Один чёрный, другой рыжий, два прекрасных принца

Русален по прозвищу Галечный был младшим отпрыском царя морей, океанов и вообще всех естественных жидкостей, грозного Тритона, о котором люди испокон веков слагали мифы. От разных так и оставшихся неизвестными для истории то ли жён, то ли залётных селёдок у Тритона имелось ещё шестеро детей, но все они были девицами, так что Русален являлся воплощением словосочетания «долгожданный сын». Порой Русален жалел, что не родился улиткой, ведь под водой к царевичам предъявляли повышенные требования: беспрекословно подчиняться воле царя Тритона, не сметь называть его диктатором даже тихо, как рыба, даже за глаза, нереститься во имя продолжения рода с шестнадцати лет и солировать в царской опере под началом великого придворного композитора и дирижёра краба Себастьяна, поскольку художественное бульканье чад приводило папу-Тритона в такой неописуемый восторг, что он заставлял своих подчинённых разделять этот восторг, загоняя их в зрительный зал карающим магическим трезубцем. К несчастью отца, Русален имел обыкновение делать то, чего делать было нельзя, причём не наперекор чрезмерно опекавшему его родителю, а очень даже искренне. Русалену по-настоящему нравилось болтаться на поверхности воды, наблюдать за кораблекрушениями, избегать хорошеньких русалок знатных фамилий и верить во всё, что глупые чайки с видом знатоков рассказывали о людях. Репетиции «Хора детей тритоновых» Русален прогуливал регулярно. Шутка ли — успевать быть собой и тем, кого в наследнике хотел видеть царственный папа! Чем бы там ни увлекался Тритон, у Русалена имелось своё хобби — тщательно скрытая в мрачном глубоководном гроте коллекция «людских штучек», то есть предметов с суши, о назначении которых любой юный русал мог только догадываться. Вместо того, чтобы радовать «Его седовласую сырость» своевременными появлениями на официальных мероприятиях во флуоресцирующем дворце, Русален в компании сине-жёлтой камбалы по имени Флаундер выискивал сокровища для своей коллекции. Зачастую приятели промышляли на кладбище затонувших фрегатов, откуда тащили всё, что влезало в сумку — от вихрочупчиков (так Русален называл столовые приборы) до дуделей (а так в его словарике были записаны курительные трубки). В детстве Русален носил длинную, ниже пояса, огненно-рыжую копну волос. Локоны эффектно развевались в воде, их было приятно расчёсывать вилкой и украшать морскими звёздами. Но потом Русален подстригся. Потому что замечательные волосы цеплялись за коралловые рифы и привлекали ненужное внимание мурен, а кроме того мешали уплывать от зубастых акул, которым было неведомо понятие субординации по отношению к царственной особе. Заплести косу и пристроить её под шапку Русален додумался поздно, поэтому ему пришлось заново отращивать шевелюру. Словом, Русален не был самым умным в семье, зато, очевидно, был самым неудержимым и любознательным. По царству ходили сплетни, что Русален не создан метать икру с морскими гадами женского пола, напротив, он заглядывался на самцов дельфинов, пока не заприметил для себя человеческого принца Эрика на терпевшем бедствие корабле. У Эрика была масса достоинств, а именно торс эталонного русала и чудо чудное, ни у кого в океане не водившееся, — ноги! Плюс ещё бонус между ног — Русален нащупал его, делая Эрику искусственное дыхание рот в рот. Распахнутые от шока глаза у Эрика, как выяснилось позже, были не в пример русаленовым зелёным небесно-голубыми, волосы — чёрными, как гнилые коряги на дне океана, а кожа — подрумянившейся на солнце, под водой такой не встретишь. Даже у Русалена, нередко всплывавшего на поверхность, кожа, по мнению Эрика, была бледнее соуса бешамель, то есть смеси молока, муки и сливочного масла. Те крапинки на теле Русалена, что Эрик поначалу принял за обычные веснушки, были ожогами медуз-малюток, заполонивших всё подводное царство в период размножения, как это случалось каждый январь. Однако Русален не стал смеяться над неосведомлённостью Эрика и разубеждать его в собственной веснушчатости. Он предпочёл нацеловывать Эрика до очередной потери пульса, пользуясь тем, что спасённый принц спутал русала с земной девчонкой-пловчихой. А ну как Эрик окончательно очнётся, поймёт, что перед ним легендарное создание, и ринется на Русалена с гарпуном! Чего ещё ожидать от племени, которое недоварило краба Себастьяна, тем самым навсегда сделав его красным и слегка невменяемым? Ловко спрятавшись за скалой от прозревшего Эрика, его некстати появившихся поблизости слуг и назойливой мохнатой собаки, Русален радовался недолго. Узнав о романтическом заплыве сына на «треклятый берег», Тритон гневался так, что от его могучих воплей поднималось цунами! Отец строго-настрого запретил (хотя это и раньше было строго-настрого запрещено) какие бы то ни было контакты представителей русалочьего царства с людьми. А чтобы до нерадивого Русалена дошло получше, взорвал его потайной грот с коллекцией «людских штучек». Само собой, первым делом Русален хотел разрыдаться, вот только под водой слёз не видно, и он пошёл по иному пути, чтобы показать свой недооценённый нрав папе. Икринка от кладки недалеко падает, так что темперамент у Русалена был под стать отцу, и это вкупе с юношеским максимализмом завело его в логово ведьмы Урсулы, необъятного, пошло накрашенного полуосьминога-полурусалки. Урсула всячески намекала, что прежде жила во дворце и имела бурный роман с Тритоном, отчего, как полагается всем отверженным бывшим, говорила о нём без умолку, то с ненавистью, то с придыханием. Не имея другой возможности напомнить о себе, Урсула предложила Русалену магическую помощь в его перевоплощении в человека на заведомо невыполнимых условиях, чтобы рыжекудрый сын царя морей остался ей должен, и расплачиваться пришлось Тритону. Отняв у Русалена голос, по-видимому чтобы тот не смог сойтись с Эриком на почве обсуждения соколиной охоты за парой пинт эля, Урсула наколдовала ему нижнюю часть тела, как у человека, и дала три дня на получение Русаленом поцелуя любви от земного принца. Согласно договору, потерпев неудачу, Русален навечно становился морским червём и попадал в рабство к Урсуле. В случае же подтверждённой взаимной симпатии с Эриком, ведьма возвращала Русалену голос и оставляла его в человеческом обличьи насовсем. Прикинувшись сердобольной покровительницей всех влюблённых, Урсула наскоро объяснила юному русалу разницу между земными мужчинами и женщинами на примере пестиков и тычинок, нарочно, чтобы посильнее запутать его. Самонадеянный царевич, которому ни один дельфин ещё не отказывал, уверенно заявил «чур мне вместо хвоста — пестик» и промахнулся, ибо не все сказочные принцы плавали в мутных, глинистых водах однополых связей. Даже немой Русален без труда донёс до Эрика мысль, что тот обязан ему жизнью, благо он исправно посещал уроки подводного рисования, в отличие от репетиций хора, и ему под силу было набросать небольшой поясняющий комикс. Оказалось, что Эрик поистине был из благородных принцев, потому что честно присасывался к Русалену несколько раз на дню. И тем не менее, вопреки ожиданиям, ничего волшебного не происходило, ведь целовал парня спасённый принц из благодарности и элементарного любопытства. Когда же наблюдавшей за этим Урсуле надоело беспокоиться об ориентации Эрика, она решила снизить риски, пока он не подался в бисексуалы, и явилась к нему в виде стройной, кареглазой принцессы на выданье, которая берегла себя до свадьбы. Увязший было в нетрадиционном разврате Эрик без колебаний переметнулся к на всё готовой, но только после венчания, невесте и тотчас постановил экстренно провести обряд бракосочетания. Сердце Русалена в тот вечер было разбито дважды, ведь Эрик не отказался от своих амурных планов на Урсулу даже узнав, что то была не принцесса, а тысячелетний монстр, сохший по Тритону, — настолько некоторых тянет к тентаклям и токсичным отношениям с опасными женщинами! Конечно, Эрику пришлось протаранить Урсулу насквозь заострённым бушпритом корабля, потому что она увеличилась до размеров тираннозавра и вместо того, чтобы сыграть с принцем свадьбу, пыталась уничтожить и людей, и подводных обитателей, но гордость Русалена не позволила ему искать внимания освободившегося Эрика. — Папа, наколдуй мне ноги и всё, что к ним прилагается, а то я так и помру, меняя одного дельфина на другого! — взмолился Русален. — Мне этот Эрик теперь без надобности, но вот скажи, ты же всё можешь разведать через юрких окуньков и альбатросов: какие принцы нынче в беде? Тритон окинул взглядом неугомонного сына, хмыкнул в седую бороду и согласился. Потому что иметь такое чадо при дворе — себе дороже. — Так. Посмотрим. Из французов Рапунцель, его обманом держит взаперти стрёмная тётка. — Слишком заросший и слишком блондин. — Анастас? — Брр, пап, а не холодновато ли зимой в Российской империи? Будто ты не знаешь, что меня рыбья кровь не греет! — Бэлль? — Чересчур заумный. — Ой, извиняй, сын. Бэлль замужем за Чудовищем! Ошибочка вышла. — Сосредоточься, бать! — Хм. Ежели ты брюнетов предпочитаешь, гляди, какой Белоснеж! Русален поглядел, и глаза его вспыхнули зелёным пламенем. — А ему есть шестнадцать? — с надеждой уточнил Русален. — Уже можно. Только вот… — В чём подвох? — Ну, он как бы эт самое… в коме. То есть «тело и разум его скованы смертным сном», если выражаться по-ведьмински. Его ведь околдовала мачеха-ведьма. — сказал Тритон, но Русален почему-то не расстроился. — Опузырительно! Кораллы вон тоже не двигаются, и кто-то же крутит с ними шуры-муры! — Любишь ты, сына, всякую дичь! Как будто чем геморройнее, тем слаще. — На счёт геморроя ты зря. Это же я его буду спасать через… — Избавь меня от подробностей! — залился краской Тритон и принялся смущённо полировать замшевой перчаткой какого-то богатого утопленника свой золотой трезубец. А Русален уже витал в облаках от предвкушения встречи со своим суженым. Он жаждал этих самых подробностей, аж чешуя дыбом вставала и отваливалась, пока у него отрастали ноги и прочие особенности мужской анатомии. Русален Галечный обожал трудности на свою свежеобретённую задницу и ему не впервой было лобызать бесчувственный организм, так что с Белоснежем Мелкомилым этого парня определённо ждала захватывающая совместная история.