The Car and more

— С каких это пор ты начал хранить сигареты в бардачке? — Шанталь усмехнулась, держа на коленях белую сумку со своими вещами. Я рылся в самых разных бумажках и ненужных документах, а также одновременно вставлял ключ зажигания, чтобы завести машину. Злосчастная пачка никак не хотела находиться. — Когда начинаешь жить в машине больше, чем дома, многие вещи переселяются вместе с тобой. После ночи ещё осталась прохлада, розоватое утреннее солнце не припекало и только-только взошло на горизонт. Мы вдвоём, не считая голосов радио и шума моря за окном, находились в салоне моего старого доброго Кадиллака и готовились отправиться в долгое путешествие. Что могло быть страннее? На часах показывало около семи утра, на улицах не было ни единой души, все сладко спали и до обеда точно никто не решился бы выйти. Мадс желал остаться ещё на несколько дней в Ле-Сабль-д’Олоне со своими друзьями и, когда услышал, что мне нужно было вернуться в Париж по «срочным делам» гораздо раньше его запланированных сроков, скептично вскинул бровь, но возражать не стал и протянул мне коктейль, с улыбкой намекая на то, чтобы мои «срочные дела» не вскружили мне сильно голову. Возможно, он догадывался обо всём произошедшем со мной в ходе нашего разговора, но для меня этот факт не имел никакого значения в тот момент. Пусть думает что хочет. Шанталь должна была уехать по работе на киностудию и предложила нам отправиться в эту поездку вместе, составить друг другу компанию и заодно немного прояснить ситуацию между нами. Мы ещё испытывали чувства друг к другу, по крайней мере моё сердце лихорадочно билось при жуткой мысли о том, чтобы провести целых пять часов вдвоём в замкнутом пространстве, а мозг горел, как неоновая вывеска с огромной надписью «какого чёрта ты согласился?». Это была просто ни к чему не обязывающая поездка, хотя даже если и думать об этом, то наша взаимная неловкость никуда не исчезала. Просто поездка. Ничего не значащая. Вот мы и оказались тут…обсуждая сигареты в бардачке. — Как твой новый фильм? — спросил я, чтобы нарушить молчание, которое вновь успело повиснуть между нами. Мы наконец-то двинулись с места и отправились в путь. Тревога нарастала. Теперь назад дороги не было и возможность передумать и оборвать все с концами прошла мимо вместе с парой симпатичных домов и магазинов. Шины скрежетали по песку, в нос бил запах розовых кустов. Фраза «ты меня всё ещё любишь» уже была выженна у меня на подкорке. — Буквально ночую на съёмочной площадке, — она устало откинула голову на сидение, — Вот удалось вырваться на небольшой отдых, но уже снова нужно возвращаться к работе. Зато это здорово отвлекает, ни о чем думать не успеваешь. — Наверняка получится здорово. Актрисой ты всегда была хорошей. Последняя фраза прозвучала невероятно двусмысленно, за что я мысленно чертыхнулся и обругал себя. Шанталь, видимо, тоже об этом подумала — заметно напряглась и помрачнела, поправляя рукава своей черной рубашки. — А ты? — Уязвленно, но робко протянула она после небольшой паузы. — Чем ты занимался все то время? Это слово «то» отозвалось глухим ударом у меня в груди, словно меня по ней ударили. Разговор что-то совсем не клеился, а обстановка становилась все более непредсказуемой и холодной. Ранения не заживали быстро и безболезненно, а в нашем случае и вовсе норовили закровточить с новой силой. — Как и ты, погряз в работе. Стараюсь писать песни, но мне будто бы не хватает чего-то. Текст есть только к одной пока, да и то сырой. Так что, паршиво, в общем-то. — И правда, паршиво. Мы снова замолчали, отвернувшись друг от друга. В окне стали виднеться кучки деревьев, не густые совсем, но зато ярко-зелёные. Как же пусто было на душе, как же скверно от собственной путаницы в голове, а от непонимания что делать и что говорить дальше, чтобы не ошибиться, становилось совсем тяжко. — Знаешь, — мой голос стал более хриплым, когда я все же решился попробовать быть честным и откровенным. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Шанталь устремила свой взгляд на меня с молчаливым ожиданием, ее голубые глаза, словно два лесных озера, успокаивали и манили в них утонуть, сбежать в эту воображаемую вселенную. Она была такой элегантной даже сейчас, развалившись на сидении, её золотистые волосы блестели на свету. Эта картина была такой домашней и привычной, бесчисленное количество раз мне доводилось видеть подобное и завороженно наблюдать. Она вселила в меня уверенность продолжить: — Я не знаю что происходит между нами, но хочу сказать тебе одно: я больше не считаю наш поцелуй в парке ошибкой. Ее выражение лица медленно менялось от непринужденного до взволнованного. В какой-то степени в нем промелькнуло удовлетворение моими словами. Казалось, стук ее сердца был слышен на весь салон машины. Или же это был стук моего собственного, эхом отдающего в ушах? — Что ты хочешь этим сказать? — прошептала она сбивчиво, не переставая пристально на меня смотреть. — Не знаю. Не знаю даже, есть ли у нас будущее вообще, но я хочу быть рядом с тобой. Не получается иначе. — Я аккуратно положил свою ладонь поверх ладони Шанталь, делая свой голос совсем тихим от перенапряжения. — И забыть все хочу. Постараться забыть, лишь бы все снова стало легко и понятно. Она вздрогнула, виновато улыбнулась и тут же спрятала свою улыбку, поглаживая своей рукой костяшки моих пальцев. Этот жест был полон тоской и нежностью одновременно. Ей удалось вытянуть это четкое признание из меня, которого она так страстно желала. Удалось сделать это беспощадно и жестоко, что было похожим на прыжок в пропасть или танцы на раскаленных углях. — Я понимаю, что тебе непросто сейчас, поэтому не имею права тебя о чем-то просить или требовать. — Сигарета из пачки, упаковка которой слегка отдавала запахом горького шоколада, оказалась у нее во рту. — Я никогда больше не поступлю так с тобой. Готова ответить на любой твой вопрос, каким бы он не был. Ты заслуживаешь знать всю правду. Она нервно закурила, пока я задумчиво сжимал руль одной рукой. Сейчас не хотелось задавать вопросов. Вообще, у меня не было желания узнавать каких-либо подробностей, мне лишь хотелось оставить случившуюся катастрофу позади в далеком прошлом и попробовать жить иначе, насколько бы глупым такое решение не казалось. Заглушить в себе боль, она ведь так пугала. На остановке перед светофором Шанталь, увидев мое лицо, погруженное в изматывающие мысли, медленно придвинулась ко мне ближе, положила голову на моё плечо и погладила руками по спине, как любила делать раньше в моменты дурного самочувствия или тревоги, возникавшей у меня. Она ничего не сказала, обняв меня нежно и заботливо. И в ее объятиях было так безопасно, черт возьми, запах ее духов и волос были такими привычными моему носу, уткнувшемуся ей в самую макушку. — Мне всегда так нравилось детство. Тогда все действительно было очень простым. — До Парижа оставалось уже совсем немного, дым от наших сигарет улетал в окно и меня охватила ностальгия от этой атмосферы. — Мы с папой отправлялись в долгие путешествия на машине, слушали Синатру там или Луи Армстронга и обедали в дешевых придорожных кафе. Никто не мог нас достать и это всегда было так здорово. — Может, переключим на музыку? — Она слушала меня внимательно, а после указала на радио, из которого доносились какие-то скучные новости. — Я бы хотела попробовать почувствовать то, о чём ты говоришь. Я кивнул, не задумываясь, пока наблюдал за пролетающими в окне знаками на Paris-Centre. Машин было мало, они лениво ехали рядом или тянулись впереди. Шанталь крутила радиостанции, пока моего уха не коснулась одна очень красивая песня. — Это моя любимая, давай оставим! — Она убрала с лица мешавшую из-за жары челку и прикрыла веки, чтобы с наслаждением вслушаться в нежное звучание «All I wanna do», которую исполненяли замечательные The Beach Boys. «My love is burnin' brightly, like the moon and stars shine nightly» Не знаю, какие ощущения меня захватили, но песня убаюкивала и тянула погрузиться в сладкую полудрёму, тоже закрыть глаза и уйти ненадолго из реальности, до момента пока не включилась бы следующая песня. Это было новым ощущением, таким живым и при этом вызывающим мечтательное настроение, стоило ухваьиться за него повнимательнее. Мы повернулись друг к другу и впервые спустя долгое время улыбались вместе. Я понял, что мне было нужно. Образ, идея медленно освещали мою голову, как солнце медленно освещало небо на рассвете. — Хочу написать такой альбом, который можно будет слушать в долгих поездках на машине.