Божественная месть

Весь Олимп трещал от напряжения, будто мир не мог вместить ярость двух богов. Мраморные плиты под ногами Хайтама плавились, шипя от соприкосновения с солёной морской водой, что сочилась, предвещая появление её повелителя. И вдруг он материализовался из гнева океана, из пены штормовых волн. Посейдон. Его борода сплеталась из водорослей и кораллов, а в глазах бушевала бездна, готовая поглотить всё живое. Каждый его шаг отдавался глухим стуком, подобным ударам сердца планеты. – Вот ты где, – его голос был скрипом тысячелетних льдов, грохотом подводных извержений. Со свистом, разрывающим воздух, он швырнул в Хайтама обломок колонны, но осколки не достигли цели. Они рассыпались в мелкую пыль в сантиметрах от лица Хайтама. – Тот, кто должен был умереть, вернулся, чтобы принять свою судьбу! – взревел Посейдон, и из-за его спины хлынули чудовища глубин – гидра с клыками, крабы с клешнями, способными перерубить скалу и тени акул. Хайтам ощутил в себе ярость океана, унаследованную от отца, и еще нечто прекрасное внутри – сияющее, гордое, бесконечное. Это сила Кавеха. Она жгла его изнутри, наполняя жизнью, и в его памяти. – Пророчество… – прошептал Хайтам, и его голос зазвучал как сталь, – …сбудется сегодня. Меч вспыхнул ослепительным светом, в котором смешались изумрудная глубина океана и золотое сияние бога красоты. Он исчез с места и возник перед чудовищами. Хайтам выписывал в воздухе траектории немыслимой красоты, рассекая плоть тварей, которые даже не успевали издать звук, обращаясь в пар и морскую соль. Он двигался с яростью бури, каждое его действие было песней, посвящённой тому, кто ждал его возвращения. Посейдон отступил на шаг. В его безумных глазах впервые мелькнуло недоумение. Он видел перед собой равного по силе воина, и это взбесило его окончательно. Земля под ногами Хайтама разверзлась, пытаясь поглотить его. Свод неба обрушился ливнем, каждый камень которого был острее бритвы. Вода сковывала его движения, сжимая словно тиски. Но Хайтам был неудержим. Он рвал сковывающие путы одной силой воли, его тело парило в эпицентре хаоса, а глаза горели. – Сдавайся! – голос Посейдона гремел, а его сила иссякала. – Ты – моя плоть! Моя кровь! Прими конец! – Я не твоя плоть! – впервые крикнул Хайтам, и в его крике было отчаяние всех лет изгнания, вся боль ребёнка, которого не хотели. – Я тот, кто убьет тебя!! Он собрал всю свою мощь в груди. Единый, сконцентрированный поток чистой энергии, в котором клокотала мощь океана и сияние солнца, вырвался навстречу атаке отца. Отец и сын столкнулись в центре Олимпа. Свет был таким ослепительным, что на мгновение стало темно и наступила тишина. Здесь бушевала сила разрушения в поединке с волей к защите любимых. И мощь Хайтама оказалась сильнее. Его поток, словно живой, поглотил в себе ярость Посейдона и сбил бога с ног, пригвоздив к земле. Побежденный отец лежал, и в его глазах была пустота. Хайтам стоял над ним, его меч дрожал в руке. Он больше не видел врага перед собой. Это был тот самый бог, который бросил его двадцать лет назад. Его отец стал источником всех страданий. И в этот миг он не чувствовал ненависти. Лишь бесконечную, всепоглощающую грусть. – Это конец, – прошептал он. И клинок опустился, а наступившая тишина была оглушительнее любого грома. Сила Посейдона перешла Хайтаму. *** Далеко от поля битвы, в тихих покоях, Тигнари вёл свою войну. Воздух дрожал от концентрации его силы. Он стоял над Кавехом, и слёзы, не переставая, текли по его лицу, смешиваясь с потом. Его руки, прижатые к ледяной груди друга, светились тусклым светом. Он чувствовал, как жизнь Кавеха, та самая драгоценная, переданная сила, ускользает, как вода сквозь пальцы. – Нет, нет, нет, – он бормотал заклинания, молитвы, всё, что могло прийти на ум. – Держись. Ради него. Он идёт. Я чувствую, он победил… Но под его ладонями сердце Кавеха билось всё реже, а его сияние меркло. Тело становилось холодным и тяжёлым. Отчаяние душило Тигнари, сжимая горло ледяным кольцом. Он вливал в него собственную жизненную силу, чувствуя, как сам слабеет, как его собственное сознание начинает мутиться, но фенек не мог допустить, чтобы жертва Кавеха, его огромная любовь, оказалась напрасной. Дверь с грохотом распахнулась. – Кавех! Хайтам, залитый кровью отца и сияющий триумфом, замер на пороге. Улыбка медленно сползла с его лица, сменяясь ужасом, леденящим душу. Он бросился к любимому, а рука, только что державшая победоносный меч, дрожа, прикоснулась к щеке Кавеха. – Нет… – это был не крик, а хриплый выдох, полный такого отчаяния, что Тигнари содрогнулся. – Нет, нет, НЕТ! Сайно! Где Сайно?! В комнату ворвался бог грома. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию. Он оттолкнул Хайтама, приложив ладони к груди Кавеха. Молнии заискрились между его пальцами. – Его душа ушла слишком далеко. Её не вернуть обычным воскрешением, – голос Сайно был жёстким. Затем он поднял взгляд на Хайтама, и в его глазах вспыхнула последняя надежда. – Но ты – можешь. Ты связан с ним. Ты носишь часть его в себе. Его душа у Моракса. Иди и верни её. Вырви из лап забвения! Сейчас же! Сайно взметнул руками. Воздух разорвался, открывая портал в кромешную, пугающую тьму. Хайтам, не раздумывая ни секунды, бросил последний взгляд на бледное лицо любимого и шагнул в бездну. *** Мир Моракса был пустотой. Здесь не было ни звука, ни цвета, ни времени. Лишь пыль забытых душ и вечный, давящий мрак. И посреди этой пустоты, словно последняя жемчужина на дне глубочайшей впадины, сиял Кавех. Его красота здесь казалась болезненным и прекрасным напоминанием о том, что он потерял. – Бог красоты Кавех, – голос Моракса был низким и спокойным. Он восседал на троне из костей и теней. – Какой неожиданный гость. Твоя история окончена. Что привело тебя в мои владения? Надежда? – Верни меня, – голос Кавеха был тих, но абсолютно твёрд. В его рубиновых глазах не было страха, лишь бесконечная тоска. – Хотя бы на миг. Чтобы увидеть его. Чтобы сказать… что я его тоже люблю. Моракс усмехнулся, и звук этот был ужасен. – Все здесь чего-то ждут. Все чего-то хотят. У тебя есть выбор, сияние. Уйти в небытие… или остаться здесь и стать моим адептом. Кавех смотрел на него, и сердце его разрывалось. Стать рабом? Потерять себя? Но и потерять его навсегда… Он медленно кивнул, и это был самый горький жест в его жизни. – Я согла… – Кавех! Из портала вырвался Хайтам. Он встал перед Кавехом, заслоняя его своим телом. Его одежда была изодрана, он дышал тяжело, но его глаза горели решимостью повелителя морей. – Сразись со мной, Моракс! Если я выиграю, ты отдашь мне Кавеха! Владыка подземного мира медленно поднялся с трона, и тени сгустились вокруг него. – Ты интересен, сын Посейдона. А если я выиграю? – Тогда я останусь здесь. – Хайтам, ты сумасшедший?! – закричал бог красоты, но его прервал Моракс, взяв пергамент и перо. – Что ж…подпишем контракт! Контракт был подписан, и его условия повисли кровавыми рунами в воздухе, связывая их волю. Они сошлись в центре зала, их тела оставались недвижимы, ведь это была битва за самую душу Хайтама. Моракс не сделал ни единого движения. Он лишь взглянул. И мир вокруг Хайтама рухнул. Вот он мальчик, семи лет от роду, дрожащим от холода и страха на пустынном морском берегу. Соль въедалась в ссадины на его коленках, ветер выл в ушах одиноким, жутким плачем. Бесконечное чувство одиночества и непринятия себя. Хайтам с детства понимал, что он отличается от людей вокруг. Но прежде чем эта боль могла поглотить его, в памяти вспыхнул другой образ. Тёплые солнечные лучи, пахнущие цветами покои. И золотые волосы, рассыпавшиеся по груди. Тихий, довольный вздох Кавеха, который он чувствовал кожей. «Ты нужен мне. Таким, какой ты есть». Это воспоминание стало щитом. Ледяной холод отчаяния отступил. Моракс, не моргнув, усилил натиск. Теперь Хайтам видел их – своих приёмных родителей, стареющих, сгорбленных горем людей. Пустой дом, глаза, высохшие от слёз, в которых читался один вопрос: «Почему он не вернулся? Почему он нас бросил?». Гладиатор почувствовал груз печали, тихого страдания, и вина накатила на него удушающей волной. Хайтам сбежал, оставив их одних. – Ты предатель, – прошептала тьма. – Ты обрекал на страдания всех, кто тебя любил. Хайтам захлебнулся этим чувством. Его колени подкосились. Он был готов рухнуть на колени, признать своё поражение. И в этот миг он услышал это. Яснее, чем голос Моракса. Насмешливый, бархатный смех Кавеха. Тот самый, что раздался в ту ночь, когда он, покрытый пылью после тренировки, впервые позволил себе улыбнуться в ответ. Тот смех, что обещал не осуждение, а понимание. «Идиот», – сказал тогда Кавех, и в этом слове было больше нежности, чем в любых других. Этот смех стал мечом, который рассек петлю вины. И тогда сын Посейдона понял, что сражался ради будущего, где больше никто не будет брошен. Тень Моракса сгустилась, приняв форму самого Хайтама – измождённого, израненного гладиатора, стоящего на коленях посреди арены под свист толпы. Он чувствовал вкус крови на губах, острую боль в рёбрах, унижение, проникающее в самую душу. Годы бесправия, боли и грязи. Годы, когда он был вещью, животным, которое должно сражаться для забавы других. – Смотри, – настойчиво звучал голос Владыки Теней. – Вот кто ты есть. Орудие. И тут же, будто в ответ, его губы вспомнили другое. Жар жертвенного поцелуя. Тот самый, что стоил Кавеху жизни. Тот, в котором не было страсти, а была лишь бездна любви. Сила, что перетекала в него, была верой в него, в его силу, в его право быть больше, чем просто орудием. Хайтам выпрямился. Его глаза, полные слёз от нахлынувших воспоминаний, теперь горели. Он не отрицал свою боль, а принял её. Каждый шрам, каждую унизительную память, всю горечь лет одиночества. Хайтам пропустил их через призму той любви, что ему подарили. Боль не исчезла. Она перестала управлять им. – Ты показал мне тьму, Моракс, – голос Хайтама прозвучал твёрдо в мёртвом зале. – Но ты не знал одного. Именно в этой тьме я научился ценить свет. Он сделал шаг вперёд. Тени, что пытались опутать его, рассеивались, не в силах вынести внутреннего сияния, что исходило от него. – Я дрался, чтобы выжить. Теперь я буду сражаться за наше будущее. За каждую его секунду. Моракс замер. Тьма вокруг него колебалась, а после… отступила. Владыка Подземного Царства смотрел на него с удивлением. Он, видевший миллионы душ, наконец нашел того того, кого боль закалила. В его бездонных глазах ни гнева ни разочарования от поражения. Читалось лишь уважение к оппоненту. Он медленно склонил голову. Кровавые руны контракта погасли. – По контракту… – его голос был похож на скрежет древних камней, но в нём не было больше угрозы. – …вы свободны. Забери своё сияние, Ты поистине лучший Повелитель Морей. – Он сделал паузу, и его взгляд на мгновение стал почти что отеческим. – И больше не теряй его. Такая любовь…бывает только раз в жизни.