Эрозия

       Совместный отдых подарил успокоение Рэндалу и Себастьяну. Питомец ощущал себя полезным, а хозяин любимым. Это мало чем способствовало улучшению ментального состояния, но было важно для общего восстановления.               Рэндал вновь открыл глаза только когда ощутил лёгкий поцелуй у края губ. Себастьян выпустил воздух, явно скрывая своё дыхание до этого момента.               — А теперь не спрашиваешь разрешения... — слабо улыбнулся Вон Айвори, заглядываясь на любимца.               — Простите, я не смог сдержаться.               — Давно меня не видел. Заскучал?               Рэндал хотел было погладить юношу по затылку, но руки так и лежали вдоль тела. Это бесполезно. Попытки двигаться лишь доставляли дискомфорт.               — Да, Господин... Вы не злитесь?               Показывая свою покорность, Смит сжался, прижимаясь к груди Мастера.               — Мне не на что злиться, Себастьян. Ты такой славный... Можешь продолжать.               Рэндал устало откинул голову назад. Золотая цепочка от очков блеснула в желтоватом свете, обвивая открытую шею Вон Айвори, как ожерелье из розового жемчуга.               Себастьян был смышлёным парнем. Он быстро понял, что хозяин хочет ласки. Обычно его просили «продолжить» именно в подобном ключе.               — Вы так красивы, Мастер...               Прошептал Помидорыч и припал губами к кадыку. Без всякой опаски Рэндал подставлял ему самые незащищенные места. Хотя сам сейчас являлся сплошным «незащищённым» местом.               Поведение Себастьяна очаровывало Айвори. Но ему было нечем ответить. Лучшее, что он мог сейчас дать — разрешение на реализацию всех желаний питомца.               До сегодня Смиту ещё не удавалось завладеть такой властью над Рэндалом. Даже в самых изощрённых играх ведущая роль лежала не на нём.               Проще оставаться ведомым, выполнять команды, но и новый образ быстро симпатизировал.               — Господин, мне продолжить?               Юноша стянул с себя перчатки, терпеливо выжидая ответа. Пугливый зверёк внутри него всё ещё волновался.               — Делай что хочется, Себушка. — не поднимая головы, ответил Рэндал и блаженно выдохнул, когда тёплые ладони обвили худые плечи.               Хозяин соскучился по касаниям питомца, забывая, какой тактильный голод обычно преследовал его.               Хотелось обнять любимого Шута за плечи, втянуть в поцелуй, но увы, — оставалось лишь держать дыхание в ритме и постараться не погибнуть в процессе.               Оба понимали к чему всё идёт. Мастер давал на это согласие, а Себастьян не смел отказаться; он облизывал кожу своего возлюбленного влажным языком, как кусок пирога. И не оставил метафоричный десерт без внимания, сомкнув челюсти.               Пальцы заскользили по плечам, спуская вниз бретельки шёлковой ночной рубашки. Рэндал прикрыл глаза, наслаждаясь каждым прикосновением тёплых человеческих ладоней.               Себастьян был осторожен, но при этом настойчив. Он жадно рассматривал каждый сантиметр чужого тела, прежде чем склониться к нему вновь.               — Хороший мальчик... — прошептал Вон Айвори, подтверждая, что Помидорыч движется в правильном направлении.               Мастер на данный момент не имел такого высокого либидо, как у Смита, но готов дать согласие на любой сексуальный акт. А в процессе и сам получит удовольствие.               Это его единственный наилюбимейший питомец, поэтому каждый поцелуй воспринимался Рэндалом по-особенному. Даже если бы он мог шевелиться, — не оттолкнул бы Себастьяна, а только приласкал.               Зная все нужные точки, Себастьян покусывал, щипал и облизывал там, где нужно. Это вызывало желание у самого Рэндала, хотя ранее он не ощущал какого-либо «недомогания».               Одежда для сна теперь прикрывала лишь пах, а Себастьян добрался до живота. Мышцы дрогнули, когда сточенные людские зубы впились в кожу, но Мастер не потерял интерес.               Не задерживаясь на одном месте, юноша оставил ещё пару укусов, зализывая их языком. Его ладони скользнули выше по истощенному телу, огладив каждое из рёбер, что прятались за сухой кожей.               Рэндал не идеален внешне, хотя старался контролировать «человеческий» облик. Себастьян любил его и таким — нестабильным, меняющим свои образы от пухлого юноши до высохшего мужчины.               Неизменным в его внешности оставались морщинки и невысокий рост; это — отличительные черты, которые Рэндал никогда не менял в силу собственных предпочтений.               — Господин, могу ли я...               — Делай всё, что хочется, карамелька. — перебил Мастер, облизывая губы.               Себастьян немного встревожился от такой резкости, но быстро вник в сказанное. Значит, не нужно постоянно переспрашивать... Вот то, что хотел донести Рэндал.               Человек сглотнул, уводя глаза вниз. Оглядывая вздымающийся живот, покрытый узорами укусов и ниже — на прикрытые бёдра.               Спальная одежда, наконец, была спущена до колен и Себастьян обвил Рэндала руками, заключая в объятия. Обоим не хотелось разрывать телесный контакт, но это было сделано лишь чтобы положить обездвиженное тело на живот.               Придерживая хозяина за грудь, другой рукой Помидорыч разминал его шею. Он делал всё без заминок, плавно, научившись отслеживать чужие реакции. С переменчивым настроением Господина иначе трудно было сосуществовать.               Рэндал, находясь в новом положении, тяжелее дышал, сдерживая болезненные стоны. Выходило сдавленное мычание, но он терпел, чтобы Себастьян не прекращал неприятный массаж.               Питомец смог повернуть голову Вон Айвори набок, позволяя лечь лицом на подушку. Как только тело отпустили, Рэндал облегчённо выдохнул, прикрывая глаза. Его очки лежали рядом, совсем ненужные в данный момент — с такого ракурса трудно разглядеть что-либо, поэтому предусмотрительный Шут снял их ранее.               Прикрыв глаза, гуманоид медленно привыкал к новому положению, пока Себастьян копошился над ним, стягивая свои штаны с буфами. Он знал, что хозяина нельзя чересчур тревожить, ведь с его телом произвели и без того достаточно манипуляций за сегодня.               Расставив колени по обе стороны от бёдер Рэндала, Себастьян сжал их вместе. Крепкие руки питомца огладили поясницу, а член упёрся в ягодицу.               Не нужно было ничего обсуждать, им двоим предельно ясны границы друг друга. Смит поцеловал спину хозяина — между лопаток; одну и вторую, ненароком обнюхивая его и подразнивая касаниями. Это расслабляло, помогая забыть о боли, думая только о том, как сейчас хорошо Себастьяну.               Рэндалу нравилось быть желанным, приносить удовольствие своему любимцу, который рад просто созерцать его наготу при свечах.               Трудно сказать, кто из них больше любил другого. Выражались чувства по-разному: укусы, насильственное воспитание, подарки. Но оба утопали в вожделении.               Тяжело выдохнув, Себастьян обхватил свой член, опираясь теперь только на одну руку. Он мастурбировал, глядя на бледную спину, покрытую мелкими родинками — признаком «завершенности» не идеального тела.               Вон Айвори чуть простонал, вслушиваясь в учащающееся дыхание Себастьяна. Сладкий голос хозяина дразнил человека, так что его он стал ощутимо твёрже.               Налитый кровью пенис упёрся в бедро Мастера. Питомец помог себе, чтобы протолкнуть влажную головку между его ног.               Он нетерпеливо заёрзал, подпирая коленями конечности Рэндала. Так пространство между ними стало ещё теснее, зажимая в себе член Себастьяна.               — Господин... — позвал юноша, падая на локти. — Вы так добры со мной. Даже сейчас...               Рэндал слабо улыбнулся, пытаясь разглядеть Смита. Он рад, что может показаться ему «таким», когда совсем ничего не может, даже шевельнуться навстречу.               Питомец оставлял поцелуи на плечах, — поначалу. Позже сильно кусаясь, перевозбуждаясь от процесса. Голова кружилась — положение было не совсем привычным, а он продолжал двигаться. Не совсем внутри возлюбленного, — там влажно и даже тепло, Себастьян не выдержал бы долго — но всё ещё очень близко.               Это интимность, которая могла произойти только между ними двумя. Сближение, единение — вот, что ощущал Помидорыч, входя в один ритм вместе с обожаемым Мастером.               Если бы не слабый напор бёдер, Себастьян бы кончил быстрее. Рэндал не шевелился, лишь старался всё это время дышать в такт. Это, должно быть, ещё сильнее действовало на Себастьяна...               Юноша привстал, обнимая своего Господина так, что ненароком задрал его голову. В шее стрельнула резкая боль, а дыхание Айвори перехватило. Но он терпеливо ждал, пока питомец увлечённо продолжал, совсем теряя рассудок перед оргазмом.               Наконец, Себастьян расслабился, выпуская хозяина из объятий. Тот упал лицом на подушку и сбивчиво задышал. Боль ещё не утихла, Помидорыч был слишком груб с ним.               Обычно Рэндал такое приветствовал, но сейчас это не вызывало и капли возбуждения, снова нагоняя мысли о собственной беспомощности.               Себастьян заметил нездоровое дыхание Мастера как только вытащил член и позабыл о собственном удовольствии.               — Простите меня, простите! — не зная, как поступать, лепетал Шут прямо около рыжего затылка. — Господин, мне помочь? Как мне загладить вину?               Такое поведение вызвало приступ смеха у Рэндала; правда, ненадолго, так как мышцы заныли сильнее.               — Ох, Себастьян... Даже не знаю, что бы такого придумать... — хрипло и с небольшими паузами проговорил хозяин. — Поверни меня на спину, одень и вытри. Ты с этим вряд ли справишься, но...               Не успел Вон Айвори договорить, как заботливая зверушка, во избежание плохого настроения Мастера, начала неспешно помогать ему повернуться. Именно помогать, ведь после лёгкой разминки конечности не застыли вдоль тела, а гнулись, как и задумано природой.               — Я смогу это сделать для вас! — уверял Себастьян, а Рэндал хотел бы вновь посмеяться, но спазмы то тут, то там сильно препятствовали. — Я готов сделать всё, что вы попросите! Не сомневайтесь во мне, Господин!               «Какой же услужливый пёсик вышел», — думалось Рэндалу, чей разум не затуманивала злость; как обычно это бывало после ошибки со стороны Себастьяна.               Он боялся гнева Мастера, зная, какие жестокие наказания бывают за непослушание, поэтому выкладывался по полной, дабы выслужиться. И из любви, и из страха.