До и после...

— Ну что там?! — уже в десятый раз спросил Чонгук, заглядывая в монитор аппарата УЗИ через плечо Ёнджуна. — Чонгук! — рыкнул врач. — Если не успокоишься, я позову охрану, и тебя просто выведут в коридор. — Но я же переживаю! — возмутился Гук, но все же отошел к стене и уселся на стул рядом с Хосоком. Тэхён лишь усмехнулся и вздохнул с облегчением. Теперь горький запах альфы, вызывавший тошноту, ощущался не так сильно. — Ну сколько еще? — простонал Чонгук, на что получил ощутимый шлепок по колену, которым нервно дергал. — Угомонись, — прошипел на него Хоби. — Дай Ёнджуну спокойно осмотреть его. — Ну что могу сказать, — спустя еще пару минут внимательного изучения живота Тэхёна проговорил врач, глянув сначала через плечо на Чона, а после вновь переведя взгляд на омегу. — Поздравляю. — Я знал! — воскликнул Хосок, хлопнув в ладоши. И судя по вновь устоявшейся тишине, намек доктора понял только он. — Ну что ты сидишь истуканом?! — вилиант ткнул Чонгука в плечо. — Пойди поцелуй своего мужа. — Лучше не надо! — пискнул Тэхён, накрыв нос ладошкой. Ёнджун покачал головой, закатив глаза, и негромко засмеялся. — Не знаю, как ты справишься с этим, дружище, — обернулся он к другу, — но терпения тебе. — Так а с чем поздравляешь-то? — недоуменно выдавил Гук, подавляя раздражение от того факта, что Тэхёну вдруг резко перестал нравиться его запах, даже когда он не злился. — Ладно, на первый раз прощаю, — усмехнулся Ёнджун и указал в монитор. — Смотри сюда, — он ткнул стилусом в две темные точки. Тэхён от любопытства приподнялся и тоже заглянул в экран. — Вот это — ваши будущие малыши. — Что?! — только и смог выдохнуть Чонгук, пошатнувшись. И возможно рухнул бы, если бы не Хосок, поддержавший его за локоть. — Эй, папаша, держи себя в руках! — У меня будет ребенок? — чуть слышно спросил омега, глядя в монитор, как завороженный. — Даже два, Тэхён-и, — улыбнулся врач, погладив его по руке. — Срок — восемь-десять недель. Плодотворно вы провели ваш медовый месяц, — фыркнул он. — Серьезно? — выдохнул Хосок, тоже с интересом всматриваясь в непонятную абстракцию на экране. — Двойня? — Такое очень редко случается, насколько я знаю, — проговорил Ёнджун. — Надо бы с Намджуном посоветоваться, но сегодня уже поздно. Завтра съезжу к нему и покажу снимки. Чон стоял, будто окаменевшая статуя, и не решался подойти к Тэхёну. Хотя ему до боли хотелось сжать его в своих объятиях и зацеловать. Но помня реакцию омеги, старался держаться подальше. — Поэтому ты так остро реагируешь на запах Чонгука, — усмехнулся врач и повернулся к другу: — Эх, если бы ты был моим врагом, я бы и пальцем не пошевелил. Так бы всю беременность и прожил в другом крыле дома, чтобы не раздражать омегу. — Он ехидно ухмыльнулся, но тут же смягчился и подмигнул уже вовсю пускавшему слёзы Тэхёну. — Но учитывая, что мы — хорошие друзья, так и быть, помогу. Он сел за компьютер и распечатал рецепт. — Сгоняй в аптеку и купи это лекарство. Оно снижает чувствительность обоняния и облегчает общее действие токсикоза на ранних сроках. А мы пока сдадим все необходимые анализы. Через полтора часа замученного омегу вернули домой и сразу же отправили в постель по причине эмоционального истощения. Длительное путешествие по больничным кабинетам вымотало его донельзя. Но хотя бы лекарство, выписанное Ёнджуном, помогло, и Тэхёна уже не тошнило от запаха мужа. Точнее, тошнило, но не настолько сильно. Он вполне мог сидеть рядом с Чонгуком, не испытывая при этом желания побежать в туалет. И во всей этой суете Гук напрочь забыл про новость, которой хотел поделиться с мужем. Известие о том, что омега ждет ребенка, точнее, двойню, затмило все. Чонгук даже не думал, что может быть еще счастливей, чем раньше. Но сейчас, зная, что совсем скоро сможет взять в руки пищащие комочки, у него будто крылья за спиной выросли. Оставалось только не улететь слишком далеко. Он даже не поужинал, не до того было. Лег вместе с омегой и уснул, сжимая любимого в объятиях. А утром заявил, что они уезжают. На вопрос «Куда?», прозвучавший сразу от троих — Тэхёна, Хосока и Ёнджуна — ответил мгновенно: — Во Францию, потом в Италию, ну и, может, в Испанию, если успеем. — А не слишком ли круто, молодой человек? — осуждающе глянул на него Хоби. — В самый раз, — твердо выпалил Чонгук. — Я обещал показать Тэхёну Европу. Месяца через три мы уже точно никуда не сможем полететь. После родов тем более. Так что в ближайший год, думаю, это единственная возможность. — С ума сошел? — прошипел Хосок. — У тебя муж беременный, а ты собрался по европам разъезжать. — А я согласен с Чонгуком, — поддержал друга Ёнджун. — Пока не вижу никаких препятствий для путешествий, разве что если анализы покажут какие-то проблемы. Ну а положительные эмоции только на пользу Тэхёну. — Вот видишь? — указал на Ёнджуна Гук. — Даже твой парень со мной согласен. — Он подмигнул другу. — А Тэхён? — хмыкнул Хоби, которому все еще идея с путешествием не очень нравилась, но омега энергично закивал головой. — И все равно я на вашем месте проконсультировался бы еще с кем-то, — не унимался вилиант. — Тут поддерживаю, — поддакнул Ёнджун. — На этой неделе, как получим результаты анализов, поговорю с Намджуном. Так что спешить не советую, — он глянул на Чонгука. — Ладно, — нехотя все же согласился тот. — Тем более надо утрясти вопросы на работе. И тут омега встрепенулся. — Действительно, а что насчет работы? Ты же не можешь просто взять и исчезнуть на несколько недель? — Я все могу, малыш, — заверил его Гук, обняв и поцеловав в висок. — Работа комиссии налажена, и без меня вполне смогут обойтись какое-то время, тем более Юнги останется. Дальше спорить никто не стал. В конце концов, Чонгук вполне мог принимать такие решения на правах альфы. А Тэхён с удовольствием его слушался.

***

Намджун сглотнул подкатившую слюну, наблюдая за Сокджином. Тот почти профессионально одним движением разрезал пополам большую пшеничную булку, одну ее часть намазал творожным сыром, уложил три огромных куска ветчины, три ломтика свежего огурца, прикрыл все это листом салата, а затем другую половину булки щедро намазал клубничным джемом, плюхнул ее на нижнюю часть сэндвича и, облизнувшись, откусил огромный кусок. — Вкусно? — альфа поморщился от одного только вида, а Джин довольно улыбнулся и слизнул капельку джема с уголка губ. — Офень! У Сокджина сейчас наступил такой период, когда токсикоз уже не мучил, и омега тянул в рот «всякую гадость», по мнению Намджуна. Он мог макать картошку фри во взбитые сливки или поливать мороженое кетчупом или горчицей. А мог внезапно начать обдирать кустик мяты, росший на подоконнике в горшке, и с удовольствием жевать листики. Альфа лишь наблюдал за этими кулинарными изысками, но не смел ничего сказать против. Если Джину так нравится, пусть! Вопреки опасениям и Сокджин, и малыш, по заверениям доктора Мина, альфочка, чувствовали себя превосходно. Даже гемоглобин поднялся намного выше нижнего предела, что для омеги в возрасте само по себе было удивительно. Во время последнего визита доктор предположил: — Мне кажется, это благодаря переливанию, которые мы сделали Джину после операции. И Намджун готов был согласиться. Ученые давно подметили, что вилианты, точнее их тела, обладали способностью к регенерации — какие-то в большей степени, какие-то в меньшей, но в любом случае раны у них заживали намного быстрее, чем у альф или настоящих омег. Так что вполне вероятно, это и спасло Сокджину не только жизнь, но также вернуло возможность забеременеть и выносить ребенка. Какая ирония — вилиант помог омеге вернуть функцию, которая у него самого не развита. В общем на фоне всего остального странные кулинарные предпочтения Джина — меньшее, что волновало альфу. Правда, скачки в настроении немного напрягали. Омегу бросало из крайности в крайность. То он был нежен, ластился к Намджуну, подолгу мог сидеть с ним в обнимку, а потом вдруг превращался в маленькую капризную стервочку и начинал выносить альфе мозг. Мог попроситься гулять посреди ночи. Вот просто разбудить мужа и буквально потребовать отвезти к озеру или в лес. Джуну ничего не оставалось, кроме как садиться в машину и ехать. Правда частенько в дороге Сокджин засыпал, и это был лучший вариант. Тогда альфа кружил по пустым дорогам ночной столицы, наслаждаясь размеренным сопением, доносившимся с пассажирского сиденья. А иногда Джин мог целый день просидеть перед телевизором, пересматривая слезливые мелодрамы. И не столько нелюбимый жанр фильмов становился для Намджуна настоящей пыткой, сколько ниагарский водопад, лившийся из глаз омеги.Его слезы — самое жестокое испытание на прочность! Однако со всем этим Джун вполне неплохо справлялся. А все потому, что Сокджин был рядом. Его в любой момент можно было обнять, поцеловать сочные губы, ставшие сейчас ярко-алыми, как будто на воле набрали цветность. Не нужно было ни скрываться, ни лгать. И это окрыляло, придавало сил. Да Намджун и не сильно раздражался на порой странное поведение омеги. Скорее это умиляло его. И если вдруг день проходил спокойно, начинал даже скучать. А еще он начал подумывать о том, чтобы выйти на работу. Даже побеседовал на эту тему с Ёнджуном. В их центре освободилось место омеголога, и Намджун вполне мог попробовать выйти на испытательный срок на неполную неделю. Сокджин поддерживал его в этом вопросе. Омегу в самом деле угнетало то, что Джун вынужден сидеть дома, только бы не оставлять его одного. И тогда Джин предложил поговорить с Бомгю. Парню наверняка нужна была если не полноценная работа, то хотя бы подработка на время учебы. И это было бы неплохим выходом для всех. Осталось только спросить, что об этом думал сам Бомгю. Но повода всё никак не подворачивалось. Ну а пока Намджун с легкой улыбкой наблюдал, как его любимый с аппетитом уплетал странный сэндвич и запивал все это прохладным молоком. Еще более странное сочетание, но пока это не вредило здоровью омеги и малыша, альфа и не думал перечить. Звонок в дверь нарушил идиллию, но не испугал. Тэхён позвонил полчаса назад и попросил разрешения приехать в гости. Он всегда так делал, вежливо интересуясь, не помешает ли им своим присутствием. Особенно после того, как узнал о беременности Джина. А когда папа спросил, почему, Тэхён ответил, что отныне у них с Намджун-хёном полноценная семья, и он будет уважать их личное пространство. Это восхищало Джуна, а Сокджина заставляло гордиться сыном. Он даже позабыл истерику Тэхёна и жестокие слова, брошенные им в порыве гнева. Омега понимал, почему сын тогда сорвался. Конечно же, он испугался и имел полное право злиться. Но на самом деле не думал так. И уже всем сердцем полюбил еще не родившегося малыша. Сокджин в очередной раз убедился в этом, когда Тэхён, поцеловав его в щеку, опустился на корточки и прикоснулся губами к уже заметно округлившемуся животику папы. — Привет, малыш! Я надеюсь, ты хорошо себя ведешь? — Оу, он просто паинька! — хихикнул Джин, потрепав Тэхёна по волосам. — Это хорошо, — кивнул омега, подняв на папу взгляд, и снова обратился к альфочке: — Ты должен быть послушным и серьезным, а еще сильным, потому что на тебя ляжет ответственность за племянников. — Ну, когда-нибудь обязательно, — пробасил Намджун, с улыбкой наблюдая за трогательной сценой, пока Хосок, Ёнджун и, главное, Чонгук, пристально следили за реакцией обоих. — Намного раньше, чем вы думаете, — проговорил Тэхён, посмотрев сначала на Джуна, а после на папу, на лице которого тут же отразилось понимание, пока его муж недоуменно хлопал ресницами. — Это правда, сынок? — едва сдерживая слезы, спросил Сокджин, а когда Тэхён кивнул, прижал его к себе, целуя в макушку. — Я так рад за тебя, мой хороший, — дрожащим голосом прошептал он, и только сейчас до Намджуна дошло. — Ты беременный? — выдохнул он, вскинув брови. — Господи, Джун, это ты от навалившегося счастья стал таким тугодумом? — беззлобно фыркнул Джин, а присутствующие захихикали. — Видимо, это удел всех альф, — проговорил Хосок, понизив голос до заговорщического шепота. — Чонгук тоже стормозил, когда УЗИ делали. — Какой срок? — спросил Сокджин, взяв лицо сына в ладони. — Около десяти недель, — вмешался Ёнджун. — Медовый месяц провели с пользой, — снова вставил свои пять копеек Хоби, широко улыбнувшись. — Кстати, Намджун-щи, я хотел бы посоветоваться с Вами, — перебил его Ёнджун. — Все же у Вас больше опыта в этом вопросе. — Можем пойти в кухню, — предложил мужчина и жестом пригласил следовать за собой. Альфа долго смотрел на расшифровку УЗИ и три снимка, сделанных в разных проекциях. — Двойня? — выдал он, удивленно приподняв брови. — Это большая редкость! За двадцать лет практики я наблюдал такое несколько раз всего. Да и то… — он осекся, покачав головой. — Что? — насторожился Ёнджун. Намджун поджал губы, раздумывая над ответом. Потом оглянулся, убеждаясь, что никого рядом нет, и лишь после этого заговорил: — Только одна такая беременность завершилась родами, но тогда мне удалось спасти только одного малыша. Омега, к сожалению, не выжил. — А второй ребенок? — Ёнджун нахмурился. Джун покачал головой. — Умер еще в утробе, — прошептал он. — Поэтому пришлось в экстренном порядке брать омегу на операционный стол, но спасти его не удалось. — А остальные? — Ёнджун пристально посмотрел старшему альфе в глаза. — Вы сказали, что наблюдали несколько таких случаев. — Беременности срывались на ранних сроках, — загробным голосом сообщил он, и Ёнджун тяжело вздохнул. — Анализы сделали? — Да, но результаты будут только через несколько дней, — в голосе врача отчетливо слышалась тревога. — Я могу завтра позвонить в лабораторию и поторопить их. — Давай, — кивнул Намджун. — Чем раньше получим результаты, тем быстрее поймем, чего ожидать. Они еще немного постояли молча, приводя в порядок мысли и стараясь успокоиться, чтобы никого не пугать заранее. Оба понимали, что волнение, особенно омегам, сейчас ни к чему. Но альфы также чувствовали, что радость может быть омрачена неутешительным вердиктом.

***

Намджун приехал в клинику в четверг рано утром, как только Ёнджун сообщил, что пришли результаты исследований. Он долго изучал внушительную стопку бумаг, еще раз смотрел снимки УЗИ, опять возвращался к анализам. И лишь спустя полчаса заговорил: — Знаешь, я пока не вижу ничего подозрительного. Матка в нормальном для такого срока состоянии, показатели мочи и крови в норме, гемоглобин очень высокий. — Он пожал плечами. — Я вообще профан в этом, — развел руками Ёнджун. — Да, мне доводилось сталкиваться с беременностями омег еще в Штатах, но они были самые обычные, без осложнений. — Если честно, я удивлен, что Тэхён так быстро забеременел, учитывая историю с подавителями. — Намджун отодвинул бумаги. — Я постоянно корил себя за то, что пичкал его этой химией. Понимал, что это может закончиться плачевно для него, но Джин… — Он тяжело сглотнул. — Он буквально умолял меня отсрочить первую течку. Не хотел, чтобы сын попал на ярмарку слишком рано. — Но теперь-то все хорошо, — попытался успокоить мужчину Ёнджун. — Еще и двойня. — Дай-то бог, — прошептал Джун. — Дай-то бог. Они с Ёнджуном еще раз провели осмотр Тэхёна, теперь уже Намджун лично сделал УЗИ, но не выявил никаких проблем. Омега был абсолютно здоров за исключением слишком чувствительного обоняния. Он по-прежнему не переносил запаха мужа без лекарств, но это было вполне ожидаемо — токсикоз, особенно на ранних сроках, проявлялся по-разному. В случае с Тэхёном Джуна радовало то, что омега может нормально питаться. Он с удовольствием ел мясо, крупы, свежие овощи и фрукты, но при этом не тащил в рот все без разбора, как его папа; не утомлялся, по крайней мере не больше, чем до беременности. В общем, если бы не аллергия на Чонгука, состояние здоровья Тэхёна ничем не отличалось бы от прежнего. Но все же они с Ёнджуном настояли на том, чтобы отложить поездку в Европу. Тэхён попытался возражать, но Чон прислушался к врачам и проявил верх благоразумия, уговорив мужа, что они не отменяют путешествие, а просто откладывают на какое-то время. Омега конечно расстроился, но Чонгук отвел его в детский магазин, и там, среди игрушек, колясок и крохотных кофточек, штанишек и шапочек для новорожденных Тэхён позабыл обо всем на свете. Так минула еще неделя. Чон уезжал из дома только в том случае, когда требовалось его личное присутствие на голосованиях комиссии, случилось это всего пару раз, да и то не больше чем на два-три часа. Все остальное время он проводил с мужем. Они выезжали в пригород к озеру, в котором купались летом, Чонгук раскладывал шезлонги, укутывал Тэхёна в пледы, а сам садился рядом и читал вслух. А иногда гуляли по многочисленным паркам Сеула. Или просто неторопливо прохаживались по лужайке возле особняка. Даже сама природа, казалось, радовалась вместе с ними — деньки стояли по-настоящему теплыми, без дождей и сильного ветра, а потому Тэхён мог вдоволь находиться на свежем воздухе, а потом, напитавшись им, спал, как младенец. Чонгук ложился в постель вместе с ним, но подолгу просто смотрел на спящего омегу, на губах которого неизменно играла легкая улыбка. Гук утыкался носом в темные волосы, вдыхая усилившийся запах и с наслаждением прикрывая глаза, и чувствовал, как счастье все больше наполняет его. А еще удивлялся, как раньше не понимал такую простую истину: дети это не просто потомство, не просто наследники или продолжатели рода. Дети это продолжение их самих — его и омеги. Это то, что соединит их навеки. И в такие минуты ощущал потребность в изменении мира еще больше. В погоне за выживанием человечество утратило самое ценное — истинный смысл жизни. Это ведь не просто возможность дышать, передвигаться, есть, ходить на работу или строить собственный бизнес. То, во что превратилось бытие людей — не более, чем жалкое существование. Они стали роботами, машинами, для которых главное — заработать деньги, а потом передать детям, рожденным в неволе по принуждению. Чонгуку казалось, что он прозрел после многолетней слепоты и наконец познал истину. Настоящий смысл жизни в том, чтобы испытать чувство, от которого хочется смеяться и плакать одновременно, будь ты вилиантом, омегой или сильным альфой. И сейчас его окружали те, кому повезло это счастье обрести. Он смотрел на Хосока и понимал, что тот полюбил Ёнджуна всем сердцем. Они ссорились, кричали друг на друга, но при этом смотрели с таким обожанием, что становилось неважно, какая разница в возрасте между ними. Гук и прежде не осуждал подобное, хотя встречал нечасто, но теперь будто посмотрел на них по-другому, не сквозь призму общественных стереотипов, а невооруженным глазом, еще и под влиянием собственного ощущения эйфории, в котором пребывал едва ли не с той самой ночи, как обнаружил Тэхёна, плачущим на полу в кухне. Чонгук видел Тэмина и Бомгю. Вилианты приходили нечасто, но не заметить перемены во внешнем виде и поведении бывшего помощника Намджуна мог только слепой. Мальчишка расцвел, как розовый бутон под теплым весенним солнышком. Он уже не зажимался, не сутулился и, казалось, не смущался своей хромоты, смирившись. А все потому, что Тэмин смотрел на него с обожанием; прикасался с такой нежностью, будто Бомгю был соткан из тончайшей материи. Всем своим видом показывал, насколько горд, что это сокровище снизошло до него. Намджун и Сокджин и вовсе стали для Чона олицетворением любви как таковой. Если в мире и существует это высокое чувство, то оно именно такое, как между этими двумя. Они прошли через такие испытания, выдержать которые невозможно без настоящей искренней любви, которой наполнены их души. И Гук радовался, что альфа и омега, пережившие страшные времена, наконец могут просто жить и наслаждаться свободой. Джин, конечно, тот еще ангелочек без крылышек. Порой Чонгуку хотелось предложить Джуну напиться, чтобы расслабиться, поскольку и сам не был уверен, выдержал бы такие испытания, реши вдруг Тэхён превратиться в точную копию своего папы, однако потом видел, как Намджун улыбался украдкой, прижимаясь губами к макушке мужа, и понимал, что они оба искренне наслаждались этим периодом, когда можно побыть немножко сумасшедшими. И даже Юнги с Чимином вызывали у Чона теплые чувства. Он радовался, что друг наконец получил сполна за многолетние испытания на прочность. Судя по сверкающему взгляду и несходящей с лица улыбке, они с вилиантом тоже обрели то самое счастье, без которого жизнь превращается в пресную рутину. У каждого из них было, с чем сравнивать. И каждый благодаря этому ценил то, что обрел. И сейчас Чонгуку безумно хотелось показать всему миру, как может быть! Доказать, что жизнь может быть совершенно иной — наполненной яркими красками, эмоциями, переживаниями, стоит лишь впустить в нее чуточку любви — не придуманной кем-то, не купленной в центре развития или на ярмарке, а настоящей, которая заставляет сердце трепетать от восторга.

***

— Ну что, я доволен, — широко улыбнувшись, сказал доктор Мин, закончив плановый осмотр Сокджина. — Плод развивается, как по учебнику, показатели крови в норме. — Он посмотрел на альфу: — Какими волшебными снадобьями Вы питаете его, Намджун-щи? — Ветчиной с клубничным джемом, — фыркнул мужчина. — Что, простите? — Не обращайте на него внимания, доктор Мин, — отмахнулся Джин и сладко зевнул. — Я понял, — кивнул врач, — уже ухожу. А Вам надо поспать. Он погладил омегу по руке на прощанье и в сопровождении Намджуна вышел из спальни. Однако не дойдя до двери, остановился, услышав неуверенное за спиной: — Доктор Мин, могу я занять еще немного Вашего времени? — Конечно, Намджун-щи, — кивнул врач. — Я хотел бы посоветоваться насчет одного пациента, — проводив мужчину в кухню, он предложил ему чашечку кофе, а пока готовил напиток, положил перед доктором медкарту Тэхёна. — Что скажете? Врач несколько минут внимательно изучал результаты анализов, а когда добрался до снимков УЗИ, оторопел. — Двойня? — он перевел неверящий взгляд от черно-белого изображения на мужчину, а когда тот кивнул, спросил: — Чьи это анализы? — Сына Сокджина, — негромко ответил Джун. Доктор Мин еще раз посмотрел снимки, потом вернулся к результатам анализов и покачал головой. — Вы же сами понимаете, что положительный исход практически невозможен, — обреченно пробормотал он, понимая, что Сокджин не должен услышать их разговор. — Неужели никаких шансов, доктор Мин? Доктор шумно выдохнул и нахмурился. — Хотел бы я сказать что-то другое, обнадежить, но, — он нервно покусал нижнюю губу, прежде чем продолжить: — Я не буду говорить о собственном опыте, но даже в масштабах страны за последние лет пятьдесят было всего пару десятков случаев, когда омега беременел двойней. И ни одного, когда в живых оставались все трое. Либо беременность срывалась на ранних сроках, либо… — Он не договорил, да в этом и не было необходимости. — Но даже срывы оканчивались плачевно. Омег просто списывали. — Джун обессиленно опустился на стул и, уперев локти в столешницу, вцепился пальцами в собственные волосы, стискивая их в кулаки. — Мне очень жаль, Намджун, — выдохнул он, — но другого выхода я не вижу. — А когда альфа поднял на него полные слез глаза, пояснил: — Надо прерывать, пока еще можно сделать это без последствий. — Нет! — раздалось отчаянное за его спиной, и мужчина обернулся. — Нет! Что Вы такое говорите?! — дрожащим голосом бормотал Сокджин, едва держась на ногах. Оба альфы подскочили к нему и, подхватив под руки, усадили на стул. — Подержите его, — бросил доктор Мин, а когда Намджун обнял рыдавшего уже омегу, метнулся за своим чемоданчиком, который оставил в прихожей. Быстро выдавил из блистера две таблетки успокоительного и буквально силой втиснул омеге в рот, а после влил пару глотков воды. — Успокойся, Джин-и, — умолял Джун, прижимая омегу к себе, не позволяя вырваться, пока таблетки не начали действовать, и Джин не обмяк в его руках. Тогда он подхватил его на руки и отнес в спальню. — Может, в больницу? — спросил Намджун, укутав омегу в одеяло. — Не надо, — помотал головой доктор Мин. — Ему сейчас ни к чему лишнее внимание. Пусть поспит, а потом попробуйте поговорить с ним. Если снова начнется истерика, дайте ему еще две таблетки. Если не поможет, тогда уже будем думать о более серьезных мерах. — А Тэхён? Что с ним? — Привезите его ко мне на прием, — бесцветным голосом бросил доктор. — Посмотрим, что можно сделать.

***

— Я вообще не понимаю, что мы здесь делаем, — проворчал Гук, когда медбрат увел Тэхёна в кабинет, а он вынужден был остаться в коридоре с Намджуном. — Мы неделю назад прошли полное обследование. — Успокойся, Чонгук, — попытался вразумить его Джун, хотя внутри него все кипело от тревоги за омегу. — И сядь. — Не хочу я сидеть! — рыкнул Чон. — Я просто хочу поехать домой со своим мужем, а мы торчим тут уже третий час. Намджун замолчал, чтобы не сболтнуть лишнего. Пока доктор Мин не проведет полное обследование и сам не убедится в своих подозрениях, ни Тэхён, ни тем более Чонгук не должны ничего знать. Джун вообще понятия не имел, как поступить. С одной стороны, пока здоровью Тэхёна ничего не угрожало. Он по-прежнему прекрасно себя чувствовал. Однако факты вместе со статистикой — вещь упрямая. После разговора с доктором Мином, он сам перелопатил кучу документов, отчетов, к которым у него был доступ, но лишь подтвердил слова врача. За последнее столетие не было ни единого случая положительного исхода беременности двойней — ни у омег из питомников, ни у тех, кто находился в частной собственности. И в случае с Тэхёном надеяться на исключительность… Сокджин очень тяжело перенес эту новость, однако все же взял себя в руки, и они с Намджуном смогли спокойно поговорить. Он однозначно принял сторону доктора Мина — прервать беременность лучше сейчас, пока срок еще маленький и вероятность негативных последствий можно свести к нулю. Однако он был убежден, что это должно быть решение Тэхёна и Чонгука. И здесь начиналось самое сложное. Джун видел, как счастливы эти двое. А ему предстояло разбить это счастье вдребезги. Он и чужим людям не смог бы озвучить такое, не испытывая боли, а о близких и говорить не стоило. Теперь счет шел на минуты. Но и они истекли слишком быстро. Дверь в кабинет открылась, и помощник врача попросил альф, ожидавших в коридоре, войти. — Присаживайтесь, — предложил доктор Мин, указав на стулья напротив. — Что вообще происходит? — рявкнул Чонгук, опустившись на стул рядом с Тэхёном и взяв ладонь мужа в свои руки. Намджун с надеждой посмотрел в глаза врача и плотно зажмурился, прогоняя подступившие слезы, когда тот едва заметно мотнул головой. Впереди ожидало самое сложное. И все, что в его, Джуна, силах — поддержать Тэхёна и не позволить впасть в истерику Чону, который настолько был на взводе, что чиркни спичкой — взорвется. — Могу я обращаться к вам по имени? — поинтересовался доктор Мин, желая хоть немного разрядить обстановку. — Да, — рыкнул Гук, — только прошу, поскорее объясните, в чем дело! — Чонгук, — одернул его Тэхён, почесав нос, — если ты не успокоишься, я начну чихать. — Прости, малыш, — извинился Чон и попытался осадить гнев. Он обнял омегу, притянул к себе и ткнулся губами в макушку. — Извините, доктор Мин, — обратился он уже к врачу, — но пожалуйста, не тяните кота за хвост. Что-то не в порядке? С Тэхёном или с детьми? Он говорил сбивчиво, а голос заметно дрожал. Намджун прятал взгляд в сомкнутых на коленях руках, сжимая пальцы до побеления костяшек и хруста суставов, понимая, что сам не смог бы сказать. Потому и возложил эту миссию на доктора Мина, по сути незнакомого человека. Так проще. Так легче. А он сделает все, чтобы поддержать. — И Тэхён, и малыши в порядке, — начал негромко врач, тщательно подбирая каждое слово. Он ненавидел такие моменты, хоть и было их в его практике немного. Однако даже сообщить о смерти близкого человека не так страшно, как произнести вслух то, что он должен сейчас. — Пока в порядке, — добавил он, избегая смотреть на омегу, хотя это и было сложно. Взгляд то и дело метался от Чонгука к Тэхёну, глядевшему так доверчиво, что хотелось закричать от разрывавшей сердце боли. Одно дело, когда омега просто вынашивал ребенка для семейной пары, и совсем другое — этот случай, когда беременность была не просто желанной, а являлась плодом взаимной любви. — Что это значит? — не выдержал Чон, и Тэхён громко чихнул от забравшегося в нос острого запаха ветивера. Однако сейчас альфа не извинился, как делал обычно, продолжая пытливо смотреть на врача. — Не молчите, доктор, — сипло процедил он, с трудом сдерживая раздражение. — Чонгук, Тэхён, — сделав глубокий вдох, произнес мужчина, — я прошу вас выслушать меня очень внимательно и попытаться понять. Я обязательно отвечу на все ваши вопросы, но сначала дослушайте до конца. — Он сглотнул, собираясь с силами, а когда снова заговорил, голос его звучал хрипло, как будто горло кто-то сдавливал изнутри: — Двойная беременность — очень редкое явление в нашем мире. За последнее столетие едва наберется пара десятков случаев. Чон усмехнулся, раскрыв рот, чтобы сказать что-то, но Намджун положил руку ему на плечо, заставив остановиться. — По статистике всего двадцать процентов омег донашивают до тридцать третьей — тридцать пятой недели, но, к сожалению, ни один случай не закончился успешными родами, когда бы выжили все — и папа, и детки. — Что Вы хотите этим сказать? — Гук с такой силой стиснул ладонь Тэхёна в своей, что омега чуть слышно пискнул, и Намджуну пришлось едва ли не насильно разжать его пальцы, прошипев: — Отпусти, Чонгук. Он поднялся и подошел к Тэхёну, остановившись прямо за его спиной, заметив, что омега побледнел, а на висках его выступила испарина. Одну руку положил на плечо, а второй принялся поглаживать по волосам, желая хоть так поддержать парнишку, находившегося на грани. — Я хочу сказать, — откашлявшись, продолжил доктор Мин, — что оставляя беременность, вы очень рискуете жизнью Тэхёна. — Но Вы сказали, что он в полном порядке! — выпалил Чонгук и скинул руку Намджуна со своего плеча, когда она легла на него. — Только что сказали, что и с ним, и с детьми все хорошо! — Да, и сейчас не отрицаю этого, — уже громче и уверенней произнес мужчина. — Но проблемы начинаются на более поздних сроках, по мере развития плодов. — Но Вы же не можете утверждать, что они будут! — прорычал Чон. — Вы же врач, а не гребаный предсказатель! — Чонгук! — вскрикнул, не выдержав, Тэхён. — Дай доктору договорить, — уже более спокойно. — Спасибо, — врач кивнул омеге с благодарностью во взгляде. — Да, я не могу утверждать, когда именно наступит критический момент. В большинстве случаев кризис приходится на двадцать пятую — двадцать шестую недели. И происходит это зачастую резко. Никто не знает почему, точно так же как до сих пор не удалось выяснить причины срывов беременностей у вилиантов. К сожалению, врачи не всемогущи. — С каждым словом в голосе доктора Мина все отчетливей звучали стальные ноты. — Но когда это произойдет, мы уже ничего не сможем сделать. Даже если удастся спасти Тэхёна, он скорее всего… — Если удастся? — выдохнул Чонгук, подавшись корпусом вперед. — Вы сказали, если удастся? — Прерывание беременности на таком большом сроке чревато летальным исходом для омеги, — совершенно безэмоциональным тоном произнес доктор. Он не хотел давать никаких ложных надежд, а потому внутренне зажал себя в тиски, заставляя сохранять хладнокровие. — Но даже если он останется жив, то скорее всего никогда больше не сможет иметь детей. Для организма это слишком сильное потрясение, от которого он вряд ли оправится. По крайней мере, те несколько случаев, когда омеги выживали, все последующие беременности срывались на первом же месяце. — Хорошо, — Чонгук сделал глубокий вдох, беря себя в руки. — Но Вы сказали, что десять процентов донашивают. — До тридцать третьей-тридцать пятой недели. Детки, рожденные на таком сроке практически не выживают. — А омеги? На этот вопрос врач не ответил, но этого и не требовалось. По опущенному на столешницу взгляду все было понятно и без слов. — Черт! — прошипел Гук, поднявшись и принявшись нервно мерить шагами кабинет. — Чонгук, сядь! — рыкнул Намджун, но альфа его будто не слышал. Он расхаживал взад-вперед, схватившись за голову и бормоча что-то неразборчивое. — Что Вы предлагаете, доктор Мин? — совершенно неожиданно для всех спросил Тэхён, и голос его при этом почти не дрожал. — Лучшим выходом из этой ситуации будет прерывание беременности сейчас, когда риск негативных последствий для Вашего организма можно свести к минимуму. — К минимуму? — переспросил омега. — Не к нулю? — Тэхён-и, малыш, — Намджун присел рядом с ним на стул и заставил посмотреть на себя, — никто не может гарантировать, что аборт не повлечет за собой последствия. Но чем меньше срок, тем больше шансов, что ты сможешь снова забеременеть и родить. Тэхён кивнул, показывая, что понял его, но молчал, кусая нижнюю губу. Альфы тоже молчали, включая Чонгука, который замер и, не мигая, смотрел на мужа. — И какова вероятность, что после… — Тэхён запнулся, не в силах заставить себя произнести это страшное слово. — Прерывания беременности, — пришел на помощь Намджун, и омега кивнул. — Что после этого я смогу родить? Доктор Мин лишь покачал головой и развел руками, давая понять, что не может дать никакой гарантии. — А если мы решим сохранить беременность? — довольно рассудительным тоном продолжал выпытывать омега. — Есть хоть какой-то шанс, что все будет хорошо? — Если удастся доносить хотя бы до тридцать третьей недели, то есть большая вероятность сохранить жизнь хотя бы одному из малышей. Из двоих один всегда крепче и выносливей, — честно ответил врач. — А что будет с Тэхёном?! — выпалил молчавший до этого Чон. — Я не гадалка, Чонгук, — довольно резко ответил доктор Мин. — И не предсказатель. — Уже чуть спокойней. — Могу опираться лишь на статистику. — И что говорит эта Ваша статистика? — Она не говорит, Чонгук, — выпалил металлически голосом Намджун. — Она кричит об опасности. — Ни один омега, доносивший до этого срока, не выжил, — констатировал доктор Мин. На несколько мучительно долгих минут в кабинете повисла оглушительная тишина. Слышалось лишь неровное дыхание присутствовавших тут людей. Никто не смотрел друг на друга, будто все боялись наткнуться на чужой взгляд и увидеть там отчаяние и безысходность. Первым пришел в себя Тэхён. Он поднял голову и спросил, причем голос его звучал настолько ровно и спокойно, что это пугало: — Мы можем подумать, доктор Мин? Врач не сразу ответил. Выждал несколько секунд и только после этого заговорил: — Безусловно. Никто не может ни к чему принуждать вас. Ваше нынешнее состояние не позволяет делать операцию по прерыванию беременности по медицинским показателям. — И сколько у нас времени? — все так же спокойно спросил Тэхён. — Две недели, не больше, — ответил врач. — Но я бы на Вашем месте не стал тянуть до последнего. Чем раньше мы сделаем это, тем… — Я понял, доктор Мин, — прервал его омега и поднялся. — Мы дадим знать, когда примем решение. С этими словами твердой, уверенной походкой он покинул кабинет.