нравились. Неторопливо крутить педали, наслаждаясь окружающей природой. Иногда останавливаться, чтобы поцеловаться, не слезая с велосипедов, и снова ехать вперед. Болтать ни о чем, пускать друг другу воздушные поцелуи и игриво переглядываться. А потом, вернувшись домой, нежиться в теплой ванне с ароматной пеной. И долго еще потом наслаждаться близостью уже на законных основаниях. И не для того, чтобы завести потомство, хотя этого обоим хотелось до безумия, а просто чтобы насытиться друг другом.

***

— Ему стало хуже, — встревоженно проговорил Намджун, впуская доктора Мина в их с Сокджином спальню. — Не слушайте его, — отмахнулся возлегавший на большой кровати омега. — Просто малышу не понравился ужин. — Его опять рвало полдня, — тараторил Джун, — постоянно испарина, он сильно потеет. Врач опустился на край кровати и, мягко улыбнувшись, взял пациента за запястье, проверяя пульс. — А сейчас тошнит? Голова кружится? В глазах темнеет? — допытывался он, на что омега отрицательно мотал головой. — Я вообще не понимаю, зачем он Вас выдернул, — недовольно проворчал Джин. — Ничего из ряда вон со мной не происходит. Всё, как обычно. — Нет, — возразил Намджун, — не как обычно! Ты слишком быстро утомляешься, не можешь нормально есть! Ты килограмм пять уже потерял! — Намджун! — не выдержав, чуть повысил голос врач. — Помолчите немного и дайте мне осмотреть Сокджина. — Вот именно! — поддакнул омега. — Лучше смотайся в магазин и купи мне те булочки с клубничным джемом. — Тебе плохо было после них! — проскулил альфа. — И что? Это потом, а сначала — очень даже вкусно. — И правда, привезите Сокджину булочки, если ему хочется, — доктор Мин чувствовал, что омега намеренно хочет выслать мужа из дома, то ли чтобы у него была возможность спокойно осмотреть его, то ли чтобы поговорить о чем-то, не предназначенном для ушей будущего отца. — Что-нибудь еще? — поинтересовался Джун, а когда Джин добавил к списку пожеланий клубнику, йогурт и сливочное мороженое, нехотя вышел, оставив врача наедине с пациентом. Когда хлопнула входная дверь, доктор Мин внимательно посмотрел на омегу. — А теперь начистоту — как Вы себя чувствуете? Сокджин, кряхтя, поднялся чуть выше, откинувшись спиной на подушки, и пробормотал: — Вообще-то не очень хорошо. — Что именно беспокоит? Джин откинул одеяло и положил руку на низ живота: — Вот здесь тянет, и поясница сильно болит. Особенно ночью. Не могу лежать на спине, только на боку. — Выделения есть? — доктор задрал пижамную рубашку и чуть приспустил штаны, оголяя уже немного округлившийся животик. — Ничего необычного, — помотал головой Сокджин, — просто чуть больше смазки. — Без крови? — Без. Врач осторожно прощупал живот. — Если боли усилятся или появятся необычные выделения, нужно будет сделать УЗИ, — проговорил он, доставая набор для забора крови. — Пока возьмем кровь на уровень гемоглобина. В Вашем случае это самое главное — поддерживать его в норме. — А еще мне постоянно хочется есть, но стоит хоть что-то скушать, сразу бегу к унитазу, — шмыгнул носом омега. — Ну это естественно, — усмехнулся врач. — Потерпите немного. Надеюсь, через пару недель это пройдет. — И можете выписать какое-нибудь успокоительное для Намджуна? Только покрепче, — фыркнул Джин, — а то он мне вообще вздохнуть спокойно не дает! Носится, как курица с яйцом, постоянно температуру проверяет, бегает то со стетоскопом, то с тонометром. Сил уже никаких нет! Доктор Мин засмеялся и похлопал Сокджина по руке, утешая. — И это тоже пройдет, правда не обещаю, что так же быстро, как токсикоз. Он завершил осмотр, спрятал в чемоданчик пробирку с кровью и инструменты, и до возвращения Намджуна инструктировал омегу, что делать в том случае, если боли усилятся или он почувствует какие-то серьезные изменения в самочувствии. — Звоните мне напрямую, — он протянул омеге визитку. — Не стоит лишний раз волновать Вашего альфу. Он и так извелся весь, осунулся. После ухода врача, Джун разложил на подносе купленные вкусняшки и с трогательным выражением на лице смотрел, как Джин с упоением поедает их, облизывая периодически пальцы. А когда омега уснул, лег рядом и, накрыв его животик своей большой ладонью, принялся поглаживать его подушечкой большого пальца. — Ты, главное, не спеши, малыш, — прошептал он, обращаясь к своему сыну, — и веди себя хорошо. Я очень хочу познакомиться с тобой. Сегодня он впервые заговорил с еще не родившимся сыном, окончательно приняв решение Сокджина сохранить беременность. До этого дня он все еще не одобрял его, искренне полагая, что не стоило рисковать здоровьем ради еще одного ребенка. Но с каждым днем все отчетливее приходило осознание того, что это не просто еще один младенец, а плоть от плоти его, кровь от крови. Насмотревшись за много лет на мучения омег, на их слезы, когда уносили младенцев, даже не давая папам взять их на руки, на истерики и попытки суицидов, Намджун начал с отвращением относиться к самому факту продолжения рода человеческого. И тем более ему не хотелось, чтобы его сын, если вдруг родится омега, оказался в питомнике. Однако сейчас у него появилась надежда, что еще можно все исправить, изменить. Свадьба Чонгука и Тэхёна подняла шумиху в прессе. После репортажа с торжества и заявления Чона об этой новости раструбили все печатные издания и телеканалы не только в Корее, но и по всему миру. Прецедент получил широкую огласку, однако вопреки опасениям сообщения в большинстве своем носили нейтральный характер. Видимо, расчет Гука оказался верным — никто не смел осуждать в открытую чиновника. К тому же наряду с Чонгуком заявления сделали так же и другие альфы, присутствовавшие на свадьбе со своими омегами. Все они в один голос твердили то же, что сказал Чон — вместо того, чтобы содержать омег в питомниках, как скот, нужно продумать новую стратегию, как способствовать увеличению рождаемости. Ни у кого не было даже примерного плана, однако все как один призывали пересмотреть свое отношение к тем, благодаря кому человечество еще не вымерло окончательно. Намджун допускал, что власти бросили все силы, чтобы удержать ситуацию в узде, хотя бы до момента, пока Чонгук не вернется из свадебного путешествия и не предстанет перед Советом Министров, а то и на внеочередном заседании Генеральной Ассамблеи Развития, о котором начали поговаривать. И вот тогда станет понятно, какие на самом деле витают настроения среди власть имущих. Но ясно одно — Чон сделал верный шаг, предав такое важное событие широкой огласке. Замять это не получится. А обычные люди в большинстве своем встали на сторону Чонгука и альф, которые поддержали его. Все больше людей открыто заявляли о том, что состоят в отношениях с омегами или же допускают их. Джун старался не думать о будущем. Они не смогут скрывать рождение малыша. И естественно, вылезет правда о том, что Сокджин вовсе не вилиант, как значится в его документах. И что тогда? Растить ребенка взаперти? В тайне от всего мира? Он махнул головой, отгоняя непрошенные тревоги, и прикоснулся губами к обнаженному кусочку кожи на животе, проглядывавшему через не до конца застегнутую пижамную рубашку. — Я люблю тебя, малыш, — прошептал он, но не был уверен, к кому обращался — к Джину или к их нерожденному сыну. Возможно, к ним двоим, потому что даже себе не мог ответить на вопрос, кого из них любил больше. Уже не мог.

***

Юнги проснулся от того, что в голову ему прилетела подушка. Резко сел в кровати, сонно озираясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит. — Ах ты похотливый кобель! — завопил Чимин и запульнул в него еще одну декоративную подушку, коих тут было достаточно. — Я так и знал, что ты воспользуешься моим состоянием! Что, не смог удержать свою пипиську в штанах?! Альфа ловко увернулся от очередного снаряда и вскочил с кровати, стянув с нее одеяло и завернувшись в него, прикрывая наготу. Последние два дня он вообще практически не одевался. Смысла не было. Пак требовал все больше и больше, а он естественно не мог отказать. Лишь прошлым вечером состояние вилианта стабилизировалось, запах стал не таким концентрированным, а температура уже не скакала до критической отметки. — Сложно, знаешь ли, удержать пипиську в штанах, когда течный вилиант набрасывается диким зверенышем, — пародируя голос Чимина, проворчал Юнги. — Или может, не помнишь, как умолял меня? — Пак застыл как вкопанный. — Помоги, пожалуйста, я больше не могу. — Не было такого! — взвизгнул Чимин и швырнул в альфу еще одну подушку. — Господи, вот так и знал, что не поверишь. Надо было на видео записать! — Даже если и так, — выпалил Пак, бросая еще одну подушку, — мог бы просто оставаться в другой комнате! Чтобы глаза мои тебя не видели! — А я что, железный по-твоему?! — рыкнул Мин. — Ты всю квартиру провонял! Теперь месяц проветривать! А я, между прочим, молодой здоровый альфа. — Вот я и говорю — ты просто бессовестно воспользовался мной! — Да неужели?! — прошипел Юнги и, сбросив одеяло, в два шага пересек кровать и оказался вплотную к вилианту, оттеснив его к стене. — А по-моему, пострадавшая сторона в этой ситуации — я! — Он ткнул пальцем на прокушенное плечо. Ранка все еще не заживала. Напротив, кожа вокруг нее припухла, и иногда сочилась сукровица. Чимин опешил, уставившись на отчетливый след от зубов. — Эт-то что? — заикаясь, спросил он, сглотнув. Юнги многозначительно помолчал с полминуты, ехидно щурясь, и процедил сквозь зубы: — А это ты пометил меня, — и добавил с явным сарказмом: — Котёнок. — Совсем сбрендил?! — завопил Пак и, оттолкнув альфу, вылетел из спальни. — О нет, Чимин-и, — потопало следом за ним обнаженное тело. — Я как раз в здравом уме и трезвой памяти. Это же ты настолько слеп, что не замечаешь очевидного! — Чего же, позволь спросить? — пискнул Пак, доставая из холодильника бутылку с водой и выпивая сразу половину. — То, что мы ис… — Не смей! — перебил его вилиант, еще и выплеснул в лицо альфе остатки воды. — Даже не думай нести бред про истинность! Истинности нет, а ты носишься с ней, как дурак со свистулькой. То Чонгук с этим своим истинные, то мы с тобой. Уже какая-то навязчивая идея. — Тогда как ты объяснишь все, что происходит? — не выдержал Юнги. Его уже бесило то, с каким упорством Чимин отрицал очевидные вещи. — А что происходит? — удивленно воскликнул вилиант. — Подумаешь, укусил в порыве страсти. Тоже мне, невидаль. Может, я просто не контролировал себя? — Вот именно, — поддакнул альфа. — Не контролировал. Позволил своему внутреннему зверю… — Чушь! — выпалил Пак. — А течка? — спросил Юнги, уперев руки в бока. Причем ни один из парней совершенно не обращал внимания на наготу друг друга. Чимин-то тоже вскочил с постели, в чем появился на свет, и принялся лупить альфу подушками. — А что течка? Я же не ваш Тэхён, у меня с этим все нормально! — Да, но если я не твой альфа, то ты либо таблетки принимал, либо наш секс спровоцировал ее. — С каких это пор ты в гинекологи заделался? — прошипел парень и поджал губы, ожидая ответа. — А гнездование? — очередной каверзный вопрос. — Гнездование ты как объяснишь? — Какое еще гнездование? Что ты несешь? Юнги схватил вилианта за запястье и потащил в спальню. — Не смей! — вопль разорвал тишину. — Никогда больше не прикасайся ко мне! Однако альфа и не помышлял ни о чем таком. Он просто доволок сопротивлявшегося Чимина к гардеробной и ткнул пальцем в кучу разорванной в клочья одежды. — Вот это гнездование, — процедил Юнги сквозь стиснутые зубы. — Или скажешь, что это тоже ничего не значит? — Пак открыл было рот, но тут же захлопнул его. И правильно сделал, потому что ему все равно не позволили бы ничего сказать. — Просто отбрось в сторону свое ослиное упрямство и подумай головой, благо, есть чем. — Он ткнул указательным пальцем парня в лоб. — Течка без таблеток, гнездо из моих вещей, метка. Какие еще тебе нужны доказательства? Чимин молчал. И если бы не подозрительно заблестевшие глаза, Юнги решил бы, что либо его вообще не слушали, либо не поверили ни единому слову. Однако стоило первой слезинке повиснуть на черных ресницах, альфа сгреб парня в охапку, прижимая к себе. — Впрочем, не думай, — прошептал Юнги, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Просто прислушайся к себе: к своему сердечку, к своей душе. — Лёгкое прикосновение губ к виску. — Дай нам шанс. — Прерывистое обжигающее дыхание. — Я не люблю тебя, — сиплое, приглушенное куда-то в плечо. — Я знаю, котёнок, — такое же чуть слышное в ответ. — Зато я люблю. И во мне так много этой любви, что хватит на двоих. Альфа с легкостью подхватил Чимина на руки, будто тот весил не больше пушинки. Оно и не сильно отличалось от действительности — за четыре дня течки парень сильно исхудал. Уложив вилианта на кровать, Юнги подобрал одеяло и укутал его. Сам присел на край и прошептал, поглаживая по волосам: — Поспи, котёнок. Тебе нужно отдохнуть, а потом мы поговорим. — Наклонившись, поцеловал его в щеку — на большее не осмелился. — Обязательно поговорим и решим, как быть дальше. Альфа оставался с ним, пока Чимин не уснул. Просто поглаживал по волосам, по плечу, по спине, успокаивая. Прислушивался к сиплому дыханию. И молил Вселенную об одном единственном шансе, потому что без этого человека уже не сможет. Только не теперь, когда провел с ним эти несколько дней. Вкусил его сладость. Прочувствовал на себе его страсть и то, с каким упоением вилиант отдавался ему. Он верил, что причиной тому не только течка. Было что-то еще, намного более сильное. Во что Юнги искренне верил.

***

— Ты где был? — встревоженно выпалил Тэхён, стоило Чонгуку войти в бунгало. — Я проснулся, а тебя нет. — Омега кинулся ему на шею, стискивая в объятиях. — Эй, малыш, ты чего? — ласково погладив мужа по спине, Чон ткнулся носом в растрепанную шевелюру. — Я испугался, — выдавил нервно и шмыгнул носом. — Прости, — извинился Гук. — Я не подумал, что ты будешь переживать. — Всхлип заставил Чонгука отклониться и заглянуть в лицо омеги. — Надо было хотя бы записку написать. — Большие пальцы прошлись по щекам, стирая слезы. — Не плачь, пожалуйста, — прошептал альфа, поцеловав Тэхёна в кончик носа. — Не буду, — попытался улыбнуться парнишка, помотав головой. — И правильно, — кивнув, подтвердил Чонгук, — потому что у меня для тебя сюрприз. Эта новость мгновенно заставила глаза омеги засиять. — Вот такой ты нравишься мне гораздо больше, — Чонгук игриво щелкнул его по кончику носа. — Идем. Он взял Тэхёна за руку и повел на выход, но возле двери остановился и попросил: — Закрой глаза. Омега нахмурился, но все же просьбу выполнил, и, ведомый сильными руками, переступил порог. Сделал несколько шагов по крыльцу, осторожно спустился по ступеням, крепко вцепившись в Гука, а когда тот шепнул «Открывай», распахнул веки и обомлел. Прямо перед ним стоял огромный мотоцикл. Ярко-красный пластик, натертый до блеска, отражал солнечные лучи не хуже хромированных деталей, и Тэхён, не удержавшись, провел кончиками пальцев по фальшбаку. — Такой большой! — выдохнул восхищенно. — Он наш на всю следующую неделю. — Сильные руки обвили стройное тело и прижали к широкой груди, а губы прикоснулись к коже под ухом. Чонгук втянул носом явно усилившийся запах кардамона и прикрыл от удовольствия глаза. — Хотя вряд ли мы им воспользуемся, — хрипло прошептал он. — Почему? — Тэхён обернулся и нахмурил бровки. Чон не ответил, лишь поцеловал удивленно приоткрытые губы. Тэхён еще не научился понимать свое тело, зато внутренний зверь Чонгука отчетливо чувствовал приближение течки. И это было очень кстати, поскольку альфа не представлял, как иначе парнишка справился бы с грядущей ситуацией. Гон был серьезным испытанием даже для Чимина, с которым они состояли в длительных отношениях, что уж говорить про омегу, познавшего прелести интимной жизни совсем недавно. Но у них все еще оставалось пару дней, прежде чем ненасытная сущность вырвется наружу. Пока Чонгуку удавалось сдерживать ее, но перепады настроения, скачки температуры и накатывавшее возбуждение становилось все сложнее контролировать и скрывать от мужа. — Предлагаю прокатиться в западную часть острова, — пробормотал Гук, все еще утыкаясь носом в шею — запах от омеги исходил настолько вкусный, что и не оторваться.

***

Припарковавшись на стоянке возле центрального входа в ботанический сад, Чонгук заглушил двигатель и стащил шлем. — Ты как? — он повернулся к сидевшему позади омеге и усмехнулся, увидев сияющее от счастья личико. Поначалу Тэхён цеплялся за него настолько сильно, что Чону казалось, парнишка разорвет его футболку. Хотя ехали они не намного быстрее велосипеда. Чонгук с трудом сдерживал желание крутануть ручку газа и рвануть вперед, дабы ощутить всю прелесть скорости: когда ветер треплет выбивающиеся из-под шлема волосы, бьет в лицо, а пейзаж проплывает мимо, сливаясь в сплошное пятно. Однако альфа понимал, что такое может напугать Тэхёна еще сильнее. Им бы с мопеда начать, но к сожалению в прокатном пункте не нашлось двухместного. Чон выставил подножку и слез с байка. Помог Тэхёну расстегнуть ремешок и повесил его шлем, как и свой, на руль. — Это восхитительно! — еще одно восторженное впечатление пополнило копилку воспоминаний омеги. Порой ему казалось, что невозможно восхититься еще больше. Но с каждым днем Чонгук, как и обещал у алтаря, дарил ему все новые и новые впечатления. Они накатывали, как снежный ком, поднимая уровень эндорфина в крови. Но сейчас он, казалось, зашкалил. Небольшая поездка на мотоцикле вызвала столько эмоций, что они не умещались в груди. — Я знал, что тебе понравится, малыш, — ласково прошептал альфа, поцеловав мужа в кончик носа, к которому явно испытывал слабость. И вдруг этот самый нос унюхал исходившие из кафе через дорогу ароматы кофе и свежей выпечки. В животе омеги заурчало, и Гук вдруг осознал, что не дал Тэхёну даже позавтракать — сразу увез из дома. — Какой же я дурак, — усмехнулся он. — Давай накормим тебя. Однако Тэхён вмиг переменился в лице, стоило понять, что Чонгук хочет зайти в это кафе. Он сжался в комок, а ладошка в руке альфы взмокла от волнения. — Ты чего, малыш? — прошептал он, когда омега доверчиво прижался к его груди. — Давай просто поедем домой, — негромкая просьба, высказанная дрожащим голосом, заставила сердце Чона сжаться от боли. Неделя, проведенная вдали от других людей, позволила забыть о жестоком мире, в котором они жили. И возвращение оказалось болезненным. А Чонгук не хотел так! — Предлагаю вот что, — он приподнял голову Тэхёна за подбородок. — Мы купим что-нибудь и пойдем в парк. Найдем лавочку и там покушаем. Идет? На лице Тэхёна отразился страх. Нет, это не был тот животный ужас, который омега испытывал ранее, но все же. — А можно, я подожду тебя здесь? — несмело попросил он. — Нет, — отрезал Чон, — одного на улице я тебя точно не оставлю. Хотя людей было не очень много, в такой ранний час большинство отдыхающих предпочитали еще нежиться в уютных кроватях, все же это было небезопасно. — Мы просто зайдем на пару минут, — обняв мужа за талию, Чонгук повел его к кафе, над входом в которое висела табличка «Добро пожаловать». И в душе искренне надеялся, что это относилось ко всем посетителям без исключения. — Если они будут грубы, мы тут же уйдем. Хорошо? Омега несмело кивнул, но продолжил идти, ведомый Чонгуком. А альфа уговаривал себя, что все делал правильно. В конце концов, рано или поздно им предстояло столкнуться с ненавистью. И пусть это произойдет сейчас, когда им есть где укрыться от посторонних глаз. Потому как после возвращения в столицу спрятаться будет невозможно. Приветливо звякнувший висевший над дверью колокольчик тут же привлек внимание персонала к посетителям. Бариста, официант и, по всей видимости, менеджер как один посмотрели на них и зашушукались, от чего у Чонгука вдоль позвоночника пробежался липкий страх за Тэхёна. Теперь уже он не был так уверен, что поступил правильно. Надо было все же поехать домой и не искушать судьбу. Но идти на попятную не позволила гордость. — Подожди меня за тем столиком, — он кивнул в дальний от барной стойки угол. — Я сделаю заказ и приду. Тэхён кивнул и юркнул в кресло, усевшись спиной к залу, а Чонгук решительно направился к стойке. — Доброе утро, — поприветствовал бариста с некоторым напряжением в голосе, оставшись один на один с клиентом. Официант и менеджер скрылись в кухне. — Что желаете? — Два латте и… — быстро пробежав глазами по витрине, под стеклом которой раскинулось разнообразие аппетитных на вид сладостей, он ткнул в первое попавшееся пирожное с легким как облачко белоснежным кремом, — это. — Тоже два? — поинтересовался бариста уже более расслабленным голосом. — Нет, — помотал головой, поняв, что ему сейчас кусок в горло не полезет. — Латте обычный или вкусовой? — Обычный, — бросил Чонгук, которому с каждой секундой становилось все больше не по себе, особенно когда из помещения, где скрылись остальные служащие, послышались раздраженные, как ему показалось, голоса. — И побыстрее, — зачем-то выпалил он, и вышло не очень дружелюбно. — Мы спешим. — Да-да, конечно, — болванчиком закивал вновь разволновавшийся молодой альфа. — Присядьте, Вам принесут заказ. Чонгук кивнул и ретировался туда, где сидел съежившийся Тэхён. — Все хорошо, малыш, — взяв мужа за руку, проговорил Чон. — Они не попросили нас уйти, а это уже хорошо. Не думаю, что… — Все нормально, Гук-и, — перебил его омега и попытался распрямить плечи. — Рано или поздно нам бы пришлось столкнуться с этим. Не можем же мы постоянно сидеть взаперти и общаться только друг с другом. Возможно, нам повезет, и мы встретим таких же людей, как были на нашей свадьбе. Для кого общение с омегами не является чем-то оскорбительным. Негромкий голос почти не дрожал, хотя в глазах его все еще плескалась неуверенность. Но при этом Чонгука распирало внутри от гордости за своего мужа. Он учился переступать через страх, смотреть ему в глаза, хоть и давалось это непросто. — Я люблю тебя, — как завороженный, глядя в бездонные омуты глаз омеги, прошептал Чон и поцеловал его. Прямо здесь, за столиком в кафе, где помимо них были другие посетители, персонал. И сделал он это не в качестве демонстрации, но потому, что отчаянно захотел почувствовать вкус любимых губ. — Кхм-кхм, — негромкий кашель заставил их отпрянуть друг от друга и обернуться. Рядом со столиком стоял седовласый альфа. — Это мой законный супруг, и я имею полное право целовать его, равно как и он — находиться тут, — грозно рыкнул Чонгук, предупреждая возмущение мужчины. Однако тот помотал головой и выставил руки перед собой в сдающемся жесте. — Нет-нет, что Вы, я не хотел сказать ничего такого! — А когда взгляд Чонгука смягчился, продолжил: — Я - Им Джинсу, владелец этой кофейни и еще нескольких по всему острову. Просто хотел… Альфа запнулся, сглотнув неловкость, и обернулся к стойке, от которой как раз отходил официант — темноволосый вилиант лет двадцати. — Разрешите угостить Вас за счет заведения, — закончил, наконец, он, когда работник остановился возле столика с двумя тарелками, от которых исходил невероятный аромат. — Это наш фирменный омлет с овощами и свиным брюшком. Я лично приготовил его. Тэхён сначала удивленно смотрел на мужчину снизу вверх, а потом с любопытством принялся изучать содержимое, стоило официанту поставить тарелки на стол. — Кофе принести сейчас или вместе с десертом? — поинтересовался владелец. — Ты как? — спросил Чонгук у Тэхёна, все еще настороженно поглядывая на хозяина кафе. — С десертом наверное, — неуверенно пожал плечами парнишка. — Тогда могу предложить Вам сок. Майли делает очень вкусный фреш из экзотических фруктов, — вмешался официант, приветливо улыбаясь омеге. А когда тот кивнул, быстрым шагом отошел к барной стойке. Владелец хотел тоже удалиться, но замялся, негромко спросив: — Вы ведь Чон Чонгук? А это… — он перевел взгляд на омегу. — А это мой супруг, — твердо проговорил Гук, — Тэхён. — Очень приятно, — мужчина поклонился, чем вообще выбил их обоих из колеи. — Спасибо Вам, — мужчина снова поклонился и ушел, а Чон смотрел ему вслед, гадая, за что их сейчас поблагодарили. Завтрак оказался действительно вкусным, и они едва пальцы не облизали, доев. Вдобавок к заказанным Чонгуком пирожным официант принес по кусочку теплой шарлотки со сливочным мороженым, а еще чуть позже поставил на столик пакет, сказав, что владелец попросил передать им небольшой подарок. А когда Чон подошел расплатиться, бариста покачал головой. — В смысле? — непонимающе нахмурился Гук. — Хозяин лично распорядился не брать с Вас плату, господин Чон. — Ничего не понимаю, — буркнул он, поблагодарив однако парня, и вернулся к ожидавшему у входа Тэхёну. — Что? — Они не взяли денег, — растерянно пробормотал он, еще раз обернувшись на бариста, и добавил: — Ни воны. Выйдя из кафе, супруги направились в ботанический сад, где провели несколько часов. Подарок Им Джинсу оказался как нельзя кстати. Тэхён с удовольствием слопал все до последней крошки, а Чонгук лишь с умилением смотрел на жующего омегу, чья приближающаяся течка становилась все более очевидной. К трем часа дня Тэхён вымотался вконец. Территория ботанического сада была огромной и просто непреодолимой для такого нелюбителя пеших прогулок, каким оказался парнишка. Он едва ноги волочил, когда они шли к выходу, и Чон не сдержался. Усадил его себе на спину и легко зашагал со своей любимой ношей, которая уж точно не тянула. Тэхён даже задремал, прислонившись щекой к затылку альфы, а Гук шествовал, гордо неся любимого мужа под удивленные, а порой и неодобрительные взгляды прохожих. Плевать! Он любил этого омегу, и не важно, кто и что подумает. Но каково было его удивление, когда возле мотоцикла увидел того самого бариста. Молодой альфа сидел боком на байке, уткнувшись в телефон, и вздрогнул от неожиданности, когда Чонгук остановился возле него и ссадил Тэхёна со своей спины. — Вы что-то хотели? — голос Гука звучал настороженно, а взгляд буравил лицо парня. — Да, господин Чон, — кивнул тот. — Хотел объясниться за отца. — Владелец кафе — Ваш отец? — Чонгук дернул бровями. — Да, — подтвердил парень. — И помимо меня у него было еще двое детей. Близнецы. — Было? — вмешался Тэхён, прижимаясь к своему мужу, но при этом не сводя взгляда с бариста. — Да, — кивнул тот. — Най и Соль. Омеги. Но теперь остался только Соль. — Он запнулся, поджав губы, а на лице отразилась скорбь. — Они родились, когда мне было десять. Отец и папа, вилиант, приняли решение выкупить обоих. Тогда бизнес как раз набрал обороты, они открыли еще три кафе, доходы позволяли. А потом, — парень сделал паузу, неловко ковыряя носком кеда асфальт. — Потом настал кризис. Сюда никто не ездил. Практически весь бизнес на острове оказался на грани банкротства. Чон помнил это непростое время. Случилось это лет семь назад. Из-за вируса вся туристическая отрасль терпела убытки. Постепенно ситуация улучшилась, но два года стали губительными для многих. — В один год у родителей просто не хватило денег оплатить налог за двоих омег, — уже совсем потускневшим, осипшим голосом продолжал он. — Это случилось ночью. Полицейские просто ворвались в дом и поставили отца перед выбором — Най или Соль, а когда родители отказались выбирать одного из своих сыновей, просто выхватили Ная из рук папы и унесли. — О боже, — выдохнул Тэхён и крепче вцепился в руку мужа, норовя упасть. Чонгук выпал из оцепенения, обхватив омегу за талию и крепко прижимая к себе. А потом глянул на бариста. — Мы не видели его с той ночи. А родители из кожи вон лезут, чтобы заработать на налог, который увеличивается с каждым годом. На него уходит практически вся прибыль, но мы не можем потерять еще и Соля. Я отказался от университета, потому что даже если получу стипендию, не смогу уехать и бросить их одних. Рабочие руки никогда не помешают. Лучше я буду работать, чем отец будет платить наемному работнику. Чон оторопело смотрел на молодого альфу, который рассказывал трагическую историю своей семьи ему, практически постороннему человеку. Но все еще не понимал, за что Джинсу благодарил его. Бариста будто услышал невысказанный вслух вопрос, потому как продолжил: — Когда отец увидел репортаж о Вашей свадьбе с омегой, расплакался, как ребенок. Он давно ждал, что кто-то решится сломать систему. Верит, что все еще сможет отыскать Ная и вернуть его домой. И в то, что Ваш поступок изменит все. Слишком многие на Вашей стороне, господин Чон. И знайте, что не только мы поддержим Вас в этой борьбе. У нас много знакомых, которые против такого отношения к омегам, но что можем мы — обычные люди? Однако пойдем за Вами, господин Чон. Парень сунул в ладонь Чонгука визитку и, попрощавшись, ушел, а Гук все еще стоял, уставившись в одну точку и не отпуская мужа от себя. Услышанное поразило его настолько, что трудно было сдвинуться с места. И только всхлипы плачущего Тэхёна привели в чувство. — Ну все, все, успокойся, малыш, — он гладил омегу по голове, целуя в макушку. — Не плачь, пожалуйста. Слезы мужа больно били по сердцу. Не нужно было слышать Тэхёну все это! Если бы только он знал, не позволил бы парню говорить об этом при омеге. Но ничего не поделаешь. Его задача теперь сделать так, чтобы Тэхён забыл обо всем услышанном. Он быстро надел на омегу шлем и увез поскорее домой, где топил в своей нежности, пока Тэхён, обессиленный, не уснул.