Лис в тату салоне

Эндрю снимает с себя черные перчатки и кидает их в сторону стола. В студии жарко и душно. Кондиционер сломался и чинить его придут только на следующей неделе. Миньярд отпускает домой клиента и хочет поскорее поехать домой, смыть с себя этот день вместе с потом. Хочет съесть мороженое и поласкать кота, которого совсем недавно взял в приюте. Эндрю рассматривает свои пальцы и облегченно выдыхает, когда не обнаруживает на них ничего нового. Судьба не принесла ему и сегодня «его» человека. Да и Миньярд был уверен в том, что никогда не найдет кого-то, кто смог связать с ним всю свою жизнь. Миньярд неразговорчив. Он не любит людей, но ему нравится его работа. Нравится делать из пустых тел людей искусство. Нравится жужжание машинки под пальцами и рисование эскизов. В дверях появляется Рене. Она мило улыбается и крутит в руках бинт. Миньярд понимает всё без слов. Мороженое и кот подождут немного. А вот прекрасное времяпровождение — нет. Парень кивает и показывает пальцем наверх. Уокер уходит, завязывая волосы резинкой, которая всегда болтается на ее руке. Миньярд обрабатывает инструменты, расставляет все по своим местам и вытирает пыль с японских настенных масок. Он делает это каждый день и ему это нравится. Чувствуется окончание дня. Эндрю находит черные бинты в одном из выдвижных ящиков стола и поднимается по железной старой лестнице. С каждым шагом мысли из головы уходят. Теперь нет ничего. Он — пустой лист. Его задача — надеть эти чёртовы бинты и драться. Драться с девушкой, которая никогда не была хрупкой и не станет. Для них этот спарринг — честь, опыт для обоих. Парень выходит на крышу. Здесь — место их покоя, место, где они перестают быть мастерами татуировщиками с заурядной жизнью. Здесь нет масок — они остались висеть в студии на стенах. Тут они сломленные грешники. Эндрю Джозеф Миньярд, который убил свою мать, отсидел несколько лет в колонии для несовершеннолетних. И Натали Рене Уокер — девушка, попавшая в десять лет в бандитскую группировку. Которую насиловали восемь мужчин, один из них умер от ножей Уокер. Рене закалывает выбившуюся из хвоста белую челку. На руках белые бинты. Она готова, она тоже чистый лист. Без мыслей, чувств, эмоций и переживаний. Холодный ветер раскачивает ее крестик, но Миньярд не обращает на это внимания. Бинты завязаны, а это значит, что пора драться. Рене становится в стойку и Эндрю копирует ее позу. Несколько секунд на тяжёлые вдохи — время для подготовки. Атмосфера вокруг них раскаляется и девушка бьёт первой. Миньярд уклоняется и бьёт в ответ. Левая рука — боковой в челюсть, правая — прямой в голову. Рене быстрая, она уклоняется и отскакивает. Её сильная сторона — скорость и оригинальность. Сильная сторона Эндрю — техника и сила. Рене бьёт ногой в голову, но Миньярд сбивает ее опору. Девушка падает на бетонный пол, но сразу же отпрыгивает и встаёт на ноги. Миньярд идёт к ней, не уменьшая концентрации, не снимая блок. Перед ним не маленькая девочка. Перед ним — убийца, как и он сам. Миньярд бьёт в живот и пробивает защиту. Девушка хрипит, но бой не останавливает. В ее глазах — огонь. Впервые, за долгое время. Только на крыше она горит. Только тут позволяет себе смотреть так жадно, так удушающе. Уокер делает обманный замах и Миньярд ведётся на это, но вовремя возвращает блок туда, где оказывается нога девушки. Рене бьёт серию ударов по корпусу и заканчивает ее ударом в челюсть. Миньярд отвечает тем же. Через двадцать минут они останавливаются. Садятся на край крыши и Миньярд закуривает сигарету. У обоих разбиты губы и алеют пару синяков на корпусе. — Хорошо удар начала держать. — Хмыкает Миньярд. — Спасибо. — Она улыбается и встаёт. Стягивает бинты. — Завтра ещё один клиент записался. Присмотрись к нему. — И девушка медленно выходит с крыши. Ей ещё предстоит доделать бумажную работу. Эндрю сидит ещё некоторое время. Драки и высота — то, что заставляет его чувствовать хоть что-то. Так он думал ровно до того момента, пока на следующий день в его кабинет не зашёл рыжий парень. «Присмотрись к нему». Эндрю цепляется взглядом за пластыри на щеках, за ширину плеч и накаченные ноги. — Садись. — Вместо приветствия хрипит Миньярд и показывает на кушетку. Рыжие огненные волосы привлекают внимание, а голубые глаза смотрят четко в душу. Но насквозь тут видит только Миньярд. По длинным рукавам толстовки понимает, что присмотреться стоит. Когда Рене приносит эскиз с двумя лисами, которые разрывают ворона, Миньярд не удивляется. Сам парень выглядит как лиса. Но только внешне. Настоящие же лисы тут только Уокер и Миньярд. Съедят, что не успеешь и звука издать. — Нил, если будет больно, то говорите, ладно? — улыбается Рене. Она всегда рассказывает все правила сеанса и как следить за татуировкой. Эндрю не попугай, чтобы повторять по сто раз. Да и даже один раз говорить не желает. Ему это не интересно. Если и открывать рот, то чтобы добиться чего-то стоящего, а не мусора, который обычные люди называют информацией. — Эндрю, это на ключицах. Размер проверили. Татуировка первая. Только черный цвет. Сколько сеансов надо? — Если полных, то четыре. — Произносит Эндрю и натягивает перчатки. — Снимай. — Он указывает на старую серую толстовку. Отвратительный вкус в одежде. Нил явно не спешит раздеваться. Смотрит на девушку, а та кидает многозначительный взгляд Миньярду. Когда девушка уходит, клиент всё-таки стягивает одежду. Миньярд смотрит на старые грубые шрамы, но больше всего привлекает внимание след от утюга. Действительно, есть к чему присмотреться. Этот клиент — единственное интересное за последний год. Эндрю ничего не спрашивает, только переносит рисунок на ключицы. — Первая татуировка? — Миньярду не интересно, но ему надо знать болевой порок клиента. Иначе есть риск, что он будет дергаться, а ещё хуже — начнет бить Эндрю. Конечно же, хуже не для татуировщика. — Первая. — Кивает Джостен и поднимет брови. Странно, что Миньярд ничего не спросил про шрамы. — На ключицах будет больно. — Карие глаза внимательно смотрят в голубые. И Нил видит в них пустоту, которая затягивает и убивает все живое. В этих глазах нет милосердия, страха, радости. Они мертвы. А Эндрю видит тот же взгляд напротив. И даже голубой цвет не может обмануть. Они грешны, они безумны, бесстрашны. И смерть им не кажется чем-то далёким. Она — их пожизненный спутник и далёкая мечта. Нет страха смерти. Бояться стоит не окончания жизни, а живых людей, которые из раза в раз показывают тебе, что смерть — лучше, чем ещё одна встреча с ними. Красная подсветка горит ярко. И пушистые рыжие волосы кажутся ещё ярче. Эндрю берет свои слова назад, насчёт лисы только внешне. Точнее, он готов дать шанс стать настоящей лисой этому грешному бегунку. Теперь внутри бурлит страсть. Страсть найти ответы на все вопросы Эндрю. «В чем же ты грешен, Нил Джостен? Покайся и я помогу тебе». — Ты смотришь на меня как на что-то интересное. — Хмурится Нил. — Я не задачка по математике. — Ты — головоломка. — Парирует Эндрю и включает машинку. — Ну спасибо. — Нил закатывает глаза. — Это тебе спасибо. Мне как раз нужна новая игрушка. — Я не игрушка. — Поживем — увидим. — Хмыкает Миньярд, но из-за маски не видно скалится ли он. — Ты сюда пришел не только ради татуировки. — Эндрю смотрит в голубые глаза. — Кто же тебя послал сюда, бе-гу-нок? — растягивает парень и нагибается к лицу Джостена. Их губы разделяют несколько сантиметров и тонкая ткань маски. — Ваймак. — Шепчет парень и ухмыляется. — Смотри не вскрой мне горло машинкой. — Жаль машинку. — Кидает небрежно Эндрю и садится обратно. — Татуировку действительно делать? Или это предлог? — Делай. — Кивает Джостен и ложится на кушетку. — Спортом нельзя будет заниматься, ты это знаешь. — Знаю. — Кивает Джостен и даёт свое тело для работы татуировщика. И Эндрю понимает, что это лучший клиент, который у него был за все время. Не кричит, не дерётся, не прерывает каждые пять минут. — Смотришь на меня как на мечту. — Язвит Джостен. Миньярд поднимает свои безжизненные глаза и Нил рассматривает металлический прокол в его брови. Из-за освещение он бликует красным. — Ты — никто. — Я знаю о тебе многое. Ты уже не на таблетках, чтобы думать, что я галлюцинация. Их тянет друг к другу, как магнит. Оба готовы приступить к взаимному разрушению. Но драки сегодня запрещены из-за татуировки. И Эндрю жалеет, что спарринг не был перед сеансом. Нил с голым торсом лежит под машинкой и не дёргается, лишь иногда кусает губу и ощутимо напрягает пресс. Миньярд тихо тлеет от этого сильного мужского тела, горящее красным светом. По лбу Джостена стекает пот — кондиционер до сих пор сломан. И это выглядит так... Так, что у Эндрю пересыхает во рту. И ощущение, что его спасут только губы незнакомца. Это странно, это впервые, это горячо. — Не смотри на меня так. Взгляд, будто ты меня сейчас съешь. — Будто? — поднимает бровь Миньярд и от этого внизу живота у Нила завязывается крепкий узел. — Или не будто. — Ухмыляется парень и единственное, что останавливает Эндрю от жаркого горячего и мокрого поцелуя — его работа и непроизнесенное «Да». Но Миньярд знает, что услышит его как только приблизится к этим сухим губам. Миньярд ведёт ровные линии и еле держится, чтобы не потрогать кубики пресса и не вдавить Джостена в эту кушетку. Кусать его шею, спину, бедра. Хочется трогать парня везде и одновременно. И судя по глазам Нила и ухмылке — он только этого и ждёт. — На моих бедрах тебе будет удобнее работать. — Клиент взглатывает и в его глазах мелькает огонек. Эндрю смотрит на член Джостена, который видно даже через спортивные черные штаны. — Не думал, что скажу это, но ты прав. — Огрызается Эндрю и одним движением седлает бедра парня. Нил резко выдыхает и закрывает глаза предплечьем. Пресс парня напрягается и Миньярд проводит по кубикам кончиком пальца. — Меня нельзя трогать. — Вообще нельзя или есть особенные места? — Хочешь расчертить на мне карту? — Эндрю нагибается и продолжает работать дальше. — Я не против. — Нил усмехается и осторожно поднимает руки в жесте «Сдаюсь», когда Миньярд ненадолго убирает машинку. — Только маркерам и не касаясь руками. Но твои запястья придется связать. — Миньярд доделывает последние мазки на правой лисе. — На сегодня хватит. На следующем сеансе начнем вторую лису. — Эндрю проводит пальцем по правой ключице Нила. Затем одним движением слезает с бедер парня и берет со стола пленку. Со стороны Нила слышится печальный вздох. — Ты же не надеялся, что я действительно позволю расчертить на себе все «да» и «нет»? — Надеялся. Я же дурак. Миньярд наклеивает пленку на ключицу и смотрит в холодные голубые глаза. Нил приподнимается на локтях. От него пахнет одеколоном, хоть по телу и стекают капли пота. Горит только красная подсветка. И только сейчас Миньярд понимает, что в данной ситуации красный — не только агрессивный цвет, но и цвет страсти. Цвет буйства чувств. Миньярд был собой только в драках. Только тогда он мог не притворяться. Быть грубым, злым и настоящим. Точнее, так думал сам Эндрю, ровно до того, как его губы дотронулись до губ Нила Джостена. Их разделяла тонкая маска, но они и не собирались ее снимать. Целовались через нее. Открывали рот, кусали губы и тяжело дышали. Оба не были нежными. Миньярд поднял руку Джостена и положил на свои волосы. Нил сразу же запустил в них пальцы. От осознания, что теперь Миньярда можно самому притянуть для поцелуя, кружилась голова. Руки Эндрю трогали накаченную грудь, царапая ее ногтями и выбивая из клиента рычание. Им хотелось большего. Желание скинуть эту маску и кусать губы до крови нарастало с каждой секундой. Похоть добавилась в их список грехов. Ещё немного, и Миньярд был бы готов скинуть с обоих одежду и вдавливать Джостена во все поверхности, находящиеся тут. Но они незнакомцы. Эндрю смотрит на руку Джостена и резко отстраняется. На запястье левой руки у парня оранжевая метка — он встретил свою судьбу. Тогда зачем целуется с Миньярдом? Эндрю хмурится. — Потом запишешься у Рене на новый сеанс. Мой рабочий день на сегодня закончен. — С этими словами парень уходит. Салютует на прощание Рене и уезжает домой на своем любимом мотоцикле. Сегодня не нужно спаррингов. Сегодня Миньярд уже достаточно показал себя настоящего. *** Только дома Эндрю стягивает с себя черные повязки перед тем как залезть в ванную. Сердце глухо пропускает удар. На руке знакомая оранжевая метка. Миньярд рассматривает ее несколько мгновений, а затем надевает повязки обратно. Раньше он думал, что когда эта метка появится — она будет вырезана ножом в тот же день. Но после воспоминаний о бегунке появляется иррациональная мысль: не делать этого. Телефон рьяно звонит, вибрируя и вращаясь на кафельном полу. Первое время Миньярд просто смотрит на жалкие попытки абонента дозвониться ему. Затем переводит взгляд на воду, как бы раздумывая, а не утопить ли мобильник? Но Эндрю всё-таки берет телефон с явным равнодушием и окидывает взглядом имя абонента. — Эндрю, как тебе Нил? — Ваймак как обычно. Никакой воды — сразу к делу. Поэтому он раздражает Миньярда немного меньше, чем остальные. А вот Нил... — Я уже его ненавижу. — Приятно знать, что ты одобряешь мой выбор. Он сейчас живёт у меня, если что. Миньярд хмурится. Наверняка этот Лис рассказал о своей метке. Тогда Эндрю придется отвечать на сотни глупых вопросов. Может, лучше вырезать? — Зачем вы мне это говорите? — Рене сказала, что он записался на второй сеанс. Ты его не испугал своими острыми зубами. — А я их и не показывал, — Миньярд снова раздумывает о том, как бы его телефон тонул. Интересно, пошли бы из него пузыри воздуха? — Зачем вы звоните? — Проверить как ты. — Лучше всех! — Эндрю копирует такой же голос, как когда был на таблетках и закрывает свой телефон-раскладушку. Миньярд отгибает повязки и снова смотрит на метку. Он никогда не верил в «предрешенных судьбой» и каждый раз, когда слышал об этом, его тянуло блевать от этой сладости. Соулмейты относились к той же категории, что и фраза: «Я люблю тебя». Такие же ненужные, заезженные, раздражающие и лживые. То, что напечатали в бульварных романах, а люди подхватили как один и теперь используют эти слова чуть ли не постоянно даже тогда, когда не следует. — Нил-Нил-Нил, — Миньярд пробует на вкус это имя. — Я уже хочу тебя убить. *** — Как он тебе? — спрашивает Рене, сидя на крыше и расчесывая пальцами цветные волосы. — Только не ты. — Выдыхает Эндрю и смотрит на сигаретный дым. — Я уже ненавижу его за то, что про него говорят теперь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. — Ваймак настолько много говорит? — смеётся Уокер. — Они же живут вместе. — Как Джостен выживает с ним в одной квартире? Даже Эбби не может, хоть и очень любит его. Эндрю закатывает глаза на это «любит». — Либо Нил такой же раздражающий, как и Дэвид, либо слишком терпеливый. Не знаю, что из этого хуже. — Я просто мало появляюсь дома. Рене оборачивается и начинает улыбаться, когда видит Джостена с Ваймаком. Эндрю же не шевелится, спокойно докуривает сигарету. Когда она сгорает до самого фильтра, Миньярд кидает ее вниз и смотрит как оранжевый огонек горит несколько секунд, а затем гаснет при столкновении с асфальтом. Так же, как люди. — Привет, ребята! — Рене замечает метку на руке у Джостена. — Ты нашел свою родственную душу? Повезло, наверное. — Наверное. — Подчеркивает Эндрю и достает из пачки ещё одну сигарету. — Я не верю в это. — Выдыхает Нил и рассматривает свою руку внимательнее. — Разве не классно, когда ты осознаешь, что ты больше не одинок? Что есть человек, который подойдёт тебе на все сто. — Дэвид смотрит на место, где была голубая метка, которую он перекрыл татуировками, после смерти Кейли Дэй. — Не вам это говорить, — Миньярд поднимает взгляд на Дэвида. — Вы же с ней не остались рядом. Даже не знали, что она родила. Просто потрахались и разбежались. — А я надеялся, что у тебя есть ко мне уважение. — Вы говорите то, во что сами не верите. — Миньярд пожимает плечами и встаёт с края крыши, даже не награждая Джостена мимолётным взглядом. Сразу же проходит к железной двери и спускается по хлипкой лестнице. В салоне все ещё горит красный свет и уже работает кондиционер. Починку все откладывали и откладывали, Эндрю был уверен, что убьет мастера, когда тот придет. Но Рене закрыла его на ключ в кладовой, пока рабочий не ушел. А на Уокер Миньярд не злился никогда. Все-таки он сам ее принял. Дверь в кабинет Эндрю открывается. Ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто пришел. — Мой рабочий день закончен. — Я пришел не на второй сеанс, — Джостен проходит и закрывает за собой дверь. Подходить ближе он не намерен. — А спустить пар. — Ты опоздал. — Миньярд не смотрит на вошедшего, продолжает складывать по местам инструменты и наводить порядок. — Тогда, могу прийти завтра? — Попробуй. — Хмыкает парень и идёт к выходу. Но Джостен все так же стоит, не давая пройти. Закрывает своим массивным телом проход. — Я уже тебя ненавижу. — Это взаимно. — Нил зеркалит ухмылку и теперь Миньярд признает в нем Лиса. Такого же, как и он сам. В один шаг Миньярд подходит к Джостену вплотную и хватает за подбородок. Их губы встречаются в жадном поцелуе. Эндрю вжимает своим телом Нила в дверь и кусает сухие губы так, что Джостен чуть ли не задыхается от этого напора, но не отстраняется. Лишь прячет руки за спину. Замечая этот жест, Миньярд хмыкает в губы и запускает язык. Заставляет Джостена прогнуться в спине. А потом так же резко, как и начал этот поцелуй, Эндрю его завершает. Отпихивает Нила от двери и выходит из салона, оставляя Джостена в шоке трогать свои губы и тяжело дышать. Теперь у них проблемы. Очень даже личные и настоящие.