До и после...

Чонгук проснулся от того, что все тело будто в огне горело. Даже без градусника он мог сказать, что температура подскочила до критической отметки. Кожу неприятно покалывало, и даже прикосновение к ней легкой простыни причиняло почти болезненные ощущения. Альфа сбросил с себя раздражающую ткань и поднялся с кровати, стараясь не разбудить негромко посапывавшего Тэхёна. Возможно, прохладный душ хоть немного собьет возбуждение, потому что в таком состоянии Гук явно представлял для омеги опасность. Странно еще, что удавалось оставаться в трезвом рассудке. Видимо, волнение за мужа сильнее, нежели даже проснувшийся внутренний зверь, рывший лапами землю, требуя удовлетворения. Жаль, что у Чонгука так и не хватило сил откровенно поговорить с Тэхёном, объяснить, что его ожидает в ближайшие дни. Гук понадеялся, что течка у того начнется раньше, чем ненасытная сущность захватит контроль над его собственным телом. Не вышло. Скорее всего организм омеги все еще не до конца оправился от многолетнего отравления подавителями. Выкрутив кран на полную, Чонгук дернулся, когда колючие струи ледяной воды ударили по голове и плечам. Кожа тут же покрылась мурашками, и даже внутренности, казалось, задрожали от холода, охватившего тело. Но Чон продолжал стоять, упершись ладонями в кафель, пока зверь, скуля, не попятился назад. Но возбуждение не отступало. Нет, конечно он не станет лишать себя удовлетворения, иначе просто сойдет с ума, еще и с любимым предтечным омегой под боком. Но не может же он наброситься на мирно спящего Тэхёна? Мужа надо сначала разбудить ласковыми поцелуями, потом накормить вкусным завтраком, понежить в теплой ванне с ароматной пеной — после такой процедуры Тэхён становился особенно податливым. Растекался талым мороженым в его руках, принимая все, что Чонгук давал ему. Именно в такие моменты альфа позволял себе немного больше, чем прежде — каждый раз заводя Тэхёна чуть дальше в мир плотских наслаждений. Он действовал осторожно, дабы не напугать омегу натиском. Прощупывал границы, изучал, словно неизведанную территорию, распечатывая тайны, что скрывало его тело. А омега и не противился, слепо следовал за Чоном, вверяя себя в его руки и раскрываясь с чувственной стороны с каждым днем все больше. Чонгук поднял голову, подставляя лицо упругим струям. Он уже продрог, его бил озноб, но возбуждение не отпускало. Тело требовало разрядки. Низ живота сводило болезненными судорогами, а внутренности плавились от охватившего жара. Стоявший колом член отчаянно пульсировал, а яйца отяжелели, будто налившись раскаленным свинцом. Да уж, состояние — хуже некуда. И что делать? Будить Тэхёна только чтобы сбить напряжение Гук не желал. Тем более, что уснули они всего несколько часов назад. У омеги даже сил дойти до душа не осталось, а потому Чон просто обтер его влажным полотенцем, как часто делал, а тот вырубился еще в процессе. Оставалось одно. Нахмурившись собственным мыслям, Чонгук закусил губу и, испытывая раздражение от необходимости прибегать к такому методу, чего не случалось с ним со старшей школы, опустил руку к паху. Обвил пальцами член, плотно сжимая, и двинул на пробу вверх-вниз. Все еще упираясь одной ладонью в кафельную стенку перед собой, он рвано дернул бедрами, толкаясь в собственный кулак. Зажмурился, представляя красивое тело мужа — стройные ноги с изящными щиколотками, которые он любил покрывать короткими поцелуями; тонкую талию и плоский живот; грудь с россыпью родинок, которые складывались для него в причудливые созвездия; приоткрытые губы, с которых срывались негромкие стоны; бездонные глаза, в которых Гук тонул в моменты наивысшего наслаждения. Ничего не помогало. Оргазм даже на горизонте не маячил. Развернувшись, он уперся спиной в стену и пошире расставил ноги. Не сбавляя темп, освободившейся рукой потер сосок, подразнил кончиком пальца, сжал, но разочарованно выдохнул, не почувствовав ничего, кроме еще большего раздражения. Почему его выкручивает от удовольствия, стоит Тэхёну робко прикоснуться, случайно задеть соски, скользя пальчиками по груди? Чонгук еще сильнее зажмурился и ускорил движение руки на члене, а вторую запустил между ног и несильно сжал мошонку. Рваное дыхание вырывалось шумными хрипами, сердце стучало в грудине отбойным молотком, но легче не становилось. Возбуждение лишь сильнее нарастало, скручиваясь тугой пружиной внизу живота. Так самозабвенно Чон не дрочил даже в юности, когда этот процесс был вполне обычным делом. Но если тогда хватало нескольких минут и откровенной картинки, найденной на просторах интернета, то сейчас все оказалось не настолько просто. Чонгук понятия не имел, сколько прошло времени, вот только чувствовал, что еще немного и рука отвалится. Он остановился, застонав от досады, и подавшись вперед, сунул голову под поток холодной воды, все еще лившейся из душа, в надежде охладить пыл. Выпрямился, отряхнулся, как вымокший под дождем пес, а когда открыл глаза, наткнулся через забрызганное каплями стекло на удивленный взгляд стоявшего на пороге ванной обнаженного Тэхёна. — Черт! — прошипел он, отдергивая руку от болезненного стояка и едва не сгорая от стыда. Надо же было так спалиться?! Дрочить при живом муже! Еще и во время медового месяца! Позорище! — Прости, Тэ, — выдохнул он, сжимаясь под пытливым взглядом зеленых омутов. Он быстро перекрыл воду, чтобы муж не понял, какой она температуры, и хотел уже выйти из кабинки, но омега открыл дверцу и шагнул к нему. — А что ты делал? — чуть склонив голову вбок, поинтересовался Тэхён, облизав губы. Порой его любознательность ставила Чонгука в тупик. Вот такие прямые вопросы вгоняли альфу, привыкшего к довольно откровенным разговорам и не только, в краску. Вот и сейчас, даже кончики ушей запылали, а в голове Чон судорожно отметал один вариант за другим — дрочил, передергивал, гонял лысого. Нет! Все не то! — Я… — начал он, но запнулся, когда Тэхён провел пальцами по его груди, собирая прозрачные капельки воды. — Я думал, альфы так делают омегам, чтобы доставить удовольствие, — с абсолютно наивным выражением лица проговорил парень и, совершенно не смущаясь, опустил взгляд к паху Чонгука. Еще и губу закусил, как делал всегда, когда что-то полностью захватывало его внимание. — Н-нет, Тэхён-и, — выдавил Чон, шумно втянув воздух через ноздри. Взгляд мужа будто опалял его, поднимая новые волны желания. — Н-не только омегам. Парнишка подался вперед и доверчиво ткнулся носом в изгиб шеи, вдыхая усилившийся аромат, а потом еще и коснулся мокрой кожи губами, целуя. — А зачем ты делал это, Гук-и? — ладошки омеги скользнули по плечам вверх, прошлись по крепкой шее и запутались в черных мокрых волосах. А когда он прижался к мужу, Чонгука пробила сотня электрических разрядов, пламя в паху разгорелось с новой силой, и даже голова закружилась. — Я… — сипло выдохнул он, зажмурившись и стиснув кулаки, только бы не наброситься голодным зверем на желанное, источающее восхитительный аромат кардамона тело любимого, — мне н-надо… — Получить удовольствие? — отклонившись и заглянув в лицо альфы, поинтересовался омега, и при этом голос его не звучал соблазняюще. Скорее, любопытно. — Д-да, — запинаясь, ответил Гук и даже немного расслабился. Вроде, Тэхён все понял и не собирался осуждать его. Однако когда он уже готов был все объяснить про гон и про то, что он безумно хочет его, омега сделал то, что взорвало Чонгука изнутри, разбило вдребезги тот хрустальный образ омеги, который он выстроил в своей голове. Тэхён даже в лице переменился. Взгляд его вдруг из любопытного стал прожигающим, радужки почти полностью исчезли под черными расширившимися зрачками, а голос опустился на полтона. — Можно, я помогу тебе? — произнес он, пристально глядя в сверкающие антрацитовые глаза. — Ты ведь всегда помогаешь мне. Он отступил на полшага и провел пальцами вниз по груди альфы, задевая соски, и отдернул руки, когда Чон глухо застонал, откинув голову назад и стукнувшись затылком о стену. — Я сделал тебе больно? — Тэхён свел брови к переносице, ожидая ответа. — Н-нет, малыш, — процедил Чонгук. — Наоборот, ты сделал мне очень приятно. — Правда? — закушенная нижняя губа всегда возбуждала Чона, но сейчас просто вышибла остатки здравого смысла. Он расставил руки в стороны, упираясь в стенки душевой кабины, иначе точно вцепился бы в омегу. А тот даже не подозревал, какие ощущения вызывает в муже. Продолжал с интересом разглядывать его и ласкать кончиками пальцев, скользя по мокрой коже. — Мне нравится смотреть на тебя, Гук-и, — прошептал Тэхён, не сводя восхищенного взгляда с сокращающихся косых мышц живота, и добавил, вспыхивая от смущения: — Везде. — Он сглотнул, переведя взгляд на вздыбленный, подрагивающий член. Коснулся подушечкой указательного пальца набухшей головки, собирая крупную каплю прозрачной густой смазки. — Ммм… — глухо простонал Чонгук, прикрывая от удовольствия глаза. Он отчаянно дрочил минут десять, но и близко не подобрался к разрядке, а стоило Тэхёну просто посмотреть на него, целомудренно прикоснуться, и он уже весь дрожал от подступающего оргазма. Изящные пальцы омеги обвились вокруг члена, чуть сжимая, и у Чона едва колени не подкосились, а когда Тэхён начал неторопливо двигать рукой, не отрывая при этом жадного взгляда, Чонгук и вовсе обезумел. Рвано дергал бедрами, толкаясь в кулак омеги, кусал до крови губы, стараясь не кричать. Перед глазами все плыло, тело, немного охладившееся под струями воды, вновь охватил жар, а в ушах гулко шумела кровь. Но в один миг все прекратилось, и Чон взвыл от неудовлетворения и разочарования. — Почему ты?.. — начал он, однако договорить не успел, подавившись собственными словами. — Я читал в одной статье, — негромко проговорил Тэхён в ответ, — как еще альфе можно доставить удовольствие. — Омега коснулся губами острой ключицы. — И давно хотел попробовать. — Еще один поцелуй чуть ниже, возле соска. И еще ниже — на животе. Чонгук словно окаменел. Не мог ни пошевелиться, ни слова сказать, настолько поразил его Тэхён. Омега опустился перед ним на колени и не сводил восторженного взгляда с крупного члена, маячившего прямо перед его лицом. — Тэхён, что ты… — выдавил Чон, хотя и сам понимал, что муж собирался сделать. Его наивный и невинный до недавних пор муж! С которым они успели попробовать пару не особо изощренных поз. Который все еще краснел и смущался, когда Чонгук ласкал его дырочку пальцами. Стоило альфе лишь раз попытаться спуститься ниже, чтобы проделать то же самое языком, Тэхён едва в панику не впал. С тех пор Чонгук даже и не пытался, хотя ему безумно хотелось вылизать омегу, ощутить его смазку на языке, заставить кричать от наслаждения. И вот этот самый Тэхён стоял на коленях и собирался отсосать ему. Да он до чужого члена дотронулся сегодня впервые! Что вообще происходит?! Гук попал в параллельную реальность, где живет развратная версия его мужа? За считанные секунды в голове Чона пронеслось столько мыслей, причем все сплошь неадекватные, что самому стало страшно. Но одно он знал точно — останавливать Тэхёна он не хотел. Равно как и подталкивать к чему-то. Омега сам должен решить, чего ему хочется. И Тэхён, засомневавшись всего лишь на мгновение, решил. Коснулся кончиком языка розовой головки несмело, на пробу. И удивленно приподнял брови, не ощутив неприязни. Напротив, чуть терпкая на вкус смазка и острый запах ветивера, смешанный с кориандром, ощущавшиеся тут даже сильнее, нежели на шее, поднимали волны возбуждения. Он лизнул еще раз, улыбнувшись, когда Чонгук снова глухо застонал. Но растерянно застыл, понимая собственное невежество в вопросах столь изощренных интимных ласк. — Я не знаю, что делать, — признался омега, виновато закусив нижнюю губу. А Гук уже хотел сказать, что ему и делать ничего не надо. Достаточно, если он еще пару раз прикоснется к болезненно возбужденному члену и сожмет в своей теплой ладошке. Он был на грани! Но отчаяние во взгляде мужа остановило. Однако позволять Тэхёну стоять на жестком кафельном полу не желал. Тэхён не заслужил такого, как бы сильно Чонгуку не нравилось это зрелище. Да и не мог он не использовать выпавший шанс — подобраться к той части тела, куда до этих пор омега ограничивал доступ. Он помог Тэхёну подняться и прошептал в приоткрытые губы: — Я покажу тебе. Наскоро обтершись, он подхватил омегу на руки и отнес в спальню, бережно опустил на кровать и лег рядом на спину. У него уже все тело покалывало от предвкушения удовольствия, но сначала он все же решил поговорить с Тэхёном о том, что ему предстоит испытать в ближайшие несколько дней. — Тэхён-и, малыш, — начал он мягко, сдерживая дрожь в голосе. Все же вести подобные разговоры было немного неловко. — Ты ведь знаешь, что у альф, так же как у омег, бывают… — он осекся, подбирая правильное слово, — трудные дни. Омега нахмурился. Он встречал на просторах интернета слово «гон», но не искал его значения целенаправленно. И сейчас терялся, это ли имел в виду муж. А Чонгук будто и не ждал никаких ответов, продолжив: — Это случается всего дважды в год, и оно к лучшему, — нервный смешок заставил Тэхёна улыбнуться, — иначе мы, альфы, ни о чем другом и думать не могли бы. — Ни о чем другом? — брови Тэхёна взлетели вверх от удивления. — Понимаешь, — Чон сглотнул, — во время гона альфа испытывает очень сильное сексуальное желание. Такое же, как омега во время течки. — Но, — растерянно протянул Тэхён, пожав плечами, — я ничего такого не ощущал. У меня просто все очень сильно болело. Я неправильный, наверное, — Тэхён сел, поджав под себя ноги и уложив ладошки на колени. Господи, Чонгуку надо язык оторвать за неумение изъясняться нормально. Он резко сел напротив мужа и потянул его на себя, заставляя оседлать бедра. Взял его лицо в свои влажные от не отпускающего возбуждения и добавившегося к нему волнения ладони и поцеловал в кончик носа. — Ты — самый правильный, — прошептал он, запечатлев легкий поцелуй сначала на одной щеке, затем на другой. — Самый лучший. Идеальный! — Но у меня была всего одна течка, и мне было очень плохо, — с искренним сожалением пробормотал Тэхён, а Чон не смог сдержать нервный смешок. — Открою тебе секрет, малыш, — подушечки больших пальцев ласково погладили бархатные щеки, — совсем скоро у тебя начнется следующая. — Правда? — воодушевился он. — А как ты понял? — С каждой минутой ты пахнешь все вкуснее, — ладони скользнули по спине, оглаживая, а носом Гук уткнулся в шею. — Твой запах становится более насыщенным и таким манящим. Хочется дышать тобой, не переставая. — Руки Чонгука опустились на ягодицы, и пальцы сжали упругие половинки, разводя их. — У тебя выделяется больше смазки, — указательный обвел мокрую дырочку, срывая едва слышный стон с красивых губ. Омега прогнулся в пояснице, запрокинув голову. — А еще ты кушаешь много сладкого, — усмехнулся Чон, вспоминая, что вчера перед сном парень беззастенчиво выгреб из холодильника все имевшиеся там шоколадные батончики и с удовольствием втоптал их, а он сам потом с наслаждением облизывал сладкие губы. — Но мне опять будет больно, — вынырнув из мягких волн наслаждения, пробормотал недовольно омега. — Это возбуждение, — серьезно ответил Чонгук, посмотрев в блестящие глаза любимого. — Оно настолько сильное, что причиняет боль. Но только до того момента, пока альфа не утолит твою жажду. Омега вскрикнул, когда тело пронзило электрическим разрядом, стоило пальцу Чона скользнуть в него до упора. — С альфой в гоне происходит то же самое, — пересиливая себя, продолжал говорить Гук. — Тебе тоже больно сейчас? — нахмурился парень, стараясь оставаться в трезвом уме, но давалось это не просто. Он нетерпеливо дергал бедрами, то почти соскальзывая с пальца мужа, то вновь насаживаясь на него. — Да, малыш, — признался Чонгук. — Мне очень больно и очень хочется тебя. — Тогда почему ты не берешь? — наивность омеги в который раз выбила почву из-под ног всегда рассудительного альфы. — Потому что не хочу причинить тебе боль, — уткнулся носом в изгиб шеи, вдыхая усиливающийся аромат кардамона. — Не хочу напугать. — Я не боюсь тебя, Чонгук-и, — почти возмущенное, но вызвавшее у Гука умилительную улыбку. — Ох, малыш, — выдохнул он, — не зарекайся. В этот раз я очень постараюсь держать себя в руках, — пообещал он, — но в следующий покажу тебе себя настоящего в гоне. — А почему не сейчас? — недовольно нахмурился Тэхён. Вместо ответа Чон провел по промежности, собирая сочившуюся из дырочки густую смазку и, поднеся руку к лицу, облизал пальцы. — Не делай так! — проскулил Тэхён, зажмурившись. — Вот поэтому, — хмыкнул Чонгук. — Ты еще просто не готов принять все, что мне хочется с тобой сделать. — Омега надул губы и насупился, обиженно пыхтя. — Но я обязательно научу тебя всему, малыш, — пообещал Гук. — И кое-что покажу прямо сейчас. Тэхён даже ответить ничего не успел, как чужие губы впились в его рот, а на языке проявился сладковатый вкус собственной смазки. Чонгук целовал жадно и мокро, с напором атакуя языком, яростно сминая мягкие губы, как еще никогда не целовал. Омега охнул от неожиданности, но уже спустя пару секунд страсть мужа охватила его с головой, окуная в водоворот ощущений. Он ерзал бедрами, ощущая под ними твердый член, хватался за плечи альфы, как за спасительный круг, дабы не утонуть окончательно. — Перевернись, — рвано выдохнул Чон, насилу оторвавшись от любимых губ. — Зачем? — Господи, Тэхён, просто сделай, как я прошу! — рыкнул он, едва ли не впервые за последние месяцы повысив на омегу голос, и тот, уже отвыкший от резких перепадов настроения Чонгука, не успел отреагировать и громко чихнул. — Прости! — тут же выпалил он, виновато втянув голову в плечи, но усмехнулся, когда альфа разразился громким хохотом, прижимая его к себе так крепко, что косточки захрустели. — Как же я люблю тебя, — проговорил Гук, удивляясь тому, что возбуждение немного спало и уже не долбилось острой болью во всем теле, затмевая все остальные ощущения. Его перекрыла всеобъемлющая нежность, которую он испытывал к этому невероятному омеге, что доверчиво льнул к нему. Его распирало изнутри от тех эмоций, которые наполняли грудь. Хотелось кричать о них на весь мир, чтобы все знали, как он любит и какое счастье ощущает. Пусть люди знают, что такое существует. Пусть ищут его, потому как ничто больше не приносит такое удовольствие, как сжимать в объятиях любимого человека, целовать его, дышать одним с ним воздухом. И любить. Не заниматься сексом, не трахать, а именно любить. — Ты же хотел доставить мне удовольствие своими губами и язычком? — спросил он, немного осадив эмоции, а когда омега кивнул, вмиг переменившись в лице и зардевшись щеками, попросил: — Просто повторяй за мной, малыш. Парень даже опомниться не успел, как его развернули, и он оказался сверху лежавшего на спине Чонгука. Вот только голова его была на уровне чужого паха, а его собственный… — Гук-и, подожди! — пискнул он, начав отчаянно вырываться, когда осознал, что происходит. Но вскрикнул, когда член оказался во влажном плену рта альфы. — А-а-ах! — глухо простонал он, выгнувшись в пояснице и дергая бедрами в погоне за наслаждением. Его возбужденная плоть проникла глубже, ткнувшись в заднюю стенку горла. Вцепившись в тазовые косточки пальцами, Чонгук чуть приподнял бедра омеги и снова буквально вжал его пахом в свое лицо. Проделал это еще раз, показывая тем самым, что надо двигаться. И Тэхён уловил посыл. Он медленно начал приподниматься и опускаться, с каждым толчком проникая в рот Чона все глубже. Новые ощущения захватили его полностью. Это настолько сильно отличалось от прикосновений руки к члену, что тело мгновенно отозвалось на новый вид ласки. Смазка буквально сочилась, стекая густой вязкостью по яичкам. И Чонгук, выпустив изо рта член омеги, присосался к пульсирующей дырочке, вылизывая. Как давно он хотел этого! Омега обладал восхитительным вкусом, от которого у Гука внутренности скручивало. Он наслаждался им, собирая языком, проникал внутрь, оглаживая стеночки, пока пальцами ласкал подрагивавший от приближавшейся разрядки член. Но его самого бросило в жар, когда мягкие губы обхватили собственный стояк. Он зарычал, откинувшись на подушку, и дернул бедрам вверх, входя в рот омеги. Действовал на инстинкте в погоне за желанным удовольствием, при этом совершенно позабыв о неопытности мужа. И лишь когда тот закашлялся, содрогаясь всем телом, опомнился. Сделал глубокий вдох и хрипло прошипел: — Прости, малыш. Он потянул было омегу на себя, чтобы больше не подвергать такой пытке, но к его удивлению Тэхён отбросил его руки и снова взял его возбуждение в рот. — Мммм, — только и смог выдавить Чонгук, закусив губу. Оставаться недвижимым оказалось самым сложным, но он держался, позволяя Тэхёну самому определять скорость и глубину проникновения. Все тело уже дрожало от подступавшего экстаза, и ему вдруг захотелось разделить его со своим мужем. Не обращая внимания на слабое сопротивление, он взял член омеги в рот и принялся сосать, втягивая щеки и создавая вакуум. Надавливал на поясницу, буквально впечатывая бедра Тэхёна в себя, вбирая его орган так глубоко, как только мог, впускал в узкое горло, рыча от удовольствия, отчего вибрация отдавалась очередной порцией наслаждения в теле омеги. Тот в ответ насаживался глубже. Не до самого конца, но достаточно, чтобы Гук испытывал яркие вспышки блаженства, разрывавшиеся пятнами под сомкнутыми веками. Желая доставить Тэхёну незабываемые ощущения, он ввел в него сразу два пальца, безошибочно отыскивая простату. Всего пары прикосновений к сверхчувствительной зоне хватило, чтобы омега задрожал от оргазма, но член Чонгука изо рта не выпустил. И в то время, как сам изливался семенем в рот любимого, слизывал результат его удовольствия, чуть морщась от горьковато-терпкого вкуса. Их день, начавшийся столь ярко, закончился далеко за полночь, когда оба, обессиленные, но удовлетворенные, уснули пока даже узел не спал. И они оба запомнят его надолго, поскольку он оказался переломным в их интимных отношениях. Именно сегодня Тэхён впервые открылся в постели по-настоящему. Нет, он все еще краснел, изучая тело альфы, точнее один конкретный орган и влияние на него прикосновений рук и языка, пока Чон скулил, закусив собственную руку, потому что терпеть эту сладкую пытку было невыносимо. Тэхён утыкался лицом в подушку, пока Чонгук, уложив его на живот и улегшись между его раздвинутых бедер, с упоением вылизывал его, наслаждаясь изысканным вкусом смазки. Смущенно жмурился, пока Гук, отчаянно втрахивая его в матрас, шипел на ухо, что еще хочет с ним сделать. Стеснялся, но просил продемонстрировать. И Чонгук подчинялся. Они пометили собой все горизонтальные поверхности в бунгало. Потеряли счет испытанным оргазмам. Но такими счастливыми, как сегодня, не чувствовали себя еще никогда.

***

Тэхён проснулся от острой боли, скрутившей низ живота. С огромным трудом сполз с постели, стараясь не разбудить мужа, и добрался до ванной. Умылся холодной водой, но это не помогло. Все тело будто пробивали острые иглы. Ощущения были еще страшнее, нежели в прошлый раз. И если это возбуждение, как пытался еще вчера заверить его Гук, то Тэхёну оно определенно не нравилось! — Чонгук! — крикнул он, чувствуя, что добраться самостоятельно до спальни не сможет. Ноги подкашивались, и ему с трудом удавалось оставаться в вертикальном положении, упершись в края раковины. — Чонгук! — позвал еще громче, когда ответа не последовало. Альфа настолько вымотался, что дрых без задних ног. И что ему, омеге, у которого вот так резко началась течка, теперь делать? Он попытался сделать шаг, но очередной спазм прошил тело. По лбу и вискам струился пот, конечности дрожали, а в горле пересохло настолько, что каждый вдох отдавался неприятным ощущением. — Чонгук! — хрипло взвыл из последних сил. Вот так умрет прямо здесь, в ванной бунгало для новобрачных, а бесчувственный альфа будет сладенько спать. Тэхёна охватило совершенно новое чувство, которое ранее он не испытывал, а потому и названия ему он не мог подобрать. Это как и с запахами — сложно сопоставить то, что он вдыхает с каким-то фруктом, растением, предметом. Одно Тэхён понимал — если бы Чон был рядом, то он бы, наверное, укусил его! — Чон Чонгук, если ты немедленно не придешь сюда, я… — прохрипел Тэхён, но договорить не сумел, потому что голос сорвался на жалобный скулеж — новый спазм оказался сильнее предыдущих вместе взятых. И он обязательно рухнул бы на кафельный пол, если бы его не подхватили сильные руки. — Выспался?! — прорычал омега, осознав, что муж наконец сумел продрать глаза. А Чонгук опешил. Впервые его кроткий Тэхён зло рычал и источал агрессивные флюиды. Он даже отшатнулся, когда муж зыркнул на него гневным взглядом. — Я уже полчаса зову тебя! — Прости, малыш, я не слышал, — принялся извиняться альфа, но запнулся, когда слишком густой запах пробрался в ноздри. — Лучше поздно, чем никогда, — прошипел Тэхён, сам себя не узнавая. Очень хотелось накричать на мужа и еще ударить его. И если бы не болезненно скручивавшиеся внутренности, он бы обязательно попытался разобраться в себе. Но боль стала настолько нестерпимой, что в этот момент просто хотелось избавиться от нее. — Ладно, хватит болтать, — фыркнул омега, поморщившись от очередного приступа, — давай уже, делай! — Что делать? — Чон недоумевал. Мало того, что место его робкого мужа занял какой-то строптивец, так он еще и приказы какие-то непонятные отдавал. — Ну что там должен альфа сделать, чтобы избавить от боли? — пробурчал Тэхён и впился ноготками в предплечье Чонгука, громко скуля. — Быстрее! Я не могу больше терпеть! И тут до Гука дошло! Он же буквально вчера уверял Тэхёна, что от болезненных ощущений его может избавить секс, а сам теперь тормозил. Эта мысль вывела его из состояния ступора. Он развернул омегу к себе спиной и прошипел: — Сейчас, малыш, — провел на пробу ладонью между ягодицами и едва сознание не потерял от того, насколько горячо и мокро там было. Член тут же встал по стойке «смирно». — Помоги мне господь, — шепнул он, прежде чем плавно войти в тело, с готовностью принявшее его. — Упрись в раковину, — скомандовал он, понимая, что находится на самой грани, а когда омега послушно вцепился в края умывальника, подхватил одну его ногу под коленом, поднимая, и несколько раз толкнулся на пробу. Протяжный стон омеги медовой сладостью разлился в небольшом помещении, пробуждая в Чонгуке дремавшего после вчерашнего вроде бы удовлетворенного зверя, и тот потребовал новой порции наслаждения. Чон подался назад, выскальзывая почти полностью, и резко дернул бедрами, входя до упора. Еще раз. И еще. И вот уже вбивался в дрожавшее в его руках тело в бешеном темпе, не сводя при этом взгляда с искаженного в предоргазменной судороге лица Тэхёна в отражении зеркала. Шлепки кожи о кожу разрывали тишину, смазка пошло хлюпала, а стоны парня становились все громче и протяжней, пока не слились в хриплый вой, когда омега кончил, пачкая спермой умывальник. Чонгуку отчаянно захотелось впиться в искусанные покрасневшие губы поцелуем. Он вышел из Тэхёна, ухмыльнувшись разочарованному мычанию, и, развернув его лицом к себе, подхватил под коленками, поднимая. Присосался к приоткрытым губам, слизывая сиплый стон, когда насадил до упора на свой член. Тэхён отчаянно цеплялся за плечи альфы, царапался, оставляя борозды на коже, запрокидывал голову и рвано выдыхал всякий раз, когда Чон резко опускал его. Ощущения навалились на омегу снежной лавиной. Так глубоко Гук еще никогда не входил в него, и это было восхитительно! Он даже не заметил, как оказался прижат спиной к холодному кафелю, приятно остужавшему разгоряченную кожу спины, а Чонгук продолжал неистово врываться в него, провоцируя один оргазм за другим. Тэхён уже потерял им счет. Они слились в одно сплошное удовольствие. К тому моменту, как альфа достиг пика, Тэхён уже висел на его руках тряпичной куклой. У него не осталось даже сил дышать. Как и у Чона, кстати. Он едва доплелся до кровати с любимой ношей и рухнул без сил. Лишь спустя минут пятнадцать обрел способность хотя бы говорить. — Ты как, малыш? — заботливо поинтересовался он, приподнимаясь на локте и заглядывая в расслабленное личико. — Мммм… — все, на что хватило Тэхёна. — Уже не больно? — Неа, — омега покачал головой, а Чонгук облегченно выдохнул. Пусть первая их совместная течка была комом, зато во время второй он не ударил в грязь лицом. — Это ненадолго, — усмехнулся Гук, понимая, что это только начало. — Поспи, — поцелуй во влажный висок. — Нас ждут тяжелые дни. Омега скрутился калачиком в его объятиях и, уткнувшись носом в шею, тут же засопел. А Чонгук еще какое-то время лежал без сна, прислушиваясь к его дыханию. Он даже не представлял, насколько счастливым можно быть. И какая ирония, что вопреки тем законам, которые сам же и создавал, познать истинное счастье смог лишь с омегой. А еще внезапно испытал благодарность к Чимину, который тогда на ярмарке выбрал именно Тэхёна.