Династия

      Рейна впопыхах натягивает перчатки и тут же чертыхается, поняв, что забыла снять перстни. Оставлять на руках нельзя, чтобы не стереть пальцы до крови. Поэтому она торопится исправить эту оплошность и тут же ловит себя на мысли, что теперь ей совершенно некуда деть чёртовы украшения. А разбрасываться драгоценностями не позволяет воспитание и память об отце. Один из перстней когда-то принадлежал Порочному Принцу, Рейне пришлось найти хорошего ювелира, дабы уменьшить размер под женскую руку.       — Как говорят в этой стране: «Седьмое Пекло!», — Визерис всё-таки сумел догнать её в Коридорах Красного Замка.       Не тратя время на светскую болтовню и обмен колкостями, Рейна хватает брата за руку и вкладывает украшения в его раскрытую ладонь:       — Потом вернёшь.       Стремительным и полным решительности шагом она направляется к выходу из замка, благо коридоры помнит отлично. В отличие от Визериса, которые за эти дни несколько раз уже умудрился потеряться. В этот раз брат этого делать не желает, следуя за ней и пытаясь отговорить от, по его мнению, слишком поспешного решения:       — Тебе доводилось раньше принимать участие в сражениях?       — Нет, не приходилось. Ничего, всё бывает впервые. Ты как никто другой должен это понимать, — на этот раз перчатки плотно обхватывает ладони, можно не беспокоиться о мозолях.       — Где же твоя обыкновенная осторожность, сестра? Что с тобой сталось?       — Эйра Таргариен! — Рейна резко останавливается, обрушивая на короля полный ярости взгляд, — И она сталась не со мной, а со всеми нами! По её приказу Баратеоны сейчас уничтожают мой флот. И раз уж ты бездействуешь, то я возьму эту беду на себя.       — Причём тут Эйра? — хмурит светлые брови, будто и впрямь не понимает, — Лорд Ройс наверняка направил свои корабли к Драконьему Камню ради спасения принцессы Хелейны. Она его родная кровь.       — Боги, ты и правда не понимаешь? Он бы не стал действовать, не будучи уверенным, что ему это сойдёт с рук, — Рейна берёт себя в руки и обнимает брата за плечи, — Визерис, неужели ты настолько ослеплён мыслью о нашей сестре, что не видишь, как она подобно паучихе плетёт свои интриги? Пойми, милый брат, Эйра не сможет принять тебя на Железном Троне. Она одержима Эймондом. И пойдёт на всё ради него. Тебе следовало отправить Крапиву в Харренхолл сразу же, как мы поняли, что Эйра нашла там убежище.       Она говорит с ним так, как могла бы говорить в детстве, когда Визерису снился кошмар. И в то же время руки её остаются ласковыми и мягкими, Рейна бессовестно касается его длинных волос, пропуская их меж пальцами, прижимается своей щекой к его. Всячески выражает ему своё расположение. Всё же, её брат остаётся мужчиной. Да ещё и сыном своего отца. Порок у него в крови.       Как и у неё. И если для достижения своей цели ей придётся сбросить с себя одежду под томным взором младшего брата, так тому и быть. Они Таргариены, хотеть друг друга для них совершенно естественно.       — Даже если ты и права, — горячие ладони Визериса ложатся на её лопатки, — Решение лететь к Драконьему Камню может обернуться против нас. Ты нужна мне здесь, Рейна.       Кажется, её брат умеет играть на полутонах ничуть не хуже, судя по жаркому шёпоту, ласкающему её кожу. От удовольствия Рейна щурится, словно кошка. Эта игра обещает быть крайне интригующей и интересной для них обоих. Особенно, если устранить проблему в виде слишком уж высокомерной жёнушки Визериса. Впрочем, та и сама пока в Столицу носа не сунет, словно подталкивая двух драконов в объятия друг друга.       — Разве? — Рейна кокетливо отстраняется, не забыв опалить щёку Визериса дыханием и будто бы невзначай задевая губами, — У тебя есть компания Моредо. И Тиланда Ланнистера, которого ты зачем-то оставил в живых и запретил даже думать о том, чтобы применить к нему пытку.       Пурпурные глаза опасно сужаются, и никогда ещё их обладатель не был похож на своего легендарного отца столь сильно, как в этот миг:       — Ты подвергаешь моё решение сомнению?       Любой здравомыслящий человек подвергает сомнению решение оставить Десницу Эймонда в живых. Тот, явно зная больше всех остальных обитателей Красного Замка о планах Эйры, отказался что-либо говорить, предложив сразу же отвести его в темницу.       Визерису отчего-то такая позиция показалась достойной восхищения, поэтому он велел отправить Ланнистера не в подвал, где тому самое место, а в его покои. И периодически наведывался, Семеро знают зачем. Ведь с момента взятия Красного Замка лорд Десница ни единым словом не обмолвился о тайных замыслах своей королевы.       — Тиланд Ланнистер остаётся верным псом Эйры, — она решает немногим больше посвятить брата в тонкости дворцовых интриг, — Если бы ты согласился применить к нему пытку, мы бы выведали месторасположение нашей сестры гораздо раньше.       — Рейна, ты видела беднягу?! — лицо Визериса вытягивается, вмиг утрачивая всякое сходство с отцовским, — Если он после таких допросов молчал, то чего ты теперь-то от него добиться хочешь? Мужику член отрезали! Ты думаешь, что смогла бы испугать его дыбой?!       — Я не знаток тонкостей допросов, но полагаю, в этом замке несложно отыскать того, кто сумел бы развязать Тиланду язык.       — Он его скорее себе откусит, чем заговорит.       — Тогда у него останется аж целых десять пальцев, чтобы писать признание! — Рейне искренне неведомо, откуда у её брата эта мягкость. Он сын своих родителей, а ни Деймон, ни Рейнира не слыли мягкосердечными людьми.       Визерис устало вздыхает и трёт переносицу. Да уж, тяжела корона Завоевателя. Хоть и надевает её братец нечасто, жалуясь, что размер ему не подходит.       — Знаешь, почему я не тронул Тиланда Ланнистера?       О, она знает! Надеется задобрить Эйру, продемонстрировав ей своё великодушие. Только вот не понимает, насколько хладнокровной и жестокой может быть их сестрица. И что брось он хоть половину Вестероса к её ногам, она не станет считать его кем-то иным, нежели узурпатором.       — Потому что меня искренне восхищает его преданность, — Визерис чеканит слова, словно звонкую монету, не сомневаясь в их истинности, — Может, мне есть чему поучиться у нашего кузена, раз его Десница готов вытерпеть такие муки ради него?       — Боги, брат! Как же ты наивен, — она ласково касается его щеки своей рукой, мягко оглаживая кончиками пальцев, — Тиланду Ланнистеру плевать на Эймонда, как было когда-то плевать на Эйгона Второго. Единственный человек, которому он действительно предан, это Эйра Таргариен. Увы, у тебя нет ни малейшего шанса вытеснить её из сердца Десницы.       С этими словами она разворачивается и возобновляет свой путь. Как бы ни была ей приятна компания Визериса, но впереди её ждёт битва. А это для неё сейчас куда более сладостное искушение, нежели объятия мужчины. Пусть даже столь великолепного, как её брат.       Слишком долго тень старшей сестры затмевала её. Сперва в глазах отца, потом придворных. И вот теперь, когда Рейна наконец-то поверила в себя, показала, что достойна зваться наследницей драконьей крови, ей что ни день бросают в лицо имя младшей сестры.       Будто в Эйре есть что-то такое, чего нет в ней самой. Будто Рейна не является драконьей всадницей. Будто у неё нет серебряных волос и валирийской красоты. Будто она не достойна того, чтобы её собственное имя произносили с трепетом, граничащим со страхом.       Как же утомительно играть вторые партии! Быть кукловодом, невидимым и незаметным. Управлять умами других, пряча собственную прозорливость под маской любезности. Быть не волком, нет, а драконом в овечьей шкуре. Незначительной фигурой на доске, на деле же разыгрывая собственную партию.       Ничего, скоро эта часть её истории закончится. С восшествием Визериса Таргариена на Железный Трон всё изменится в её пользу. Именно Рейне суждено теперь стать главной женщиной эпохи, потеснив и прошлую, и ныне законную королеву. И она не отступится, возьмёт своё, с пламенем и кровью, но возьмёт!       Рейна Таргариен тоже дракон. И этой ночью она предстанет пред своими противниками во всей красе и не сомкнёт глаз, пока на сожжёт флот Баратеонов до последнего корабля. Что гласит их девиз? «Нам — ярость»? Что ж, у Рейны её припасено немало.

***

      Первое сражение напоминает Рейне странный сон. Она словно утратила себя, привычную Рейну, рассудительную, любезную и грациозную. Увидев, как большая часть её кораблей пошла ко дну, она поняла, что пути назад больше нет. Такой позор прощать нельзя, если не хочешь, чтобы твоё имя стало посмешищем.       К тому же, нельзя было допустить, чтобы люди лорда Баратеона взяли Драконий Камень. Окажись в их руках дочери Эймонда, и никакая сила в этом мире более не удержит Эйру Таргариен. Однако, пока её дочь находится в заложницах, та будет вынуждена осторожничать.       Направив Утро вниз, Рейна начинает снижаться над уровнем моря. Ей всегда казалось, что в сражениях нет ничего сложного. Особенно, когда у тебя есть дракон. Однако действительность оказывается непредсказуемой. Чтобы обрушить пламя, нужно убедиться, что между тобой и целью нет препятствия в виде расстояния. А как только последнее стирается, возникает опасность встретить вражескую стрелу.       Второй неурядицей, с которой сталкивается Рейна в эту ночь, оказывается ночная мгла. Как ей понять, какой из кораблей вражеский, а какой свой? Как не уничтожить случайно последние остатки собственного флота?       «В бою драконьи всадники становятся безжалостны. Для нас не существует различия между своими и чужими. Пламя не щадит никого», всплывают в памяти слова отца. Он тогда захмелел, и его потянуло предаться воспоминаниям о войне за Ступени. Славная победа Деймона Таргариена, предвестница его очередного падения. Отец умел брать своё, но совершенно не умел это удерживать.       «Я такая же, как и он», думает Рейна, «Я дракон. Не морской конёк и не Хайтауэр. Я даже не Корбрей. Я Таргариен, от крови Древней Валирии. Мой дом — небо. В моих жилах огонь. Я более не леди, не жена и не мать. Я выбираю быть драконом».       Она более не планирует: она резко направляет Утро вниз, подстёгивая зверя кнутом. Полная гнева и преисполненная уверенности в том, что делает, Рейна снижается, избавляясь от помехи в виде разделяющего её от флота Баратеонов расстояния. И вместе с тем, лишаясь защиты от скорпионов.       Первый выстрел щадит её. Стрела пролетает чуть выше её плеча, не задев ни её саму, ни дракона. Но давая понять, что нельзя держаться прямо. Без манёвренности Рейна рискует погубить себя. Погубить Утро.       «Если он падёт, я паду вместе с ним», думает она, «И это хорошо, это правильно. Драконьи всадники должны уходить именно так. Как ушёл мой отец».       Рейна Таргариен не боится смерти. Она боится лишиться крыльев.       Как только она может рассмотреть корабли настолько хорошо, чтобы различить знамя на мачте, то не задумываясь кричит во всё горло заветное: «Дракарис!». Ощущение, как тело твоего зверя разогревается под тобой, чтобы в следующий миг обрушить огонь, не сравнится ни с чем. Это не просто дрессировка дракона или его кормёжка, это первая совместная победа. Первая пролитая кровь.       Это слаще первого поцелуя и самой страстной ночи в объятиях лучшего из мужчин. Это лучше, чем впервые прижать собственное дитя к груди. Это стоит того, чтобы умереть. Именно эта власть над живым огнём сделала Таргариенов королями.       Надо отдать Эйре должное, она спланировала всё так, что к моменту, когда Рейна прилетела к Драконьему Камню, большая часть её кораблей, стоявших в Глотке, была потоплена. Спасать ей больше нечего. Зато есть за что мстить.       Она жгла, парила, падала камнем с неба на вражеские корабли, отправляя их в самое Пекло. Огонь был единственным её оружием. Зато против неё были направлены стрелы сотни лучников, что пытались ранить её саму, и скорпионы, из которых целились в Утро. Рейне приходилось постоянно кружить, уворачиваясь от выстрелов. Но какой бы ловкой всадницей она ни была, пара болтов всё же попали в её дракона. Благо, раны оказались ничтожными.       И за каждую из них она спросила с флота Баратеонов сполна. Кажется, что крики матросов, горящих заживо в пламени Утро, будут вечно звучать в её голове. О, да, война — это не про мелодичные песни, это про хриплые стоны и предсмертные визги. И пусть отсохнет язык у того фигляра, кто осмелится в следующий раз усладить её слух балладой о рыцарях и бравых воинах, что встречают Неведомого с именами возлюбленных на устах.       Теперь-то Рейна видела истинный лик смерти.       И нет в нём ничего прекрасного.       Она кружит над морем, но не чувствует запаха соли и водорослей. Она ощущает гарь и вонь от сожжённой плоти. Гибель в пламени может быть быстрой и чистой, а может превратиться в агонию. И сегодня людей Баратеонов настигло второе.       Утро не настолько крупный зверь, чтобы его пламя охватило всё судно. Но достаточно свирепый, чтобы устроить пожар на палубе. Люди получали ожоги по всему телу, их глаза лопались, а волосы сгорали дотла. Те, кому хватило на это ума, спасались, прыгая в воду. Не от смерти, нет. Она приходила за ними позже, утаскивая в морскую пучину. Но они не корчились от боли в последние моменты жизни.       В Рейне течёт кровь Таргариенов и Веларионов. Есть в ней и огонь, и вода. И всё же, если бы ей предоставили выбор, она предпочла бы умереть в море, а не в пламени. Лучше сделать один последний вздох, наполнив лёгкие водой, чем чувствовать, как всё тело покрывается волдырями, сморщивается и обугливается.       Впервые в жизни она чувствует такую усталость. Будучи всадницей Утро, Рейна обладает сильным и выносливым телом. Но одно дело наслаждаться полётом, и совершенно другое, ринуться в бой. Здесь недостаточно просто лететь. Нужно уворачиваться от противника, то поднимаясь в недосягаемую ввысь, то спускаясь на один уровень с опасностью, постоянно напрягать руки, сжимая ими поводья и быть готовой погибнуть в любой момент. Прекрасная и изящная леди Рейна не знала настоящей битвы до этого дня. Не знала саму себя.       В ночь 142 года от З.Э. добрая часть кораблей Ройса Баратеона была уничтожена леди Рейной Таргариен, всадницей дракона Утро. Его безусловно смелая попытка взять Драконий Камень и спасти дочерей короля, оказалась тщетной.       Юному лорду (вернее, его капитанам, ведь сам десятилетний лорд Ройс находился в Штормовом Пределе) удалось уничтожить почти все суда, что стояли меж Драконьим Камнем и Дрифтмарком. Однако его собственные морские силы были разбиты внезапной атакой с неба.       По некоторым слухам, Баратеоны рассчитывали на поддержку королевы Эйры и Среброкрылой. Лорд Штормового Предела полагал, что её величество прилетит, чтобы спасти свою дочь и падчерицу, и вступит в схватку с другими драконьими всадницами, если потребуется. Однако, королева пошла на хитрость.       Пока флот Баратеонов вёл сражение с леди Рейной, Эйра Таргариен и Эйнис Стронг уничтожили всю поддержку с моря вокруг Королевской Гавани. Тень, дракон лорда Эйниса, подожгла все корабли, что стояли заливе Черноводном. Как бы ни силились лучники попасть по ней, напрасно. Тень оказалась вне их досягаемости, благодаря чешуе чёрного цвета и маленькому размеру.       Таким образом, громкая победа леди Рейны в Глотке в конечном итоге обернулась для неё поражением и потерей флота. Пока она билась за уже потопленную часть судов, лорд Эйнис Стронг уничтожил оставшиеся корабли.       За одну короткую ночь два великих дома Вестероса, Баратеоны и Веларионы, понесли огромные потери. Такова оказалась цена Чёрного Наследия, внезапного продолжения Танца Драконов и противостояния между представителями династии Таргариенов. Семь королевств ещё долго не могли оправиться…

***

      Она ступает на Драконий Камень не как в прошлый раз, когда была вынуждена красться сюда под покровом ночи в компании Ларры Рогаре. Сегодня она победительница.       Рейна плавно снижается над замком верхом на драконе, с гордой улыбкой на губах и идеально прямой спиной. Сияющая в своём великолепии и могуществе. Стоит ей спешиться, как стража тут же подобострастно бросается навстречу, дабы напоить водой и её, и Утро.       Тут вся манерность и покидает Рейну, потому что она неожиданно понимает, что в её глотке также сухо, как в дорнийской пустыне, где сейчас должен гнить труп Эймонда. Выхватив флягу у стражников, она начинает давиться водой, которая кажется ей слаще любого вина. Утолив жажду и похлопав Утро по чешуйчатой шее, она направляется в замок. Она заслужила отдых.       Оказывается, после хорошей битвы нет никакого восторга и желания устраивать пир. И уж тем более предаваться разврату. Всё, чего желает сейчас Рейна — это отмыться от копоти и пота, снять с себя ставший неожиданно тесным костюм и лечь спать. Она даже распоряжается приготовить ей ванну. Которая успеет остынуть к моменту, когда Рейну разбудят…       Сон её оказался коротким, но крепким, лишённых сновидений. Она легла в постель, успев лишь снять сапоги, уверенная, что не сможет заснуть так быстро, собираясь сперва помыться и возможно даже поесть. Однако Рейна недооценила собственную усталость. Стоило один раз сомкнуть веки, как её разум канул в объятия сонной неги на несколько крепких часов.       Коих едва хватило, чтобы восстановить силы. Потому что растолкали Рейну Таргариен совсем не по-королевски. Кажется, на правах победительницы целого флота одного из величайших домов Вестероса она заслужила больше почестей. Вот только эта простая истина оказалась неведома перепуганному стражнику, что разбудил её как простого солдата, тряся за плечо.       Она щурит глаза, хотя солнечного света на Драконьем Камне всегда было недостаточно. Голова гудит, словно всю прошлую ночь Рейна предавалась пьянству, а не отстаивала величие своего дома. Страж что-то силится сообщить ей, но она лишь может следить за движением его губ. Подняв ладонь в предупреждающем жесте, Рейна принимает сидячее положение и велит принести ей воды.       Приказ остаётся без внимания.       Вот теперь ей действительно интересно. Что же такого случилось за несколько часов, раз к сестре короля дозволено проявлять подобную непочтительность.       — Говори, — голос хриплый, вода ей и правда не помешает. Как внутри окончательно пересохшего за ночь рта, так и для купания.       Взгляд скользит за спину стражника и обнаруживает принесённую лохань. Видимо, к моменту, когда прислуга озаботилась ванной для неё, Рейна уже заснула. Жаль, придётся ждать, когда служанки нагреют ещё воды. Остаётся надеяться, от неё несильно смердит.       — Миледи, ночью было совершено нападение на флот. Почти все наши… все ваши корабли были сожжены.       — Я знаю, — она вообще-то явилась сюда и несколько часов рисковала своей жизнью и жизнью своего дракона, спасая немногочисленные оставшиеся вокруг Драконьего Камня суда. Остаётся надеяться, что Визерису хватит ума переправить сюда часть кораблей из залива Черноводной.       — Боюсь, миледи, вы не понимаете. Речь идёт не о тех судах, что были разбиты Баратеонами, — стражнику всё же удаётся удивить её внезапной новостью, — После того, как вы приземлились и удалились в ваши покои, другая часть флотилии, что находилась между Дрифтмарком и Королевской Гаванью, была атакована с воздуха. Столица осталась без поддержки с моря. К нам только что прилетел ворон, ваш брат требует, чтобы вы немедленно вернулись на защиту Королевской Гавани и Красного Замка.       Ей требуется время, чтобы осмыслить услышанное. Как такое вообще возможно? Неужто Эйра решилась нанести удар по Столице в её отсутствие? Это же чистой воды безумие! Против Овцекрада у Среброкрылой шансы один к одному, но Крапива куда более свирепая и опытная всадница.       Рейна встряхивает головой и досадливо морщится, когда растрепавшиеся за ночь волосы падают на лицо. Кажется, теперь она понимает, почему Бейла отдавала предпочтение длине до плеч. То, что принято считать женским украшением, на деле оказывается лишь ношей.       — Леди Рейна, у нас нет времени! — страж видимо совершенно лишился рассудка, раз смеет так с ней разговаривать, — Вы должны немедленно лететь в Столицу!       Лететь в Столицу и оставить Драконий Камень без защиты с воздуха и моря. Понадеявшись лишь на то, что у Эйры хватит здравомыслия не лезть на рожон. Пурпурные глаза распахиваются от неожиданного озарения. Блядство!       Пока она позволила себе несколько часов сна, такой простой и необходимой потребности, её сука–сестра воспользовалась ситуацией и сожгла весь оставшийся флот Дрифтмарка! Стерва не побоялась пойти на такой отчаянный шаг, прекрасно понимая, что в руках у леди Рейны находится её дочь и падчерица.       Она решительно встаёт с кровати и несётся к выходу, но тут же спохватывается об отсутствие сапог. Вернувшись, натягивает обувь, кидая короткий приказ:       — Собери с десяток лучших воинов. Из тех, кто отдаёт приказы. Ждать меня около двери.       В этот раз её приказ не остаётся неуслышанным.       Всё, чем остаётся довольствоваться Рейне этим утром, это остывшей за ночь водой, которой она умывает лицо и шею. На столе стоит питьё, немного сыра и хлеб — трапеза скромная, но она проглатывает всё до последней крошки, не ощущая вкуса, лишь тяжесть в животе, свидетельствующую о насыщении. У неё нет права лишиться сознания. Не сегодня.       Когда она выходит из покоев, солдаты уже ждут её приказа. Хорошо, более медлить Рейна не намерена. Раз её сестра не видит угрозы в Визерисе, то увидит в ней.       Пока они идут по коридорам замка, она успевает расспросить о его укреплении. Ситуация оказывается, откровенно говоря, дерьмовой. Около сотни воинов. Звучит, конечно же, недурно. Но если Драконий Камень решатся атаковать, без Утро шансов на спасение нет никаких.       Боги, и как только Визерис не предусмотрел такой исход! Здесь же находится его жена и дочь, неужто не боится за них? Благо, его старшего сына накануне доставили в Красный Замок, дабы представить народу наследника Железного Трона. Рисковать мальчишкой было бы непростительной глупостью. Уж не по этой ли причине её вызывают в Столицу?       — Мой брат уверен, что я нужна в Королевской Гавани? Не будет ли разумнее оставить меня и моего дракона охранять королеву? — её голос звенит, подобно стали, никогда ещё Рейне не доводилось быть настолько собранной и вместе с тем совершенно разбитой.       — Подробности нам неизвестны, миледи. Но король отдал приказ, это не подлежит сомнению.       Либо Визерис просто жить без неё не может, либо случилось что-то крайне серьёзное, чего нельзя указывать в письме. Иных причин его решения она не видит.       — В каких покоях расположили принцессу Гейль?       — Королева Ларра велела устроить девочек в её собственной комнате.       Брови Рейны удивлённо приподнимаются. Не ожидала, что надменная жена Визериса окажется наседкой. Как бы то ни было, придётся напомнить её величеству королеве, что обе принцессы являются в первую очередь заложницами. И речь сейчас не только про Ларру Рогаре.       Возле покоев последней грозной тенью нависает Сандок. Темнокожий и хмурый, он держит руку на гарде меча и смеряет их процессию равнодушным взором. Даже не удосуживается склонить голову перед сестрой короля. Видимо, в Лисе рабов не учат манерам.       — Пропусти нас, — Рейна отдаёт приказ, надеясь на благоразумие Сандока и на то, что он знает всеобщий язык, — Я пришла к королеве.       Тот даже не пошевелился. Лишь дважды, не оборачиваясь, стукнул кулаком по двери. Это что, система тайных знаков такая?!       Непокорность Сандока не прибавляет Рейне ни терпения, ни милосердия. Тем лучше. Она и так слишком долго сдерживала своё внутреннее пламя, позволив окружающим забыть, что её имя Таргариен. Не Хайтауэр и не Веларион. Да, она куда спокойнее большинства своих родичей. Но это не значит, что она перестала быть драконом.       Ларра показывается на свет не торопясь, поправляя шаль на плечах. Она так и не потрудилась одеться в традиционное платье, предпочтя более привычную для себя одежду. Поэтому постоянно мёрзнет, кутаясь в бесконечные куски ткани и топя камин в своей комнате так сильно, что находиться там было просто невыносимо.       Жена Визериса выразительно поднимает бровь, выражая тем самым что-то среднее между недовольством и непониманием. Рейна оказывается вынуждена объясняться перед лиснийкой, перейдя на высокий валирийский:       — Ваше величество, мне нужно попасть в ваши покои. Много времени это не займёт, обождите снаружи.       Ларра даже не думает двигаться с места, кривя свои пухлые губы в пренебрежении:       — И зачем вам понадобилась моя комната? Забыли там что-то?       Рейне хочется отдать короткий приказ и не тратить более своего времени, распинаясь перед этой напыщенной курицей. От заманчивого решения её останавливает лишь необходимость создать видимость хорошего отношения к Ларре. Визерису не понравится, если она открыто проявит неуважение к новоявленной королеве.       — Нам нужна принцесса Гейль. Она ведь там?       Ларра тут же подбирается и захлопывает дверь, прижав её зачем-то собственной спиной. Упирая руки в бока, чуть ли не наступает на стоящих перед ней стражников, тем самым, не вызывая у Рейны ничего, кроме улыбки. Откуда столько напыщенности, право слово?       — Ваше величество, не усложняйте наше и без того непростое положение, — Рейна пытается быть рассудительной и убедить Ларру принять мудрое решение, — Я бы не пришла, не будь в том необходимость.       — О, и какая же необходимость толкнула вас прийти за младенцем? Решили подержать племянницу на руках?! — речь лиснийки настолько быстрая, что разобрать отдельные слова довольно затруднительно.       — Просто пустите нас внутрь, — теперь в тоне Рейны нет ни намёка на просьбу, лишь сталь, предвестница самых отчаянных действий.       В ответ на это Ларра медленно, будто муха, застрявшая в меду, поворачивается к Сандоку. Приняв положение, более надлежащее королеве, она медленно, с расстановкой, обращается к своему телохранителю, так, чтобы Рейна смогла разобрать каждую фразу. И чтобы стражники, не знающие валирийского, без труда догадались о значении сказанных ею слов.       — Милый Сандок, вот тебе мой приказ, — а голос ласковый, игривый, — Убивай каждого, кто попытается войти в эти покои и причинить девочкам хоть малейший вред. Защищай принцессу Хелейну и принцессу Гейль также, как защищаешь меня и мою дочь. Я вверяю тебе их жизни.       После этого Сандок тут же вынимает тяжёлый меч из ножен, не принимая, а перетекая в боевую стойку. Плавно, не отрывая стоп от пола, настолько изящно, что многие танцовщицы позавидовали бы ему. Каждый мускул на его теле прорисовывается сквозь открытые участник кожи, и вместе с тем, Сандок кажется совершенно расслабленным. Это настолько завораживающе-опасно, что у Рейны спирает дыхание. Но она всё ещё помнит, зачем явилась сюда.       — Я не собираюсь причинять принцессе боль! — эта фраза не вызывает у Ларры ничего, кроме очередного фырканья, — Лишь отправлю моей сестре предостережение. Прядь волос, не более.       — А когда она не послушает вашего предупреждения? — Ларра медленно ведёт плечами, будто это обычная светская беседа, а не переговоры перед бойней, — Что тогда? Отправите Эйре глаз её дочери или руку?       Рейна недовольно морщится. Не настолько она жестока. Но не останься у них иного выхода… Глаз. Рейна отправила бы глаз. Напоминание о судьбе Эймонда. К тому же, у валирийцев особый цвет, не спутать. Такая угроза могла бы подействовать даже на хладнокровную Эйру Таргариен.       – Эйра уничтожила весь наш флот этой ночью! Пока я была здесь, она обрушила удар на те корабли, что защищали Столицу. Ваш муж и мой брат остался без поддержки с моря! Мы должны остановить эту женщину, пока не поздно!       Накручивая золотистый локон на палец, Ларра даже бровью в ответ на пламенную речь не ведёт, отвечая со свойственной ей отрешённостью:       — Это ваш просчёт. Почему за него должен расплачиваться ребёнок?       То была последняя струна терпения Рейны Таргариен, что лопнула в это прохладное утро. Она рвётся вперёд, становясь вплотную к невыносимой лиснийке, практически нос к носу, и шипит сквозь зубы, не замечая ни обращённого в её сторону Сандока, ни ужаса стражников, стоящих за её спиной:       — Думаешь, она твоих детей помилует?! Напрасно. Эйра уже к следующему утру скормит твоего сына своему дракону. А позже явится за тобой и твоей дочерью. Заставит тебя смотреть, как будет умирать твой ребёнок. Этого ты хочешь?! — Рейна не сомневается в том, что её сестра способна на такое зверство. Она уже не раз демонстрировала свою жестокость. Как врождённую, так и ту, что понабралась от дяди.       Однако на Ларру пламенная речь не произвела совершенно никакого впечатления. Она чуть ли зевок не подавляет, настолько скучающим кажется её точёное лицо. Перекинув тяжёлую копну волос с плеча за спину, она одаривает Рейну равнодушным взглядом и отвечает с нескрываемым презрением:       — Ты пока единственная в этом дворце норовишь причинить вред ребёнку, — с этими словами Ларра поворачивается к ней спиной и собирается удалиться в свои покои.       Нет, Рейна этого так не оставит! Как бы ни был хорош Сандок (она не забыла его бой против Руфуса Болтона!), ему не выстоять в одиночку против всех солдат в этом замке. Даже если перебьёт тех, кто стоит сейчас у дверей, Рейна успеет позвать подмогу.       — Войти в покои! — она отдаёт приказ уверенно, не печалясь о том, что многие солдаты сегодня полягут в бессмысленной схватке по глупой прихоти новоявленной королевы, — Вынести оттуда принцессу Гейль. Живой. Принцессу Хелейну также можете прихватить. Всех, кто попробует помешать, убить.       Она слышит лязг стали за спиной, свидетельствующий о том, что её воины обнажили оружие. Что ж, эта битва останется за ней. Теперь её очередь повернуться спиной и направиться прочь, оставляя грязную работу для стражи. Однако стоит ей сделать пару шагов, как пронзительный крик Ларры Рогаре разрезает коридоры замка:       — Koroleva! — слово на всеобщем языке настолько чужеродно звучит из уст этой женщины, что понять его становится возможным лишь после того, как Ларра повторяет его, ударяя себя ладонью в грудь, — Koroleva! Yakoroleva! Ослушаетесь меня, и вас всех вздёрнут. Вас, ваших жён и детей, как и принято в этой варварской стране!       Обернувшись, Рейна видит, как её стража стоит, не смея нападать. Ни лицах солдат растерянность, они переводят взгляды с жены короля на его сестру и не могут решить, чью сторону занять в этом противостоянии. И лишь Сандок, молчаливый телохранитель Ларры, полон уверенности. Он держит меч и готовится убить каждого, кто ринется в покои его госпожи.       Сама Ларра Рогаре сейчас похожа на безумную. Её глаза пылают яростью, она сама готова наброситься на солдат, вцепиться ногтями в их лица, рвать и метать. Во имя чего эта женщина проявляет сейчас стойкость? Ради чужих детей? Ради собственного тщеславия? Чтобы утереть нос Рейне?       — Убери свою стражу по-хорошему. Иначе будешь объясняться перед Визерисом, — вот теперь стерва говорит как настоящая королева.       Что ж, Рейна повидала на своём веку уже целых пятерых. Трое из них мертвы, четвёртая находится в бегах. А пятая только что сама вынесла себе приговор.       Она оборачивается неспешно, понимая, как важно принять поражение красиво. Ничего, проигранная битва не означает проигранную войну. Ларра Рогаре так ценит чужие жизни? Её воля. Рейна не станет ей мешать.       Поклон, который она делает перед так называемой королевой, безукоризненный. Преисполненный истинного почтения. В конце концов, Рейна умеет ценить достойных противников. Ларра, казавшаяся ей просто красивой куклой, оказалась преисполненной ярости женщиной, способной идти до конца. К тому же, она была настоящей матерью. Такой, какой хотела быть Рейна для своих детей. Жаль, не судьба.       Она рождена драконом. И способна выкормить кровью, а не молоком.       — Как будет угодно её милости, — леди Рейна произносит эти слова на всеобщем, намекая стражникам опустить оружие. После чего вновь поворачивается спиной к сцене этого театра и направляется прочь.       Без поддержки флота и Утро Драконий Камень остаётся куском окровавленного мяса, выброшенного в море, кишащее акулами. Эйра, поняв, что никто и ничто ей не угрожает, не упустит возможности обрушить Среброкрылую на этот замок. Милосердие Ларры выйдет той боком. Что же касается леди Рейны… она будет достаточно далеко отсюда. В Королевской Гавани. Подле своего брата. Тому наверняка в скором времени понадобится утешение.