Отрицание очевидного

      Одиночество ядовитым воздухом заполняло пространство в комнате. Становилось холодно до неприятных мурашек по коже. Усталость отнимала последние силы, но покинувшее тепло не давало уснуть. Казалось, что по пятам следует пожирающая тоска, что заманивает во тьму и затягивает в болото. Это продолжалось относительно длительное время, и избавиться от этого никак не получалось. Многолетние знания не помогали справиться с рвущимся на части сердцем, обливающееся кровью при виде него.       Это не было схоже с тем, что он раньше испытывал, когда был молод и юн. Там были совершенно другие чувства и другая ситуация. Сейчас он загонял себя сам в тупик. Ему казалось, что греющий на протяжении долгих лет огонь угасает и последнее тепло ускользало через пальцы. Яньцин строил свою жизнь и скоро он может пойти по совершенно другому пути. Цзин Юань не сможет его оберегать в прежней мере, заботиться о нём и поддерживать больше, чем положено.       Между ними уже другие отношения. В глазах не было прежнего восхищения. Было трудно принять изменения, ведь они так много лет вместе рука об руку, и рос он прямо на глазах день за днём. Яньцин являлся полноправным членом семьи и занимал в сердце отдельное место. Вот только какую должность в этом семейном гнезде он занимает — генерал сомневался. Ведь чувства к нему были далеко не как отец с сыном. Даже не как учитель и ученик.       В своё время Цзин Юань принял решение взять на себя ответственность за маленького ребёнка очень много лет назад. Он увидел его однажды и больше не смог бросить. Больше не смог отвернуться. Брал за руку, когда тому было страшно. Обрабатывал раны, когда они кровоточили. Обнимал, когда было больно. Делал всё, чтобы Яньцин был счастлив. И кажется, где-то промахнулся. Где-то не успел себя поймать на мысли, что мальчик вырос. Мальчик давно вырос, и простая опека перерастала в нечто другое.       Это пугало       Когда генерал испытывал страх в последний раз? Сколько десятилетий назад это было? Почему он каждый раз себя отдёргивает, как от раскалённого металла. Почему ему не удаётся контролировать некоторые свои мысли? Они настолько тёмные, вязкие и проникают под кожу лёгкими мурашками. Проникают во сны, оплетая разум.       Яньцин привлекал своим характером, привлекал своей внешностью, привлекал даже недостатками. Он привлекал целиком и полностью без остатка. Он манил, и к нему нереально тянуло, как магнитом. С взрослением приходилось сокращать количество телесного контакта. Цзин Юань больше не брал за руку и перестал обнимать. Только голод по прикосновениям рос с неудержимой скоростью. Он нуждался в прикосновениях. Ему хотелось обнимать, как раньше. Рука тянулась к волосам, и было дикое желание поцеловать хотя бы в макушку. Не хватало тепла, не хватало слов, не хватало действий.       Снова и снова приходится себя сдерживать ради блага. Сказать Яньциню о том, что он хотел, категорически не мог. Внутренний конфликт не позволял переступить черту, и оставалось только смотреть. У них была слишком большая разница в возрасте. Даже если и сходятся интересы, даже если Цзин Юань всё так же привлекателен и не обделён вниманием…       Нет       Он не может так поступить. Ему необходимо было взять себя в руки и пресекать свои попытки. Только это означало стать более холодным и отстранённым. Втоптать свои чувства и запереть их на множество замков. Жертвовать хорошими отношениями тоже не хотелось, но растущая дыра в груди не давала покоя.       Цзин Юань слишком к нему привязан. Пусть он и старается дать свободу действиям Яньциня, но не сможет отпустить его целиком. Хочется ухватиться, хочется прижать к себе и не дать уйти. Защитить несмотря ни на что. Это было хуже пытки.       В таком состоянии было трудно соображать. Голова наполнялась свинцовой тяжестью, и разум покрывался туманом. Становилось невыносимо душно, жизненно необходимо нужен был глоток свежего воздуха. Цзин Юань подошёл к окну, выглядывая наружу. Город спал и лишь патрулирующие солдаты мелькали в витиеватых узорах улиц. Взгляд опустился ниже и зацепился за знакомый силуэт. — Яньцин, — имя сорвалось с губ судорожным выдохом, сковывая горло.       Он должен был давно уйти, но что-то его задержало. Было интересно, почему он здесь до сих пор. Однако сам генерал не отличался дисциплиной и не лёг ещё в постель, несмотря на приближающееся утро. Вновь его будет клонить в сон после обеда. Привычное уже состояние. Только возможно к этому ещё прибавится недовольство Яньциня. Говорить, скорее всего, ничего не будет, уж скорее молчаливо испепелять взглядом.       Цзин Юань улыбнулся своим мыслям и отошёл от окна. Ему стало легче от того, как о нём своеобразно заботятся. Уснуть сегодня было чуточку проще, чем обычно.

***

      Цзин Юань старался сохранить спокойствие и быть бесстрастным. Он вчитывался в переданный отчёт, не перелистывая страницу уже несколько минут. Слова расплывались перед глазами, и веки были тяжёлыми. Он устал и очень хотел спать, но не только это было причиной его рассеянности. Вчерашние мысли вновь всплывали на поверхность рассудка. Взгляд то и дело останавливался на ожидающем лейтенанте. Память подкидывала брошенное вслух обещание о тренировке. Когда он успел это сделать? Утром? Кажется да. Яньцин сам попросил о небольшой схватке перед предстоящим турниром.       Он не сможет сейчас сражаться с ним. Его не оставляют вчерашние мысли и необузданное желание что-нибудь сотворить растёт. Ему нужно немного времени, чтобы прийти в стабильность. Только нарушить обещание он не может, но предложить что-то взамен уже лучший вариант.       Рука потянулась к лежащему на столе телефону. Не составило труда найти номер Первопроходца, у которого была достаточно интересная техника боя и опыт будет полезен для его лейтенанта. В первую очередь генерал думал о благополучие Яньциня и старался делать многое ради него. Сам не заметил, как дал то, чего у многих никогда не было и скорее всего не будет. Иногда Яньциню стоило попросить и Цзин Юань готов был это преподнести в красивой обёртке. Каждый раз он видел благодарность в этих искренних глазах, но в последнее время что-то изменилось.       — «Келус, у меня есть просьба.» — он быстро напечатал сообщение и нажал на отправку, ответ последовал незамедлительно.       Цзин Юань посмотрел на Яньциня, что уже от скуки переключился на чтение какой-то книги. Он своевольно расположился, чуть ли не разложившись на сиденье, свесил одну ногу, касаясь пола. Губы были поджаты. Можно было понять, что он старался терпеливо ждать, но получалось не так хорошо, как хотелось бы. Его можно было всё ещё читать, как ту же открытую книгу в руках.       К разочарованию Яньциня, Цзин Юань не был всё же идеальным. Как бы не старался, у него были изъяны, и смотреть с детским восхищением уже не стоило. Не такой уж он и пример для подражания.       — «Можешь потренироваться с Яньцинем?»       Внутри разрасталось чувство, что он совершает какое-то преступление. Оглядывался как-то воровато, бросая взгляды на лейтенанта. Рот наполнился слюной и привкусом горькой желчи, как будто он предавал. Брал и разбивал мечты Яньциня. Это было гадкое ощущение. Цзин Юань старался себя успокаивать и говорил про себя, что это только ради блага его помощника. Только ради светлого будущего. Никаких корыстных целей. Он не пытался избавиться или отвязаться, как от помехи.       — «Могу» — поступило согласие от Келуса и сорвался облегчённый вздох.       Яньцин заворочался и оглянулся назад. Губы его всё так же были сжаты в тонкую полоску, но к этому прибавились нахмуренные брови. Глаза мрачным взглядом впивались в телефон в руке генерала. В воздухе застывал тяжёлый вопрос, который не было смелости озвучить. — Возникли дела? — всё же спросил Яньцин и голос его был хриплым.       Цзин Юань приоткрыл рот, чтобы ответить, но застыл с непрочитанным сообщением от Первопроходца. Сердце остро кольнуло под рёбрами. Горечь усилилась, и генерал ощутил в этом вопросе явное разочарование. Он не понимал, почему Яньцин изначально пришёл сюда с недовольством. С самого его присутствия атмосфера была напряжённой. Сейчас и вовсе ситуация накалялась до предела.       Что он мог сделать не так? — Нет. Мне написал Келус, что хотел бы с тобой потренироваться. Ты же не против? Я не хочу заставлять тебя ждать. У меня есть ещё незаконченные дела. Не знаю, когда управлюсь, — и извиняющаяся улыбка в конце.       Его тошнило от удушающе-сладкой лжи. Ложь была терпкой и от неё в носу свербило. Почему-то в воздухе стоял зловонный запах цветков сорняка из сада. Отравлял, застилал разум. Вызывал учащённое сердцебиение. Было мерзко от самого себя. Хотелось смыть с себя невидимую грязь и содрать кожу, она казалось невыносимо липкой. — Как скажете, генерал Цзин Юань, — Яньцин говорил спокойно, но каждое его слово поражало точными ударами под дых. — Простите за беспокойство. — Это ты меня прости.       Цзин Юань хотел сказать про то, что скидывает с себя ответственность, но прикусил язык. Зубы впились в плоть до ноющей боли. Он с трудом заставил себя замолчать, чтобы не сделать хуже. Положение уже подорвано и не стоит ухудшать ситуацию. Стоит отступить, пока не поздно. — Я сообщу ему, куда подходить, — он говорил бодро, будто не возникло неловкости.       Делал вид, что всё в порядке. Только Яньцин уже не слушал. Он положил на край стола книгу и молча вышел из кабинета, нарочито сильно хлопнув дверью. Цзин Юань тяжело вздохнул и рухнул на стол. Голову он сложил на руках, прикрывая глаза. Вина разрасталась в грудной клетке с моментальной скоростью. Только вот с другой стороны он чувствовал облегчение, и от этого было ещё хуже.       Он не привык избегать ответственности, но именно это он сейчас сделал. При этом старался себя убедить, что это ради Яньциня. Так лучше. Будет идти на пользу. Лишний опыт не помешает. Огромный и огромный список отговорок и утешения себя. Это могло продолжаться до бесконечности, но что-то нужно было делать. Буквально вчера что-то надломилось в один момент и сегодня уже имеются последствия. — Я должен перед ним извиниться ещё раз, — прошептал про себя Цзин Юань.       Он сбросил адрес Келусу, куда подойти для тренировки и сообщил, что Яньцин уже выдвинулся туда. Можно было расслабиться, но настойчивые мысли клевали изнутри. Они пожирали и намекали не скрытым образом, что Цзин Юань обидел Яньциня. Достаточно сильно, чтобы тот обижался, по меньшей мере, неделю.       Прошло около получаса, пока Цзин Юань осознал, что работать он так не сможет. Напряжение создавало головную боль, от этого падала работоспособность чуть ли не до нуля. Примерно через час Яньцин должен освободиться с тренировки и генерал хотел его порадовать. Он знал, что тот не особо любил после боя кушать, но хотелось показать свою заботу хотя бы таким образом.       Чувствовал он себя почему-то глупо. Отвык ходить просто по улицам и покупать всё, что захочется. Цзин Юань отправился в Центральную гавань, где приковывал взгляды прохожих. Генерал предпочитал проводить трапезы в ресторанах, где ему бы никто не помешал бы. Он сходил в местную чайную «Неспящий граф» и купил там навынос «Радость небожителя». Смотрелся этот напиток очень эффектно. К этому он приобрёл симпатичную коробочку с рисовыми пирожными, наполненные разнообразными начинками. В подобном он был не так силён и действовал чисто наобум. В этом лучшем мог разобраться Яньцин, но рядом его не было. А у кого ещё спрашивать совета?       Время поджимало. Цзин Юань поспешил к тренировочному полигону в надежде застать своего лейтенанта и поздороваться с Келусом. Стоило лично поблагодарить за выполненную просьбу. Возникала только мысль о том, чтобы не вскрывалась правда. Тогда Яньцин точно не подпустит к себе ещё очень долгое время. В такие моменты он чувствовал себя ужасным наставником. Какой пример можно с него брать, если так поступает?       Он увидел их ещё издалека. Яньцин был донельзя радостный. Растрёпанные волосы выбивались из высокого хвоста и прилипали к влажной коже, а на лице была довольная улыбка. Дышал сбивчиво. Было заметно, что только недавно они закончили тренировку. Келус стоял рядом, выше ростом и не менее потрёпанный. Они о чём-то активно разговаривали, явно обсуждая оконченную тренировку.       Цзин Юань хотел их окликнуть, но внезапно остановился. Он ощутил подобие пропасти. Как в замедленном действие видел, что Келус прижимает к себе Яньциня, треплет волосы ещё больше. В ответ Яньцин смеётся и пытается шутливо отомстить. От былой тяжёлой атмосферы не осталось и следа. Вот только это совсем не радует и под рёбрами копится разъедающей чувство злости. Жжёт в области сердца, а оно само пропускает удары.       Он ревнует?