Лис в тату салоне

Эндрю сотый, по его ощущениям, раз за день объясняет как нужно ухаживать за татуировкой. Последний клиент переспрашивает чуть ли не все, но Миньярд старается держать себя в руках и повторяет заново. Парень совсем переволновался, но на Эндрю смотрит так, словно вот-вот растечется лужицей по темному полу. — На этом все. — Заканчивает вымученную речь Миньярд, помахивая рукой в сторону двери, намекая уйти. Но клиент оказывается не только нервным и надоедливым, но ещё и тупым. И вот тут непонятно кому не повезло больше: парню, которому с этим жить или же Миньярду, который терпит, чтобы Ваймак не урезал зарплату. — Меня Зак зовут. Вы сказали, что во время сеанса не разговариваете, но теперь же можно? — парень, лет девятнадцати на вид, мило улыбается. Эндрю рассматривает клиента с ног до головы и невольно поджимает губы. Парень немного выше Миньярда, телосложение у него поджарое. Мышцы присутствуют, и не был бы тот так глуп и надоедлив, может, Эндрю бы с ним переспал. Вот только миловидный клиент поправляет свои темные кудрявые волосы и рассматривает мастера своими большими зелёными глазами. Осознавая, что ему ничего не ответят, он не унывает и задаёт следующий вопрос: — А у Вас есть соулмейт? — начинает сиять парень и на всякий случай осматривает свои запястья. Когда до него доходит, что ничего там нет и не появится, то он сдувается, словно надутая через трубочку жаба. У Миньярда же отметка начинает немного печь. Вряд ли так заложено природой — скорее фантомное жжение. Эндрю нервно стряхивает рукой и обнажает клыки в подобии «дружелюбной улыбки». На вопрос он не ответил, но судя по грустному лицу клиента, тот и так все понимает. А наблюдая перед собой белые острые клыки — нервно сглатывает и поспешно ретируется. Миньярд убирает бумагу от эскизов, пленку, машинку. Хватает бинты и тушит красную подсветку. Рабочий день закончен, а это значит, что можно расслабиться. Когда парень выходит, то видит как Рене тихо хихикает, закрывая рот. Девушка замечает Миньярда и улыбается шире обычного. — Ты бы знал, как испугал его. — Я пытался улыбнуться. — Фыркает Миньярд и на этой фразе Уокер смеётся. — Но он был слишком надоедлив. И лез не в свое дело. Спрашивать о наличии соулмейта после имени — идиотизм и сахарная вата. Ощущение, что эта информация сразу же поставит все точки над «и». — Парень фыркает и трет переносицу. — Идём. Рене некоторое время смотрит на такого Эндрю. Раздражённого и уставшего. Девушка улыбается — редко видит на лице у друга хоть какие-то эмоции. — Иди первый, мне надо уточнить время у некоторых клиентов. — Уокер виновато отводит глаза в журнал. Эндрю кивает, хоть и чувствует ложь. Рене занимается обзвонами клиентов в первую половину дня. Так что когда Миньярд толкает тяжёлую железную дверь, то не удивляется рыжей знакомой макушке. Джостен оборачивается и улыбается так сладко, что аж скулы сводит. Эндрю садится на край крыши и закуривает сигарету. Голубые глаза внимательно следят за каждым действием, провожают дым. Нил ничего не говорит — боится нарушить умиротворяющую тишину и спокойствие Миньярда. Джостен медленно подходит к краю крыши и садится рядом с парнем. Между ними достаточное расстояние, чтобы никто из них не чувствовал напряжения. Но когда Миньярд вытаскивает вторую сигарету, то Нил подвигается ближе и вытягивает ее из худых пальцев. — Девяносто процентов. — Хрипит Миньярд, окидывая Джостена оценивающим взглядом. — Настолько меня ненавидишь? — Нил садится ещё ближе. Настолько, что между их руками остаётся сантиметр и чувствуется чужое тепло. — Настолько я хочу тебя скинуть сейчас с крыши. А ненавижу я тебя всегда. — Последнее слово он подчеркивает. Джостен сдерживает улыбку и нагибается ближе к Миньярду — ждёт поцелуй. И Эндрю даже замирает от этого. От того, что у него спрашивают, хочет ли он прикосновений. — Ты мой соулмейт. — Обжигает дыханием чужие губы. — Нет. — Ты можешь отрицать сколько угодно, но это — факт. — Голубые глаза медленно закрываются, и Миньярд чувствует, как Нил становится буквально беззащитным в этот момент. — Я не верю во всю эту хуйню. — Чуть тише проговаривает парень и дотрагивается пальцами до чужой щеки, а затем отдергивает ее от странного и непривычного ощущения теплоты. Когда он трогал кого-то, не считая драк и работы? Кажется, что в прошлой жизни. Миньярд зол. В первую очередь сам на себя. За то, что тянет, а к чему и к кому — он не знает. Точнее, понимает, что тянет к этой рыжей проблеме, но о самой проблеме не знает ничего. А спросить — равно показать интерес, показать свою, в какой-то мере, слабость. — Ты не веришь в родственные души в общем? Или в то, что у тебя не может быть подходящего тебе человека? — он поднимает веки и пытается рассмотреть в карих глазах напротив хоть что-то. Но там пустота. Глухая и всепоглощающая, словно космос, словно бесконечная вселенная. Такая же неизведанная и волнующая. — Или ты не веришь, что ты можешь кому-то подходить? — шепчет парень и видит в чужих глазах секундный отблеск. — Тебя это не касается. — Спокойно говорит парень, не сдвигаясь с места. — Я угадал. — Ты и сам в это не веришь. — Я считаю это проблемным, — Нил пожимает плечами. — Раньше я бы уже бежал от тебя сломя голову, понимая, что вот — мой соулмэйт. — Уйди. — Не просит, приказывает Эндрю. Затем разворачивается и идёт к краю крыши. Из кармана вытягивает картонную коробку и слышит, как дверь за ним закрывается. Какой послушный. *** Капли дождя бьют по стёклам так, что вот-вот выбьют. Темную комнату изредка освещают яркие белые вспышки. А затем разносится гром. Эндрю проводит лезвием по метке, не надавливая. Что-то мешает ему ее вырезать, даже поранить не может. И это «что-то» — не физическое, что присуще всем соулмейтам. Это — барьер в голове Миньярда. Который распаляет злость все больше и сильнее. Он ненавидит Джостена и эту ебаную метку. Ненавидит всю эту ситуацию так, что хочется поджечь последние недели и не возвращаться к ним. Или же завести мотоцикл и рвануть против ветра. В какой-то момент «случайно» не справиться с управлением. И так, чтобы об этом не писали ни в жёлтых газетах, ни в смсках на кнопочных телефонах. Чтобы просто исчезнуть, словно его никогда и не было. Стереть память и убрать все напоминания о нем. Но так не получится. Миньярд громко вдыхает и прячет лезвие под повязкой. Он смотрит на старый телевизор, который раздражает своим шипением и собирается выключить его, как слышит: «Разрыв связи соулмейтов привел к...» Белая вспышка снова озаряет комнату и телевизор тухнет, как и все электричество в доме. «Разрыв связи». — Эндрю повторяет себе эту фразу в голове пока одевается, выходит на улицу и не заводит мотоцикл. Что-то заставляет его пойти на остановку общественного транспорта. Миньярд старается не думать о причине, почему именно сегодня он решил не ехать в дождь. И почему же в его голове появилась мысль купить машину. Миньярд опаздывает на полчаса, выслушивает недовольное пыхтение клиента и борется с желанием вдавить иглу в кожу сильнее. Эндрю впервые услышал о разрыве связи. И даже не думал, что нечто подобное существует. А если и появилось, то люди точно на это свое согласие не давали, ведь все так и трясутся перед этой «божественной» связью. Так, словно от этого вся жизнь и счастье зависит. Миньярд фыркает и играет желваками. — Эндрю, что случилось? — парень дёргается от неожиданности и Уокер отскакивает от него. — Ты впервые настолько сильно задумался, что не заметил моего прихода. Это действительно не похоже на Эндрю. — Что за «разрыв связи»? Уокер на некоторое время задумывается, а затем начинает пересказывать все ей известное. — Появились охотники за соулмейтами. Про них слышали и раньше, — она садится на кушетку напротив Миньярда. — Но ты и сам понимаешь, что хоть и в кодексе написано про то, что после получения метки нужно это зарегистрировать — многие не следуют правилу. Охотники, по слухам, похищали незарегистрированных. И то, что они разорвали чью-то связь, было невозможным доказать. Но сегодня ночью обратились соулмейты связь которых разорвали. — И они были зарегистрированы. — Осознает Миньярд и неосознанно сжимает повязку под которой находится метка. Соулмейты получают друг на друга такие же права, как и супруги: забирают наследство, берут опеку над детьми, хоронят, выступают как доверенное лицо. Вот только это должно быть подтверждено в специальном учреждении. Мало ли, ты идиот, который нарисовал точно такую же метку, как и у человека, на которого пускаешь слюни. Вот только Миньярд не хочет регистрировать себя и Джостена. Он даже парню не хочет сознаться. Да что там... Даже себе. — Зачем они разрывают связь? — спрашивает Эндрю и сильнее сжимает запястье. Уокер лишь пожимает плечами. — Я не знаю. Не представляю зачем, как они это делают и что за этим следует. Но у соулмейтов особая связь. Они начинают чувствовать друг друга со временем. Если связь крепкая, то и эмоции друг друга чувствуют. — Она поджимает губу и Миньярд понимает, что девушка была бы действительно счастлива, будь у нее соулмейт. Кажется, что это ее заветная мечта. — Почему ты хочешь соулмейта? — Эндрю кладет ей руку на запястье и проводит там, где должна будет появиться метка. — Потому что это дар. Человек, который во всем понимает тебя, не осуждает, поддерживает. Идеал, который всегда рядом. — У тебя будет этот человек. — Кивает Миньярд и видит, как улыбка Уокер становится нежнее. — Я не заслужила. «Тогда чем заслужил я?». *** — Рене говорила, что ты сам не свой. Но я не думал, что настолько, — говорит Нил и видит, как Миньярд вздрагивает. — Тебя что-то тревожит. Эндрю разгибает пальцы и видит, как окурок летит вниз, тлея на середине пути. Когда он приземляется на асфальт, света от него уже нет. Миньярд думает, что так же потух ещё на середине своей жизни. А ведь он даже прогореть не успел. — Играем в правду? — спрашивает Эндрю и не отводит взгляда от пропасти под своими ногами. Он боится высоты, и от этого чувствует как сердце бьётся быстрее. И это единственное, что он чувствует так ярко. — Попробую угадать? — Валяй. — Тебя волнует, что мы соулмейты. — Джостен садится рядом и смотрит на уже хорошо выученный профиль. — Или то, что он у тебя вообще появился. — У тебя шрамы на теле потому что тебя избивали в детском доме? В тюрьме? Или дома? — он просовывает между губ ещё одну сигарету и несколько раз щелкает возле нее зажигалкой. — Ничего из этого. — Он забирает из чужих губ сигарету, задевая кожу подушечками пальцев и сам затягивается. — Ты считаешь, что ты не заслужил? — Я дам тебе ответ после того, как получу свой. Нил дожидается, пока в его глаза посмотрят и наклоняется ближе к желанным губам. — Большинство я получил в бегах. Некоторые же оставил отец. — Прошептал он так тихо, что Миньярд понял: это сокровенное и только для него. Если бы у Эндрю была задача сравнить с чем-то Джостена, он бы сказал, что он — бензин, в который вот-вот упадет тлеющая сигарета. Он зажигает. Разгоняет кровь по венам быстрее адреналина от езды на мотоцикле. Пробирает кости сильнее, чем собственные давние крики от вдавливания в кровать. Заставляет горло гореть хуже, чем бег при минусовой температуре. Он тянется и припадает к горячим пухлым губам Джостена. Кладет руку на затылок и притягивает ближе, словно хочет почувствовать сейчас больше, чем даёт ему высота. Он нуждается в нем, нуждается как в сигаретах, в кормлении бродячих котов и в ноже под подушкой. А все это лишь из-за связи, из-за оранжевой метки на худом бледном запястье. Они целуются медленно, словно хотят продлить это мгновение чуть подольше. Сильнее чувствовать непривычное, но такое приятное для обоих человеческое тепло. Эндрю прикусывает чужую нижнюю губу, проводит по ней языком и отстраняется, перебирая рыжие прядки. — Рене говорит, что не заслужила соулмейта. Нил некоторое время приходит в себя и задумывается. — Его и не нужно заслужить. Я знаю столько жестоких людей у которых есть метки, что даже подсчитать сложно. Если их и раздает Бог, то он тот ещё юморист. Пишет свою комедию, ломает жизни и любуется, как его творения-инвалиды пытаются чего-то достичь. А как что-то приходит им в руки — они это ломают. — Соулмейты для тебя — проклятие? — щурится Эндрю и сильнее сжимает рыжие волосы. — Связь между людьми, которая держится только на метке — пустышка. И Эндрю осознает значение этих слов, когда в новостях объявляют про смерть девушки. После разрыва связи ее бывший соулмейт зарезал ее ножом.