До и после...

Чимин вылез из такси и поплелся по дорожке к дому. Поднял повыше ворот куртки, ежась под пронизывающим ветром. Погода сегодня была под стать его внутреннему состоянию. И надежды на улучшение не было. Небо затянуло темными тучами, а на непокрытую голову падали тяжелые капли начинавшегося дождя. И куртка, как назло, без капюшона, который можно было бы натянуть на самые глаза и спрятаться от всего мира. Именно этого Паку сейчас и хотелось — забиться в какую-нибудь глубокую нору и отсидеться там, пока безумие последних месяцев не забудется. Вот бы перенестись на несколько лет вперед, где все… Не то чтобы хорошо, но не так, как сейчас. Где в памяти останутся только смутные воспоминания о событиях, разрушивших его устоявшуюся жизнь до основания. А может, переехать в другую страну? Где не будет ни Чонгука с его омегой, ни Юнги… Последнего вилиант уже искренне ненавидел за все, что тот сделал в последние дни. Он будто вывернул Чимина наизнанку, вытряс из него душу, высосал жалкие крохи сил, благодаря которым он все еще оставался на плаву. Но при этом Пак не мог не признать, что альфа, как и обещал, соблюдал его личные границы, не переступая черту. Минула неделя с окончания течки, а Чимин так и жил в квартире Мина, куда перекочевали практически все его вещи. Но при этом они сосуществовали, как соседи. Юнги уходил на работу, когда Чимин еще сладко спал. В отсутствие Чонгука на него свалились все обязанности, с которыми он, откровенно говоря, справлялся не очень хорошо. Приползал домой поздно ночью, когда вилиант уже спал. Быстро принимал душ и падал без сил на диван, вырубаясь раньше, чем голова коснется подушки. Пак взял отпуск за свой счет и практически целыми днями сидел дома, залипая в интернете или пялясь в телевизор, переключая каналы. Иногда ревел, когда попадалась какая-нибудь слезливая дорама. Но чаще пребывал в прострации, стараясь не думать о том, что происходило в его жизни. И вот спустя неделю Чимин решился выбраться из норы. Ему жизненно необходимо было поговорить хоть с кем-то, кто не Мин Юнги. С кем-то, кто сможет понять всю абсурдность ситуации, в которой он оказался. Мысли про метки, истинность и прочую ерунду он хоть и старался от себя гнать, но получалось не очень. Они словно назойливые мухи, постоянно лезли в голову. А Пак отказывался принимать их, как бы натурально они ни звучали из уст Юнги. Да и о чем можно говорить? Какая истинность между альфой и вилиантом, который создан был для другого? Такого Чимин не мог допустить ни при каких обстоятельствах. Он любил Чонгука! Жил ради него. Вся его жизнь была сконцентрирована вокруг этого мужчины! Пак нажал на звонок, надеясь, что Тэмин дома. В перерывах между выставками галерея закрывалась для посещений, и зная друга, в такие периоды тот предпочитал отсыпаться до полудня. А сейчас только десять. Чимин вышел из дома, как только Юнги шагнул за порог. Однако из-за двери не слышалось ни звука. Тогда парень нажал на кнопку еще раз, удерживая подольше. Может, друг в душе и просто не услышал в первый раз? Но снова тишина. Тогда Пак обошел дом с другой стороны и дернул ручку двери, ведущей в кухню. Та, как обычно, оказалась не заперта, и парень беспрепятственно вошел в дом. На первом этаже не было слышно ни звука. Видимо, Тэмин действительно еще спал. Особо не церемонясь, Чимин поднялся на второй этаж и заглянул в спальню хозяина дома. Огромная кровать под белоснежным балдахином пустовала — лишь ворох скомканных одеял. Зато из душа доносился шум воды. Ну конечно! Тэмин — тот еще дельфинчик. Часами может плескаться в ванне. Пак прошел в комнату и присел в кресло у окна, не испытывая никаких угрызений совести. Они с Тэмином были достаточно близки, чтобы он мог войти в святая святых друга — его спальню. Однако стоило внимательней принюхаться, и у Чимина закрались подозрения, что Тэмин не один. В воздухе витал не только его цветочный запах, но и еще чей-то, чуть солоноватый, морской. И явно этот запах не принадлежал альфе. Вилиант усмехнулся. Наверняка, затянул в постель очередного своего творческого мальчика. Однако что удивило Пака — отсутствие специфического запаха секса. Обычно если у друга появлялся новый любовник, они первые недели только и делали, что метили все возможные поверхности. Но сейчас ничего такого Чимин не чувствовал. Лишь тонкий, едва уловимый чужой аромат. Он уже хотел выйти из комнаты, дабы не смущать парней, с кем бы ни был Тэмин в душевой, но застыл на месте, когда дверь ванной распахнулась, и в комнату буквально ввалились два целующихся обнаженных тела. — Оу! — вырвалось у него, когда в одном из парней Пак узнал молоденького вилианта, поселившегося в доме Чонгука почти перед самым его, Чимина, побегом оттуда. — Простите, не хотел вам помешать! Темноволосый паренек ойкнул и скрылся в ванной, а Тэмин недовольно рыкнул. — Ну прости, я действительно не знал, что ты не один! — пискнул Пак и выскочил из спальни, бросив: — Спустись в кухню, мне надо поговорить с тобой. Друг явился спустя минут пятнадцать. За это время Чимин успел приготовить две чашки кофе и наглым образом сунуть нос в холодильник. — Прости, надо было позвонить, — пробормотал с набитым ртом Пак. — Да ладно, — отмахнулся друг, подхватив с тарелки кусочек мяса и сунув его в рот. — Просто в другой раз… — он замялся, но все же продолжил, — предупреждай. — И что это за очаровашка? — усмехнулся Чимин, кивнув в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Бомгю, — негромко ответил Тэмин, и у Пака от удивления глаза на лоб полезли. Его друг, который вообще никогда и ничего не смущался, покраснел до состояния переспевшего помидора. — Значит, Бомгю, — кивнул парень. — Но он явно не один из твоих этих… — Да, ты прав, — прервал его Тэмин. — И мне бы очень не хотелось, чтобы он узнал, сколько, как ты выразился, «этих» у меня было до него. — Даже так? — протянул Чимин, отхлебывая кофе. — Он нравится мне, Чимин-и, — опустившись на стул напротив друга, пробормотал парень. — По-настоящему нравится. Я боюсь даже прикоснуться к нему. Он такой… Наивный, чистый. Так вот почему в спальне не пахло сексом! Такое отношение к объектам вожделения было несвойственно раскрепощенному вилианту, коим был Ли Тэмин. И Пак, признаться честно, еще ни разу не видел у него такого взгляда — наполненного романтики и… Любви? — Похоже, я влюбился, — несмело признался Тэмин. Чимин ничего не ответил. Да и что он мог ответить? Внутри у него все сжалось от понимания того, что даже его друг, никогда не заострявший внимания на чувствах, встретил человека, с которым хотел чего-то большего. Хотя всегда утверждал, что отношения лишь сковывают, лишают свободы. А он, Чимин, болтался, как полудохлая рыба в проруби, никому не нужный. И вдруг в сознании всплыли слова Мин Юнги, произнесенные когда-то: «Ты нужен мне!» — А у тебя как? Наладилось? Тэмин не стал сильно расспрашивать, когда Пак попросил несколько выходных. Он и так чувствовал напряжение, в котором пребывал друг последние месяцы. Но так же знал, что пока Чимин сам не захочет, выспрашивать бесполезно. Однако сейчас по тому, как нервно бегал по помещению взгляд друга, как пальцы теребили край блузы, как нетерпеливо дергалось колено, Тэмин видел, что ему отчаянно нужно поговорить о том, что терзало душу. — Я пока поживу у Юнги, — тихо пробормотал он и снова принялся покусывать нижнюю губу, не смея поднять взгляд. — Может, так даже лучше? — предположил Тэмин. — Юнги вовсе не так плох, как кажется на первый взгляд. Ты же знаешь, как меня раздражает его ворчание в сторону моих мальчиков, но при этом я не могу не признать, что к тебе он относится… — Мы провели вместе течку, — выпалил Чимин. Друг только охнул в ответ на это известие. — И даже не спрашивай, как это было, потому что я ничего не помню. — Пак зажмурился. — Он утверждает, что я умолял его переспать со мной. Еще и несет какой-то бред про истинность, метку. — Метку? — аккуратные брови Тэмина дернулись вверх. — Ну да, — кивнул Чимин, — я укусил его. Подумаешь, невидаль. Да у него вся спина исцарапана. Просто я слишком эмоционален в течку. Пак тараторил, почти задыхаясь под пристальным взглядом друга, а Тэмин отчетливо видел нервозность и раздражение. Причем в такой степени — впервые. Чимин всегда старался избегать Юнги, не оставаться с ним наедине слишком долго, а если они и оказывались в опасной близости друг от друга, он либо игнорировал альфу, либо недовольно фыркал в его сторону. И лишь сейчас у Тэмина проскользнула мысль, что такая неприязнь выглядела слишком уж ненатурально. Как будто Чимин всем своим видом старался ее показать, но на самом деле не испытывал такого уж сильного негатива. Догадка показалась Тэмину достаточно неправдоподобной, но все же он проговорил, когда друг замолчал: — А почему бы вам не попробовать? — Попробовать что? — бросил, нахмурившись, Пак. — Быть вместе, — пожал плечами Ли. — В конце концов, у него никогда не было отношений, сколько его помню, и ты теперь свободен. — Формально да, — вынужден был согласиться Чимин. — Вот только что делать с чувствами? — Он втянул носом воздух, поморщившись от невеселых мыслей. — Если бы и они изменились вместе с моим статусом теперь уже бывшего вилианта Чонгука. Но нет, — он покачал головой и шмыгнул носом. — Я не могу без него, Тэмин. У меня ощущение, что сердце вот-вот остановится. Ли ничего не ответил. Да и что он мог сказать? Пытаться убедить друга, что все проходит и это тоже пройдет? Что просто рана слишком свежа? Что невозможно взять и в один день забыть человека, с которым не просто много лет состоял в отношениях, а всю жизнь был связан с ним? А потому он просто пересел на соседний с Чимином стул и, обняв друга за плечи, притянул к себе, позволяя тому уткнуться лицом себе в шею и расплакаться. Они просидели так добрых полчаса, после чего Пак заверил, что постарается взять себя в руки и пообещал подумать насчет Юнги. Ли не поверил ни единому слову, но по крайней мере, надеялся, что удалось посеять в мозгу друга зерно сомнения. Он действительно считал, что Юнги — неплохой вариант для Чимина. Альфа смотрел на него, как на величайшую драгоценность в мире, конечно же, когда считал, что никто не видит этого. А Тэмин всегда был слишком внимателен. Да и то, что альфа не бросил Чимина в трудную минуту, не пустил ситуацию на самотек, лишь подтверждало догадки. Со стороны всегда виднее, но переключить тумблер Пака в другое положение, чтобы его внимание не было сосредоточено на одном лишь Чон Чонгуке — задача не из легких. Оставалось только уповать на упорство Юнги, которое до этой минуты восхищало. После ухода Чимина Ли поднялся в спальню и наткнулся на сидевшего на кровати Бомгю. Парнишка закутался по самую макушку в его махровый халат — одни глазенки торчали. И поглядывал на Тэмина с опаской. — Ты почему не спустился? — Тэмин забрался коленями на кровать и уселся прямо напротив Бомгю. Убрал влажные пряди, открывая лоб, погладил плечи, накрыв ладонями коленки парнишки, уткнулся в них подбородком, заглядывая в сверкающие глаза. — Я бы познакомил тебя с Чимином. — Не хотел вам мешать, — чуть слышно пробормотал Бомгю, отведя взгляд. — Врешь, — усмехнулся Тэмин, и у паренька не осталось ни малейшей возможности, кроме как признаться: — Да, вру. — Так почему не вышел? — продолжал настаивать Ли, забравшись одной ладонью под полу халата и поглаживая большим пальцем кожу на острой коленке. — Все еще стесняешься того, что мы оба вилианты? — предположил Тэмин, не услышав ответа — лишь тяжелый вздох. — Нет! — тут же вскинулся Бомгю, мотая головой. — Тогда что? Парнишка не отвечал. Жевал нижнюю губу, теребил пояс халата, отводил смущенный взгляд, пока чужие руки не легли на его щеки, заставляя поднять голову. — Расскажи, солнышко, — мягко попросил Тэмин, оставляя легкий поцелуй в уголке губ. — Не бойся. Бомгю прикрыл от удовольствия глаза, наслаждаясь прикосновением. Как, впрочем, и всегда, когда они с Тэмином были близки. Этот уверенный в себе парень сводил его с ума своими ласками, нежностью, но все же Бомгю никак не мог избавиться от сомнений, охватывавших его рядом с Ли. — Ну же, не молчи, — продолжал настаивать Тэмин, потянув парнишку и усаживая себе на бедра. — Ты стесняешься того, что между нами происходит? — еще одно предположение, вызвавшее сильную бурю эмоций. — Нет, нет! Что ты! — прошептал он дрожащим голосом, судорожно мотая головой, а потом сник под пристальным взглядом ярко-синих словно весеннее небо глаз и выдавил: — Я стесняюсь себя. Тэмин нахмурился, сомневаясь в том, что услышал. И правильно ли понял парнишку. Бомгю стеснялся себя? Что это могло значить, черт возьми?! И будто услышав его внутренние размышления, парень заговорил: — Ты такой красивый, богатый, успешный. А я, — он пожал плечами. — Я всего-навсего неудачная попытка генетиков. Ошибка, которая вообще не должна была появляться на свет. Я гожусь только для работы в каком-нибудь питомнике, чтобы не портить внешнюю картинку идеального мира. И тем более не заслуживаю даже стоять с тобой рядом. Ну вот он и признался в том, что мучило его вот уже не один месяц, с того самого дня, как Тэмин впервые проявил к нему интерес. А последние несколько дней, минувшие со свадьбы Чонгука и Тэхёна эти мысли и вовсе терзали его, как остервенелые пираньи, добравшиеся до свежего мяса. Он забывался лишь тогда, когда Ли окунал его в мир чувственных наслаждений — целовал, ласкал, заставлял дрожать от удовольствия, но при этом не доводя до конца. Это тоже не отпускало. Как и мысль, что он для Тэмина что-то вроде игрушки, эксперимента, но на самом деле Ли не хочет его. Иначе почему стал бы останавливаться каждый раз, стоило их взаимным ласкам набрать оборотов. Он не разрешал Бомгю прикасаться к себе ниже пояса, хотя парню очень хотелось доставить ему такое же удовольствие, какое Тэмин неизменно доставлял ему руками, губами и языком. И будто отвергал, когда Бомгю раскрывался перед ним, всем своим существом молчаливо крича о желании быть к нему ближе. Доводя его до пика, Ли просто оставлял нежный поцелуй на губах или щеке и укладывался рядом, неторопливо поглаживая его грудь и живот. А Бомгю едва не плакал от разочарования и осознания собственной никчемности. Сказать об этом вслух оказалось намного легче, и с плеч будто свалился многотонный груз. Сейчас он просто встанет, оденется и уйдет навсегда из этого дома. Обязательно найдет работу, в конце концов, у него большой опыт и почти оконченное образование. Он вполне может устроиться в какую-нибудь больницу медбратом. Да, именно так он и поступит! Набравшись решимости, Бомгю попытался слезть с чужих колен, но вдруг Тэмин будто очнулся ото сна. Сжал его в объятиях с такой силой, что Бомгю показалось, он услышал хруст собственных ребер. — Никогда больше не смей так говорить о себе, — прорычал Ли куда-то в шею парнишки. — Слышишь? Ты не ошибка! Ты самое лучшее, что эти чертовы генетики могли создать! Он одним резким движением уложил Бомгю на спину, накрывая собой, и приподнялся на локтях, заглядывая в подернутые пеленой накативших слез глаза. — Ты — самый красивый, — прошептал он, пройдясь подушечками больших пальцев по щекам, скользнув к губам. — Самый чувственный, самый нежный, самый ласковый. — Но ты не хочешь меня, — грустно улыбнулся парнишка, и у Тэмина сердце отчаянно стукнулось о ребра, будто хотело вырваться из тесной груди. — С чего ты взял? — Ли нахмурился, словно пытаясь проникнуть в мозг Бомгю и разобраться в его мыслях. Потому что по его виду и словам совершенно ничего не мог понять. — Я обидел тебя чем-то? Что-то сказал или сделал не то? — Наоборот, — выдохнул Бомгю, жмурясь и краснея от смущения. — Не сделал, — добавил хрипло. — Чего я не сделал? — все еще недоумевал Тэмин, и вдруг по слишком красноречивому молчанию парнишки до него дошло. — В смысле, не переспал с тобой? — предположил он. — Все дело в этом? Бомгю попытался отвернуться, но ладони Ли вцепились в его лицо, не позволяя. — Скажи, Бомгю! — приказал, едва ли не впервые назвав его по имени, и парнишка дернулся. Намного больше ему нравилось ласковое «солнышко». — Да, — выдавил он, понимая, что отпираться бесполезно. — Господи, какой же ты глупенький! — простонал Тэмин, наваливаясь всем весом и утыкаясь носом в шею, втягивая свежесть морского бриза. — Я хочу этого больше всего на свете, — хрипло, перемежая короткими поцелуями. — Тогда почему останавливаешься? — немного обиженно, сипло. — Почему не идешь до конца? Тэмин опять приподнялся на локтях, заглядывая в растерянное лицо парнишки. Он столько всего хотел бы сказать, признаться, что на самом деле чувствовал, но дыхание застревало в глотке, а все тело уже дрожало от желания. — Ты правда хочешь этого? — только и смог выдавить скрипучим голосом, а когда Бомгю едва заметно кивнул, накрыл его губы поцелуем. Не переставая ласкать тело парня, выпутав его из халата, Тэмин разделся сам, неуклюже путаясь конечностями в мешающих тряпках, и на этот раз не остановился на прелюдии. Улучил момент, когда Бомгю растворился в накатившем экстазе и, глядя в поплывшие от удовольствия глаза, осторожно вошел в него, вызывая новую волну дрожи. — Потерпи немного, солнышко, — попросил он, замирая, когда парнишка под ним дернулся и поморщился. — Сейчас пройдет. Он не двигался, но не переставал покрывать поцелуями лицо, шею и плечи Бомгю. И неустанно шептал, как ему хорошо с ним, какой он необыкновенный, самый лучший. И лишь когда парень сам двинул бедрами, давая понять, что боль отступила, начал неторопливо двигаться в нем. Для него, довольно искушенного в вопросах интимных удовольствий, близость с Бомгю стала откровением. Он и не предполагал, что секс может доставлять такое наслаждение, если рядом не просто красивый вилиант, а человек, к которому ты прикипел всей душой. Каждое прикосновение пускало электрические разряды вдоль позвоночника, каждый стон Бомгю отзывался мурашками по коже, а каждый взгляд обжигал. — Спасибо, — дрожащим голосом выдохнул Бомгю, немного придя в себя после всех испытанных оргазмов. Тэмин, лежавший рядом, приподнялся и подпер голову согнутой в локте рукой. — За что? — удивленно переспросил он, обведя кончиком указательного пальца изогнутые в счастливой улыбке губы парнишки. Бомгю повернулся и посмотрел на Тэмина блестящим от слез взглядом. — За то, что позволил мне испытать это. — Он прикрыл глаза, когда Ли подался вперед и поцеловал его — просто легко коснулся губами уголка рта. — Я даже мечтать о таком не осмеливался. Был уверен, что ни один альфа на меня даже не глянет. — Он ойкнул, поняв, что сболтнул что-то не то, но расслабился, когда Тэмин негромко засмеялся и притянул его к себе, утыкая лицом в свою грудь. — Альфы в большинстве своем — слепые самодовольные хлыщи, — с усмешкой пробормотал он. — И я даже рад, что ни один из них не осквернил своими лапами такое солнышко. — Он провел ладонью по волосам, а после коснулся темноволосой макушки губами. — Ты мой, малыш, — заверил он, — и я не отдам тебя никакому мужлану! Они не заслуживают тебя. — Нет, Тэмин, — возразил Бомгю, выпутываясь из крепких объятий, — это я не заслуживаю тебя! — Он говорил вполне серьезно. Во взгляде не было даже тени усмешки. — Рядом с тобой я ощущаю себя уродцем из кунсткамеры. — Черт! — выругался Ли, резко вставая с постели. — Я готов удавить голыми руками тех, кто вбил тебе это в голову! — Парень метнулся в ванную, а когда вернулся, проворно натянул трусы, а следом и джинсы. — Поднимайся, — скомандовал, махнув рукой в сторону ванной. — У тебя пятнадцать минут. — Ты выгоняешь меня? — испуганно выдавил Бомгю, но все же сполз с кровати и направился в указанном направлении. — Не дождешься! — рыкнул Тэмин. — Отныне ты будешь жить у меня. И это не обсуждается! Он захлопнул дверь, чтобы даже не слышать слов, сказанных в ответ Бомгю. Да, он твердо решил — это солнышко теперь будет освещать его жизнь. Будет скрашивать одиночество, а в благодарность Тэмин сделает все, дабы тот поверил, что невероятно красив. И любим!

***

— Зачем мы здесь? — робко спросил Бомгю, когда Тэмин припарковался на стоянке одного из крупнейших торговых центров столицы. — Будем продлевать удовольствие, — загадочно пояснил он, буквально выдергивая парнишку из салона и волоча к лифту. — Я прошу тебя — ни о чем не спрашивай, ничего не говори, просто делай, что я тебе скажу. А потом, когда вернемся домой, мы обязательно поговорим. Бомгю кивнул, словно завороженный. Он уже привык к такому властному Тэмину. Тот часто действовал, не спрашивая. Но Бомгю нравилось. Было бы сложнее, если бы ему самому нужно было принимать какие-то решения и придумывать, как проводить досуг. А вот у Тэмина всегда появлялась куча идей и желание их реализовать, а также возможность. Но сегодня впервые Бомгю хотелось просто вернуться домой. Он понял, что шопинг явно ему не по душе. Стоило зайти в первый бутик, он ощутил на себе надменный взгляд консультанта, особенно когда Тэмин заявил: — Это солнышко надо нарядить так, будто он наследный принц. Консультант — вилиант лет двадцати трех — отказать не посмел, но и особого энтузиазма не проявил, правда до тех пор, пока Тэмин не помахал перед его носом золотой картой. Но даже тогда действовал скорее как робот, нежели приветливый продавец, заинтересованный в клиенте. Однако Тэмин будто не замечал этого, провалившись в выбор одежды с головой. Он час не выпускал Бомгю из примерочной, поднося все новые наряды. А когда они все же покинули магазинчик, нагруженные пакетами с обновками, Бомгю вздохнул с облегчением. Как оказалось, это было только начало. Они прошлись практически по всем торговым точкам центра — одежда, обувь, аксессуары и даже украшения. Уже после второго бутика Тэмин просто указывал адрес, по которому следовало доставить покупки. — Ну все, — он довольно улыбнулся, выйдя из очередного магазина, — больше ничего стоящего тут нет. — Можем поехать домой? — с надеждой поинтересовался уставший от многочасового путешествия по торговому центру паренек. Он действительно утомился, не чувствовал ни рук, ни ног и не понимал, что люди находят положительного в шоппинге. — Пока нет, — Тэмин заговорщически прищурился. — Заглянем еще в одно место. Он взял его за руку и настойчиво потащил вдоль витрин. Бомгю послушно топал за ним, но ровно до того момента, пока не понял, что они направляются к салону красоты. — Я не пойду туда! — пискнул он, упираясь. — Почему? — Ли недоуменно уставился на парнишку. Бомгю поджал губы, которые едва не тряслись, а на глаза навернулись слезы. — Эй, солнышко, ты чего? — он взял лицо Бомгю в ладони и посмотрел ему в глаза. — Мы просто немножечко поколдуем над твоими волосами, и только. А паренек зажмурился, не зная, что ответить. Весь его опыт заключался в походе к парикмахеру в питомнике, который состригал концы, не особо заботясь о форме прически. Но даже просто сидя в кресле напротив зеркала, он старался не смотреть на свое отражение, потому что натыкаться каждый раз на собственное лицо и понимать, что некрасив, было сложно. Даже по сравнению с теми омегами, которые содержались в питомнике, он казался себе уродцем. И переживать это снова, еще и у мастеров, которые привыкли обслуживать красивых вилиантов и альф, и вовсе казалось пыткой. Однако спорить с Тэмином было выше его сил. Он просто подчинился, когда парень ввел его в салон, и уселся в кресло, куда указал улыбчивый мастер в фиолетовом фартуке с логотипом заведения. — Ну что, Вы готовы? — спросил тот же мастер спустя часа полтора. Все это время Бомгю мог лишь догадываться, что с ним делали. Ему вымыли волосы, так долго стригли, что он почти уснул под успокаивающее щелканье ножниц. После намазали голову какой-то дурно пахнущей жижей и принялись за лицо. А он послушно сидел, то закрывая, то открывая глаза по просьбе стилиста, даже не пытаясь взглянуть на себя в зеркало. Хотя у него и не получилось бы. По настоянию Тэмина его кресло развернули так, что зеркало оказалось за спиной. И вот настал момент Х. Он несмело кивнул, соглашаясь, но зажмурился, когда вилиант развернул его кресло. — Посмотри на себя, — раздался прямо над ухом шепот Тэмина, и Бомгю распахнул глаза. А наткнувшись на отражение в зеркале, громко ахнул. Поднялся с кресла и почти вплотную подошел к столику с инструментом парикмахера, вперившись взглядом в лицо напротив. Не веря своим глазам, коснулся подушечками пальцев щек, обвел аккуратной формы брови, дотронулся до высветленных прядей в темных волосах, уложенных в аккуратную прическу. Из отражения на Бомгю смотрел совершенно незнакомый ему человек, которого он вполне мог назвать привлекательным. И не узнавал в нем себя. — Никогда больше не смей называть себя некрасивым, солнышко, — прошептал Тэмин, обняв парнишку со спины и прижавшись к нему всем телом. — Ты прекрасен. И теперь Бомгю не стал с ним спорить. Лишь улыбнулся и прошептал, чуть заметно шевеля губами: — Спасибо.

***

Вернувшись домой, Чимин забрался в горячую ванну, согреваясь, потому что от самого дома Тэмина шел пешком, желая проветрить голову. А еще ему необходимо было обдумать все. Друг ненавязчиво заставил его посмотреть на ситуацию с Юнги с совершенно иной стороны. Пусть Пак не любил его, но это не мешало ему испытывать к альфе благодарность за проявленную заботу. Он ругался на Юнги за то, что тот воспользовался течкой, дабы поиметь его тело, но при этом не кичился содеянным, не давил, а во взгляде сквозило чувство вины. Да и то, что не бросил его, не позволил натворить еще больших глупостей, чем Чимин уже совершил, действительно говорило о многом. В конце концов, никто не говорил, что в отношениях любовь — самое главное. Гораздо важнее доверие и забота. В этом Чимин успел убедиться, к сожалению. Безразличие Чонгука, то, с какой легкостью он отказался от него, даже не поговорив откровенно, причинило намного больше боли, нежели поступок Юнги, когда тот взял его силой. Откинувшись на бортик ванны, парень прикрыл глаза и не заметил, как провалился в сон. И в затуманенном мозгу замелькали картинки — смутные, будто кто-то забыл настроить фокус. С ним и Юнги. Он будто наяву ощущал дрожь во всем теле, жар, охватывавший его, и слышал собственный голос, охрипший, на последнем издыхании: «Помоги мне, пожалуйста! Я больше не могу!» Чимин дернулся, будто кто-то ударил его в солнечное сплетение, и распахнул глаза, пытаясь сообразить, где находится. Вода в ванне по-прежнему была горячей, видимо, от того тело словно пылало. Вот только отрицать того, что возбудился, не мог. Возбудился на воспоминания о Мин Юнги. Он застонал, прикрыв глаза, и рука сама потянулась к паху. Под веками мелькали размытые картинки: как Юнги нависает над ним, шепчет что-то едва шевеля губами; как вбивается в его тело, подкатывая глаза от удовольствия; как дрочит ему, второй рукой вцепившись в тазовую косточку и натягивая на свой член. Рука двигалась все быстрее, сжимая возбужденный член. Он кусал губы, сдерживая стоны, но в итоге отпустил себя, позволяя расслабиться. Не обращал внимания на выплескивавшуюся через края ванны воду с пушистыми комьями ароматной пены. Просто гнался за маячившим впереди наслаждением, снова и снова вызывая в памяти дни течки, проведенные с Юнги. При этом Чимин и сам не понял, как получилось, что он мастурбировал на ненавистного альфу. И лишь когда со стоном кончил, осознал, что случилось. Но почему-то стыдно не было. Только навалилась какая-то тоска по тому, кого сейчас не было рядом. — Возможно, ты прав, Тэмин, — пробормотал Пак в пустоту и с головой ушел под воду в надежде прийти в чувство.

***

Юнги припарковался на привычном месте, но из машины выходить не спешил. Давал себе еще несколько минут передышки, дабы собраться с духом перед очередным испытанием. После трудового дня и без того не осталось сил ни на что. Вся эта суета со свадьбой Чонгука заметно оживила все министерства без исключения. А на Мине лежала ответственная миссия — подготовить материалы, с которыми Гук сможет выступить перед Советом министров после своего возвращения. Они начали готовиться на следующий день после того, как Чонгук сделал Тэхёну предложение. Проговорив с Юнги несколько часов, они решили, что необходимо выстроить линию защиты уже сейчас. И все два месяца до свадьбы тщательно прорабатывали каждый пункт из списков запретов для омег, с которым пришлось столкнуться Чонгуку лично. Изучали законы относительно содержания омег в питомниках. Искали дыры, за которые можно было бы зацепиться, но, к сожалению, не нашли. И тогда Мин предложил давить на человечность, которая, возможно, не у всех власть имущих успела атрофироваться. Пока Чон развлекался со своим молодым мужем, наслаждаясь медовым месяцем, Юнги выкладывался на полную, собирая подробную информацию о сотрудниках правительства, у кого во владении были омеги. Разговаривал с каждым из них, пытаясь выяснить, какие именно отношения связывают их. К его ужасу оказалось, что один из высокопоставленных чиновников, имел целый гарем из омег, которые содержались в его загородном особняке. Мин использовал свои секретные связи, чтобы проникнуть туда, и испытал настоящий шок. Особняк был чем-то вроде того клуба, в который Чимин продал Тэхёна. Самому младшему омеге едва исполнилось одиннадцать, и у Юнги сердце сжалось, стоило увидеть синяки по всему телу мальчика. А когда выяснилось, что это, к тому же, родной сын этого чиновника, Мина едва не стошнило. Он с трудом сдержался, чтобы не вызвать полицию в ту же минуту, но побоялся, что дело замнут. У владельца этих омег высокий пост и слишком длинные руки, дабы прикрыть скандал. Нет, лучше Мин сделает так, чтобы у этой сволочи не получилось ничего замять. Он уже знал, как именно. И надеялся, что никто из двенадцати содержавшихся там омег не пострадает еще больше. Сегодня Юнги задержался на работе до поздней ночи — писал речь. Чонгук с Тэхёном возвращаются завтра, а уже утром следующего дня Чону надлежит предстать перед Советом министров, и Юнги сделает все, чтобы друг был готов к любому повороту событий. Немного передохнув и настроившись на очередную битву в виде пререканий и издевок со стороны вилианта, Юнги поднялся в квартиру. Стоило переступить порог, навалилась какая-то непонятная тревога. Обычно к моменту возвращения Юнги с работы, Чимин спал. Ну или делал вид. В квартире уже было темно и стояла оглушающая тишина. Но сегодня из кухни лился мягкий свет и, что самое удивительное, играла музыка, а известному певцу подпевал знакомый голосок. Юнги скинул обувь и прошел в кухню, но тут же замер, уставившись офигевшим взглядом на сервированный на двоих стол, а в воздухе витал восхитительный аромат, тут же вызвавший у альфы повышенное слюноотделение. Он не ел с самого утра, но только сейчас понял, насколько голоден. Мужчина попытался отогнать от себя мысли о еде и сосредоточился на порхавшем по кухне Чимине. Парень не замечал его. Продолжал нарезать овощи и перекладывать на тарелку, заглянул в духовку, где, судя по запаху, готовилось мясо, вытащил из холодильника пачку сока и перелил его в графин. И лишь повернувшись к столу, на который собирался его поставить, натолкнулся взглядом на Мина. Вскрикнул от неожиданности, но тут же улыбнулся. — Привет, — промурлыкал он, — ты поздно сегодня. Я заждался уже. — Он опустил емкость с соком в центр стола и повернулся к духовке. — У меня уже все готово. Мой руки и садись за стол. — Вытащив противень с мясом, он переложил его на блюдо и поставил рядом с соком. — Что случилось, Чимин? — строго спросил Юнги, проигнорировав приглашение на ужин. — В смысле? — Вилиант удивленно вздернул брови. — Я спрашиваю, что ты натворил! — грозно рыкнул Мин, стискивая ладони в кулаки. — Да ничего я не творил! С чего ты взял? — Парень пожал плечами и развел руки в стороны. — Все это, — Юнги обвел взглядом накрытый к ужину стол, — очень похоже на то, что ты пытаешься загладить вину, причем за очень серьезный проступок. Вилиант гулко выдохнул и возмущенно прошипел: — А тебе не пришло в голову, что я просто пытаюсь наладить с тобой отношения?! — Что? — Мин не верил своим ушам. И глазам тоже. — Ну конечно, — продолжал рычать Пак, — Чимин же самый плохой! Чимин только и может, что пакостить! Юнги опешил от того, сколько обиды и боли звучало в голосе вилианта, вот только не мог даже с места сдвинуться, настолько поразило его увиденное и услышанное. — А когда я решил дать нам шанс, как ты просил, — выпалил Чимин уже сквозь слезы, — вот что получил! Парень уже протянул руки к тарелке с мясом, видимо, намереваясь вышвырнуть ее содержимое в мусорное ведро, поскольку перед этим вытащил его из-под мойки, но Юнги не позволил ему даже прикоснуться к ней. В одно мгновение оказался рядом и сгреб в охапку, прижимая спиной к своей груди и утыкаясь носом в затылок. — Повтори, что ты сказал, — хрипло попросил он, потому что действительно нуждался в этом, дабы поверить и убедиться, что ему не послышалось. — Что именно? — фыркнул Чимин. — Что я только и умею, что пакостить? — Нет, другое, — усмехнулся упертости вилианта Юнги. Ведь паршивец прекрасно понял, что именно просил повторить альфа. — Я — самый плохой, — уже чуть тише и почти не вырываясь. — Не то, Чимин-и, — хриплое в самое ухо, отчего у вилианта дрожь прошлась вдоль позвоночника. Полминуты парень молчал, и лишь тяжелое прерывистое дыхание вырывалось из его груди. Но вдруг что-то изменилось. Он заметно расслабился в объятиях альфы и проговорил совершенно спокойным голосом: — Я решил дать нам шанс. Всего на пару секунд Юнги ткнулся парню в шею, широко улыбаясь, после чего отпустил настолько резко, что Чимин едва не упал, потеряв опору. — Дай мне пару минут и будем ужинать, — бросил он и почти побежал в ванную. Запер дверь на защелку и едва не запищал от радости, распиравшей его изнутри. А Чимин проводил альфу взглядом со смущенной улыбкой на лице и, поразмыслив, достал из холодильника бутылку красного полусухого. Ему точно надо выпить. Для храбрости.

***

Чимин вздрогнул, когда дверь ванной открылась, и навострился, прислушиваясь к тихим шагам. Он искренне надеялся, что Юнги появится на пороге спальни, но нет, он прошел в гостиную, где негромко скрипнул диван, на котором альфа спал все эти дни, что Пак жил у него. Немного выждал на случай, если Юнги все же изменит свое решение, а когда этого не произошло, поднялся и на негнущихся ногах пошел к нему сам. Решиться на это было сложно, однако Чимин понимал, что если не сделает этот шаг сегодня, когда голова немного захмелела от выпитого за ужином вина, то не сделает уже никогда. Уверенность в правильности выбора таяла с каждой минутой. Остановившись у самого входа, он привалился плечом к стене, глядя на лежавшего на боку Юнги, не отваживаясь заговорить. Альфа будто почувствовал его пристальный взгляд, поскольку резко сел, уставившись на застывшего в неловком молчании вилианта. — Что-то случилось? — негромко спросил он, не скрывая волнения в голосе. Чимин принялся нервно теребить край футболки. — Я подумал, — начал неуверенно, — почему бы тебе не лечь в спальне. Кровать там большая… Юнги поднялся с дивана и подошел вплотную к Чимину. Его дыхание с отчетливым оттенком мятной зубной пасты обожгло щеку вилианта, пуская волну дрожи по телу. — Не ты ли советовал мне держаться подальше от тебя? — хрипло прошептал он, проведя костяшками пальцев по щеке. — Да, но, — вскинулся Чимин, а когда натолкнулся на испытующий взгляд черных глаз, понизил голос до полушепота, — это было до того, как я… Он осекся, а Юнги продолжил за него, делая уверенный шаг навстречу: — Решил дать нам шанс? Чимин кивнул, ощущая благодарность, разлившуюся теплом в груди. — Так значит это правда? — все еще немного сомневаясь, спросил Юнги. Прежде чем выйти из душа, он долго стоял перед дверью, раздумывая, стоит ли пойти в спальню или же не торопить Пака. Он даже не надеялся, что вилиант сам придет к нему. Но вот он здесь, такой неуверенный, испуганный, как ребенок перед неизвестностью. И не стал испытывать его на прочность. — Ты действительно хочешь этого? — наклонился и коснулся губами теплой щеки. Едва сдержал стон, когда стройное тело доверчиво прильнуло к нему, а руки обвились вокруг талии. Дыхание застряло в глотке, а сердце забилось запертой в клетке птицей от навалившихся эмоций. Он слишком долго уверял себя, что такое невозможно. Никогда Пак Чимин не придет к нему по доброй воле. И сейчас довольно сложно было поверить, что это происходит на самом деле, а не в его буйных фантазиях. Несколько дней, минувших после окончания течки, он изнывал от желания еще хоть раз заключить Чимина в объятия, уткнуться носом в его шею, прикоснуться к сладким губам. Даже во сне не испытывал покоя — картинки оживали, доводя до исступления. Он просыпался в холодном поту с болезненным стояком в штанах. Хотелось выть от собственного бессилия, но все что он мог — идти в душ и собственноручно облегчать свое состояние. Даже то, что он спал в другой комнате, не помогало. Запах вилианта преследовал его, словно пропитал каждый сантиметр не только его жилища, но и тела. Въелся под кожу, проник в каждую клеточку, вживился в мозг. — Да, — твердое и бескомпромиссное. Большего Юнги и не нужно было. Он подхватил вилианта, подняв, а когда стройные ноги обвили его талию, прижал к стене и впился в приоткрытые губы. Целовал жадно, неистово, и его распирало от счастья, когда Чимин так же страстно ответил на поцелуй. Обняв за шею, вцепился в волосы на затылке, стискивая их в кулаках и прижимая голову альфы ближе к себе. Юнги застонал, когда ладони легли на ягодицы парня. На нем была лишь футболка, прикрывавшая попку, а под ней — ничего. Так значит, он действительно хотел пойти до конца. От восторга закружилась голова! Он рыкнул в поцелуй, приспустив штаны, и, разведя упругие ягодицы, опустил Пака на свой член. Вот так, без прелюдий, без лишней нежности, на которую сейчас просто ни у одного из них не хватило бы терпения. Альфа входил резко, пока Чимин буквально вгрызался в его губы. Стонал, вскрикивал, когда чужой член проникал глубоко, и снова впивался поцелуем. Рваное дыхание, одно на двоих, кружило головы. Запах секса, заполнивший пространство, оглушал. Шлепки кожи о кожу распаляли еще сильнее. И оба чувствовали, как одна за другой рушились выстроенные за долгие годы преграды. Они осыпались с оглушающим грохотом, обнажая души. Это был не просто неистовый, дикий секс. Это была последняя их битва, после которой обязательно наступит перемирие. Та черта, которую они боялись переступить: один, опасаясь потерять даже то, что имел; второй — вообще не допуская мысли, что такое возможно. Все закончилось так быстро, что они даже не успели понять. И лишь когда Юнги, все еще не выходя из Чимина, уложил его на диван, навалившись сверху, позволили подумать о случившемся. Все еще чувствуя в себе подрагивавшую плоть, вилиант улыбнулся. Потому что прислушавшись к себе, не отыскал ни капли сожаления. Ни на мгновение не засомневался в искренности Мин Юнги. Для альфы это был не просто секс. Он дышал им, Чимином. Именно это и отличало его от Чонгука. Близость с Чоном никогда не была столь поглощающей. А Юнги… Юнги дышал им. Юнги растворялся в нем и своем желании. Юнги отдавал себя всего. Как Чимин понял это всего за несколько минут? Все очевидно. Это ощущалось в каждом вдохе, в каждом прикосновении, в каждом поцелуе и каждом глубоком толчке. Никакие слова не смогли бы выразить то, что прокричало тело Мин Юнги. И Чимин впервые почувствовал себя любимым. По-настоящему важным и нужным. Именно сейчас, когда разум альфы не был затуманен оглушающим запахом течного омеги. — Я надеюсь, ты не собираешься засыпать здесь? — фыркнул Чимин чуть более резко, чем следовало бы, не позволяя тем самым себе расклеиться. — У тебя безумно неудобный диван. Вообще не понимаю, как ты умудрялся на нем высыпаться. В ответ Юнги лишь усмехнулся. Такой Чимин нравился ему гораздо больше, чем притихший, прячущийся по углам и жалеющий себя. В такого Чимина он способен влюбляться снова и снова, с каждым днем все больше. — Я вообще не собираюсь засыпать сегодня, котенок, — фыркнул он, чуть прикусывая кожу на доверчиво открытой шее.