Династия

      Визерису горько видеть её такой. Маленькой и сломленной. Впивающейся тонкими пальцами в землю, неосознанно вырывающей траву с корнем, не замечающей забившейся под ногти грязи. С покрасневшими от пролитых слёз глазами. Пахнущую тоской и безнадёжностью.       Не так ему представлялась их первая после долгих лет разлуки встреча. Не такой она виделась ему в наивных мечтах. Вот только жизнь далека от фантазий. Она стирает детские воспоминания, убивает чувства, превращает людей в чудовищ, а кровных родичей во врагов. Не его вина, что они с Эйрой оказались по разные стороны. Это началось задолго до них. Но ими закончится.       Визерис мягко опускается позади неё на корточки и накрывает ладонями тонкие плечи. Совсем хрупкая, даже непривычно. В голову лезут непрошенные мысли, что он привык к женщинам с более мягкими и пышными телами. А Эйра такая изящная, преисполненная грации и достоинства, граничащего с надменностью. Истинная Таргариен.       — Выбор за тобой, сестра. Лишь от тебя зависит, сколько мирных жителей Королевской Гавани погибнет сегодня. Решишь укрыть их в Твердыне Мейгора, воля твоя. Мне даже любопытно, сколько времени потребуется Утро и Овцекраду, чтобы уничтожить замок.       Она оборачивается через плечо, впиваясь в него взглядом тёмно-фиолетовых глаз, что пылают сейчас чистой яростью. Злая. Это хорошо, Визерису не хотелось бы ломать её полностью. Пусть ненавидит, проклинает, таит в своём сердце обиду всю оставшуюся жизнь. Он выдержит, раз уж такова цена столь нужной ему победы. Главное, чтобы Эйра не утратила себя в своём горе.       — Ты готов стать королём пепла? Будешь править руинами?       — А знаешь, наша матушка именно этого и боялась, — лёгкая улыбка трогает его губы, словно морская волна песчаный берег. — Стать королевой пепелища. Поэтому так осторожничала. Помнишь, куда привела её эта осторожность? Прямиком в драконью пасть.       Эйра презрительно ухмыляется и, кажется, с трудом сдерживается от желания плюнуть ему в лицо. Затем дёргает плечом, намекая, чтобы он убрал от неё руки. Так тому и быть, Визерис не станет её неволить. Пока.       Поднявшись с помятой травы и отряхнув одежду от прилипшей грязи, она оборачивается к нему, вонзаясь в его плоть взором, что пророчит скорую смерть. А Визерис думает о том, как она похожа на него самого и на их отца. Те же высокие скулы, немного длинный подбородок, тонкие губы и жесты, пропитанные высокомерием и самодовольством.       В его сестре так много огня, что Визерис начинает тревожиться, как бы она не натворила глупостей. Остаётся уповать на то, что Эйра женщина. Им куда более свойственно благоразумие. Да и Рейна говорила о ней, как о женщине осторожной и хладнокровной. Такая не позволит уничтожить вверенный ей город во имя собственной гордыни.       — Я полечу в Красный Замок и доложу лордам о своём решении. Если меня не заключат под стражу за предательство, ключи от ворот города твои. Но не спеши радоваться раньше времени, Визерис, — она гордо расправляет плечи и окидывает его презрительным взглядом, словно он был грязью, налипшей на подошву её сапог, — твоё правление продлится недолго. Как только Эймонд вернётся, тебе и твоим людям конец. Постарайся принять его достойно, потому что мой муж будет убивать тебя медленно и мучительно. Не говори потом, что я не предупреждала тебя.       Не попрощавшись и даже не удостоив его чести ответить на её дерзость, Эйра устремляется к Среброкрылой. Пока она взбирается в седло, Визерис с удивлением отмечает, что она не использует хлыст, как делали его отец, матушка и братья. Справляется без него?       Насладиться её искусством полёта сполна ему не выпадает возможности, поскольку дракон в несколько шагов отталкивается от земли и взмывает в воздух, расправляя свои дивные крылья.       «Быстрая», подмечает Визерис.       Нет причин волноваться, что сестра обманула его, дабы тайком покинуть Красный Замок. Бежать ей некуда, её дети находятся на Драконьем Камне. Лететь туда на Среброкрылой означает обречь их на верную гибель. Визерису больно от мысли, что его племянников могут убить, но он слишком хорошо знает своих шуринов. Они не позволят Эйре отнять у них только обретённую победу.       «Перекладываешь ответственность на других? Удобно. Я, кстати, тоже так частенько делал», проснувшаяся совесть звучит в голове голосом покойного отца.       Визерис не пытается выставить себя святым. Он осознанно загнал свою сестру в ловушку. И не собирается давать ей ни единого шанса пойти на попятную. Каждый час её промедления будет стоить крови жителей Королевской Гавани, которую он прольёт. Цена высока, но иной монеты у него нет.       Более десяти лет назад его матушка пыталась захватить Железный Трон малыми жертвами. В итоге народ возненавидел её, стоило лишь немного поднять налоги. Что ж, Визерис учтёт эту оплошность. Возьмёт причитающееся ему наследие силой, но избавит народ от податей на ближайший год. Порой люди ценят золото куда больше жизни. Интересно, они назовут его Визерисом Щедрым?       Овцекрад приземляется, ударяясь камнем о землю, вспарывая её своими когтями. Дикий, совершенно лишённый привычного для дракона изящества и величия, он олицетворяет собой чудовище, что несёт гибель. Впрочем, всадница под стать своему зверю. Совершенно дикая, неотёсанная девица, чумазая и с ожерельем из человеческих ушей. Ей бы по закоулкам Асшая бродить с такой-то внешностью!       — А ты и правда вылитый папаша, — она спешивается, тут же становясь подле него, словно он не её король, а она не его подданая. Как будто они просто-напросто приятели, встретившиеся на поле брани и решившие переброситься парой слов.       Лёгкое дуновение ветра, и ему приходится сдерживаться от желания сморщить нос. Да уж, несёт от неё знатно. Первым королевским указом Визериса будет подготовить для Крапивы ванну и оттереть её от многолетней грязи, впитавшейся в смуглую кожу.       — Благодарю, миледи, — он продолжает любоваться результатами её трудов, оценивая нанесённый Столице урон. — В следующий раз обрушь пламя на улицы, где живут купцы. Бедняков не трогай.       — Умный какой! — упирает руки в боки эта одичалая женщина. — Как я тебе должна понять, где тут какой квартал?!       — Спроси у солдат. Кто-то да подскажет, — откровенно говоря, он и сам не разбирается в хитросплетениях улиц этого города.       Крапива продолжает смотреть на него внимательным взглядом чёрных глаз, скоро дыру прожжёт. Визерису хочется почесаться. И от взгляда, и от запаха, и от самой Крапивы. Вся она какая-то грязная, потасканная, грубая, и, откровенно говоря, некрасивая. И не потому, что нос крупноват или уши торчат, это не беда. Просто в ней есть что-то до ужаса противное. Как будто она покрыта с ног до головы лишаем и вшами, только такими, от которых привычным способом не избавиться.       — Скажи честно, мой отец действительно спал с тобой?       Она скалит зубы в довольной улыбке, а ему хочется поморщится от запаха гнили у неё изо рта. Боги, ну ведь она же родилась женщиной! Неужто самой нравится вот так ходить?! Нарвала бы себя в горах трав каких, да пожевала.       — А то! — Крапива гордо вскидывает довольно-таки точёный подбородок, — Как мы в Речные Земли с ним улетели, так каждую ночь ко мне норовил подлезть. Трахал своим огромным членом и пыхтел в шею: «Рейнииирааа».       Имя матушки она протягивает издевательски коверкая, будто изображая охмелевшего от похоти мужлана. Едва ли его отец был таким. Едва ли скулил имя матушки, имея первую попавшуюся девку.       — Слушай, ваше высочество, а у тебя случайно не в папочку член? — она по разбитному трётся об него своей крепкой задницей. Здоровой такой. Не вызывающей никакого желания, кроме как держаться от неё подальше.       — В папочку, — отвечает сухо, резко, даже грубо, надеясь усмирить эту наглую бабёнку, — только я его в тебя пихать не собираюсь. Изголодалась по члену — ступай в лагерь. Там наверняка найдётся смельчак, что решится оседлать драконью всадницу.       Крапива беззлобно фыркает на его замечание. Она явно не из обидчивых. Да и идея ей, кажется, пришлась по нраву.       — Как грубо, ваша милость, — она скрещивает руки на груди и хмурится, обдумывая какую-то мысль. — Слушай, а почему именно купеческий квартал? Ну, не замок там или эту вашу улицу с кучей борделей, по которым любил таскаться твой папаша по молодости?       Неужто Деймон предавался воспоминаниям о днях своей бурной юности с этой женщиной? Что ж, вполне возможно. Была у его отца черта, которую они вспоминали с Бейлой, весело смеясь после нескольких кубков добротного вина. Порочный Принц был на удивление близок к народу. К простым трудягам, шлюхам и пьяницам. Праздно шатался по Блошиному Концу, не боясь испачкать дорогих сапог, поднимал кружки с дешёвым пойлом в компании отребья и мог запросто проснуться в оплёванном углу бедняцкой хижины в обнимку с дочерью или женой простого рыбака. Так что россказни Крапивы о любовных подвигах отца начинают казаться Визерису всё более правдоподобными.       Спохватившись от её красноречиво-насмешливого взора, он решает вернуться к главной теме их далеко не светской беседы:       — Красный Замок нужно оставить напоследок. Сжигать дома знати не стоит раньше времени, потому что они принадлежат нашим будущим вассалам. Им ещё предстоит носить наши знамёна, незачем портить отношения. Простой люд это те, кто будут нас или чествовать, или проклинать. Знаешь ли, я не хочу прослыть тираном. Поэтому не стоит раньше времени трогать бедняков, шлюх и простых работяг. Им и так несладко в этой жизни приходится. А вот купцы… промежуточное звено. Бедняки их ненавидят за то, что живут лучше остальных. Знать презирает, считая не ровней себе. Выходит, их жизни нам простят легче всего.       Крапива какое-то время молча смотрит на него, обдумывая сказанное. А потом смачно сплёвывает себе под ноги со словами:       — Ну и уёбок же ты, ваше высочество!

***

      Как Визерис и предполагал, Эйра оказалась куда более благоразумной женщиной, чем её пытались выставить. Спустя пару часов их не самой тёплой, но запоминающейся беседы, ему пришла весть о готовности сдачи Королевской Гавани. Новость омрачалась тем, что королева выдвинула собственные условия. Как бы ни хотелось отмахнуться от них, Визерис принял решение всё же для начала выслушать требования сестры.       У Королевских Ворот его встречает отряд Золотых Плащей. Весьма символично. Его отец в своё время сделал голодных, ни на что не годных солдафонов гордостью Столицы, даровав им власть и злато. И теперь они встречают его сына в качестве своего нового короля.       Отряд возглавляет рыжеволосый статный мужчина. Он приветствует Визериса коротким поклоном и изрекает дежурную, лишённую и намёка на искренность, любезность:       — Капитан Городской Страж Лукас Лейгуд. Приветствую вас в Королевской Гавани, мой принц.       — Пред тобой король, — слова Визерис подобны удару хлыста, — впредь советую помнить об этом.       Судя по напрягшимся желвакам, рыцарь явно сдерживается от искушения высказать Визерису своё мнение на этот счёт. Стоящий рядом Моредо кладёт руку на гарду меча, взглядом предупреждая Городскую Стражу о возможных последствиях опрометчивых поступков. Однако Визерис тут же спешит разрядить накалившуюся, словно железо под молотом кузнеца, обстановку, лучезарно улыбнувшись:       — Понимаю ваше замешательство, сир Лукас. Ещё утром вы служили одному королю, а теперь вынуждены склонить голову перед другим. Однако не поступи вы подобным образом, и Королевская Гавань была бы охвачена пламенем. Преклонив передо мной колени, вы исполните свой прямой долг: защитите жителей этого города.       — Поверьте, если бы не приказ королевы Эйра, я бы никогда не согласился на эти унизительные переговоры, — цедит Лейгуд сквозь сжатые зубы, — и уж точно не сдал бы Столицу так просто. Однако, кое в чём вы правы. Я поклялся защищать не только корону, но и жителей этого города.       Визерис не удивлён. В глазах этого человека он варвар, что жёг человеческие дома, обрекал людей на смерть и заставил его самого предать государя. Остаётся уповать на то, что со временем ему удастся убедить подданых в своём милосердии и великодушии. Он сделает всё возможное, дабы доказать, что достоин Железного Трона не меньше Эймонда.       Ведь только так можно спасти не только династию Таргариенов, но и всё человечество от неминуемой гибели. Знал бы сир Лукас для чего Визерису корона, продолжал ли бы он смотреть на него столь презрительно? Считал бы варваром и узурпатором?       — Стало быть, вы приняли решение сдать город. Обещаю, сир, я не словом, а делом докажу, что это правильное решение. В отличие от кузена мне чужда чрезмерная жестокость и злопамятность.       — Это я успел заметить, — Лейгуд поворачивает златовласую голову в сторону всё ещё дымящихся улиц, — жестокость его величеству чужда.       Визерис, закалённый колкостями Ларры, парирует скорее по привычке, нежели из желания доказать что-то упёртому рыцарю:       — Я сказал, что мне чужда чрезмерная жестокость. Про её полное отсутствие я слова не говорил.       На какую-то секунду Лукас забывается и одобрительно хмыкает, словно ему пришёлся по нраву сарказм Визериса. Что ж, сложись судьба иначе, и разговор у них мог бы получиться куда более интересным. Но увы, пока они остаются лютыми врагами.       Даже если Лукас Лейгуд принесёт несколько десятков клятв верности, он продолжит оставаться человеком Эймонда. Даже если Визерис прямо сейчас напоит Золотых Плащей лучшим в их жизни вином и отведёт к лучшим шлюхам Королевской Гавани, они не станут его любить.       — Раз уж беседа зашла о степени жестокости, то королева надеется, что в вас её и правда немного, — Лукас переходит к условиям сдачи города, — она готова вручить вам ключи от города. При условии, что вы позволите тем жителям Королевской Гавани, которые того пожелают, покинуть её.       — Моя сестра входит в список желающих? — скептически поднимает бровь Визерис. Лукас отрицательно качает головой:       — Речь идёт лишь о простолюдинах. Королева Эйра умна, она знает, что вы не выпустите ни её, ни знатных лордов.       Условие вполне разумное, но в нём видится серьёзная проблема. Когда люди начнут покидать Королевскую Гавань, как смогут они отличить простого ремесленника от лорда, переодетого ремесленником? Наверняка найдутся те, кто решат бежать прочь и поднимать знамёна Эймонда Неведомого.       С другой стороны, ему выпала возможность показать свою доброту по отношению к простому народу. Даже если парочка лордов и упорхнёт из-под носа, Визерис готов на такие жертвы.       — Передайте моей сестре, что я согласен, — он специально не называет её королевой, но и назвать вслух принцессой пока не решается. Незачем раньше времени подрывать статус Эйры в глазах окружающих;       — Нет никакой нужды тратить время понапрасну. Почти все, кто хочет убраться из Королевской Гавани, сейчас за воротами. В основном это те люди, чьи дома вы столь любезно сожгли, — Лукас не упускает возможности уколоть самолюбие Визериса.       — То есть, вы хотите, чтобы я выпустил их прямо сейчас?!       — А когда? Заняв Красный Замок? Так с вас станется тут же изменить своё решение. Да и чего тянуть? Погорельцам собирать особо нечего. А ежели вы переживаете, что среди них затесались знатные господа и дамы, спешу вас обрадовать, они сейчас все поголовно в Твердыни Мейгора под защитой нашей королевы.       Визерис задумчиво сверлит Лукаса взглядом и пытается понять замысел сестры. Пока складывается ощущение, что она действует исключительно в его интересах. Быть такого не может! Разве что Эйра решила таким образом отправить весточку Эймонду. Ну, это он может ей позволить. Кузен либо уже мёртв, либо стоит на пороге гибели, одной ногой в могиле.       — Как много людей собираются покинуть Королевскую Гавань?       — Несколько десятков, — угрюмо отвечает Лукас, — Остальные жители всё ещё держатся за свои дома и лавки. Им легче принять вас в качестве нового короля, чем оставить нажитое за долгие годы имущество.       Он всё больше убеждается в том, что его высокомерная сестра и правда решила передать послание своему супругу. Если Эйре хочется думать, что она сумела провести его, Визерис милостиво ей это позволит. Сегодня. В конце концов, нужно как-то восстанавливать родственные отношения. Нравится Эйре держать его за дурачка, пусть. Всё равно в скором времени убедится в обратном.       — Обозы должны быть открыты. Никаких капюшонов и шапок на голове. Я должен видеть, что ни моей сестры, ни Десницы среди этих людей нет, — голос Визериса твёрд и полон решимости, хотя в глубине души ему даже весело от этого фарса.       — Ваше величество, вы серьёзно? — Лукас таращит на него свои карие глаза в явном недоумении. — Считаете, что королева оставит своего дракона? Или что слепой Десница решит отправиться в путешествие по Королевскому Тракту?       — Это приказ, Лейгуд, — как бы ни было приятно обмениваться любезностями, пора напомнить, чьё слово отныне закон.       Рыцарь не солгал: народу, решившего покинуть город, действительно оказалось не так-то много. В основном простого вида мужчины, несколько разодетых шлюх, плачущие женщины, прижимающие к себе детей, пара обозов со скрабом. Визерису даже жалко их становится. Наверняка половина из них умрёт в дороге. Точнее, будет убита разбойниками. Тем, кому повезло иметь родню неподалёку, может и удастся добраться в безопасное место, а вот остальным…       — Моредо, прикажи выделить пятерых обученных воинов, чтобы они сопроводили этих людей на Королевском Тракте.       Самый сильный из его шуринов глядит на Визериса, чуть ли не рот открыв от изумления. Лукас Лейгуд вторит ему своим выражением лица. Такого милосердия от него явно не ожидали.       — Это мои подданые, — объясняет, будто детям малым, — и сегодня они лишились крова из-за меня. Так что пусть выдадут по десять золотых на человека. И скажите, что король Визерис скорбит об их утратах. Если они пожелают вернуться, я обещаю обеспечить им лучшую жизнь. А пока пусть наши воины проводят их до безопасного места. Если такое существует в Вестеросе.       Моредо отправляется выполнять приказ, пока Лейгуд провожает взором покидающих Столицу людей. Что гложет его? Сдача города врагу? Или то, что желающих остаться и служить новому государю намного больше, чем тех, кто решил убраться? А может, Лукас думает, какая судьба его ждёт в случае возвращения Эймонда в Столицу? Явно незавидная.       Когда они заканчивают проводы, Визерис протягивает руку в надежде получить ключи от города. Сир Лейгуд молча протягивает их, не говоря ни единого слова, будто делает нечто совершенно обыденное. Тяжёлая, неподъёмная связка кажется Визерису сейчас не более, чем красивой вещицей. В конце концов, Эйра до сих пор не признала его право на Железный Трон.       — Где моя сестра, сир?       Лейгуд недовольно морщится, словно целый лимон проглотил.       — Королева ожидает вас в Красном Замке.       Видимо, гордость не позволила ей признаться в постыдной сдаче города на глазах жителей Королевской Гавани. Что ж, Визерис милосердно предоставит ей право сохранить лицо. Хотя вручи она ему ключи от города лично, это внушило бы народу больше трепета перед новым государем.       Их процессия выдвигается в сторону замка, издалека поражающего своим великолепием. Визерис бывал здесь в далёком детстве и практически не помнит Столицу. Он был принцем, выросшем на Драконьем Камне, как и пристало Таргариену. Пока Красный Замок становился вотчиной Хайтауэров.       Удивительно, но люди на улицах приветствуют его. Робко подходят, чтобы взглянуть на нового короля. Это замедляет путь к Красному Замку, и Моредо предлагает разогнать зевак, но Визерис лишь останавливает его и велит не мешать. А после улыбается людям и поднимает длань в знак приветствия.       Конечно, большинство жителей Королевской Гавани встречают его появление настороженностью и недовольством, сдерживаемым лишь армией, что шествует по городу. Но вот начинают раздаваться первые приветствия:       — Долгих лет королю Визерису!       — Да здравствует король!       Неужели страх заставляет их приветствовать того, кто силой взял город, жёг дома и принёс с собой смерть? Как же быстро люди готовы начать вылизывать подошву сапог, если это сулит им чувство мнимой безопасности.       Однако следующий крик заставляет Визериса вздрогнуть в седле и начать искать глазами в толпе того, чьи губы молвили столь желанные сердцу слова:       — Сын нашей королевы Рейниры вернулся!       Значит, ещё остались те, кто верит в право его матушки на Железный Трон? Если хотя бы малая доля этих людей сохранила верность ей, значит, всё было не напрасно. Значит, он действительно настоящий законный наследник, какой бы тяжкой ни была эта ноша, и какую цену ни пришлось за неё заплатить.       Визерис даёт себе мысленное обещание во что бы то ни стало завоевать искреннюю любовь этих людей. Даже если сейчас ими движет страх, он докажет, что является лучшим королём, что был у них до этого. Ведь не могут все его видения, добытые такой ценой в заброшенном Стигае, оказаться лишь грёзами.       «Видишь, мама, я смог. Я не только продолжил твоё дело, но и сохранил Песнь Льда и Пламени для потомков. Всё, что ты делала, не напрасно».       Стоит им приблизиться к внешнему двору Красного Замка, как округу оглушает драконья мелодия. Пронзительная, непохожая ни на одну другую, лишённая угрозы ярости. Такая может принадлежать лишь Утро.       Дракон Рейны кружит вокруг замка, постепенно снижаясь, и у Визериса отчего-то появляется раздражение на старшую сестру. Вот к чему сейчас красоваться, нельзя сразу приземлиться?! Ни Эйра, ни Крапива таких пируэтов на своих драконах не выписывали!       Его войску приходится расступиться в сторону, чтобы их не раздавили пусть и не самые крупные, но по-прежнему внушительные лапы. А вот одному из Золотых Плащей везёт меньше, и его расплющивает под Утро. Лукас Лейгуд выхватывает меч из ножен и обеспокоенно оборачивается к Визерису, но тот лишь отмахивается, намекая, что нет причин для паники. Ну, раздавила его единокровная сестра человека, с кем ни бывает!       Рейна спешивается и буквально подлетает к нему, сверкая пурпуром своих глаз. Она кажется ему обеспокоенной и даже раздосадованной. С раскрасневшимися щеками и растрёпанными волосами она стала куда больше походить на дракона нежели на морского конька.       — Визерис, у меня срочные новости, — переходит на валирийский, чтобы остальные не уловили сути их разговора, — на Драконий Камень прибыли только девочки. Принцессы, дочери Эймонда, и их драконы. Принца Рейгаля там нет. Мы обыскали каждое судно, в надежде обнаружить пропажу, но тщетно!       Ему хочется кричать. А ещё, впервые в жизни, ударить женщину. Обнаружив отсутствие самого ценного заложника, она не додумалась отправить ворона или прилететь самой? Ах, да, перед ним ведь Рейна Таргариен, самая осторожная и рассудительная из всех представителей его семейства!       Выходит, принц Рейгаль сейчас находится в Столице. Это значит, им нужно во что бы то ни стало не позволить Эйре покинуть город верхом на Среброкрылой, она же наверняка возьмёт сына с собой! И лишит Визериса одного из главных козырей. Остаётся неясным, почему она до сих пор этого не сделала…       Разгадка плана сестры набатом бьёт в голову. Сука! Хладнокровная, расчётливая сука!       Он оборачивается к Моредо и кричит на валирийском, чтобы ни Лейгуд, ни другие выродки в золотых плащах не могли понять их:       — Отправить войско на перехват выдвинувшихся из Столицы людей! Никого не убивать! Просто остановить и вернуть в город! Ищите тех, у кого на руках дети!       Моредо, придурок эдакий, ещё находит время спорить с ним. Разведя руками в сторону и вперившись в него беспомощным взглядом, он чуть ли не ноги в коленях сгибает, дабы продемонстрировать неразрешимость сложившейся ситуации.       — Визерис, они наверняка уже рассредоточились. И, бьюсь об заклад, перебили часть стражников, прихватив с собой лошадей.       — Я, по-твоему, конченный идиот, который сам всего этого не понимает?! Я не просил разъяснять мне проблему, я отдал приказ, как её решить. Хоть весь Королевский Лес перекопайте. Плевать, сколько времени понадобится!       Затем он оборачивается к ничего не понимающей Рейне, у которой чуть ли не волосы дыбом встали от его праведного гнева. Ну, конечно, её ведь не было во время недавнего фарса с «погорельцами». Какие, в Пекло, погорельцы?! Они бы сейчас волосы на себе рвали, а не бежали из города, поджав хвосты!       А как ловко они устроили представление с его чествованием! Права была Ларра, он редкостный дурак, раз так легко купился. Сколько они волочились по улицам Королевской Гавани, пока он, самовлюблённый индюк, руками размахивал?! Без малого час? Если людям Эйры удалось убить стражу и сесть верхом на коней, то поймать их будет не так-то просто!       Решение приходит в голову на удивление быстро. Обернувшись к Рейне, он коротко отдаёт ей не просьбу, а самый настоящий королевский приказ, не подразумевающий даже права на сомнения:       — Садись на Утро и лети в сторону Королевского Тракта. Перехвати людей на нём, у них принц Рейгаль!       — Рейгаль там? Но как? — ну вот опять. Почему просто нельзя выполнить его указ? Пора бы избавиться от привычки окружать себя одними родственниками, которые не видят в нём угрозы.       — Ты не слышала? Лети за ним, если не хочешь, чтобы наша сестра вывесила труп твоего сына на стенах Красного Замка. Он ведь всё ещё у неё, не так ли?       Упоминание Рейнара приводит её в чувство. Она стремглав взбирается на Утро и подгоняет его ощутимым ударом хлыста. Благо, подъём в воздух даётся ей проще, чем приземление. Остаётся лишь уповать, чтобы она снова не устроила танцы в небе, потратив драгоценные минуты.       Затем он вновь оборачивается к Моредо:       — Найти Крапиву. Хоть из воздуха достаньте её. Пусть летит туда же.       — Шутишь? Отправить Овцекрада на Королевский Тракт и остаться в городе, полном неприятелей, бок о бок с драконом твоей сестры?! Да и где я найду эту девку?       — В солдатском лагере, под каким-то ненормальным, что не побрезговал залезть на неё! — орёт Визерис во всё горло, утратив остатки терпения. — Уверен, услышать её стоны труда не составит! А что до моей сестры, она не сумасшедшая. Если и поднимется в воздух, Овцекрад в два счёта доберётся до неё. И она не настолько безумна, чтобы жечь свой собственный город. Решит оказать мне такую услугу, милости прошу.       — Ты прав, — Моредо наконец-то надоедает спорить с ним, — если она и рискнёт улететь, то лишь затем, чтобы спасти сына. Ещё приказы?       — Да, — чеканит Визерис, — остаткам армии ворваться в замок. На любую попытку помешать отвечать железом и кровью. Вперёд.       Пусть Лукас Лейгуд и не понимает лиснийского диалекта, зато прекрасно считывает интонации. Золотые Плащи оголяют свои клинки, готовясь к последней в их жизни битве.       Визерис знает, что ему нельзя рисковать своей жизнью. Но так плевать, если честно. Если он и правда избран судьбой, она убережёт его от гибели. Поэтому он выхватывает свой любимый боевой молот и готовится наглядно продемонстрировать, что не только Эймонд Неведомый является искусным королём-воином. Сын Рейниры и Деймона Таргариенов ничуть не уступает ему в мастерстве. И достоин престола ничуть не меньше.       Это не сражение, а бойня. Золотые Плащи не щадят ни себя, ни других. Сражаются так, будто защищают не чужой трон, а собственных детей. Стоит ли за этой самоотверженностью честь, страх или же простой азарт, присущий большинству мужей? Визерис не знает ответа на этот вопрос, но он точно знает: всё так, как должно быть.       Такая победа не может быть лёгкой. Иначе она утрачивает свой смысл, превращается в пыль, иллюзию. Нельзя получить власть, не доказав, что ты по-настоящему достоин её, пройдя по тонкому лезвию, разделяющему жизнь и смерть. Эймонд Таргариен в своё время искупался в крови, одолев сперва Порочного Принца, а затем легендарного Кригана Старка, завоевав тем самым и трон, и право на него. Став живой легендой своего времени. Прийти на смену такому королю должен был кто-то не менее достойный.       Сегодня молот поёт в его руках. Вокруг кровь и предсмертные визги, а на сердце Визериса несказанная радость. Он словно опьянел от счастья. Такие чувства подобны первому поцелую красивой женщины. Не существует ничего лишнего, только ты в определённом моменте времени. Ни прошлого, ни будущего. Лишь здесь и сейчас.       Как сладок воздух, ежели знать, что сделанный тобой вдох может стать последним.       Он даже готов к тому, что Эйра обрушит на него пламя, поднявшись в воздух на Среброкрылой. Она так ловко провернула свою хитрость, оставив Визериса сражаться подле Красного Замка в окружении Золотых Плащей. Если она решит убить его, так тому и быть. Либо он, либо она.       Но хватит ли сестре дерзости на это? Визерис достаточно подробно объяснил ей, какая судьба уготована в случае неповиновения. Её детей убьют, наследником объявят его сына Эйгона, а её собственная судьба окажется настолько горькой, что смерть станет желанным избавлением. Ну так что, Эйра? Решишься ли ты сегодня поставить на кон всё?       Когда Среброкрылая взмывает ввысь, Визерис уже готов принять свою гибель. Даже успевает обрадоваться, что она будет от драконьего пламени. Достойная смерть для Таргариена. Матушка, должно быть, заждалась его.       Однако Эйра не спешит нападать. Заветное «Дракарис» не срывается с её уст. Вместо того, чтобы обрушить своего зверя на их головы, она летит всё выше и выше, взмывая над плотными облаками, теряясь в них.

***

      Сестра его жестоко наебала.       Сидя на когда-то недосягаемом, а в действительности оказавшимся совершенно неудобном и до отвратительного жёстким, Железном Троне, Визерис понимает, насколько хитрый план удалось провернуть Эйре у него под носом. Здесь явно не обошлось без её хитроумного Десницы, Тиланда Ланнистера.       Последнего ему описали как настоящего гения дворцовых интриг и стратегий. Когда-то этот человек нанёс непоправимый удар по военной кампании его матери. А теперь повторил этот фокус уже с Визерисом. Только в этот раз исчезла не королевская казна, а королева и наследник престола.       Одержав тяжелейшую победу, потеряв десятую часть своего войска, умывшись в крови Лукаса Лейгуда, которому лично размозжил голову молотом, Визерис оказался в дураках. И толку, что на Железном Троне, на нём и раньше сидели идиоты!       Когда Рейна и Крапива наконец-то вернулись, битва за Красный Замок была окончена. Победой, разумеется. Не было у зелёных шанса отбиться, как бы отчаянно они ни сражались. Так вот, ни одна из драконьих всадниц Среброкрылой на своём пути не встретила. Забавно, не так ли?       Визерис был убеждён, что Эйра направилась на выручку своего сына, поняв, что её план раскрыт. Оказывается, ничего подобного. Ни королевы, ни её дракона подле Королевского Тракта не заметили.       Как, впрочем, и принца Рейгаля.       Да, часть людей, находящаяся среди так называемых «погорельцев», оказалась людьми Эйры, которые перебили приставленную Визерисом охрану, сели верхом на лошадей и предприняли попытку к бегству. Только ни у кого из них при себе детей не было. Стало быть, цель их заключалась либо в отправке тревожных вестей Эймонду, либо в отводе глаз.       Разумеется, Визерису принесли нескольких младенцев, отнятых у несчастных матерей, что действительно пытались покинуть Королевскую Гавань. Некоторые из этих детей имели очень отдалённое сходство с предполагаемым принцем, у которого по слухам были волосы пепельного цвета и синие глаза, напоминающие драгоценные камни.       Однако Визерису было совершенно ясно: его обвели вокруг пальца. В процессии, что покинула Королевскую Гавань, принца не было. Это был всего лишь отвлекающий манёвр. Но для чего?       Неужто Эйра пошла на риск, взяв Рейгаля с собой на Среброкрылой? Едва ли: если бы её перехватили в воздухе, и она, и её сын вероятнее всего погибли бы. Да и зачем было выжидать столько времени, если она могла упорхнуть из Красного Замка сразу же после встречи с Визерисом в Королевском Лесу?       И всё же, она хорошенько потрудилась над тем, чтобы подстроить ловушку, спланировала отвлекающий манёвр, надавила на себялюбие Визериса (вот это прямо по больному, между прочим!) и ускользнула из Столицы после бойни, развернувшейся у Красного Замка.       У Визериса имеется лишь одно разумное предположение на этот счёт. На момент их переговоров в лесу принца Рейгаля в Столице уже не было. Целью Эйры было не спасти ребёнка, а спастись самой!       Она поняла, что Визерису ровным счётом ничего неизвестно об отсутствии принца на Драконьем Камне. Уловив момент, пока Рейна не успела прилететь и доложить ему о столь значимом обстоятельстве, она заставила его поверить в то, что пытается вывезти Рейгаля из Королевской Гавани. Умно!       И вот он, раскрыв рот как деревенский дурачок, позволяет ей провернуть весь этот хитроумный план. Не забывая при этом мысленно насмехаться над высокомерием и самонадеянностью сестры. Искренне веря, что она таким образом уповает передать весть о захвате Столицы своему мужу.       А потом, как ещё больший дурачок, отыскал двойное дно в несуществующем ящике и велел отправить двух драконов и половину своего войска ловить принца там, где его и в помине не было. Пока умница Эйра спокойно покидала Красный Замок, воспользовавшись устроенным кровопролитием. А Визерис и бровью не повёл.       Кажется, у них с сестрой гораздо больше общего, чем ему казалось в самом начале. По крайней мере ей хватило мозгов продумать и воплотить в жизнь такой грандиозный план за немыслимо короткий промежуток времени. Ну, или ей хватило мозгов прислушаться к советам того, кто на самом деле стоит за кружевом столь искусной западни.       — Приведите ко мне лорда Ланнистера. Нам есть, о чём потолковать с Десницей.