Discography

      Кажется, Чонсу стоило подумать несколько раз перед тем, как подшучивать над Хёнджуном.        Чонсу не помнит, как так произошло, что он оказался привязанным к стулу. Видимо, их празднование Хэллоуина прошло ну уж очень хорошо: голова раскалывалась от количества выпитого алкоголя, а события прошлой ночи всплывали в голове только сумбурными отрывками. Единственное, что Чонсу помнит — это то, как он, самооценка которого поднялась на парах алкоголя, весь вечер приставал со своими невероятно «остроумными» шуточками к главному тихоне их компании: Хёнджуну.        Комнатушка напоминала даже не спальню, а какую-то каморку, обделенную свободным местом и чистотой. Чонсу поморщился, пытаясь разглядеть что-то в темноте, но по итогу заработал только пылинкой в нос. И как только он чихнул, дверь тут же со скрипом открылась, впуская в комнату свет — и человека.        — Проснулся? — Елейно произнёс голос, в котором Чонсу тут же распознал Джунхана. Ким раскрыл глаза и тут же подался вперед, но его руки были на удивление хорошо завязаны за его спиной. Стул пошатнулся, но вернул Чонсу на его место.       — Джунхан, отпусти! Не смешно! — Чуть повысил он голос, но тот лишь рассмеялся.        У Чонсу по коже побежали мурашки.       Джунхан улыбался, а в его руках сверкал большой кухонный нож, уже покрытый чем-то красным. Свет из коридора обволакивал его сзади, затемняя его лицо, из-за чего весь его облик — спутанные черные волосы, белая, заляпанная то ли футболка, то ли халат, оголяющий ключицы, безумная улыбка и пугающе чёрные, сверкающие в темноте глаза — казался еще более жутким. Слова застряли у Чонсу в глотке, и он замер, не веря своим глазам.       — Что, уже не так смешно, как вчера, Чонсу?        Джунхан присел на корточки и приподнял нож. Улыбка не сходила с его лица, будто он внезапно превратился в Джокера. Хёнджун провел кончиком пальца по лезвию и притворно ойкнул, одернув руку и заставив Чонсу вздрогнуть:       — Ой… Острый какой! Прямо как твои шутки вчера, Чонсу.        Джунхан рассмеялся, а вот Чонсу было не до смеха: он безрезультатно пытался развязать веревки, но руки его не слушались. Паника нарастала, а Джунхан тем временем продолжал:       — Хочешь играть по-хорошему? Как жаль, что я уже все за тебя решил. — улыбка Джунхана стала только шире. — Знаешь, Чонсу… Думаю, мой нож бы подружился с твоим юмором. Но для этого нужно забраться глубоко в твою душу, чтобы…       Внезапно со стороны коридора раздался смех — буквально взрыв хохота, который, кажется, кто-то очень долго сдерживал. Чонсу все еще трясся от ужаса, хотя лицо Джунхана уже переменилось — маска безумца спала. Он обернулся на дверь, откуда уже выглядывал хохочущий Джуён и Джисок, который давал ему подзатыльник:       — Эх ты! Всю комедию испортил!       — Джунхан!… — не унимался Джуен, подходя ближе к отвергнутому обществом гениальному актеру и хлопая его по плечу — или пытаясь таким образом удержаться на ногах. Джуён попытался повторить его последнюю фразу, но вышло у него из рук вон плохо. Из-за отсутствия у него актерского таланта или из-за непрекращающегося смеха, понять было невозможно: — «Нужно забраться глубоко в твою душу»… Надо же такое придумать! Гений! Я хлопаю стоя!       — Да ты, блять, встань сначала нормально, чтобы хлопать! — Подначивал откуда-то сбоку Джисок, помогающий Джуёну не потерять равновесие, а вместе с ним и сознание.       Наконец маска окончательно Джунхана раскололась, и он рассмеялся — нормальным, адекватным смехом, а не тем безумным хохотом, который до одури испугал Чонсу. До него наконец дошло, что его сном и пьянством воспользовались и его очень жестоко разыграли, и в ярости он чуть не упал со стула, пытаясь встать с него, всё ещё будучи привязанным.       — Да вы!… — Яростно бухтел он, пытаясь добраться одновременно и до слегка улыбающегося Джунхана, и до Гаона — главного затейника — и до Джуёна, которому палец в рот не клади — дай посмеяться!       — Расслабься, дай мне тебя развязать. — Джунхан взял все тот же нож, который ещё пару минут назад, думал Чонсу, станет орудием убийства, и разрезал веревки. Злости на Хёнджуна чуть поубавилась, а вот на хихикающих «подружек» у двери — нет.       И как они только уговорили Джунхана влезть в эту авантюру?       — Я вас прикончу! — потирая затекшие запястья, Чонсу встал со стула и нетвердой походкой направился к двери.       Пока Чонсу гонялся за Джисоком с Джуёном, как Том за Джерри, Джунхан не без тихого веселья наблюдал за этой сценой, напоминающей возню едва научившихся ходить детишек — никто из них еще не оправился после пьянки, и побег постоянно прерывался падением то одного, то другого, то третьего. Джунхан подавлял смешки убирая нож на его законное место — кухню — и радуясь, что его каким-то образом эта беготня обошла стороны.       А Чонсу этого ещё сотню раз подумает перед тем, как первым засыпать в компании его придурковатых друзей.