Династия

      Шелест кожаных крыльев раздаётся над морем. Пронзительный крик Утро над Крабьим Заливом оповещает о кружащем неподалёку драконе. Довольно рискованно, учитывая, что эта встреча изначально затевалась как тайная. Но, видимо, для леди Рейны явиться не без должного размаха было бы невозможно.       Это стало понятно, как только она шагнула на палубу, затянутая в красный, вычурно расшитый костюм драконьей всадницы, прекрасно сочетающийся с розовой чешуёй её зверя. Костюм состоял из кафтана, напоминающего что-то среднее между одеянием Асшая и И-Ти; плотных, довольно узких штанов; добротных чёрных сапог и перчаток, облегающих кисти, как вторая кожа. Ткань была расшита чёрными и золотыми нитями, формирующими причудливые узоры на плечах и груди.        Леди Рейна была великолепна, но при всём старании не могла произвести большего эффекта, чем её дракон. Мало того, что он сам по себе являлся настоящим чудом, так ещё и был поразительно красив. Небольшой, вопреки всем представлениям Ларры Рогаре о драконах, с розовато-золотой чешуёй и чёрными рожками, изящной мордой и полупрозрачными крыльями, он казался удивительно хрупким. И, на взгляд Ларры, более походил не на ящерицу, а на причудливую бабочку.        Она любуется парящим в воздухе Утро, пока его владелица болтает с Визерисом. Леди Рейна красивая женщина, такая же прекрасная, как и её покойная сестра. Только куда более элегантная и соблазнительная. Золотисто-серебряные волосы заплетены в длинную косу, алый костюм подчёркивает длинные ноги и соблазнительные изгибы фигуры, а руки так и норовят коснуться Визериса. Она флиртует с ним как будто по привычке, настолько выверены и небрежны её движения. Леди Дрифтмарка явно из тех женщин, которые привыкли пользоваться своей красотой ради получения желаемого.        И всё же Бейла нравилась Ларре куда больше. Пусть и не такая кокетка, как младшая сестра, зато открытая и чувственная. Пропитанная пламенем и морской солью, отважная и решительная. Хоть и глуповатая.        Что же до младшей из близняшек, та являлась, согласно опытному взору Ларры Рогаре, конченной сукой. Лживой, изворотливой и делающей всё на свете исключительно ради собственной выгоды. В чём-то они были безусловно похожи, вот только Ларра кожей чувствовала: этой сестрице муженька доверять точно не следует. Она подобно одной из тех подруг, что льют мёд в уши, а за спиной так и норовят лечь в постель с твоим мужем и даже не предложить тебе присоединиться.        Сам Визерис кажется умиротворённым и вполне довольным протекающей беседой. Он стоит, прислонившись спиной к мачте корабля, и лениво растолковывает что-то Рейне и Моредо. Что ж, неплохо. Последний тугодум, но весьма полезный. Обязательно разболтает всё потом ей. Так что нет нужды подходить и терпеть сомнительную компанию леди Рейны.        Глядя со стороны на мужа и его сестру, остаётся поражаться их внешнему сходству. Оба затянуты в красное, даже фасон одежды похожий. Оба среброволосые, хоть в косе Рейны явно больше золотых прядей. Оба высокие и стройные, с поразительно красивыми чертами лица. Только вот оттенок кожи совершенно разный. Визерис от природы бледен, хотя годы под палящим солнцем и окрасили его лицо в лёгкий бронзовый оттенок. А вот Рейна смуглая, хоть и не настолько, как телохранитель Ларры.        Сандок стоит позади неё, молчаливый, как обычно. Лицо его прикрыто вуалью, которую развевает ветер. Ларре хочется снять её с него. Шрамы бывшего гладиатора ничуть не пугают её. Весь его облик кажется ей куда приятнее точёного лица леди Рейны.        – Хотела бы я попросить тебя сыграть для меня, мой друг, – вздыхает госпожа Рогаре, – да мой муж начнёт жаловаться, что твоя музыка может привлечь к нам ненужное внимание. Как будто дракон его ничуть не привлекает.        Лицо Сандока остаётся неподвижным, но Ларра знает, что он согласен с ней. И мысленно также потешается над глупостью её мужа.        Он всегда был верен ей. Единственный мужчина, которого она никогда и ни за что не приняла бы в своих объятиях, был готов служить ей и служить для неё. Когда семейство Рогаре разорилось, Сандок нашёл работу, а всё золото приносил в их дом. Единственным недостатком оставалась его немногословность, но увы, с вырванным языком много не поболтаешь.        Моредо начинает махать ей рукой. Ну что за идиот? Неужели и правда думает, что она подойдёт к ним, узрев сей жест, предназначенный скорее для собаки или жалкого раба, но никак не для Ларры Рогаре.        Поняв, что подбегать по первому зову, как покорная шлюха, она не собирается, Моредо сам направляется к ней резвой походкой. Вид у братца радостный настолько, аж скулы сводит. Неужто пришлась ему по душе компания леди Рейны? Сумела очаровать его своим любезностями и хлопаньем длинными ресницами? Как мало надо мужчинам, чтобы утратить способность рассуждать здраво.        – Сестра! – он обнимает её за плечи. – Ты ведь ещё не знаешь, нам пришла весть от Норво. Флот одноглазого короля-самозванца встал в Дорнийском Море. Они собираются через Ступени переплыть в сторону Солнечного Копья.        Прямо туда, где удерживают Эймона. Её младшего сына.        Внешне Ларра ничем не выдаёт своих мрачных мыслей, лишь одаривает брата ленивым взором, будто находится в полудрёме и совершенно не умеет делать никаких умозаключений. Притворяться дурочкой, будучи умной, куда полезнее, нежели наоборот.        – И что с того? Разве не в этом заключался план этого вашего короля с самого начала?       – Да нет же, милая Ларра! – Моредо искренне держит её за идиотку. – Узурпатор вот-вот отправится на войну, покинув Столицу. Всего пара дней, и он окажется в расставленной нами ловушке!       Самозванец, узурпатор… Сколько слов для человека, который вот уже десяток лет управляет государством. И которого чтят законным правителем. Разве не они являются мятежниками и узурпаторами в этой игре? Разве не их ведёт вперёд лишь жажда власти и денег? Ах, да, ещё веры в собственную богоизбранность, что засела в голове у её мужа.  Моредо тянет её за руку в сторону Визериса.       – Пойдём скорее, Ларра! Ты должна это услышать.        Она никому ничего не должна. Но раз уж позвали, видать, дело важное, без Ларры не обойтись. При её приближении Визерис едва поворачивает голову, не удосужившись даже улыбнуться. Выглядит утомлённым, словно его разморило на солнце. Ну, или просто напускает на себя важности. Таргариенам это свойственно.         А вот Рейна вся светится, будто начищенное блюдо. На лице лёгкий румянец, то ли от свежего воздуха, то ли от умело нанесённой краски, улыбка счастливая, словно не на войну собирается, а на бал, и вся из себя сама любезность. Смотреть противно.        – Леди Ларра! Как же я счастлива наконец-то встретиться со своей сестрой!       – А что, настолько отчаялись выиграть эту войну, что сразу решили помереть? – вот уж кем-кем, а сестрой она эту змею считать не собирается. Много чести.        Леди Дрифтмарка аж обомлела от резкого ответа. Что такое, дорогая? Не привыкла, что могут щёлкнуть по точёному носику? Ну так не всех можно подкупить лживой лестью и напускной вежливостью.        Визерис делает глубокий вздох, пытаясь выразить недовольство. Благо, помалкивает. Правильно делает. Ларра Рогаре не посмотрит, что вокруг них толпа идиотов, считающих её муженька венценосной особой. Возьмёт у Сандока лютню и настучит по среброволосой пустой голове, чтоб не умничал.        – Нам пришло послание. Флот Эймонда стоит в Дорнийском море. На днях кузен покинет Столицу, – Визерис решает для чего-то отчитаться перед ней. – Твой брат Драко возглавил корабли Дрифтмарка. Они уже возвращаются. Завтра к ночи окажутся меж Дрифмарком и Драконьим Камнем.        Стало быть, Драко тоже примет непосредственное участие в войне. Остаётся лишь молиться, чтобы смерть его была быстрой. Ларра не обольщается. Её брат хороший мореплаватель, но крайне посредственный воин и человек самого что ни на есть обыкновенного ума. Шансов выжить у него мало.        – Леди Рейна на своём драконе отправится туда же, – продолжает супруг, – мы воспользуемся той же уловкой, что когда-то Эйгон Узурпатор. Захватим Драконий Камень и примемся выжидать. Труда это не составит. Ты с Нейрис отправишься на Драконий Камень на втором корабле.        Он совсем из ума выжил?! Отправить жену и дочь едва ли не в эпицентр военных действий? А чего не сразу в Королевскую Гавань? Прямиком в пасть дракона королевы Эйры!        – Я вернусь в Лис, – непоколебимо отвечает Ларра, – вместе с Нейрис. Если надеешься отобрать её у меня также, как отобрал сыновей, клянусь перед ликами богов, я утоплюсь при первой же возможности.        Визерис зажмуривается и трёт веки. Дурацкая привычка, появившаяся после возвращения из Края Теней. Видимо, головные боли одолевают её супруга из-за отказа от дурманящего зелья. Так ему и надо.        – Твой брат Лото скоро тоже направится на Драконий Камень. Вместе с Эйгоном, – он явно знает, на что давить.        Вот только Ларра сыта по горло пустыми обещаниями. И она не пустоголовая девка, которой можно вертеть, как душа пожелает. В день, когда у неё отняли сыновей, она рыдала, как безумная. Выплакала все слёзы. Смирилась с тем, что больше никогда не увидит своих мальчиков. Не обнимет, не прижмёт к груди. Возможно, даже не сможет похоронить, когда смерть придёт за ними.        – Если ты так жаждешь отправить нашего ребёнка на верную гибель, я предпочту держаться подальше. Вместе с нашей дочерью. Так у неё всё ещё останется возможность выжить.         Она собирается вернуться к корме корабля, дабы вновь разделить компанию Сандока, но пальцы мужа впиваются в предплечье. Да что он себе позволяет? Ларра собирается хорошенько отхлестать Визериса по щекам, но, обернувшись, сталкивается со взглядом, в котором застыла немая мольба. Мягко подтолкнув её в спину, супруг отводит их в сторону. Всем своим видом говоря окружающим, что собирается отчитать строптивую супругу. На деле же, излить то, что гложет его душу.        – Неужели ты не хочешь увидеть Эйгона? – надо же, всё ещё надеется продавить её. Какая наивность со стороны его величества.        – Хочу, – спокойно парирует Ларра, – только живого и здорового. А прижимать его хладный и изуродованный труп к своей груди у меня нет ни малейшего желания. Если твоя жажда власти зашла так далеко, что ты готов рискнуть нашим ребёнком, едва ли я смогу тебя остановить. Но не жди, что я покорно последую твоей воле. Я убегу так далеко, насколько это возможно. Ведь должен же кто-то отомстить за наших детей после того, как их убьют?        О, она постарается добраться до Браавоса и подослать самых изысканных наёмных убийц. Смерть тех, кто покусится на жизнь её сына, будет долгой и мучительной. И Ларре плевать, будут то одноглазый король и его жена или же дорнийские змеи.        – Ларра, пойми, я делаю это не просто так, – Визерис в кои-то веки решает объясниться по-человечески, а не с помощью вечных загадок и уловок. – В Староместе Эйгон остаётся по-прежнему в опасности. Перевезти его в Лис мы не успеем. Да и страна должна узреть, что у нового короля есть наследник.        Последняя фраза самая правдивая из всего сказанного им.        – И жена, которая нарожает новых, – не может сдержать яда Ларра.        Визерис вдруг мрачнеет от этих слов. Лицо его выглядит так, словно по зеркалу пошла трещина. Пока ещё крошечная, но одно касание, и оно разлетится на осколки.        – Да, ты моя жена, – он вдруг улыбается ей, искренне и немного печально, – жена, которую я всегда любил и буду любить. И которую я представлю, как свою королеву.        Королеву крови и пепла, судя по всему. Ну или сисек, с Визериса станется.        Ларра не может представить себя женой короля. Она не дура, понимает, что у той есть целый свод обязанностей и длиннющий список правил должного поведения. Ей не нужно ни того, ни другого: её душа ищет веселья и праздности, радости и любви, вина и страсти. Но не нудных бесед с придворными в стране, которую она не знает и знать не желает. Она родилась в Эссосе, жила в Эссосе и встретить старость собирается там же.        – Есть ещё кое-что, – Визерис понижает голос. – Я хочу, чтобы ты оставалась на Драконьем Камне из-за Рейны.       – Не думаю, что твоей сестре нужна моя компания, – язвит по привычке, хотя и раскусила подноготную.       – Ларра, ты понимаешь, о чём я. Рейна может натворить дел. Да, твои братья будут там же, на Драконьем Камне, но… я не уверен, что им хватит мозгов вовремя понять её истинные намерения.         – Ты не доверяешь ей? – спрашивает прямо, ведь только так ей удастся услышать от него правду.        – Да, – устало выдыхает Визерис, – я не доверяю Рейне. Не доверяю так, как мог бы доверять Бейле, не доверяю так, как могу довериться тебе. Оставайся подле неё. Убедись, что она не замыслила чего-то непоправимого. Что она предана нам. В случае чего, пришли мне письмо в Столицу, коли мне удастся взять её. Не пиши прямо, что тебя тяготит. Просто намекни… спроси, всё ли я ещё принимаю Вечернюю Тень! Так я пойму, к чему ты клонишь. Поняла меня?        Ларра согласно кивает головой. Отказать ему, когда он действительно нуждается в ней, тяжело, почти невозможно. Да, она бесконечно любит своих детей. И именно от Визериса зависят теперь их жизни. Тем более, если Эйгон окажется там, прямо под носом у людей, которых её муж выбрал в качестве своих заклятых врагов. И, что ещё опаснее, своих доверенных лиц. Да уж, суровая правда жизни заключается в том, что предательства стоит ждать не от врагов, а от близких.   

***

 

      – Это самое уродливое место, которое мне доводилось видеть, – таковы были первые слова Ларры Рогаре при виде Драконьего Камня.        Они пробирались в замок под покровом ночи, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вряд ли простой люд и торговцы поспешили бы написать в Столицу о прибытии флота и дракона, но проявить бдительность лишним не будет. Ларра знает, что сегодня днём Эймонд Таргариен покинул Красный Замок и направился в Дорн. К тому моменту Драконий Камень уже был захвачен. Вырезать немногочисленную стражу оказалось не так уж и сложно.        А вот пробираться по скользким камням, когда ветер бросает в лицо холодные дождевые брызги, куда сложнее!        Сандок поддерживает её под локоть, пока леди Рейна пытается скрасить эту вынужденную прогулку светской беседой:         – Уверена, увидев Драконий Камень в дневное время, вы поменяете своё мнение. Рассветы здесь просто невероятные. А какой вид отрывается из чертогов! Немудрено, что мои предки столетиями жили в этих краях.       – Странно, а мне казалось, что ваши предки из Древней Валирии, – в очередной раз язвит Ларра. – Впрочем, ваше отвратительное произношение должно было сразу меня насторожить.        Слова леди Рейна подбирает медленно, ударение ставит не всегда верно. Слушать противно, но иных диалектов валирийского, кроме высокого, она не знает. До чего же неграмотны эти вестеросцы.       Когда они наконец-то попадают в замок, разочарование становится лишь горче. Огромное каменное здание, по просторам которого гуляют сквозняки, а пол настолько холодный, что нужно озаботиться добротной обувью. Коридоры, освещённые бледным светом факелов, напоминают глотку огромного чудовища. Ларре кажется, что она поглощена и скоро будет переварена. Великая Пантера, отчего нельзя было построить наследный замок Таргариенов менее мрачным?        – Вам выделят покои, достойные королевы, – леди Рейна произносит это уже без напускной любезности. – Полагаю, своего телохранителя вы от себя далеко не отпустите?        – Разумеется. Лишь Сандоку я могу доверить свою жизнь и жизнь моей дочери.        – Хорошо. Однако я приставлю пару собственных солдат, чтобы усилить вашу безопасность.        Неужели на них могут напасть? Король Эймонд ныне далеко, как и большая часть его армии. Королева Эйра едва ли обрушит на них своего дракона. А стянуть армии лордов-вассалов будет проблематично из-за соседства Драконьего Камня с Дрифтмарком. Это место кажется надёжным убежищем, и всё же леди Рейна переживает о безопасности.        – Сколько людей будут охранять нас? – интересуется Ларра.        – Не тревожьтесь. Мои корабли встанут меж Драконьим Камнем и Королевской Гаванью. В случае опасности вас и ваших детей доставят в Лис. Мой дракон также будет оберегать нас от зелёных.       – Зелёных?       Рейна вдруг замирает. Тень воспоминаний омрачает её красивое лицо. Она будто оказывается далеко-далеко, на десяток лет назад. Там, где была юной девочкой, затянутой в междоусобную войну, а не женщиной, готовой развязать новую.        – Так называли сторонников Эйгона Узурпатора во время Танца Драконов. А тех, кто присягнул на верность королеве Рейнире, было принято величать чёрными.        Зелёные, чёрные. А по сути ведь, одна кровь. Одна династия. Просто в один день жажда власти стала для них важнее кровного родства. Считают себя ближе к богам, чем к людям, но остаются тщеславными, жестокими и алчными.        Так в чём же разница между Таргариеном и рабом, рвущим горло кровному брату в бойцовской яме? Последний хотя бы сражается за жизнь, а первые за железный стул, на котором, по слухам, довольно неудобно сидеть. Кому вообще пришло в голову идея сделать трон из мечей?!        – Скажите, Рейна, – теперь, оказавшись заложницей этого каменного, промозглого склепа, Ларре действительно становится страшно, – а какая судьба уготована вашей сестре и её детям?       Леди Дрифтмарка выглядит напряжённой. Словно принимает внутреннее, тяжёлое решение. И Ларра может понять её сомнения, может, но не желает. Визерис неоднократно повторял, что не желает смерти своих кровных родичей. Неужто Рейна позволит себе ставить его слова под сомнения?       – Я полагаю, что завтра детей Эйры и Эймонда доставят сюда. Мы разместим их в отдельных покоях под усиленной охраной, – то есть, возьмут в заложники. – Что же до Эйры, тут всё зависит от неё самой. Если моей сестре хватит разума не рваться в бой с Овцекрадом, то её временно возьмут под стражу. Дальнейшую её судьбу определит уже Визерис.        – Овцекрад?! Кто это?!       – Дракон леди Крапивы, – поясняет Рейна, – завтра Столицу возьмут в осаду. Овцекрад станет нашим главным преимуществом.       – Так ведь и у вашей сестры дракон имеется!        – Имеется. Но вступать в битву со столь свирепым зверем едва ли Эйре под силу. Полагаю, она позволит армии моего брата войти в Королевскую Гавань. Но ежели нет, то я довольно быстро смогу добраться в Столицу верхом на Утро. Битвы с двумя драконами Эйре выиграть не суждено.        – Вы правда сможете вступить в бой с родной сестрой? – для Ларры это кажется чистым безумием.        Рейна поворачивается к ней, статная и величественная. Здесь, на Драконьем Камне, её красота сделалась ярче, царственнее и изысканнее. Отблеск факелов играет в серебре волос, оставляет пылкие поцелуи на смуглом лице. Пурпурные глаза полыхают драконьим пламенем, таящим опасность и притягивающим взор. Одетая в традиционный наряд своего дома, Рейна воплощала собой ту сторону Таргаринов, что заставляла у мужчин кровь закипать в жилах, а женщин захлёбываться жгучей завистью.       – Нашу старшую сестру Эйра не пожалела, – она произносит это мягко, спокойно, что говорит о внутренней уверенности, лишённой напускных эмоций, – как вы считаете, что будет со мной в случае поражения? С Визерисом? С вами? С вашими детьми, которых вы так любите?        Ларра каждый день задаётся этим вопросом. Каждый день с тех пор, как её идиотам братьям пришла в голову мысль посадить Визериса на трон. Она уже тогда поняла, что её мнение ничего не значит. Каждое слово будет пустым звуком. Оставалось только наблюдать за ситуацией, чтобы попытаться вовремя спасти себя и детей.        Рейна делает пару шагов навстречу, и Ларра чувствует запах соли и пепла. А ещё полевых цветов. Не похоже на обычные благовония. Рейна пропахла природой. Вся такая изящная и царственная, она всё ещё оставалась женщиной: живой, дикой, настоящей. Спрятанной под придворным этикетом и выученными на зубок манерами. Интересно, а есть ли в этом мире кто-кто, кому посчастливилось узреть истинную Рейну Веларион?        – Поймите правильно, Ларра, я не желаю Эйре смерти, – в этих словах нет лживости, но нет в них и горьких переживаний, – однако нельзя недооценивать эту женщину. Мы связаны с Эйрой кровными узами по отцу. Как и с Визерисом. Мы все переняли что-то от него. Мне досталась гибкость ума, брату - умение вести за собой людей. Наша покойная сестра воплощала в себе отвагу, которой славился Деймон Таргариен. Что же до Эйры, то ей достались его худшие качества. Я понимаю, насколько странно это звучит. Не сомневайтесь, я любила своего отца! Он был великим человеком. Великим и опасным. Его прозвали Порочным Принцем, и он оправдывал это имя сполна. Деймон не знал ни сострадания, ни милосердия. А уж про угрызения совести только в книгах читал. Да, если вы являлись его другом, то он поражал вас своей щедростью, острым умом и умением веселиться так, словно завтра никогда не настанет. Но ежели вы перешли ему дорогу, сложно было представить более опасного врага. Так вот. Глядя на Эйру, я вижу ту жестокость, то отсутствие сострадания к людям, ту извращённую натуру, что воплощал собой Деймон Таргариен.        Ну что сказать. Интересным мужчиной был их отец. Ларре бы он определённо понравился. Быть может, и с его младшей дочерью они нашли бы общий язык?   

***

 

      Мужчина, что прибыл сюда к вечеру следующего дня, даже не заподозрил, что замок захвачен. Знамён никто не менял, доступ к воронам был отрезан, отправить ворона в Столицу никто не мог. Драконий Камень был захвачен ночью, под покровом темноты и тишины. Стражников, служивших Эймонду, перебили, а большую часть прислуги заперли в темнице.        Впрочем, нашлись и те из них, кто даже не понял произошедшего. Разве кухарка, крепко спавшая ночью, заподозрит неладное, когда ей по-прежнему нужно стряпать? А то, что кастелян замка неожиданно слёг, ну так всякое бывает. Гости иноземные прибыли, ну а слугам до этого какое дело? Да и заподозри они неладное, толку то? Большая часть челяди даже не обучена грамоте.        А может, прислуга лишь делала вид, что не понимает творящегося в замке. Ведь изменить всё равно ничего не могут, а кликать на себя беду желающих нет. Ведь в войнах, что затеваются лордами, и так достаётся более всего простому народу. Так чего навлекать на себя верную смерть?       Были, конечно, и свои недостатки сложившегося положения. Лишних рук не хватало, поэтому ощущения, что они расположились в настоящем королевском замке, не было. К Ларре приставили всего одну служанку. И ту откровенно туповатую, с выпученными глазами и тучным, неповоротливым телом. С грязной работой, такой как вынос ночного горшка, она справлялась, но доверять ей растопку камина было, откровенно говоря, страшно. Чего доброго, учинила бы пожар. Приходилось просить о помощи Сандока.        Впрочем, были времена, когда Ларра Рогаре жила гораздо хуже. Так что самостоятельно справиться с причёской или рассказать сказку Нейрис перед сном труда не составляло. Благо, дочь оставалась спокойна, играла в куклы, не плакала, не требовала к себе внимания. В общем, вела себя так, словно была дочерью какой-то другой женщины, а не темпераментной Ларры.        Новость о том, что из Королевской Гавани прибыл Командующий Королевской Гвардией, вызвала тихий переполох в замке. Леди Рейна собрала нескольких воинов и робко спросила Ларру, не доверит ли та Сандока. Вопрос вызвал удивление. Неужто Командующий настолько хорош в бою? Рейна ничего на это не ответила, торопясь раздать своим людям указания.        Он оказался худощавым, но высоким и ладным. Одетый в простую одежду, а не доспех, он шёл по коридорам замка, держа в руках, затянутых в толстые перчатки, прочный, явно тяжёлый короб. Ношу свою он держал осторожно, будто она могла воспламениться в любой момент, но бережно, словно там хранился тончайших, баснословно дорогой фарфор.        Следом за Командующим семенила женщина лет тридцати, самой обыкновенной и неприметной внешности, прижимающая к груди младенца. Кормилица, догадалась Ларра. Подле её юбок, торопливо перебирая ножками, шла кудрявая златовласая девочка с огромными синими глазами. Настолько хорошенькая, что смотреть на неё без улыбки было просто невозможно.        На плече малышки сидела большая, покрытая шипами, ящерица ярко-жёлтого цвета. Подобных Ларра видела на ярмарках в Волантисе, где их продавали колдунам-самоучкам, рассказывая о якобы волшебных свойствах этих зверушек. Однако, стоило ящерице поднять голову и издать тонкий, пронзительный рёв, как стало понятно, никакая эта не ящерица, а самый настоящий дракон. Хоть и мелкий. Детёныш?         Мужчина, возглавляющий процессию, завидев Ларру и нескольких стражников, останавливается и ставит свою ношу на пол. Он произносит фразу на всеобщем языке и отчего-то смотрит на Ларру. Которая ни слова не понимает. Не получив никакой реакции, рыцарь произносит ранее произнесённую фразу повторно, на сей раз куда громче. Как будто Ларра от этого начнёт разбирать этот уродливый, неприятный слуху язык.        Командующий Королевской Гвардией пристально смотрит ей в глаза. Удивительно, обычно мужчины гораздо чаще обращали внимание на её тело. А этот пристально смотрит на лицо, на волосы, а потом взор его опускается ниже, но не похотливо и жаждуще, а как-то пытливо. Он что, ткань её платья изучает?        Догадка слишком поздно посещает Ларру Рогаре. Она привыкла глядеть на всех, как на чужаков, рассматривая их с насмешливым любопытством. Вот только позабыла, что это она чужестранка здесь. Это её валирийская внешность привлекает к себе внимание, это её вызывающе открытые наряды кажутся неуместными, это её язык здесь чужой. И теперь она одним своим видом выдала их всех с потрохами.        Рыцарь выхватывает свой меч молниеносно и, не тратя время, пронзает близстоящего стражника насквозь. Маленькая, златоволосая девочка пронзительно кричит. Кормилица тут же притягивает её к себе, стараясь спрятать и защитить. Напрасно. Ребёнок не сможет забыть подобное. Как и перестать слышать лязг мечей и предсмертные крики.        Двоих людей леди Рейны этот неведомый рыцарь убивает быстро, грубо, словно жестокосердечный наёмник или мясник, а не человек, привыкший к турнирам. Неужто в Вестеросе настолько искусные воины? Ларре казалось, что они должны быть предсказуемы и неповоротливы, привыкшими полагаться лишь на прочные доспехи и тяжёлое оружие.        Однако, третий стражник напирает на прибывшего рыцаря, нанося череду быстрых ударов, которые с трудом удаётся парировать. Мужчина оттесняется к стене, теряя маневренность, становясь заложником ситуации. Кажется, ещё секунда, и он падёт, но…       Рыцарь хватает ближайший факел и опаляет лицо своего соперника. Грязный приём. Но действенный. Шипение, запах углей и крови (то горелая плоть, понимает Ларра) и истошный крик, заполняющий собой коридор.        Командующий оборачивается к кормилице, кричит ей что-то, и та подрывается, сгребает в охапку принцессу и рвётся прочь. Неужто они пытаются сбежать? Из захваченного замка? Впрочем, загнанный в угол зверь продолжает кусаться.        – Останови их, или они уйдут! – леди Рейна выбегает из-за угла и обращается к оторопевшей Ларре. – Вели своему телохранителю сражаться за нас!       Без прямого приказа Сандок и с места не сдвинется. Он служит не Таргариенам, не Веларионам и даже не Рогаре. Он служит лишь Ларре.        А сама она не ведает, как поступить. Велеть самому преданному ей человеку убить того, чья вина заключается лишь в исполнении своего долга, или позволить рыцарю унести ноги прочь, прихватив с собой выводок короля Эймонда. Впервые бремя власти касается хрупких плеч, и это ей совершенно не нравится.        – Ларра! – Рейна хватает её за плечи. – Если он сейчас убежит, нам конец. Королева Эйра и пепла от тебя и твоих детей не оставит!        Стража уже стягивается, окружает рыцаря, но отчего-то им нужен Сандок. Её Сандок! Почему он должен принимать участие в этой резне, проливать кровь во имя чужих амбиций?       Дракон, до этого смирно сидящий на плече маленькой принцессы, спрыгивает вниз, упираясь крошечными крыльями в пол и скалит острые зубы. Ларра отступает на пару шагов назад, опасаясь драконьего пламени. Но тот не спешит жечь противников, предпочитая вгрызаться в конечности, раздирая плоть, отрывая куски мяса.        Даже настолько крошечный, дракон остаётся драконом. Проворным, опасным и кровожадным. Двигается зверь поразительно быстро, проворно. Стража в замешательстве, убивать дракона приказа не было. Те являются достоянием дома Таргариенов, и жизни их ценятся куда больше жизни простых солдат.        Чувствуя, как тошнота подбирается к горлу, Ларра коротко кивает Сандоку. Более от неё ничего не требуется. Тому достаточно и настолько скупого жеста, чтобы вступить в бой.        Наёмник в несколько шагов преодолевает разделяющее его с Командующим расстояние, вынимая из ножен клинок из валирийской стали. Он двигается быстро, изящно, словно не представляет собой гору мышц и сухожилий. Рыцарь, служащий одноглазому королю, парирует удары, изворачивается, вертится ужом, но тщетно. Сандок стоит десятка воинов.        Дракон впивается ему в ногу, но наёмник даже не обращает на это внимания. Он привык к боли, впитал её в себя, знаком с ней лучше, как иной мужчина с собственным членом. Так что кусок оторванного мяса не остановит его.         – Скажите, пусть не убивает, – продолжает надрываться Рейна, – это сир Руфус, он приближён к королеве Эйре. Он станет ценным заложником!        Ценный заложник. Ларра глядит на сира Руфуса, отчаянного, молодого, сражающегося так рьяно. Его вина лишь в том, что он предан своей королеве. Также, как Сандок предан Ларре Рогаре. Если его пленят, как скоро начнут допрашивать? Применят ли пытку? Ей хочется спасти сира Руфуса, но станет ли сохранение жизни его спасением?       Она смотрит на этого отважного человека и понимает, что при первой же возможности тот вскроет им глотки и сбежит. И едва ли найдутся боги, что покарают его за это. Руфус не из тех, кто поцелует ударившую руку. Даже спаси она его сейчас, они не перестанут быть врагами.        Пока она раздумывает, меч Сандока прорубает плечо рыцаря, заставляя его руку обвиснуть плетью. Сталь, выскользнув из ослабевшей кисти Руфуса, лязгает, ударяясь о каменный пол. Если он и выживет, то останется калекой. Держать меч уже не сможет.        – Остановите вашего воина! – кричит Рейна и тут же переходит на всеобщий, обращаясь к своим солдатам. Сомнений нет, она требует взять рыцаря в заложники.        Что ж, по крайней мере он останется жив…       То, что творится в следующий миг, повергает окружающих в шок. Схватив здоровой рукой Сандока за шею, сир Руфус подтягивается, сравниваясь с ним в росте и норовит вцепиться зубами в горло. Да он же артерию ему сейчас перегрызёт!       Будь на месте Сандока кто-либо другой, то встретил бы свою смерть. Но это Сандок, закалённый в бойцовских ямах, не терпящий боли, не ценящий свою жизнь, всецело преданный единственной хозяйке. И приказа умирать ему не поступало. Поэтому он успевает увернуться, и вместо шеи зубы Руфуса смыкаются на ухе. А клинок из валирийской стали пронзает рыцаря насквозь.        Руфус Болтон, младший сын своего отца, Командующий Королевской Гвардией, присягнувший на верность королеве Эйре Таргариен, принял свою смерть в 142 году от З.Э. от клинка наёмника Сандока. Гибель настигла его на Драконьем Камне, куда он доставил принцессу Хелейну и принцессу Гейль вместе с их драконами во время осады Королевской Гавани. Сир Руфус погиб, исполняя свой долг. Он сражался до конца, и когда стало очевидным, что смерть его будет долгой мучительной, клинок из валирийской стали милостиво поцеловал его шею, даровав покой.