Лис в тату салоне

— Спрашиваю ещё раз. Где Рене Уокер? — хрипит мужчина. В серых безжизненных глазах появляется ещё одна просьба, ещё сильнее и желаннее, чем: «Убей меня». Там буквально горит: «Молчи. Защити ее вместо меня». Эндрю лишь лениво пожимает плечами, отдавая все внимание номеру на щеке. Интересно, если бы тогда Нил не сбежал, оказалась ли эта цифра у него на лице? От этих мыслей Миньярд сильнее поджимает губы и стискивает зубы. Он представляет себе Нила. Нет, не так. В голове стоит статная фигура Натаниэля. И это был бы явно другой человек. Он бы не был милосерден, не любил котов, и носил короткие стрижки. Имел такой же холодный взгляд как и его отец. Такие же мысли, привитые всем в этом Вороньем Гнезде. Такая же марионетка. — Он твой. — Говорит Натан и наступает на лежачего парня, который перестает даже моргать. Как долго он тут? Рико хватает черные кудри и отбрасывает пацана в сторону, словно лёгкую куклу. На его лице появляется улыбка. Холодная, мерзкая, безумная. Кости прошибает не только из-за влажности и мороза этого места. Но и из-за этого ублюдка с цифрой один. Только вот он далеко не первый. Рико достает сигарету и закуривает. Держит сигарету средним и указательным пальцем. Делает лишь одну затяжку, пуская дым в лёгкие. Он нагибается к замерзшему пацану. — Как дела, Жан? Как себя чувствуешь? — говорит он нарочито сладко, расстягивая слова, словно говорит с маленьким ребёнком. Во время этого выпускает клубы дыма тому в лицо. — Не молчи, воронёнок. Улыбка на губах кривится, когда Рико не слышит ответа на свои вопросы. Он тушит тлеющую сигарету о голубую метку. Эндрю внимательно рассматривает Жана. Он не чувствует боли, почти не слышит окружающих. И явно хочет лишь одного — смерти. Почему мы боимся мертвых? Призраков? Нечисти? Потусторонних сил? Или мы боимся самой смерти? Когда смотришь на Жана, невольно задаешься вопросом: «Что с ним сделали, если смерть для него — благословение?». Эндрю знает ответ. Он чувствовал это все на себе. Грязные руки на теле, ожоги на запястьях, извечная боль и крик. Желание в один день не проснуться. Бояться нужно не мертвых. Бояться нужно живых. Только они могут всадить нож в твое тяжёлое тело поглубже. Только они могут сломать твою психику, как фарфоровую игрушку. И только они сделают твою жизнь хуже, чем книги, над которыми ты плакал. Покажут, что твое: «Это произойдет точно не со мной.» окажется ложью. Страшной и наглой. Миньярд видит в Рико отголоски того времени. Но это больше не пугает. Вызывает лишь дрожь в пальцах из-за кипящей злости. Эндрю есть за что бороться. Теперь он не закроется, не захочет умереть, пока Нил здесь. Пока он его ждёт. — Где Нил? — прерывает Эндрю издевательство над Жаном. Рико хмурится из-за вмешательства. Медленно поворачивает голову и достает из пачки ещё одну сигарету. — Прости, совсем забыл, что ты тут. Заигрался. — Он подходит к клетке и проводит пальцами по холодным прутьям. — Ты с ним скоро встретишься. Но сначала мне нужна информация о местоположении Рене Уокер. А потом ты увидишь своего... — он хмурится, явно подбирая слово, но в итоге замолкает. — Я не знаю где она. — Пожимает плечами Миньярд. — О, да, конечно. Прости, сейчас выпущу. И Нила тоже. Пойдете вместе вприпрыжку в закат. Заведете пятеро детей, сорок котов и будете жить припеваючи. — Рико разводит руками в стороны. — Ты ещё не понял почему ты здесь? — Я здесь, потому что тут Нил. — Эндрю отходит к стене и откидывает на нее голову. Смотрит из-под опущенных ресниц. — Ты прав. Нил очень милый мальчик. Предоставил нам всю информацию о тебе, что нашел. Помог с разгромом квартиры. — Улыбается Морияма. — А потом решил выманить на себя же. Сказал, что ты точно пойдешь с нами добровольно, если мы разольем немного его крови и сделаем вид, что его похитили. — Эндрю сжимает кулаки и челюсть. Старается не слушать. — Умный малый, в отличии от тебя и Кевина. Но и Дей за тобой сам придет. Двух лисят сразу поймаем. — Он смотрит на Миньярда, пытаясь залезть словами внутрь. Обхватывает худыми пальцами прутья. — Ты его заебал. Он разорвет вашу связь, убьет тебя и уйдет дальше править мафией со своим отцом. Привести тебя как дань Натану, получить его прощение. Какая красота... — мечтательно вздыхает Морияма. — Скоро цифра четыре появится у нас в команде. Или тройка, — он ухмыляется. — А может... — он кидает взгляд на Эндрю, явно намекая, что второе место скоро тоже может освободиться. Эндрю резко пинает прутья и просовывает руку, чтобы схватить эту падаль за шкирку. Вот только Рико вовремя отпрыгивает. Улыбается и качает пальцем, как будто наказывает ребенка. — Ну-ну-ну, мы играем по моим правилам. Рико хватает Жана и одним движением кидает в соседнюю клетку. Затем ухмыляется на прощание Эндрю. Его тяжелые шаги разливаются эхом по коридору. И Миньярд ждёт, когда они утихнут полностью, прежде чем осесть на пол и спрятать лицо в ладонях. То, что говорил Рико — звучит очень складно. Так же, как тот факт, что Нила в этой комнате нет. Вот только Миньярд не верит. Слепо придерживается мысли, что пока он не увидит голубые глаза, он будет верить. Хотя слова постепенно доходят глубже. Воспоминания о словах Нила лезут в голову. «— Ты нашел свою родственную душу? Повезло, наверное. — Наверное. — Подчеркивает Эндрю и достает из пачки ещё одну сигарету. — Я не верю в это. — Выдыхает Нил и рассматривает свою руку внимательнее.» Тогда почему он после спрашивал про соулмейтов? Про то, как Эндрю волнует эта связь? Почему так быстро поверил в нее? Пришел в его дом? «— Я не думаю об этом. Я просто удивлен, что есть человек, с которым я имею определенную связь. Это очень странно. Эндрю разливает по чашкам чай и ставит перед Нилом. — Она ни к чему не обязывает. — Я знаю, просто это... Приятно осознавать. » Так быстро изменить слова... Сначала сказать Миньярду те слова, которые он хотел слышать, чтобы войти в доверие. А потом закинуть удочку, чтобы Эндрю рассматривал его как партнёра. Чтобы пробраться домой и закрепиться там. А все эти действия... Быстрое развитие событий, чтобы побыстрее избавиться от метки. Заслужить прощение отца и остаться подле него «— У тебя шрамы на теле потому что тебя избивали в детском доме? В тюрьме? Или дома? — он просовывает между губ ещё одну сигарету и несколько раз щелкает возле нее зажигалкой. — Большинство я получил в бегах. Некоторые же оставил отец. — Прошептал он так тихо, что Миньярд понял: это сокровенное и только для него». Сказал правду, чтобы выиграть доверие? И ведь кроме этого ничего больше не говорил про себя. Но Эндрю все равно не верит. Он проводит пальцами по холодным камням и пытается прислушаться к себе. Пытается почувствовать Нила. Но ничего не выходит. Они не говорили о важном, не дошли до той точки, где доверяют друг другу на все сто. И остаётся лишь надежда на честность. На хрупкую связь между ними, созданную не природой, а ими самими. За несколько месяцев знакомства и несколько дней сожительства. — Он врёт. — Слышится из соседней клетки и Эндрю вздрагивает. — Он всем так говорит. Что их предали, что они не нужны. Заставляет мариноваться в этом, доверять ему. А потом все сами хотят разорвать связь. Он и Нилу наверняка что-то подобное сейчас говорит. Миньярд внимательно слушает Жана и выдыхает. Как он мог начать верить человеку, который его похитил вместо Нила? — Ты соулмейт Рене? — Да. — Хриплый голос срывается сильнее. Кажется, скоро совсем пропадет. Миньярд кивает так, словно его сейчас видят и прикрывает глаза. Надеется, что Нил не поведется на провокации Мориямы, не поверит громким пустым словам.

***

Эндрю не знает сколько времени он здесь. Ощущение, что прошла уже неделя, но, судя по всему, не больше двенадцати часов. Теперь Миньярд понимает, почему Жан в таком состоянии. Им не дают еду. А воду лишь тогда, когда кто-то из мафии вспомнит об этом. Миньярд уже чувствует обезвоживание и головокружение. — Сколько ты тут? — тихо спрашивает Миньярд. Ждёт, когда Жан ответит, но тот либо заснул, либо не спешит. — Именно в клетке две недели. А в этом месте всю свою жизнь. Раньше тут был Кевин и было не настолько невыносимо. Но теперь... Жан замолкает и Эндрю пытается найти в памяти момент, когда Кевин упомянул в своих рассказах друга. Вот только ничего не находит. Дей вообще мало говорил о Гнезде. Миньярд ходит по своей клетке. Если два шага в одну сторону и два в другую можно назвать ходьбой. Он мечется, словно тигр в клетке. Эндрю в ярости, хочет выйти. Его раздражает, что сейчас он ничего не может сделать, не может увидеть Нила. Лишь ждёт, когда его выпустят. — Что происходит после разрыва связи? — спрашивает Эндрю, чуть ли не рыча. — Не знаю. Меня не допустили к этому проекту, когда я сказал, что делать это с обычным людьми — бесчеловечно. Обычно у нас были конфликты только с другой мафией. Как только Рико забрался повыше, то его перестало волновать, что за человек. Он хочет навредить, а его никто не останавливает. Хозяин уже не в том состоянии, чтобы запретить ему хоть что-то. Две недели назад он стал лежачим. Миньярд снова садится на пол, чувствуя головокружение. — Они будут тебя держать тут, пока ты не сможешь вырываться. — Тебя тут будут держать, пока не найдут Рене? — И пока ее не доведут до такого же состояния. — В голосе чувствуется горечь вперемешку с сожалением и Эндрю прекрасно понимает почему. Видеть подругу в том же состоянии, что и сейчас Жан — мягко говоря, ужасно. — Я не хочу этого допустить. — А кто хочет?

***

Эндрю не знает сколько он тут. Но Жан ему помогает, примерно называя цифру. Два дня. Они выпили максимум пол литра воды за все это время. В голове вата. Тело постепенно перестает слушаться. Единственное, на что есть силы — лежать на холодном каменном полу. Что они, собственно, и делают. Рико приходит два раза в сутки. Говорит обоим, что их предали, и что их променяли на что-то. Эндрю — на прощение Нила Натаном. Жана — на спокойную жизнь и помощь родителям Рене. Слова сработали бы. Но как только Морияма уходил, они общались друг с другом. «Ты ему нужен. Он бы не доверился настолько, чтобы жить у тебя. Ты особенный.» «Она мечтала о связи. Говорила, что это сродни везению». Они говорили. Убеждали друг друга во лжи Рико. Вот только слова все же забирались под кожу и оседали на внутренностях слизким остатком. И Эндрю думал лишь о том, что лучше пусть будет все так, как сейчас. Изо дня в день, чем хуже. Вот только на третий день Рико был слишком весел. Слова его разрезали воздух. Рене нашли.