Эрозия

       Семья начинала привыкать к тому, что Вон Айвори замкнут в четырёх стенках собственного гроба. Спальное место, ранее предназначенное для восстановления сил и здоровья превратилось в тюрьму.               Как бы там ни было, — домочадцы не хотели мириться с тем, что происходит. По крайней мере, Лютер пытался исправить ситуацию, командуя Себастьяном.               Помидорыч Куриные Ножки во всём беспрекословно слушался. Ви Айвори также умён, как и его старший брат; с ним питомцы чувствовали себя хорошо, но мальчик не мог и дальше нести эту ответственность в одиночку. Он пока что недостаточно взрослый, чтобы успевать делать всё то же, что и Рэндал.               — Себастьян, у меня для тебя новое поручение. — тихим голосом позвал Лютер, на что человек тут же подбежал к нему. — Помоги Рэндалу встать.               . . .               Вон Айвори пытался шевелиться, несмотря на отсутствие всякой мотивации. У него уже получалось приподниматься на локтях, он менял своё положение, но ещё не пробовал полностью встать. Младший брат не в силах удержать его вес, чтобы в достаточной степени помочь, а пришедший в комнату Рэндала Себастьян отлично справится с этой ролью.               — Себастьянчик, руку пониже. — старался всё также беззаботно ворковать гуманоид, пока питомец терпеливо разгибал колени вместе с ним. — Если я встану, то можешь попросить кусочек пиццы у Лютера. Я разре...               Рэндал стиснул зубы, цепляясь пальцами за одежду Шута; тот смог поставить его в вертикальное положение, но отвыкшие суставы заскрипели, как стекло.               — Я сделал что-то не так, Мастер?               Заволновался Себастьян, крепче прижимая к себе хозяина, а ему лишь шипели в ответ, морща нос.               — Мастер? Мне положить вас обратно? — продолжал надоедать питомец; Рэндала это сильно раздражало, как бы он не пытался скрыть свои эмоции.               — Веди меня в ванную, идиот. — зарычал Вон Айвори, глядя в глаза питомца; для пущего понимания.               Себастьян опешил, сжимаясь от страха, что задрожал в животе, но послушно закивал и слабое тело за собой.               Он не злился на Господина, выполняя приказы, отданные в любой форме. Рэндал всё ещё оставался самым любимым и дорогим ему существом, даже если прибегал к насилию в воспитании.               Нижние конечности начинали постепенно слушать своего владельца. Он переставлял их, опираясь на Себастьяна, а когда питомец потянулся открыть дверь в ванную комнату — вовсе смог самостоятельно простоять примерно с секунду.               И вот, наконец, спустя столько дней, Рэндал смог ощутить воду на коже вместо мокрой губки, которой его протирали. Его виду не свойственно испытывать дискомфорта от изменения температуры, но уже примерно неделю мечтой Вон Айвори было принять ванну.               Теперь он сидел в тепле перед Себастьяном, которого обычно сам купал. Роли поменялись; это было необходимо, но что-то в груди хозяина неприятно зудело.               — Господин, как вы?               Раздалось где-то вдали, хотя Помидорыч говорил с ним сидя у бортика.               Рэндал разлепил веки, поворачивая зрачки в сторону питомца.               — Помолчи...               — Х-хорошо, Мастер.               Себастьян не ожидал такого ответа, но был послушен. Он старался даже дышать тише, просто опустив голову на руки, наблюдая за тем, как его возлюбленный задремал в приятной обстановке.               Так они провели вместе полдня. Обычно купание не занимало более часа. Сегодня иные обстоятельства, так что оба друг друга не подгоняли.               Это высасывало накопившиеся силы из Рэндала. Так или иначе, не хочется лишаться привычной для себя жизни и её радостей. Нужно дальше двигаться, работать, воспитывать питомца, младшего брата... Как всё это успеть, если не получается даже самостоятельно причесаться?               Поэтому он был зол. На себя, на судьбу, на Себастьяна, который не мог в полной мере понять его! Отчасти и на Лютера, ведь, по мнению Рэндала, тот и вовсе ничего не делал. Весь его уход ни к чему не приводил, стало быть, это бесполезная трата времени.               Трудно понять, что эти мысли неправильные, находясь в положении «практически-инвалида». Домочадцы ни в чём не виноваты, хотя при этом пытаются помочь так, как умеют.               Помидорыч чувствовал эту злобу со стороны Вон Айвори; направленную на него, хотя он не понимал причины. Если Рэндал злится, значит, она есть. Выходит, что он и является тем самым «раздражителем». Весь, полностью.               И как бы сегодня ни пытался Себастьян угодить хозяину — тот рычал на него в ответ.               Говорил ласковые слова, которые граничили с агрессией и неприятными обзывательствами. Это давило на питомца, но он продолжал соглашаться:               «— Да, Господин...»               Себастьян воспитан послушным человеком, удобным для своего единственного настоящего друга.