До и после...

Ёнджун сладко потянулся в постели, глядя в незашторенное окно. День сегодня радовал ярким солнцем и несвойственным концу октября голубым безоблачным небом. В последние недели даже если и не шел дождь, то небосвод затягивали низкие черные тучи, а температура воздуха опускалась почти до нуля. Зима готовилась вступить в свои права в этом году значительно раньше, нежели обычно. И вдруг такой подарок. Альфа бодро вскочил с кровати, проделал утренние процедуры, водные и не только, натянул джинсы и первую попавшуюся майку, коих тут, в спальне Хосока в особняке Чонов скопилось немало. Да практически все вещи Ёнджуна перекочевали сюда, поскольку в этом доме он появлялся намного чаще, чем в своей квартире. Это иногда бесило, потому что остаться наедине с Хосоком порой становилось непростой задачей. Практически каждый день они говорили о переезде к нему, но Хоби все еще упирался. Ёнджун злился, они ссорились, а потом до самого утра мирились в постели. Правда при этом хён вел себя, как мышка, и требовал того же от Ёнджуна, что недовольно пыхтел, но все же подчинялся. Однако сегодня у альфы было просто великолепное настроение, поскольку Чонгук с Тэхёном должны были еще ночью укатить в романтическое путешествие во Францию, о котором мечтал омега, а Гук обещал с момента возвращения из медового месяца. Вот только из-за навалившейся работы он и дома-то появлялся нечасто, а Хосок практически не отходил от парня, не желая оставлять его одного. В итоге страдал Ёнджун, который ждал внимания от своего мужчины, как манны небесной, и оказывался на седьмом небе от счастья, когда это случалось. Но на этих выходных дом будет в их распоряжении! И это не могло не радовать альфу. Не доходя до кухни, он замер, прислушиваясь к звонкому голосу Хоби, напевавшего какую-то веселую песенку. Подкравшись на цыпочках, Ёнджун обхватил его поперек талии и, притянув к себе, впился в изгиб шеи поцелуем. Вилиант вскрикнул, но даже не стал вырываться. Откинул голову на плечо альфы, позволяя наглым рукам забраться под блузу цвета молочного шоколада, а следом и за пояс брюк, накрывая пах через тонкую ткань нижнего белья. — Чего тебя подорвало в такую рань? — хрипло поинтересовался Ёнджун, потираясь пахом об аппетитную попку Хосока, прижав того к столешнице. — Я мечтаю о том, как проснусь с тобой в одной постели и возьму такого теплого, разнеженного после сна. А ты вечно сбегаешь ни свет, ни заря. — Тебе ночей мало? — хихикнул Хоби, но тут же застонал, прогнувшись в пояснице, когда большая ладонь альфы протиснулась под трусики, сжимая его член. — Безумно мало, — хрипло в ответ. — Хочу тебя прямо сейчас, на этом огромном столе. Мы не закончили в тот раз. О, Хосок прекрасно помнил «тот раз». Он потом неделю ходил в состоянии постоянного возбуждения, стоило подумать, как альфа разложил его. И представлял, а как бы это могло быть. И сейчас не очень-то и противился, учитывая, что в доме они одни. — Так возьми, — выдохнул чуть слышно Хосок, потому что на большее его не хватило. Ноги подкашивались, а дыхание застревало в горле. Сильные руки развернули его и в мгновение ока усадили на тот самый огромный стол. Альфа втиснулся между его колен и, толкнув, заставил лечь спиной на полированное дерево. Ладони тут же пробрались под рубашку, оглаживая плоский живот, грудь, бока, пока жадный взгляд слизывал смену эмоций на лице вилианта. Ёнджун дразнил, растягивая удовольствие — медленно расстегивал по одной пуговке, обнажая красивое тело, но даже когда оно полностью открылось для него, не торопился. Скользил подушечками пальцев по коже, играл с темными сосками — чуть сжимал, тер, слегка царапал ногтями и отступал, вырисовывая причудливые узоры на груди. Подобрался к поясу брюк и плотоядно облизнулся на аппетитно топорщившуюся ширинку. Хосок всегда реагировал на ласки довольно быстро вопреки своим же заявлениям, что слишком стар для молодого альфы. Но при этом порой Ёнджун готов был просить пощады. Однако только не сегодня. Альфа чувствовал, как внутренний зверь просится на волю, а это означало только одно — гон наступит не сегодня завтра. С трудом сдерживаясь, чтобы не разорвать одежду вилианта в клочья, Ёнджун расстегнул его брюки и уже схватился за пояс, чтобы потянуть их вниз, как позади раздался испуганный вскрик. — Простите! — Черт! — прошипел альфа, отдергивая руки и оборачиваясь. Все, что он успел заметить — сверкающие пятки улепетывавшего омеги. — Тэхён?! — воскликнул Хосок и, судорожно поправляя одежду, поспешил за парнем. — Вы что, не уехали? — Нет, ну это же невыносимо! — обреченно простонал Ёнджун, упираясь ладонями в столешницу.

***

Тэхён влетел в спальню и, запрыгнув на кровать, обхватил колени руками. — Господи, стыдно-то как, — пискнул он, а когда дверь распахнулась, и на пороге показался растрепанный Хосок, уткнулся в свои руки лицом. — Прости, хён! Я не хотел помешать вам! — пробубнил он, не особо заботясь, услышат его или нет. Больше извинялся для себя. — Да бог с нами, — отмахнулся Хосок. — Лучше скажи, почему ты здесь? И где Чонгук? У вас же рейс был на пять утра. — Самолет улетел без нас, — пожал плечами все еще красный от смущения Тэхён, а на недоуменно вскинутые брови вилианта пояснил: — Гук-и позвонил ночью и сказал, что нам надо перенести поездку. У них какое-то срочное заседание утром. — Вот паршивец, — прищурился Хоби. — Он тебя уже месяц обещаниями кормит. — Это ничего, — улыбнулся омега, уже немного успокоившись. — То, что он делает, гораздо важнее поездки во Францию. Он не лукавил, говоря это. Действительно считал работу Чонгука невероятно важной. И не только для их страны, но и для всего мира. За минувшие два месяца ставшая уже легендарной речь Чонгука на Совете министров Кореи облетела весь земной шар. Во многих странах его инициативу о пересмотре законодательства в отношении омег приняли в штыки, заявив, что это разрушит все, что строилось десятилетиями. Правительства этих стран закрыли свое информационное пространство во избежание народных беспорядков и предпочли двигаться тем же путем, что и раньше. Однако большинство государств поддержали Корею и делегировали своих представителей в комиссию, возглавляемую Чоном, которая теперь уже стала международной. В результате многочасовых консультаций и обсуждений уже был принят ряд поправок. В первую очередь о запрете списания живых омег, которые утратили детородную функцию. Теперь они могли оставаться в питомниках в качестве помощников, медбратьев, нянь для новорожденных. И лишь после смерти их тела могли использовать для забора биоматериала. Это казалось экономически более целесообразно, хоть и грозило значительным снижением численности вилиантов. Срок между родами и последующим оплодотворением увеличили до года, и в течение этого времени омег следовало направлять в специализированные санатории для восстановления организма. Пока еще результатов, на основании которых можно было бы делать какие-то выводы не было, однако никто не сомневался в том, что они будут положительными. К тому же правительство Кореи запустило программу по возвращению в семьи изъятых в результате неуплаты налогов детей. И первым должен был стать Най. Именно из-за этого Чонгук и не пришел прошлой ночью — готовил окончательный текст законопроекта, за который утром должна была проголосовать комиссия. Если у них все получится, то совсем скоро мальчика можно будет вернуть родителям, так же как и сотни других деток. К сожалению, не всех. Многие уже достигли совершеннолетия и попадали под другие законы, однако их тоже не оставили без внимания. По одной из статей программы таким омегам будет позволено встречаться с семьями три раза в год, причем не на территории питомника — они смогут поехать к родным и провести там несколько дней. Чон понимал, что это ничтожно мало, однако это ведь только начало. Нельзя в течение пары недель изменить всю систему, которая функционировала полтора века. Но он старался изо всех сил, порой ночуя на работе. И Юнги оставался также предан их общему делу, как и все представители комиссии, которая разрослась почти до сотни человек. Они поделились на группы, и каждая работала над определенными пунктами. Так им удавалось охватывать больше проблемных участков, что помогало двигаться вперед семимильными шагами к намеченной цели. Тэхён не жаловался, даже когда Чонгук появлялся дома только для того, чтобы принять душ и переодеться. Он просто целовал мужа и говорил, что любит. Чон испытывал бесконечную благодарность за поддержку. И конечно же обещал, что как только они немного разгребутся, они с Тэхёном отправятся во Францию, куда омега так хотел попасть. И вот поездка сорвалась в очередной раз, но видимо Хосока это расстроило намного больше, нежели Тэхёна. Тот испытывал большие угрызения совести по поводу того, что появился в кухне в неподходящий момент. И вновь попытался извиниться. — Прекрати, Тэхён-и, — рыкнул Хоби. — Просто мне действительно всерьез надо подумать о переезде. Взгляд омеги вмиг потух, но он попытался улыбнуться. — Наверное, так действительно будет лучше, хён, — проговорил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Но я буду очень скучать. Омега все же расплакался, обняв вилианта за шею. Да и вообще в последние дни он стал очень плаксив: стоило увидеть романтическую сцену в кино - ревел навзрыд. Каждую встречу с папой — расклеивался и принимался шмыгать носом. Мог пустить слезу даже просто так, без причины, окунувшись в какие-то свои мысли. Да и есть постоянно хотелось, и сладкого тоже. В общем, наблюдались все симптомы приближавшейся течки, о чем он и обмолвился по телефону мужу прошлой ночью. Тогда Чонгук пообещал, что выкроит несколько дней в плотном графике, чтобы не оставлять своего любимого наедине с трудными днями, а потому сейчас должен закончить начатое. — Господи, ну что вы тут сырость развели, — проворчал Ёнджун, проходя мимо спальни Тэхёна и случайно заметив двух представителей слабого пола, хлюпавших носами. — Можно подумать, я собираюсь увезти тебя на другой конец земного шара, — он опустился рядом с кроватью на корточки и погладил вилианта по колену. — Моя квартира всего в двадцати минутах езды отсюда. — Я прожил в этой семье больше двадцати лет, бесчувственное ты создание! — Хоби шлепнул альфу по руке, еще больше расплакавшись и сжав Тэхёна крепче. — Господи, ну ходят же люди на работу, — покачал головой Ёнджун. — Вот и ты будешь приезжать сюда, как в офис, а вечером возвращаться домой. — Хён прав, — подтвердил Тэхён. — У тебя тоже должна быть своя семья. — Какая семья, Тэхён-и, — возмутился Хоби, утерев нос рукавом блузки. — Я уже старый пень. Что с меня взять? — Я расскажу тебе подробно, когда мы останемся наедине, — недовольно проворчал альфа. — А сейчас прекратите ныть, приводите себя в порядок и поедем гулять. Вам явно надо проветриться. Тэхён согласился и даже повеселел. А Хосок проводил его задумчивым взглядом и пробормотал чуть слышно: — Тебе не кажется, что его запах изменился? — Ты тоже заметил? — приподнял одну бровь альфа, а когда вилиант кивнул, добавил: — Пожалуй, свожу его завтра в больницу, сделаем кое-какие анализы.

***

— Привет, котенок, — проговорил Юнги, растягивая губы в широкой улыбке, когда Чимин принял вызов. — Ты еще в галерее? — Ага, но как раз собирался уходить, — промурлыкал вилиант, и от его голоса у Мина в груди будто десятки бутонов одновременно распустились. — Давай встретимся в кофейне через дорогу, — предложил альфа. — Я буду минут через пятнадцать, — и добавил, когда Пак согласился: — У меня для тебя сюрприз. Он тут же отключился, чтобы парень не успел задать миллион вопросов, и расплылся в улыбке, представляя, как вилиант сейчас ерзал в своем дорогом кожаном кресле от нетерпения. За минувшие два месяца, что они вместе, Юнги успел досконально изучить Чимина и удивлялся, как не замечал раньше очевидных вещей. Например, вилиант обожал сюрпризы. Не важно, что это — маленький букетик цветов, положенный на подушку, когда он еще спал, или поездка в один из дорогих столичных ресторанов, именной золотой браслет с бриллиантами и сапфирами, заказанный у лучшего ювелира страны, или копеечная цепочка с подвеской в виде сердечка со стекляшкой в центре. Он радовался любому, даже самому дешевому подарку, как ребенок. Вис на шее Мина, благодарил хриплым от подступавших слез голосом и обцеловывал лицо альфы. А еще Пак оказался талантливым кулинаром. Пусть Юнги не всегда приходил к ужину, зачастую возвращаясь домой, когда парень уже спал, но зато утром его ждал вкусный завтрак, приготовленный с любовью. А еще Мину безумно нравилось просыпаться по утрам под звуки ласкового голоса, шептавшего: «Доброе утро, Юнги-я», за которым следовал нежный поцелуй. Но еще больше любил будить вилианта сам, если выдавалась такая возможность. В такие дни Чимин просыпался от собственных стонов, вызванных изысканными ласками альфы. Мину безумно нравилось брать парня, разнеженного после сна, податливого, ластившегося котенком в его руках и дрожавшего от оргазма. В такие минуты Пак был настоящим, не играл, не притворялся, не пытался изображать из себя опытного куртизана, хотя иногда набрасывался на альфу дикой рысью прямо в прихожей, требуя удовлетворения. Порой альфе казалось, что он попал в какую-то параллельную реальность, в странный сон, длившийся вот уже несколько недель. Он настолько боялся обжечься, разочароваться, что сдерживал радость, не позволяя ей расплескиваться вокруг. Чонгук заметил, что друг изменился, но особо не расспрашивал. Они вообще старались не обсуждать Чимина после того разговора. Чон все еще испытывал стыд, а Юнги — злость на друга, хоть и понимал, что тот раскаивался. Всю дорогу до кафе Мин и сам нетерпеливо ерзал на сиденье машины, представляя реакцию парня на приготовленный сюрприз. А еще альфа совсем немного боялся. А вдруг это слишком? Вдруг он сунул нос туда, куда не следовало? Вдруг это лишь больно заденет вилианта? Однако все было готово, отступать некуда. — Ну же, скажи, что это?! — уже в десятый раз спросил Чимин, аж подпрыгивая на диванчике, пока Юнги неторопливо цедил свой кофе и лениво дожевывал круассан. — Наберись терпения, котенок, — фыркнул Мин, ухмыльнувшись. — Не надо было вообще ничего говорить, — обиженно проворчал Пак, насупившись. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу ждать. — Знаю, — кивнул альфа. И это действительно было так, однако он не мог отказать себе в удовольствии наблюдать за таким взъерошенным парнем. Получал от этого какое-то извращенное удовольствие. — Ну ты хоть намекни! — проскулил жалобно Чимин, сложив ладони перед собой в молитвенном жесте и посмотрев на альфу глазами кота из Шрека. — Хоть капельку! Юнги нахмурился, сделав вид, что обдумывает его просьбу, прищурил один глаз и протянул: — Это что-то большое и светлое. — Ты решил подарить мне белый внедорожник? — фыркнул Пак, даже немного расстроившись. Зачем ему вторая машина? Его малышка вполне его устраивала, пусть и напоминала о прошлом. Он так и не смог отказаться от автомобиля, подаренного ему Чонгуком на минувший день рождения. — Нет, это не машина, — помотал головой Юнги. — Больше скажу, это не предмет. — Ты совсем меня запутал! — пискнул, нахмурившись, Чимин. — Большое, светлое и не предмет. Белая корова? — И уж точно не животное, — засмеялся Мин, запрокидывая голову, а немного успокоившись, сжалился на парнем. — Ладно, поехали, а то еще умрешь от любопытства. — А вот этого не дождешься, — многообещающе прошептал Пак, поднявшись вместе с альфой из-за стола и прильнув к нему всем телом. — Ты теперь так просто от меня не отделаешься. Я буду жить так же долго, как и ты. — Очень на это надеюсь, — без тени усмешки, проговорил Юнги, прижимая парня к себе и прикрывая глаза от удовольствия. Сжимать в руках свое счастье, слышать его голос — о большем он и мечтать не смел. Хотя большего и не нужно. Достаточно того, что Чимин будет рядом до конца их дней. Всю дорогу вилиант пытался выпытать, куда они едут, но Мин держался, отмалчиваясь. То и дело брал руку парня в свою, перебирая пальцы, поглаживая, а то и поднося к лицу и касаясь тыльной стороны ладони губами. И тогда Пак на какое-то время забывал о сюрпризе, довольно мурлыча. Но когда машина припарковалась перед небольшим зданием на окраине, любопытство разыгралось в нем с новой силой. И чтобы не испортить впечатление, Юнги попросил, прежде чем они покинули автомобиль: — Можно, я завяжу тебе глаза? — Господи, Юнги-я, меня сейчас разорвет от нетерпения! — простонал вилиант, но все же разрешил повязать себе черный шелковый шарф. Альфа помог ему выбраться из салона и, поддерживая под локоть, повел по выложенной плиткой дорожке, а когда они остановились перед самым входом, стал позади и шепнул: — Готов? У альфы самого все внутри дрожало от предвкушения, смешанного со страхом. Даже пальцы на руках похолодели. И про себя он неустанно молился, чтобы Чимин не принял подарок в штыки. — Я был готов еще час назад, — фыркнул вилиант и потянулся к повязке, но Юнги сам распустил узел, позволив шелку сползти вниз. Пак несколько раз моргнул, фокусируя взгляд, и громко ахнул, прочитав выведенное серебристыми буквами на черном фоне: «Танцевальная студия Пак Чимина». Сердце его дернулось, забывая биться, а горло перехватило от волнения. Он сделал два шага и, протянув руку, коснулся элегантных букв на двери. Обвел контуры изящно изогнутого силуэта танцора, нарисованного в стиле надписи, и прошептал: — Это что? Юнги выдохнул с облегчением. По крайней мере, Чимин не кричал и не попытался расцарапать ему лицо, а это уже было хорошим знаком. — Это — твоя мечта, котёнок, — проговорил он и открыл перед ним дверь. — Я хотел сделать тебе подарок ко дню рождения, — он виновато пожал плечами, — но рабочие вообще не успевали закончить. Слишком мало времени было. День рождения Пака был в начале месяца. Мин предлагал любые деньги бригаде, занимавшейся отделочными работами, но те физически не смогли закончить в срок, а потому пришлось отделаться формальным подарком, которому Чимин, впрочем, радовался так, будто ему целый мир подарили. Но Юнги по-прежнему считал, что дарить любимому человеку в день рождения украшение, даже дорогое — дурной тон. Подарок должен идти от сердца к сердцу, и уже точно это не кусок металла с бездушными камнями. Зато в этот подарок Юнги вложил всего себя. Даже несмотря на большую загруженность на работе, он находил время и возможность следить за ремонтом, а с документами ему помог Тэмин. Он, кстати, сумел подсунуть договор купли-продажи здания Чимину на подпись так, что у того и мысли никакой подозрительной не возникло. И все тот же Тэмин в команде с Бомгю и Хосоком помогали с дизайном и выбором материалов. Даже Чонгук поучаствовал, заплатив больше половины стоимости, когда узнал, что Юнги собрался брать кредит. А стоило Мину заикнуться, что он вернет ему деньги в ближайшее время, пригрозил, что перестанет с ним разговаривать, если тот отдаст ему хотя бы вону. Во-первых, Юнги так и не взял деньги за выкуп Тэхёна. А во-вторых, Чон хотел хоть так искупить свою вину перед вилиантом. И пусть это выглядело со стороны, как попытка откупиться от бывшего партнера, Чонгук ничего подобного не подразумевал. Но единогласно с Мином они решили ничего не говорить Чимину, по крайней мере, пока. Кто знает, как вилиант отреагирует. И вот два дня назад наконец все было закончено. И Юнги стоило огромных усилий вытерпеть и не проболтаться Паку. Он не хотел преподносить подарок впопыхах, а потому дождался, когда получит свой законный выходной. — С днем рождения, котёнок, — прошептал Мин, когда Чимин развернулся в его объятиях и посмотрел своими глубокими глазами, в которых стояли слезы. — Еще раз. Пак молчал, даже не поблагодарил, но Юнги больше не боялся. Во взгляде серых глубин видел все без слов. А стук его сердца, казалось, отдавался в его собственном теле, когда парень прижался к нему, прислонившись своей щекой к его. Всхлип и затем еще один больно резанули по нервам, однако Юнги не шевелился, давая Чимину выплеснуть все, что рвалось наружу. Он просто неторопливо поглаживал его по спине, согревая в своих объятиях. Мин потерял счет времени, не понимая, сколько они так простояли. Все тело затекло, но он не позволил себе сдвинуться с места, пока Пак сам не оторвался от него, наконец выдавив хриплое: — Спасибо, Юнги-я. Альфа улыбнулся, стерев подушечками больших пальцев со щек слезы, и проговорил: — Пойдем, нас уже заждались. — Кто? — удивленно выдохнул Чимин, вздернув брови. — Твои друзья, котёнок, — шепнул Юнги в приоткрытые губы и оставил на них легкий поцелуй. Они неторопливо прошли через холл. Мин терпеливо ждал, пока парень рассматривал все, бережно прошелся ладошкой по стойке рецепции и только после этого прошли дальше. А когда Юнги распахнул первую дверь слева по коридору, раздалось многоголосое: — Сюрпри-и-и-из! Посреди зала, усыпанного белыми и черными воздушными шариками, стояли все сотрудники галереи во главе с Тэмином и Бомгю. Но если их всех Чимин ожидал увидеть, то людей, стоявших чуть поодаль — ни за что. Их присутствие стало для вилианта откровением. И ладно Хосок, в конце концов, они с Паком знали друг друга уйму лет, жили под одной крышей, пусть и недолюбливали друг друга. Доктор Чхвэ в качестве сопровождающего Хоби тоже не особо удивил. А вот омега Чонгука… Чимин напрягся, столкнувшись взглядом с его сверкающим и заинтересованным, вцепился в руку Юнги, чтобы не упасть. — Все хорошо? — спросил альфа, а когда понял, что так напугало вилианта, проговорил: — Не переживай. Он не злится на тебя. Но если не захочешь, можешь не разговаривать с ним. Заставив себя отвести взгляд от омеги, Пак повернулся к подошедшему Тэмину. — Мне, конечно, жаль терять такого юриста, — с широкой улыбкой проговорил он, — но я рад, что твои мечты, наконец, сбылись. — Он обнял друга и шепнул на ухо: — И я сейчас не только о танцевальной студии. Чимин хихикнул, чувствуя, как в груди разлилось тепло. Да, в далеком детстве он мечтал о собственной танцевальной студии. Но еще больше он мечтал о любящем альфе, и сегодня мог с уверенностью сказать, что все его мечты теперь исполнились. Парень принимал искренние поздравления, но когда спала первая пелена счастья, немного сник. И от Юнги не укрылась мелькнувшая в сером взгляде грусть. — Что случилось, маленький? — убрав за ухо выбившуюся из прически прядь волос, спросил он. Пак пожал плечами, пытаясь разобраться в собственных ощущениях, а когда заговорил, голос его немного дрожал. — Я не знаю, что со всем этим делать. — Он заглянул в черные глаза альфы в поиске ответов на свои вопросы. — Я же так и не научился танцевать, как мечтал. Я ничему не смогу никого научить. Да и вообще не знаю об этом ровным счетом ничего. Танцы остались далеко в моих детских мечтах. — И вдруг нахмурился. — Кстати, а откуда ты узнал? Юнги хмыкнул. Он ожидал этого, а потому ответил без заминки: — Неужели ты думал, что я оставлю тебя с Чонгуком наедине и просто уйду? Пока эти двое разговаривали, он стоял по другую сторону двери, впитывая каждое слово. Да, больше, дабы убедиться, что Чон не причинит ему вреда, но еще узнал много важного про человека, которого любил всем сердцем. — А что касается танцев, — он усмехнулся. — Владельцу студии вовсе не обязательно преподавать самому. Ты найдешь прекрасных учителей, а потом возможно и сам будешь учиться у них. Наконец займешься тем, что нравится именно тебе, — воодушевленно проговорил Мин, и Чимин в который раз убедился, что его альфа — самый лучший. Их разговор прервали еще желающие поздравить, но стоило Паку повернуться на знакомый голос, он снова вытянулся, как струна. — Поздравляю, Чимин-и, — искренне улыбнулся Хосок и обнял вилианта. Ёнджун последовал его примеру, но Пак не сводил взгляда с робко улыбавшегося Тэхёна. И когда подошла очередь омеги, Чимину показалось, что у него почву выбили из-под ног. И только сильная рука альфы, обвившая его талию, не позволила упасть. — Поздравляю, — выдохнул парнишка и добавил, виновато втянув голову в плечи: — Простите, возможно мне не следовало приходить. Он пожал плечами и улыбнулся, и от этой улыбки у Пака больно дернулось сердце. Но не из-за Чонгука. Нет, за минувшие два месяца он смирился и даже попытался простить альфу. Но от злости на самого себя. От злости на то, что сделал с Тэхёном. Парнишка ведь всегда смотрел на мир своими наивными глазенками, даже тогда, когда Чимин вез его в тот чертов клуб. В ушах до сих пор стояли мольбы о пощаде, которые он безжалостно обрывал окриками и громкой музыкой. Стало нестерпимо больно, но он так и не смог заставить себя произнести ни слова. Лишь едва заметно качнул головой, мол, все в порядке. — Может, когда-нибудь я тоже захочу научиться танцевать, — робко предположил Тэхён и задал вопрос, которым поставил в тупик всех, кто стоял рядом: — Вы ведь научите меня, Чимин-щи? А потом сделал то, чего вообще никто не ожидал, особенно Пак — шагнул вперед и, обняв вилианта, поцеловал его в щеку. Сразу после этого все трое ушли, извинившись и сказав, что у них еще есть планы, но Чимин подозревал, что они просто не хотели его смущать. И да, так ему действительно стало легче. Он вздохнул свободней. Но при этом испытывал невероятное облегчение, понимая, что Тэхён действительно не держал на него зла за ужасный поступок, совершенный им. Возможно ли вообще простить такое? Чимин не знал, как поступил бы на месте омеги. Но с другой стороны радовался, что Тэхён оказался таким наивным и искренним. Это не означало, что они подружатся. Нет, Пак даже мысли такой не допускал. Но теперь с него свалился груз вины, и он в полной мере мог насладиться своим подарком.

***

— Устал, солнышко? — поинтересовался Хосок, заметив, что Тэхён едва передвигал ноги, пока шел к дому. — Немного, — ответил тот, но при этом на губах его играла искренняя улыбка. Хосок предлагал ему остаться в машине, понимая, что встречаться с Чимином — не очень хорошая идея. Однако омега заверил, что все в порядке. Он действительно не держал зла на вилианта за то, что тот совершил, и даже понимал его. Но Хоби не мог не заметить, насколько тяжело эмоционально эта встреча далась Тэхёну. Да и вообще весь день выдался непростым. Они погуляли в парке аттракционов, правда, омега не очень хорошо себя чувствовал, выглядел бледным, а потому не катался. Но зато с удовольствием побродил по тенистым аллеям, посидел на лавочке, потягивая горячий какао с булочками. К тому же погода сегодня баловала. После парка они отправились в торговый центр, где Хосок буквально заставил Тэхёна купить пару теплых курток и шапок, а еще перчатки и шарф. Это был уже третий выход Тэхёна за покупками, и на этот раз омега почти не боялся. Не зажимался в страхе, что его выгонят или откажутся обслуживать, поскольку поправка о свободном посещении омегами общественных мест уже вступила в действие, и за неподобающее отношение к омеге владелец мог заплатить довольно высокий штраф. Первым делом после ее принятия Чонгук повез Тэхёна в то кафе, откуда их в свое время выгнали. Омега не хотел никакой мести, но Гук оказался непреклонен и с огромным удовольствием наблюдал, как официант обслуживал их, стиснув зубы. Еще и улыбался, правда через силу, поскольку тоже помнил их, но альфа не оставил ему выбора, потребовав, чтобы именно он принял у них заказ и принес его. Кто-то сказал бы, что это мелочно, но для Чонгука это стало делом чести, незакрытым гештальтом. И лишь выйдя из кафе с видом победителя, почувствовал, что ситуация отпустила его. Тэхён же относился ко всему проще. Да, безусловно он испытывал облегчение от того, что теперь не нужно все заказывать через интернет, а потом гадать — подойдут вещи и обувь или нет. Но чтобы кичиться новообретенными свободами… Нет, для такого омега был слишком бесхитростным. — Может поднимешься к себе и немного поспишь? — предложил Ёнджун, проверив на всякий случай пульс. Тот был немного учащен, однако не критично, а потому альфа разумно предположил, что просто слишком много эмоциональных потрясений омега пережил за день. — Да, — согласился Тэхён, — пожалуй, я так и сделаю. Он принял душ, переоделся в домашнюю одежду и, скрутившись калачиком на кровати, уснул. В таком состоянии и застал его вернувшийся домой после работы Чонгук. Юнги он отпустил раньше, а сам задержался, чтобы связаться с директором питомника, в котором содержался Най. Они уже два месяца поддерживали связь с Чан Хо и когда сегодня Гук сказал, что документы на мальчика готовы, мужчина выдохнул с облегчением. Он искренне ненавидел законы, по которым детей изымали из семей, нанося им тем самым тяжелые психологические травмы. А потому узнав про создание специального комитета, который будет реализовывать программу по возвращению таких деток в семьи, составил полный список омег, содержавшихся в их питомнике, с указанием данных родственников. Причем лично связался с каждой семьей, дабы убедиться, что они действительно хотят вернуть омег домой. Двум из этого списка не повезло. Их родители скончались, и возвращаться было просто некуда, но остальные буквально обезумели от счастья, узнав, что вскоре увидят своих малышей. Однако семье Ная директор не звонил, потому что Чонгук хотел сообщить им лично. Собравшись с мыслями, он набрал номер с визитки. — Слушаю, — ответил низкий голос, и у Чона сердце дернулось от предвкушения. — Им Джинсу? — уточнил он, а когда мужчина ответил утвердительно, представился: — Это Чон Чонгук. Мы завтракали с мужем у вас пару месяцев назад. — Да, конечно, господин Чон! — голос альфы, до этого звучавший приглушенно, вмиг обрел звонкие ноты. — Как Вы поживаете? — Все хорошо, спасибо, — поблагодарил Гук и хотел начать разговор о мальчике, но Джинсу спросил: — Как Ваш муж? Я помню его, очень красивый омега. И такой приветливый. — Он тоже в порядке, господин Им. — Чонгук расплылся в улыбке, когда речь зашла о Тэхёне. — Я очень рад за вас, — проговорил мужчина. — Вы на самом деле очень красивая пара. Слышать такое было безумно приятно, но все же не терпелось сказать новость, ради которой он и позвонил. Хотелось, конечно, лично привезти мальчика домой и увидеть встречу ребенка с семьей, но к сожалению свободного времени не было вообще, а потому приходилось сообщать такое важное известие по телефону. — Джинсу, — выпалил Чон, перебивая альфу, который хотел сказать что-то еще, и переходя на неформальное общение, — Вы присядьте, потому что у меня для Вас есть важная новость. — Что случилось? — голос мужчины снова будто утратил краски. — Мы с моим помощником нашли вашего сына, — на одном дыхании протараторил Гук и улыбнулся, услышав, как на другом конце шумно втянули носом воздух. — С Наем все хорошо, он сейчас находится в питомнике в Ульсане. Я пришлю Вам адрес в сообщении. — Он говорил быстро, но четко, не позволяя самому себе расклеиться, чувствуя, как подозрительно защипало в носу. — Все документы готовы, и вы можете забрать мальчика в любой день, хоть завтра. В динамике повисла пугающая тишина. — Джинсу, Вы слышите меня? — позвал он, однако ответа не последовало. — Джинсу? — Отец, что случилось? — послышалось на заднем фоне. — Кто звонит? — Это… — только и смог выдохнуть мужчина. — Кто это? — теперь уже с Чонгуком разговаривал молодой человек, по всей видимости сын хозяина, который и поведал Гуку и Тэхёну историю своей семьи. — Это Чон Чонгук, — представился он. — Я сказал Вашему отцу, что мы нашли Ная. И уже завтра вы можете забрать мальчика домой. Я напишу адрес питомника, где он содержится. И снова повисла тишина. Лишь спустя несколько долгих секунд хриплый голос спросил: — Это правда, господин Чон? Вы не шутите? — Всхлип, прервавший сбивчивую речь. — Най вернется домой? В ушах Чонгука до сих пор стояли слова благодарности отца и сына, высказанные сквозь слезы счастья. И безумно хотелось поделиться этими переживаниями с Тэхёном, а потому он потихоньку пробрался на второй этаж, не привлекая внимания беседовавших в кухне Хосока и Ёнджуна, опустился рядом с кроватью на колени и погладил костяшками теплую щеку мужа. Усмехнулся, как Тэхён смешно поморщился во сне, а когда кончика носа омеги коснулись чужие губы, громко чихнул и распахнул глаза. Чон не сдержался и громко рассмеялся, глядя на растерянное лицо мужа. Но когда тот заговорил, альфе стало не до смеха. — Почему бы тебе не принять душ, — без привычного приветствия пробормотал парнишка, хмурясь. — В смысле? — Чонгук растерянно повел носом, принюхиваясь к себе. Понятное дело, он почти двое суток был на работе, однако ничего критичного не почувствовал. — Прости, Гук-и, но от тебя воняет, — пискнул Тэхён, накрывая нос ладонью. Чонгук опешил от такой откровенности, не особо приятной, надо признаться, однако решил, что и правда источает не очень приятный аромат, а потому поднялся и послушно поплелся в душ, где тщательно вымылся во всех, даже труднодоступных местах. Однако, когда вернулся в спальню и присел на кровать рядом с мужем, с удивлением отметил, что почти ничего не поменялось. Тэхён по-прежнему морщился при каждом вдохе, пока не чихнул несколько раз. — Я не злюсь! — выпалил в свое оправдание Чон, но Тэхён замотал головой и выдавил сквозь стиснутые зубы: — Нет, это не то. От тебя просто очень противно пахнет. Омега едва не расплакался, понимая, что говорил очень неприятные вещи любимому человеку, но его буквально тошнило. А стоило сделать чуть более глубокий вдох, во рту отчетливо ощутилась горечь. Он едва успел спрыгнуть с кровати и добежать до унитаза, как тело извергло содержимое желудка. — Господи, малыш, да что с тобой?! — Чонгук присел рядом с ним на корточки, поглаживая по спине, но Тэхён проскулил: — Просто уйди, Гук-и, пожалуйста. Чон вылетел из спальни и пулей метнулся в кухню. — Тэхёну плохо! — вскрикнул, даже не поздоровавшись. — Что с ним? — уже поднимаясь по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, спросил Ёнджун. — Я не знаю, — прошипел Гук. — Сначала он сказал, что от меня воняет, а потом его стошнило. — Может, булочки были несвежие? — предположил бежавший за альфами Хосок, испытывавший ощутимое чувство вины за то, что накормил Тэхёна чем-то несвежим во время прогулки. — Какие булочки, хён! — рявкнул Ёнджун и замер, обнаружив Тэхёна на полу в ванной. — Ты как, малыш? — он присел рядом с парнишкой и провел ладонью по спутанным волосам. Испарина на лбу и отчетливо заметная дрожь заставили его занервничать. — Может, в больницу? — предположил Чонгук, нервно переминаясь с ноги на ногу и теребя край домашней футболки. Тэхён втянул носом воздух, поморщился и снова склонился к унитазу, содрогаясь от рвотных позывов. — Да, пожалуй ты прав, — пробормотал Ёнджун, но уже более спокойно. У него еще утром возникли подозрения, которые сейчас лишь подтверждались. Они с Хосоком переглянулись, но вслух ничего не сказали — лишь едва заметно улыбнулись.