До и после...

Тэхён сладко потянулся, лежа на животе, почувствовав прикосновение теплой руки на своём бедре. Прогнулся в спине, оттопыривая попку, и подтянул одно колено к груди. Он уже почти провалился в сон, потому что за день устал неимоверно. К вечеру ощущал себя апельсином, пропущенным через соковыжималку. Но сейчас, когда его ласкали руки любимого, когда губы покрывали поцелуями его спину, а язык скользил вдоль позвоночника, он будто напитывался энергией от мужа. — Какой же ты сладкий, — прошептал Чонгук, накрыв тело омеги собой и настойчиво проникая в истекающий смазкой вход. Войдя до упора, замер, уткнувшись носом в загривок и втягивая насыщенный аромат. После родов он изменился, раскрылся еще больше, как бутон под теплым весенним солнцем. К уже привычной морозной свежести и пряному аромату кардамона примешались другие оттенки — кислинка зеленого яблока и чуть терпкий аромат меда. Так пахли их дети. Пока еще запах маленьких альф могли ощущать только родители, благодаря прочной связи, которая крепла с каждым днем. Возможно, в будущем их запахи изменятся, дополнятся, но яблочно-медовый останется с Тэхёном навсегда. По крайней мере, если верить легендам, которые в последнее время омега читал взахлеб. И где только время находил? Гук усмехнулся, когда Тэхён нетерпеливо поерзал под ним, недовольно заворчав. После родов он, как и его запах, развернул свои лепестки, являя истинную страстную натуру, которая прежде только начинала проявляться. Он не упускал ни единой возможности, чтобы остаться с мужем наедине и удовлетворить неуемное желание. Они оба походили на подростков, только познавших вкус плотских наслаждений. Не могли насытиться друг другом, ощущая даже больший голод, чем во время медового месяца. — Чонгук, — умоляюще простонал Тэхён, дергая бедрами вверх, — пожалуйста, я больше не могу. — Какой же ты нетерпеливый, малыш, — усмехнулся альфа, прикусив мужа за хрящик на ухе. — Но мне нравится. Он начал неторопливо двигаться в любимом теле, постепенно наращивая темп. Чуть приподнялся, упершись одной рукой, согнутой в локте, в матрас сбоку от Тэхёна, а ладонь второй положил на поясницу, придавив его к кровати. — Быстрее, Чонгук-и, пожалуйста, — сипло выдохнул Тэхён, дергая бедрами. — Хочу быстрее и глубже! У Чона от хриплого низкого голоса волоски на руках встали дыбом, а вдоль позвоночника пробежала дрожь. Он вышел почти полностью, лишь дразня головкой вход, а потом резко вошел до звонкого шлепка кожи о кожу. — Аааах, — вырвалось довольно громкое у неожидавшего этого омеги. — Еще! — Господи, помоги мне, — сходя с ума, пробормотал Чонгук и повторил. Еще раз, и еще. Вбивался в Тэхёна резко. Ягодицы омеги уже пылали, покраснев, а самого его лихорадило. Он приподнялся на локтях, прогибаясь в спине, и чуть склонил голову вбок, подставляя шею жадным губам альфы. Развел широко ноги, раскрываясь еще больше. И вскрикивал каждый раз, когда член проникал глубоко. Даже не заметил, как подобрался к самой развязке. Перед глазами все поплыло, в горле внезапно пересохло, а тело вытянулось струной, прежде чем крупно задрожать от навалившегося лавиной оргазма. Гук и сам едва держался, но продолжал входить резко и глубоко, продлевая экстаз мужа. Сходил с ума от того, как плоть сжималась вокруг его члена, пульсировала, смазка пошло хлюпала, а тело омеги билось под ним в судорогах наслаждения. — Чонгук-и, — чуть слышно процедил Тэхён сквозь стиснутые зубы, — сделай это сейчас, пожалуйста. — Что, малыш? — дыша загнанным зверем, спросил Гук, не останавливаясь. Он уже подобрался к самому краю, еще пара толчков. — Поставь метку, — проскулил Тэхён, еще сильнее открывая шею. — Хочу быть твоим навсегда! Чонгук, если честно, не верил во все эти сказки. Хотя Юнги тоже убеждал, что метки, которыми обменивались раньше истинные, вовсе не легенды. Но сейчас готов был исполнить любую прихоть мужа. Ворвавшись в любимое тело последний раз, замер, заполняя его своим семенем, и вонзил зубы во влажную кожу на шее. Ощущение было такое, будто через Тэхёна пропустили электрический ток. Сладкая боль пронзила каждую его клеточку, взорвавшись в животе и разнося острое удовольствие по венам. А у Гука от вкуса сладкой омежьей крови голова пошла кругом. Он с упоением вылизывал место укуса, оставаясь глубоко в Тэхёне и позволяя узлу набухнуть. Постепенно омега затих, обмякнув под ним, и Чонгук перевернулся на бок, утягивая любимого за собой. Ему показалось, что он даже на пару минут потерял сознание. Но негромкое хныканье, раздавшееся из радионяни, стоявшей на тумбочке, вернуло на поверхность. — Вот же поросенок маленький, — фыркнул Гук в шею хихикнувшего омеги. — По-моему он ревнует тебя ко мне, — пробормотал альфа, намекая на Джихо, который начинал капризничать всякий раз, когда родители занимались сексом. — Ему не следует ревновать, — прошептал Тэхён, изворачиваясь и подставляя губы под поцелуй мужа. — Я одинаково сильно люблю всех своих альф. Но знаешь, — он поерзал, укладываясь поудобней, все же еще минут пятнадцать им быть в связке, — мне очень хочется, чтобы у вас появился еще один любимый омежка, которого вы будете обожать так же силь… — Нет! — резко оборвал его Чонгук. — И речи быть не может. Для себя Чон давно решил, что больше никогда не подвергнет жизнь Тэхёна такому риску. Он перечитал кучу литературы, проконсультировался с десятком врачей. Сегодняшняя ночь одна из последних, когда у них незащищенный секс. По заверениям специалистов еще пару недель Тэхён точно не сможет забеременеть. Но потом — только презервативы, поскольку травить омегу подавителями и противозачаточными таблетками он не хотел. — Но я хочу еще детей от тебя, Чонгук, — проскулил жалобно Тэхён. — Ты себе даже не представляешь, какое это ощущение — понимать, что в тебе растет новая жизнь. — Зато я хорошо знаю, какое это ощущение — понимать, что могу тебя потерять, — рыкнул альфа. Видимо, под воздействием его раздражения узел спал намного раньше, и Гук вышел из тела омеги. Поднялся и протопал в ванную, а когда вернулся, быстро натянул пижамные штаны. — Чонгук-и, — проскулил Тэхён, подползая на коленях к краю кровати, возле которой стоял альфа, — я правда хочу еще детей. — Ты едва не умер, Тэхён! — рявкнул Чонгук. — Неужели тебе мало?! — Но ведь все же обошлось, — омега едва не плакал. Разговор о детях заходил не впервые, но такого серьезного раньше не было. Чон давал понять, что не допустит новой беременности омеги, однако Тэхён все же надеялся, что он передумает. — Я сказал — нет! Чонгук развернулся и широким шагом покинул комнату, направляясь в детскую, где все еще хныкал сын. Обреченно вздохнув, Тэхён поплелся в душ. Хорошее настроение после страстного секса слетело, словно пыль от дуновения ветерка. Хотелось плакать от досады и навалившейся грусти. Он понимал, почему Гук категорически протестовал. Не на пустом ведь месте. Но Тэхёну настолько сильно хотелось вновь испытать это чувство удовлетворенности, когда понимал, что выполняет свое предназначение — дарить новую жизнь. Он только отошел от сложной беременности и родов, едва не окончившихся трагедией, а уже думал о том, что хотел бы родить Чонгуку маленького очаровательного омежку, которого тот будет баловать, защищать. И любить. Любить так же сильно, как и двух старших сыновей. Потому что сердце Гука огромное, в нем без сомнений хватит места для всех. Быстро приняв душ, Тэхён закутался в махровый халат и тоже пошел в детскую. Чонгук стоял между двумя кроватками, покачивая их и негромко напевая колыбельную. Смотрел то на одного сына, то на другого. Тэхён подошел к мужу со спины и, обняв его за талию, прижался щекой к широкой спине. — Пожалуйста, не проси меня об этом, — взмолился альфа, и в голосе его было столько боли, что у Тэхёна сердце сжалось. Гук развернулся в кольце омежьих рук, и Тэхён остолбенел, заглянув в подозрительно блестевшие от слез глаза мужа. — Я не смогу пройти через это снова, малыш, — прошептал Чонгук, беря лицо омеги в ладони и касаясь губами щек, прикрытых век, кончика носа. — Я очень хотел бы еще детей, это невероятное ощущение бесконечности! Но я не могу потерять тебя. — Голос альфы дрожал, и от этого у Тэхёна мурашки бежали вдоль позвоночника. — Мы не можем испытывать судьбу вечно. Надо быть благодарными за то, что у нас есть сейчас. Поверь, это уже немало. — Гук приподнял голову мужа, заставляя посмотреть на себя. — Мы любим друг друга, у нас двое замечательных малышей. Что еще нужно? «Маленького омежку», — пронеслось в голове Тэхёна, но вслух он ничего не произнес. Но этого и не нужно было. Чонгук будто мысли его читал. — Неужели это так много значит для тебя? Неужели ты снова готов пройти через все те испытания, только ради того, чтобы на свет появился еще один младенец? — Наш сын, Чонгук, — поправил его Тэхён. — Ради того, чтобы на свет появился наш сын. Он положил ладонь на щеку мужа, большим пальцем смахнув прозрачную каплю, повисшую на ресницах. — Знаю, что прошу слишком много, Гук-и, — прошептал омега, — но это ведь не прямо сейчас. Возможно через год или два, когда полностью восстановлюсь. И не обязательно же будет снова двойня. — Малыш, — простонал Чонгук, прижимая мужа к себе и зарываясь пальцами в отросшие почти до плеч волосы, которые Тэхён отказался срезать, но альфа и не просил, ему нравилось так. Нравилось, когда темная копна рассыпалась по белоснежной подушке, нравилось наматывать пряди на палец, лежа рядом с омегой. — Просто пообещай, что мы вернемся к этому разговору, — попросил Тэхён, сильнее прижимаясь к широкой груди щекой. — Хорошо, — сдался альфа, вздохнув. — Обещаю. А сейчас идем спать, а то маленькие ненасытные крокодильчики уже совсем скоро потребуют новую порцию еды. Тэхён усмехнулся и, взяв мужа за руку, повел в их спальню, ехидно улыбаясь. Они пойдут в постель, но вот спать будут вряд ли.

***

Тэхён удивленно приподнял брови, когда телефон, лежавший на столе, завибрировал, а следом раздалась приятная мелодия. С Чонгуком они попрощались всего полчаса назад. Неужели опять звонит? Но глянув на экран, омега удивился еще больше. Отставил упаковку со смесью и, вытерев влажные руки о бумажное полотенце, принял вызов. — Алло? В динамике несколько секунд не слышалось ни звука, как будто связи не было. А когда звонивший заговорил, голос его звучал приглушенно, как будто он сдавленно шептал. — Привет, Тэхён, — начал неуверенно Чимин, — ты можешь прямо сейчас сбросить вызов. Я пойму, если ты сделаешь это. — Не сделаю, — прервал сбивчивую речь омега, улыбнувшись. — Привет, Чимин. Парень на другом конце замялся, помолчав еще пару секунд, но снова заговорил: — Мне нужно поговорить с тобой. Мы можем встретиться? Тэхён сокрушенно покачал головой, как будто собеседник мог видеть его, и пробормотал: — Извини, но я дома один. Хосок с Ёнджуном уехали в отпуск, а Чонгук на работе. Мне не с кем оставить малышей. В динамике послышался разочарованный вздох. — Да, я все понимаю. Прости, что побеспокоил. — Чимин, подожди! — вскрикнул Тэхён, испугавшись, что парень отключит вызов. — Ты можешь приехать сюда, если хочешь. — Правда? — с надеждой в голосе переспросил вилиант. — Да-да, конечно. Дверь будет открыта, так что просто зайдешь. Я могу быть наверху, в детской. Подожди, если что внизу. Хорошо? — Да, — чуть более радостно, но все равно с оттенком грусти. — Я буду минут через пятнадцать. — Он замялся, но все же сказал: — Спасибо, Тэхён. — Не за что, — тут же отозвался омега. — До встречи, Чимин. Отложив телефон в сторону, Тэхён снова взял в руки упаковку со смесью. Малыши уже проснулись и совсем скоро настойчиво потребуют свою законную порцию пищи. Эти два маленьких проглота скоро самого Тэхёна съедят. Он едва успевал передохнуть между кормлениями. А еще надо было прибраться, приготовить ужин, постирать детские вещи. И погулять тоже! Да Тэхён пока подгузники им по очереди менял, запыхивался. Эти трехмесячные карапузы уже вовсю переворачивались, как цирковые собачки, агукали и хохотали, когда Тэхён пытался засунуть ручки и ножки в комбинезон. Особенно веселился Джихо. Пока омега засовывал одну ручку в рукавчик, сорванец вытаскивал другую, и так по кругу. А в ответ на причитания папы заливался задорным смехом. Тогда Тэхён широко улыбался, припадал губами к пухлому животику и резко дул, издавая рокочущий звук. Малыш хохотал еще сильнее, а к нему присоединялся и братик. А вот Соджун лежал спокойно, позволяя себя переодеть. Если и капризничал, то тихонько похныкивал в отличие от брата, который мог посоревноваться по децибелам с сигнализацией. А на папу всегда смотрел внимательно своими ярко-синими глазенками и улыбался. Тэхён успел приготовить смесь и как раз подошел к лестнице, когда дверь распахнулась, и на пороге показался Чимин. — Привет, — искренне улыбнулся Тэхён и жестом пригласил вилианта войти в дом. — Подожди меня в кухне, — предложил он, — можешь кофе себе сварить, или что-нибудь перекусить, если найдешь. Посмотри в холодильнике. Пак сначала несмело кивнул, а когда Тэхён уже начал подниматься по лестнице, подошел ближе и несмело спросил: — А можно мне… с тобой? Омега замер, обернувшись, чуть свел брови к переносице, словно обдумывая ответ. — Прости, мне не следовало… — поспешил извиниться за слишком наглую просьбу Чимин, но Тэхён улыбнулся и кивнул: — Идем. Войдя в детскую, под которую переделали бывшую хозяйскую спальню, Тэхён виновато пожал плечами. Собственно, поэтому он и засомневался, стоит ли Паку подниматься наверх. Все же с этим домом и особенно с этой спальней у него связано слишком много воспоминаний. Однако потом решил, что парень скорее всего уже переступил через эту часть своей жизни, начав совершенно новую. — Вымой руки, пожалуйста, — попросил Тэхён, подойдя к кроваткам, в которых детки нетерпеливо ждали еду. Омега поставил бутылочки на пеленальный столик, проверил не нужно ли сначала поменять малышам подгузники, а когда вилиант вернулся из ванной, предложил: — Поможешь покормить их? Чимин опешил. Идя сюда, он вообще не ожидал, что Тэхён встретит его столь приветливо. Он думал, что омега будет с ним настороженным после всего, что произошло, однако вопреки его ожиданиям Тэхён не просто искренне радовался его приходу, но еще и просил помочь с малышами. И как не побоялся доверить ему своего ребенка? — Садись в кресло, — попросил омега, когда Пак неуверенно кивнул, а когда парень устроился в удобном кресле с большими подлокотниками, взял одного из близнецов из кроватки и подошел к нему. — Не бойся, — усмехнулся Тэхён. — Соджун очень спокойный. Омега передал малыша в руки Чимина, подсказав, как лучше его держать, и вручил бутылочку со смесью. — Держи немного под наклоном, — наставлял он, показывая, как правильно кормить младенца. — Не сильно переворачивай, он сам будет смоктать. И следи, чтобы соска не была пустая. Пак сосредоточенно впитывал информацию, которую давал ему омега, выполняя все указания. — Не цепляйся в нее так сильно, — беззлобно засмеялся Тэхён. — Это всего лишь бутылочка. Чимин поднял на парня непонимающий взгляд. Как мог он вот так легко общаться с человеком, который едва не обрек его на ужасные испытания?! У Пака это в голове не укладывалось. И он все еще не мог поверить, что Тэхён простил его. — У тебя отлично получается, — похвалил вилианта Тэхён и цокнул языком, когда Джихо пронзительно закричал. — Ну что ты скандалишь, — пожурил он сына, подойдя к кроватке и взяв малыша на руки. Подхватив вторую бутылочку со столика, он опустился в соседнее с Чимином кресло. — Они такие разные, — негромко проговорил омега, когда сынок принялся жадно сосать смесь. — Соджун спокойный, как я, — он кивнул на младенца в руках вилианта. — Он даже плачет очень тихо. А этот сорванец — вылитый отец. Чуть что не по его, сразу включает сирену. Его слышно, наверное, на весь квартал. Пак чуть растянул губы в благодарной улыбке, глянув на омегу. Тот выглядел великолепно. Немного набрал в весе, щеки уже не были впалыми, а кожа приобрела красивый оливковый оттенок. И даже наличие родинок не портило его красоту. Напротив, придавало ей пикантности и загадочности. Едва ли не впервые, если не считать той злосчастной ярмарки, Чимин присмотрелся к парнишке так внимательно. И был приятно удивлен тем, что красота его была не очевидной, как у вилиантов и элитных омег. Нет, внешность его все еще сохраняла недостатки по общепринятым нормам. Хотя теперь, пристально рассмотрев омегу, Пак мог с уверенностью сказать, что тот очарователен. И очень красив, просто красота эта не пластиковая, кукольная, а натуральная. С изюминкой и индивидуальными чертами. — Ты очень хорошо выглядишь, — проговорил Чимин, не сдержавшись — ему так сильно хотелось сделать омеге комплимент, что слова сами слетели с языка. Тэхён тихо поблагодарил его, смущенно отведя взгляд. Пока малыши не доели, парни не произнесли больше ни слова. Тишину нарушало лишь довольное причмокивание. А когда обе бутылочки опустели практически одновременно, Тэхён сказал: — Держи, — он отставил бутылочку на небольшой столик, стоявший между креслами, взял из стопочки небольшое полотенце и протянул Паку. Следом взял еще одно и набросил себе на плечо. Когда вилиант проделал то же самое, Тэхён поднял малыша в вертикальное положение и прислонил к груди так, что головка ребенка легла на его плечо. — А теперь надо его немного подержать вот так, — он принялся поглаживать сына по спинке. — Только придерживай головку, — попросил он, положив ладонь Джихо на затылок. — Они еще маленькие. Он внимательно проследил за действиями вилианта и негромко засмеялся: — Дыши, Чимин, это всего лишь младенец, а не бомба замедленного действия. Малыши срыгнули один за другим, но Тэхён и Чимин продолжали сидеть, поглаживая малышей то по головке, то по спинке, пока те, сытые и довольные, не засопели. А между взрослыми все больше нарастала неловкость. Чимин понятия не имел, с чего начать разговор, а Тэхён мог только догадываться, почему вилиант попросил его о встрече. Однако малыши уснули, и пришло время отправлять их по кроваткам. Тэхён поднялся и, уложив Джихо на бочок, как он любил спать, прикрыл тоненьким флисовым одеяльцем ярко-синего цвета. Однако когда хотел забрать Соджуна, Чимин шепнул: — Можно еще немного подержать его? Тэхён кивнул, улыбнувшись, и помог вилианту взять ребенка удобней, уложив на согнутую в локте руку. Свободной Чимин погладил ножку малыша, осторожно, чтобы не разбудить, коснулся маленького кулачка, а затем пухлой щечки. Наклонился и ткнулся носом в лобик, втянув запах. — От него так приятно пахнет, — негромко проговорил он. — Молоком и зеленым яблоком. — Ты чувствуешь? — удивленно вскинул брови Тэхён. — Да, — Чимин несколько раз кивнул. — Это его запах? — а когда омега подтвердил, пробормотал: — Я думал, это мыло или шампунь. — Нет, это его запах. Странно, пока только мы с Чонгуком можем чувствовать его. — А чем пахнет?.. — он осекся, понимая, что не запомнил, как зовут второго малыша. — Джихо, — пришел на помощь Тэхён и ответил: — Он пахнет медом. Густым, чуть терпким. Запах настоящего сильного альфы. — У Соджуна тоже запах альфы, — встал на защиту второго малыша Чимин. — Да, но более мягкий. Он и сам спокойней и мягче Джихо, но уж точно не омега, — усмехнулся Тэхён, но от Чимина не укрылась промелькнувшая на его лице грусть. — А мне хотелось бы, чтобы у нас родился омежка — маленький, хрупкий, очаровательный омежка. — Мне тоже, — выдохнул Пак, потупив взгляд. — Что тебе тоже? — недоуменно переспросил Тэхён, сведя брови к переносице. — Мне бы тоже хотелось, чтобы у нас с Юнги родился омежка, — чуть слышно проговорил вилиант и снова наклонился к малышу, касаясь его лобика кончиком носа. — Мне очень жаль, Чимин, — отозвался омега, протянув руку и коснувшись плеча вилианта в попытке подбодрить его. — Это невероятное ощущение, чувствовать, как малыш растет в тебе, развивается. Даже пока он не начинает толкаться, все равно знаешь, что он живет там, — рука омеги непроизвольно опустилась на живот, а губы растянулись в улыбке. — Я знаю, — выдохнул Пак, пристально следя за реакцией Тэхёна на свои слова. Парень насторожился, выпрямился в кресле и даже шею вытянул. — Знаешь? — склонил голову вбок, а когда вилиант кивнул, закусив нижнюю губу, спросил: — И как давно знаешь? — Месяца два, — пожал плечами парень. — Думаю, это случилось почти сразу после выписки из больницы, — поправился он. — Два месяца?! — ахнул Тэхён, но тут же понизил голос до шепота: — Это же… — Чимин кивнул, слабо улыбнувшись. — Это значит, что… Господи, ты был у врача? — Нет, — помотал головой Пак. — Но почему? Надо обязательно сходить! — громким шепотом возмутился Тэхён. — А что Юнги говорит? Чимин поджал губы и снова отвел взгляд, виновато втянув голову в плечи. — Он не знает? — прошипел омега, а когда вилиант кивнул, воскликнул: — Но почему? Он должен знать, он же отец! Малыш на руках Пака заворочался и недовольно закряхтел, и Тэхён снова перешел на шепот: — Почему ты не сказал ему? Чимин погладил маленького альфочку по мягкой щечке подушечкой большого пальца и виновато посмотрел на омегу. — Так, Соджун, иди-ка ты в кроватку, — Тэхён забрал младенца, не обращая внимания на нежелание Чимина отдавать его, и уложил, прикрыв светло-голубым одеяльцем. — Идем вниз. Вилиант покорно плелся за шагающим впереди омегой, понимая, что разговор им предстоял серьезный. В общем, он именно за этим и пришел сюда. Ему просто не к кому было больше обратиться за советом. Первые подозрения у него возникли около месяца назад. Его все время подташнивало, особенно когда рядом проходил кто-то с очень сильным запахом или когда он оказывался среди фургончиков с уличной едой. Ему постоянно хотелось кислого. Он лимоны начал есть просто так, без сахара — просто очищал кожуру и кусал, как яблоко. По утрам мутило особенно сильно, однако к вечеру все проходило. Но две недели назад он потерял сознание прямо посреди тренировки, когда отрабатывал связку, которую никак не получалось выучить. Хорошо еще, что в зале он был с тренером и еще несколькими учениками. Те привели его в чувство, приложив ко лбу прохладное полотенце. Предлагали вызвать скорую, но Чимин сослался на усталость, на то, что плохо спал в последнее время, еще и с самого утра ничего не ел. Однако предчувствие заставило его припарковаться возле ближайшей аптеки и купить тест. Увидев отчетливо проявившиеся две красные полоски, Чимин сполз по стене на пол и просидел так добрых полчаса, пялясь на пластиковый тестер. А на следующий день купил еще четыре теста разных фирм, чтобы подтвердить или опровергнуть результаты. Но все они показали одно — Чимин был беременный. Однако эта радостная новость отозвалась болью в душе вилианта. Он запретил себе мечтать о том, что возможно когда-нибудь у них с Юнги появится малыш. Даже мысли такой не допускал. Хотя беременность не была чем-то редким среди вилиантов. Вот только срывалась обычно на очень ранних сроках. Именно потому вместо радости Чимин впал в депрессию, каждую минуту ожидая, что случится выкидыш. Изменение в состоянии и настроении любимого не укрылось от внимательного Юнги, но на все его вопросы вилиант отмахивался, ссылаясь на весенний авитаминоз. Альфа делал вид, что верил, но все же стал более заботлив и внимателен к парню. А жизнь Чимина превратилась в ежеминутное ожидание неизбежной катастрофы. Идти к врачу, чтобы тот подтвердил то, что Пак и так знал, не было смысла. Это лишь еще больше обнадежило бы. Ему просто хотелось поговорить хоть с кем-то, кто поймет его. А единственным в его окружении, кто жил в постоянном страхе перед неизбежным, по иронии судьбы оказался человек, который разрушил жизнь Чимина, перевернул ее с ног на голову. Хотя… Пройдя долгий путь и оборачиваясь назад, парень уже не стал бы утверждать так с полной уверенностью в своей правоте. Он вынужден был признаться хотя бы самому себе, что с появлением в его жизни Тэхёна все изменилось кардинально, вот только в худшую ли сторону? Он обрел настоящую любовь, прервав бесконечный бессмысленный бег по кругу. Потому и решился позвонить омеге и попросить о встрече. И вот он сидел сейчас в знакомой кухне. Перед ним — кружка ароматного фруктового чая, а напротив — совсем еще молоденький парнишка, всего за год переживший целую длинную жизнь. — Ты должен сказать Юнги, Чимин, — настойчиво повторил Тэхён уже сказанное в детской. — Я не могу, — вилиант зарылся лицом в собственные ладони, дав волю эмоциям. — Не хочу обнадеживать его. Не хочу, чтобы его мечты разбились вдребезги. Тэхён поднялся, обогнул стол и, остановившись совсем рядом, обнял парня за плечи и притянул к себе. Зарывшись длинными пальцами в светлые волосы, принялся массировать кожу на затылке, успокаивая. — Что будет с ним, когда это произойдет? Когда я потеряю малыша?! — вилиант уже рыдал. Голос его срывался на хрип, а дрожащими руками он цеплялся за предплечья обнимавшего его Тэхёна. — Даже если потеряешь малыша, это ваш с Юнги ребенок, — проговорил Тэхён, когда вилиант чуть затих. — И вы вместе должны пройти через это. — Я не смогу даже в глаза ему смотреть после такого. Это как… — Пак еще сильнее задрожал. — Это как предательство! Я дам ему ложную надежду и не сдержу слово. — Нет, Чимин-и, — омега помотал головой, прижимая парня еще сильнее к себе. — Предательством будет промолчать. Они говорили долго. Тэхён приводил все новые и новые аргументы, пока Чимин не согласился с тем, что Юнги имел право знать правду. Уходил он с огромным чувством облегчения и с бесконечной благодарностью Тэхёну. Не сдержался и, прежде чем ступить за порог некогда служившего ему домом особняка, крепко обнял омегу за шею, прижавшись к нему, и прошептал: — Спасибо тебе, Тэхён. — Звони в любое время, Чимин-и, — проговорил напоследок омега, провожая своего гостя сочувственным взглядом. И очень надеялся, что все будет хорошо.

***

Юнги не было в стране четыре дня. В составе специальной группы он ездил на международную конференцию, где представлял Южную Корею и рассказывал о тех изменениях, которые им удалось внедрить, и какие это принесло результаты. Изложил план долгосрочной программы по реорганизации системы не только в вопросах содержания омег, но и по отношению к ним в целом. Вместе с Чонгуком и соратниками они были настроены устроить настоящую революцию, которая изменит мир. И верили, что даже те страны, которые сейчас отказались поддержать их, изменят свое мнение, узнав о положительной динамике, которой они, несомненно достигнут причем в самом скором времени. За минувшие месяцы им удалось добиться многого, но самым важным достижением стало то, что они вскрыли гнойник, отравлявший эту самую систему изнутри. Криминальная составляющая оказалась слишком объемной. Торговля омегами вне зависимости от возраста была поставлена на рельсы чиновниками разных уровней от самых мелких до высокопоставленных должностных лиц аппарата управления государством. И не только в Корее, но и по всему миру. Прокатилась целая волна громких дел, в результате раскрытия которых многие отправились за решетку на пожизненное заключение. В десятках стран выносились приговоры, не подлежавшие обжалованию. Раскрывались целые коррумпированные группировки, на счету которых были десятки, сотни загубленных жизней. Мин испытывал чувство гордости от того, что причастен к этому лично. Он пристально следил за каждым таким делом в Корее, дабы преступники получили справедливое наказание. Теперь это стало для него основной миссией. Однако эта поездка вымотала его окончательно. Он действительно устал. Но не столько физически, сколько эмоционально. Минувшие месяцы он провел в постоянных разъездах, но ни разу еще расставание с Чимином не давалось ему настолько тяжело. С парнем что-то происходило вот уже больше месяца. Он сам на себя не был похож. Как будто из него высосали всю жизненную энергию, оставив лишь пустую оболочку. Чимин не трещал без умолку, рассказывая о том, как прошел его день. Не приставал к Юнги с поцелуями и развратными предложениями заняться сексом в самых неожиданных местах и позах. Да и вообще старался как можно реже встречаться с ним. Избегал любого физического контакта, ссылаясь на плохое самочувствие. И Юнги выматывало это. Он ехал в такси из аэропорта с твердым намерением расставить все точки над «i» раз и навсегда. Поговорить открыто, без прикрас и увиливаний. Понимал, что с Чимином это будет непросто сделать, но оставлять все как есть не хотел. Однако стоило переступить порог квартиры, брови его удивленно взлетели вверх. В комнате был сервирован стол к ужину, повсюду стояли в вазах свежие цветы, источавшие приятный аромат, горели свечи, отбрасывая причудливые тени на стены и потолок. Чимин в красивом белом костюме стоял возле стола, смущенно улыбаясь и почему-то отводя взгляд. — Привет, — поздоровался Юнги, с подозрением прищурившись. — Привет, Юнги-я, — отозвался Чимин, выждал пару секунд и неуверенной походкой подошел к нему. Коснулся поцелуем плотно сжатых губ и жестом пригласил к столу. Ели молча, хотя насладиться едой в полной мере мешало нараставшее напряжение. Юнги никак не отпускало нехорошее предчувствие, а Чимин все не мог собраться с силами и начать едва ли не самый сложный разговор, который случался между ними. Даже признаться в своих чувствах было не так тяжело, как сообщить эту новость. — Потанцуем? — предложил вилиант, включая романтическую мелодию, под которую они с Юнги любили заниматься любовью. И альфа не смог отказать. Обвив талию, прижал к себе стройное тело, умело ведя партнера в неторопливом танце. Близость любимого человека будоражила кровь, пробуждая желание. И Мин, истосковавшийся по Чимину за те недели, что парень избегал его, сорвался. Накрыл пухлые губы, сминая, и, подхватив его под бедра, понес к дивану. Забравшись на него коленями, усадил Пака на спинку и начал торопливо расстегивать пуговицы на пиджаке и шелковой рубашке. Оторвался от сладких губ и проложил дорожку из влажных поцелуев по линии нижней челюсти, подобрался к уху, прикусив легонько мочку, и спустился по шее к острым ключицам. Пощекотал языком ямочку между ними и двинулся еще ниже — к вздымавшейся от тяжелого дыхания груди. Развел полы пиджака и рубашки в стороны, открывая стройный торс, и тяжело сглотнул, услышав сиплый стон, сорвавшийся с губ парня, когда обхватил губами темный сосок. Прошелся ладонями по бокам, чуть сжимая. Как же сильно он скучал! Они так давно не были близки, что у Юнги уже закралось нехорошее подозрение. Он даже думать не хотел о причинах, по которым Чимин держался отстраненно в последние несколько недель. Но в голову все равно лезли мерзкие мысли, отравляя Мина своим ядом. Юнги опустился еще ниже и вжался носом в мягкий живот, втягивая запах любимого. И вдруг понимание осело липким холодом вдоль позвоночника. От Чимина пахло по-другому. К уже привычному и любимому аромату шоколада отчетливо примешивалась кислинка лайма и что-то еще, едва ощутимое. Мин резко отпрянул от парня, смерив его яростным взглядом. Вот оно — то, чего он так боялся! — Ч-что случилось? — пролепетал вилиант, испуганно охнув, а когда альфа плотно зажмурился и помотал головой, позвал: — Юнги? Что с тобой? — Со мной? — процедил тот сквозь стиснутые зубы. — Это с тобой что?! — Гнев расползался по венам, заставляя кровь бурлить. — А я все пытаюсь понять, с чего вдруг такие перемены. Ты шарахался от меня месяц, а тут вдруг ужин при свечах, музыка и такая податливость. — Просто я хотел сказать тебе кое-что, но боялся, — неуверенно пробормотал парень, инстинктивно запахивая одежду и ежась — холод, сквозивший во взгляде и голосе альфы, ощущался физически. — Хотел сказать, что бросаешь меня? Уходишь? — прошипел Мин, стискивая кулаки с такой силой, что впившиеся в кожу ногти едва не разорвали ее. — Ухожу? С чего ты взял? Куда мне идти? — К тому альфе, которым от тебя несёт! — ядовито выплюнул Юнги, прищурившись, но опешил, когда Чимин нахмурился, замер на несколько секунд и разразился громким хохотом. Он смеялся заливисто, до слез из глаз, а у Юнги от этого смеха сердце болезненно дергалось в груди. Альфа шумно дышал, словно бежал от стаи диких голодных псов, легкие жгло, а горло саднило от сдавленного рычания, вырывавшегося из груди. Чимин потер ладонями лицо, успокаиваясь, а когда снова посмотрел на сверкающего яростным взглядом Юнги, спросил: — Это единственная догадка, посетившая Ваш светлый ум, Мистер-самый-глупый-альфа-на-свете? — Он еще раз всхлипнул от все еще не отпустившей до конца истерики. За последние два дня он сотни раз прокручивал в голове предстоящий разговор, но даже предположить не мог, к каким выводам придет Юнги. Такого он точно не ожидал. — Прекрати называть меня глупым! — прорычал альфа, еще яростней сжимая ладони в кулаки и злобно скалясь. — А как еще тебя называть? — широко улыбнулся Чимин. — И вообще, мне бы следовало обидеться и заставить кое-кого потом долго ползать на коленях, вымаливая прощение. — Вымаливать прощение? За что, позволь узнать? — За одну только мысль, что я мог быть с другим альфой, — совершенно спокойно проговорил Пак, пожав плечами. — А что еще мне думать, если ты пропитался его запахом насквозь! — прошипел Юнги, еще больше раздражаясь от вида веселившегося вилианта. — Например то, что от меня, как ты выразился, несёт… — парень выдержал театральную паузу, прежде чем закончить: — Твоим сыном? Мин открыл рот, чтобы бросить очередную колкость, потому что не сразу осознал услышанное. А когда понимание навалилось снежной лавиной, застыл с абсолютно глупым выражением лица. — Что? — выдохнул он и перевел завороженный взгляд от сверкающих отблесками свечей глаз парня к плоскому животу. Руки сами потянулись к Чимину и ладони легли на теплую кожу. — Прости, что не сказал раньше, — прошептал Пак, зарываясь пальцами в темные волосы и притягивая голову альфы к себе. Уткнулся носом в макушку и прошептал: — Я не знаю, смогу ли подарить тебе малыша, но очень постараюсь. — А когда Юнги посмотрел подернутым пеленой накативших слез взглядом ему в глаза, спросил: — Поможешь мне?

***

Семь месяцев спустя… — Ты что делаешь? — взвизгнул Хосок, когда крепкие руки альфы обхватили его за талию, а влажные губы присосались к коже на шее под линией роста волос. — Отпусти! — Ну уж нет, хён, — ехидно прошептал альфа, утаскивая его от раковины, где Чон мыл овощи для салата, даже не позволив выключить воду. — Ты что удумал?! — прошипел вилиант, когда Ёнджун подхватил его за бока и усадил на столешницу. — Пора, наконец, осквернить твой любимый стол, хён, — заговорщически щурясь, проговорил он, впиваясь в кожу на шее, где отчаянно бился пульс. — Совсем с ума сошел? — пискнул Хосок, пытаясь оттолкнуть настырного альфу. — Они скоро приедут, а у меня еще не все готово! — Поверь, они не скоро приедут, — сообщил Ёнджун, проворно расправляясь с пуговицами на блузке цвета кофе с молоком и разводя ее полы в стороны, обнажая грудь вилианта. — Я нагло воспользовался своими связями, — бормотал он, покрывая теплую кожу влажными поцелуями, — и попросил чтобы выписку Чимина задержали часа на два. — Язык жадно скользил по солоноватой коже, распаляя вилианта все больше. Хосок зарылся пальцами в волосы альфы, прижимая его ближе к себе и прогибаясь в спине. — Так что и стол успеем осквернить, и с салатом справимся, — звук расстегнувшейся молнии прервал его хриплый от тяжелого дыхания голос. — Обещаю, что помогу. — Я же потом есть не смогу тут спокойно, — выдохнул Хосок, распластавшись на столешнице, холодившей кожу спины даже сквозь ткань блузки, а когда руки альфы настойчиво стянули с него брюки, простонал: — Пойдем в спальню, пожалуйста! — Несмотря на то, что он уже давно перебрался в квартиру Ёнджуна, его комната все еще оставалась за ним, потому что они часто оставались в особняке на ночь, особенно когда Чонгук уезжал в командировки, случавшиеся в последнее время все чаще. — А я вот с огромным удовольствием буду за ним есть, — проговорил Ёнджун, широко разводя согнутые в коленях стройные ноги и одним настойчивым движением входя в любимого. — И вспоминать, как громко ты стонал. — Одной рукой альфа вцепился в талию, дергая Хосока на себя при каждом глубоком толчке, а второй скользил по животу, по груди, подбирался к шее. — Будешь громким для меня, хён? Очередной сильный толчок выбил грудной рык из вилианта. — Ещё, хён! Ладонь легла на доверчиво открытое горло Хосока, когда тот запрокинул голову. Хоби пытался уцепиться за что-то, но коротко остриженные ногти лишь царапали гладкую поверхность. Его болтало по столу от резких толчков, выкручивало, выгибало в спине от пронзающего удовольствия, накатывавшего волнами. А когда пальцы Ёнджуна обхватили сочившийся смазкой член, Хосок сорвался на протяжный стон. — Да, хён! — подбодрил альфа. — Вот так, мой хороший! Он грубо врывался в податливое тело, зная, что именно так нравится Хосоку больше всего. Ловил жадным взглядом расплывающееся на лице вилианта наслаждение. Улыбался, слыша хриплое дыхание и резкие вскрики, и стремительно сам приближался к развязке. — Я люблю тебя, — хрипло выдохнул, в ответ на сиплый стон, когда тело вилианта задрожало в экстазе, а жемчужная сперма брызнула на плоский живот. Еще несколько раз толкнулся глубоко в пульсирующее нутро, а после наклонился, придавливая любимого к оскверненному наконец после нескольких неудачных попыток столу, и прошептал в пересохшие губы: — Чон Хосок, ты выйдешь за меня? — Не дождешься, мелкий паршивец, — усмехнулся вилиант, целуя Ёнджуна во влажный лоб.

***

Перед центральным входом в медицинский центр уже несколько дней толпились журналисты, съехавшиеся сюда едва ли не со всего мира. Каждое более или менее крупное СМИ хотело заполучить эксклюзивный материал еще горячим, ведь случившееся пять дней назад стало самым сенсационным событием за последние лет сто пятьдесят: вилианту удалось сохранить беременность и родить здорового малыша, еще и омегу! — Я надеюсь, мне не придется выходить к ним? — с отчетливо сквозившим в голосе страхом, спросил Чимин, глянув на копошащийся муравейник из окна палаты. — Нет, котенок, — ласково прошептал Юнги, обняв мужа со спины и поцеловав в затылок. — Мы выйдем через черный выход, пока Чонгук с доктором Мином будут отвлекать их внимание своей пламенной речью. Тэхён уже ждет нас в машине. Парень развернулся в кольце сильных рук и поцеловал альфу в улыбающиеся губы, но тут же выпутался из объятий и метнулся к кроватке, когда малыш недовольно захныкал. Взял его на руки и потерся носом о теплый лобик. — Как же я люблю вас, — восхищенно прошептал Юнги, поцеловав сначала сына, а потом и Чимина. — Мы тоже любим тебя, Юнги-я, — отозвался вилиант, возвращая мужу поцелуй. — Отвези нас домой, пожалуйста? Как Юнги ни подгонял рабочих, они все же не успели закончить дом, а потому какое-то время чета Мин вместе с новорожденным сыном планировала провести в домике для гостей, который когда-то занимал Юнги. К такому решению подтолкнул еще тот факт, что под боком всегда будет Тэхён, у которого уже богатый родительский опыт, и Хосок — который оказался просто идеальной нянькой для новорожденных. — Как тебе удалось так быстро отделаться от журналюг? — усмехнулся Мин, когда Чонгук появился на террасе, где уже сидели все гости в ожидании застолья. — Я просто сказал им пару слов, а дальше уступил место нашему доктору, — хмыкнул Гук. — В конце концов, он заслужил свалившуюся на него славу. — Да уж, доктор Мин истинный профессионал своего дела, — подтвердил Намджун, безуспешно пытаясь накормить непоседливого сына, который норовил вырваться из отцовских рук и отправиться играть с Джихо и Соджуном, копошившимся в песочнице. — Только ему и доверил бы Сокджина, если бы тот снова надумал поиграть в папочку. — Ооо, — протянул Джин, удивленно уставившись на мужа, — ты правда позволил бы мне? — Не дождешься! — рыкнул альфа, погрозив Сокджину увесистым кулаком. Сын тут же воспользовался замешательством отца, слез с его колен и, опустившись на четвереньки, быстро пополз к племянникам. — Ну вот, опять он будет голодный! — сокрушенно покачал головой Намджун. — Господи, да перестань ты носиться с ним, как курица с яйцом. Проголодается, поест, — отмахнулся Джин и продолжил умиленно ворковать над сыном Юнги и Чимина, покачивая его на руках, пока родители малыша шептались о чем-то, улыбаясь друг другу. — А ты? — лукаво улыбнувшись, поинтересовался Тэхён, усаживаясь на колени к Чонгуку и обвивая его за шею руками. И пояснил, когда тот недоуменно приподнял брови: — Доверишь меня доктору Мину? Гук прищурился, нахмурив брови, и процедил сквозь зубы: — Возможно, если когда-нибудь тебе удастся меня уговорить на еще одного ребенка. Все присутствующие замерли, предчувствуя, что совсем скоро разразится буря, прекрасно зная, к чему все шло. Даже Юнги и Чимин перестали переговариваться, устремив внимательные взгляды на Чонгука, единственного, для кого новость окажется полной неожиданностью. Тэхён запустил длинные пальцы в черные волосы мужа, зачесывая их назад, коснулся губами кончика его носа, чуть отклонился и прошептал, растянув губы в широкой улыбке: — Возможно, я и попытаюсь тебя уговорить, Гук-и, но не в этот раз. — Он снова поцеловал его, на этот раз в удивленно приоткрытые губы и проговорил: — Ты облегчил мне задачу, любимый. — В смысле? — глухо выдохнул Чонгук, пытаясь понять, о чем говорил Тэхён. — Это же надо было так облажаться, — не сдержавшись, фыркнул знавший подробности случившегося Чимин. Тэхён ему рассказал, как Чон перепутал специальные более прочные презервативы, предназначенные для сцепки с обычными. Оно и неудивительно — во время гона, совпавшего с течкой омеги, ему явно было не до того. А Тэхён, когда заметил, что презерватив не выдержал, и прочитал информацию на упаковке, тактично промолчал, дабы не расстраивать удовлетворенно сопевшего альфу, который без резинки даже не раздевался при нем, опасаясь незапланированной беременности. Чимин тогда хохотал до слез, представляя реакцию Чонгука в случае, если Тэхён залетит. Но сейчас усиленно сдерживался, лишь негромко хихикнул, прикрыв рот ладошкой, когда омега прошептал в самое ухо Гука: — Стареешь, любимый. Зрение уже подводит, — а на удивленно распахнутые глаза альфы пояснил: — В следующий раз внимательней читай назначение презервативов.