Крушение

– Джоан! Джоан! К столу, за которым она сидела мчался Ларри Лайонс. Девушка улыбнулась и махнула ему. На работу в Департамент они с Ларри пришли одновременно, он был элементалистом со способностью контролировать стихию земли. – Как дела? Ты что-то поздно. Вызов с утра?.. Ларри плюхнулся на стул напротив, бросив на соседний кучу папок. – Утро было недобрым, – вздохнула Джоан и рассказала ему о Лейне Хорн. Друг мрачнел с каждой новой деталью рассказа. – Чую, еще придется побиться с полицейскими за дело. Этот детектив, Ренар, настроен решительно. Ему нужно доказать, что Лейна убила себя. – Ты считаешь иначе? – Я знала ее. Она любила жизнь. У нее только-только все начало складываться с рисунками. Она могла бы стать отличным иллюстратором, знала, что станет. А ссоры с матерью были на этом фоне сущей ерундой. Она никогда не воспринимала их всерьез. – Может, ты чего-то не знаешь? – осторожно спросил Ларри. – Может, – Джоан сжала наполовину опустевший стаканчик в ладонях и опустила взгляд, – поэтому и хочу заняться этим делом. Хочу понять, почему она сделала это, если действительно ушла из жизни сама. А если ее все-таки убили, то хочу узнать, за что. И кто. Хочу, чтобы он понес наказание. Выдержав паузу, она посмотрела на Ларри. – Может, кофе? – Нет, спасибо, я уже. Я сюда-то забежал, потому что увидел тебя в одиночестве. Хотел поздороваться. Ларри взял ее за руку и сжал прохладную ладонь в своих пальцах. – Уверен, Вэл позволит тебе вести это дело. Они никогда не против, если это не мешает прямым обязанностям. – Спасибо, – Джоан слегка улыбнулась. Ларри отпустил ее руку и встал. – Ладно, мне пора бежать. Еще увидимся. Расскажи потом, что ответил шеф. – Конечно. Махнув рукой, Ларри убежал, а Джоан осталась наедине со своими мыслями. Они напоминали назойливых пчел, роившихся и жужжащих в голове. В Департамент Джоан приехала к одиннадцати утра и сразу направилась в опустевший к тому моменту кафетерий. Лучшее время, чтобы собраться и подумать, что сказать Вэлу, если тот потребует причин, почему ей нужно самой взять дело Лейны Хорн. Залпом допив остатки кофе, Джоан подхватила куртку и вышла из столовой, по пути выбросив стаканчик. Как раз пять минут назад у Вэла закончилось совещание, и с шефом можно будет спокойно поговорить. В лифте она посмотрела на себя в зеркало и пригладила волосы, уложенные в каре. Их кончики едва доставали до плеч. С прической и лицом все было в порядке. На нужном этаже Джоан вышла из лифта. Коридор, ведущий к двери кабинета шефа, как обычно был пуст. Девушка постучалась и терпеливо дождалась позволения войти. – Добрый день, господин Морган. Разрешите?.. Шеф стоял у кулера со стаканом воды в руке. Вторую ладонь он спрятал в карман брюк. Стекла очков Вэла коротко блеснули, когда он посмотрел на вошедшую. – Здравствуйте, Джоан. Конечно, входите, присаживайтесь. Что-то случилось? Заняв одно из кресел для посетителей, девушка спокойно начала свой рассказ. Он отличался от того, что она поведала Ларри большей детализированностью и описанием детектива Ренара. Джоан посчитала, что Вэла этот фактор может заинтересовать. Говорить о детективе она старалась бесстрастно, чтобы директор понял ее правильно. – Вот и все, шеф, – закончила она, взмахнув рукой. По ходу рассказа к Джоан вернулась уверенность. Открыто и твердо она смотрела на Моргана, давая ему понять, что ей можно доверить такую работу. – Вы хотите взяться за дело, но вы знали убитую, – массируя виски, констатировал Морган. – Не помешает ли вам личный мотив? – Здесь не так много личного, шеф. Мы с Лейной не были близки. Она была просто моей хорошей знакомой. Но главное, я не верю, что Лейна убила себя. Вэл некоторое время молчал. Начальник Департамента был одним из сильнейших магов современности. Он был манипулятором, для которого считать мыслеобразы так, чтобы субъект этого не заметил, – работа доли секунды. Джоан знала, что он никогда не использует свои способности в беседах с подчиненными. Он судил только по словам и поступкам, доверяя своим сотрудникам и ожидая от них того же. – Хорошо, Джоан. Беритесь за это дело. Только у меня будет одна просьба: если с детективом Ренаром возникнут проблемы, обязательно сообщите мне. Я сделаю так, чтобы полиция не лезла в расследование и дала нам спокойно работать. – Спасибо, господин Морган. – Если это все, то вы можете идти, Джоан. Вэл улыбнулся ей, а девушка кивнула. Поднявшись, она пошла к выходу. Джоан не успела взяться за ручку, дверь резко отворилась сама. В коридоре стоял Фабиан Карриган, хмурый и угрюмый, как всегда. Он не поздоровался, не извинился. Лишь взгляд его задержался на чародейке на несколько секунд дольше, чем положено. Потом маг показал жестом, что пропускает Джоан. Она, тоже ничего не сказав, прошла мимо него. – Привет, Вэл! – услышала девушка, а потом дверь захлопнулась. Ни для кого в Департаменте не было секретом, что Карригана и Моргана связывают отношения приемных отца и сына. Фабиан бы дверь с ноги выбивал, открывайся она внутрь кабинета. Большую часть времени сама Джоан была к Карригану абсолютно равнодушна. Как правило, именно ее отправляли восстанавливать имущество, которое он уничтожил, сражаясь с демонами. Девушка всегда поражалась его неаккуратности: он разрушал здания едва ли не до основания, и приходилось повозиться, чтобы вернуть локации надлежащий вид. Вернувшись к себе, Джоан сделала запрос в лабораторию. Ответ пришел отрицательный – патологоанатом Департамента еще не закончил с телом Лейны. Зато руководитель патруля прислал фотографии и протоколы. В ожидании заключения из лаборатории, Джоан принялась изучать имеющиеся данные. Протокол опроса матери погибшей оказался довольно сумбурным – ничего удивительного. Но ее алиби полностью подтвердилось: когда Лейна умерла, Анна была на рабочем месте, ее видели с десяток коллег. К вечеру голова гудела. Не помогли даже чашка кофе и пешая прогулка по дороге с работы. Джоан редко задерживалась, а сегодня вышла из офиса, когда вечер уже укрыл улицы своей темной вуалью. В конце концов, чтобы сэкономить время, чародейка села в автобус. Заняв место у окна, она безучастно смотрела, как в оранжевом свете фонарей мимо проносятся безликие, похожие друг на друга улицы Нуарвилля. Если прикрыть глаза, фонари превратятся в звезды, сияющие совсем близко, но не дающие никакого тепла. Выйдя из автобуса на своей остановке Джоан поежилась: несмотря на весну, ночи в Нуарвилле были холодными. Она почти дошла до дома, когда кто-то тихо окликнул ее. Со стороны сквера к ней медленно шла Анна, мать погибшей Лейны. Лицо женщины было пустым, без единой эмоции. – Анна! – Джоан шагнула к ней. Женщина схватила ее за руки и стиснула так, что стало больно. – Они сказали, что это ты ее нашла, – проговорила она. – Они забрали Лейну. – Да, Анна, – терпеливо ответила Джоан, не отпуская ладоней женщины, – мы выясним, от чего погибла твоя дочь. – Все наши ссоры… Какая ерунда. Если бы я знала, что она уйдет… – женщина говорила ровно, без интонаций, и это было жутко, – что мне теперь делать? Она умерла из-за меня. – Из-за тебя? – Когда она сделала татуировку, я так на нее кричала. И вот ее нет. Это моя вина. Джоан вздохнула и взяла Анну за плечи. Что она могла сказать матери, потерявшей единственного ребенка? Только набор дежурных фраз, которые не помогут. Зато она могла найти того, кто отнял жизнь у дочери. – Лейну убили, Анна, – твердо проговорила девушка, – я веду теперь это дело. Я найду виновного. Это не твоя вина, даже не думай об этом! Ты же знала Лейну, ты знала, что ваши ссоры никогда бы не стали для нее причиной уйти из жизни! Джоан говорила уверенно, но мерзкий голосок в ее голове прошептал: «Не стали бы? Ты уверена?». Чародейка отмахнулась от дурацких мыслей. Не хватало еще с самой собой в разлад прийти. А Анна смотрела на нее, словно не понимая слов. – Идем, – сказала Джоан, – я отведу тебя домой. Они поднялись на нужный этаж, и зашли в квартиру. Дверь в комнату Лейны была закрыта и опечатана. Джоан не смотрела туда. Она заставила Анну прилечь на диван в гостиной. – Постарайся уснуть, – попросила девушка. – Если понадобится помощь, заходи. Если я буду на работе, просто позвони. Договорились? Анна кивнула. Джоан погладила ее по плечу, затем поднялась и ушла. В опустевшей квартире можно сойти с ума. Лишь бы Анна не наделала теперь глупостей. Закрыв входную дверь на все замки, Джоан погрузилась в тишину собственного дома. Усталость звенела в ушах, впечатления прошедшего дня давили на плечи. Хорошо, что можно спрятаться от всего в своей уютной обители. Квартиру эту Джоан арендовала, треть суммы за нее ей помогали оплачивать родители. Девушка копила на собственное жилье, и уже выбрала, где будет жить. Осталась пара зарплат, и получится сделать первый взнос. Иногда Джоан подрабатывала помощницей реставратора – ее исключительная связь с особым видом магии, «памятью мироздания», помогала восстанавливать предметы искусства с ювелирной точностью. Сейчас она была смутно рада, что день, начавшийся так неудачно, заканчивался. Повесив куртку на крючок, Джоан скинула обувь и прошагала в ванную. Белая оверсайз-рубашка исчезла в корзине для белья, а брюки девушка аккуратно пристроила на одежной полке шкафчика. Плеск воды заглушил звон в ушах. Дождавшись, пока струи прогреются, Джоан забралась в ванну. Закрыла глаза и подняла голову, давая воде течь по лицу и падать на грудь. Жизнь чародейки не была похожа на борьбу. Многое давалось как-то само собой. Работа ликвидатора, в отличие от оперативной, не становилась источником стресса, скорее совсем наоборот. Родители живы, друзья рядом – жизнь Джоан шла спокойно и размеренно, пока смерть Лейны не всколыхнула это болотце, не заставила тревожиться и переживать. Непривычно и странно. «Ты жива, – убирая с лица мокрые пряди, подумала девушка, – можешь думать и чувствовать. А Лейна – больше нет». Мысль эта тяжело ворочалась в голове, вытесняя другие, пока Джоан готовилась ко сну. Но, несмотря на все тревоги, уснула девушка, утомленная событиями дня, очень быстро.