Девушка с высокой причёской

«Дети-скорпионы любят секреты и тайные общества, — умыкнув мамину книжку про гороскопы, читает Лавона и хихикает. — О, это про меня». В гороскопе девочка узнаёт много интересного — оказывается, из неё вырастет красавица, роковая женщина, способная рушить судьбы и править миром, страстная, мстительная и любвеобильная до крайности. Авторы подобных книжек любят пафос, но Лавона несколько раз перечитывает все статьи, посвящённые Скорпионам, и ставит книжку на место. Пожалуй, она не откажется вырасти именно такой. Править миром — это, конечно, круто. Гораздо лучше, чем за кроликами убирать! А людьми воротить — ничего, умеем. Из родителей давно верёвки вьются крепкие, надёжные, а девочки в рот смотрят и не рискуют завязывать дружбы с кем-то ещё. — Нам нужен обряд посвящения, — вдохновлённая лестью гороскопа, объявляет Лавона, собрав подружек у любимого кряжистого дуба на краю деревни. — Но мы же и так дружим, — осторожно возражает Лина и пятится. Ленор за её спиной взвизгивает поросёнком — дуб стоит на обрыве, и где-то далеко внизу краснеют подосиновики крыш соседней деревни. — А это чтобы мы дружили ещё крепче, — говорит Лавона чуть ли не с угрозой, достаёт из кармана платья рогатку и приближается к подругам, широко расставляя ноги. Она ещё невысокая, чуть побольше крошки Ленор, но твёрдости во взгляде и фигуре достаточно, чтобы девочки побоялись спорить. — И что ты предлагаешь? — капризно спрашивает Лорелея. Глупая, думает, будто красота даёт ей какое-то преимущество, наглость задирать лидера. Луиза и Ленор преданными и послушными собачонками косятся на отполированную руками атаманши рогатку с благоговейным ужасом. — А вот что, — Лавона словно невзначай натягивает резинку рогатки. — Если вы меня любите, я в вас выстрелю. Это не больно, — прибавляет она, с удовольствием заметив недоумевающий страх в глазах девочек. — Я пробками заряжаю. — Ах, нельзя ли без этого? — морщится Лина. Такая уж она, принцесса — держится холодно, лицо кирпичом. Не играет, не дерётся, туфельки замарать боится. С ней Лавоне тяжелее всего сладить — как говорит мама, двум хозяйкам на одной кухне не место. Так и двум лидерам в одном коллективе не ужиться. — Да, может, обменяемся поцелуями? — поддакивает Лорелея. — Нет, — теряя терпение, Лавона страшно хмурится, раздувает ноздри со всей силы и зыркает из-под бровей. — Луиза! Вставай к дереву! Несчастная длинная Луиза, которой все помыкают, шарахается и с обречённым видом прижимается к широкому стволу, готовясь испытать то, что, наверное, чувствовал сын Вильгельма Телля, когда родной отец во имя освобождения Швейцарии сшиб у него стрелой яблоко с головы. Лавона бесстрастно прицеливается в ясный лобик. Стреляет она хорошо — упражняется тайком от родителей, на курах да соседских пацанах. Если из такой рогатки по курице, да камешком зарядить, сразу дух вон, не надо птице шею сворачивать. А человеку, наверное, и глаз можно вышибить. Подругу немного жалко, но ничего умнее Лавоне не придумать. Пробка прилетает аккурат посреди лба — Луиза взвизгнуть не успевает, а девочки, восхищённые меткостью, разражаются хохотом облегчения и хвалят идею. Теперь все хотят пострелять — и канючат у Лавоны рогатку. Обряд посвящения перетекает в весёлое побоище. Девочки с визгами и хохотом носятся вокруг дерева, улепётывая от воинственной Лавоны. Она стреляет пробками, а когда те заканчиваются, нагребает в карманы желудей и не забывает орать диким голосом. Да, веселья, подобного этому, старый дуб, у чьих корней Лавона любит в уединении поплакать, ещё не видел. Спустя полчаса косы растрёпаны, коленки сбиты, на лбах наливаются сливами синие шишки. Даже Лина потеряла королевское достоинство. Девочки хохочут и мирно жуют взятые из дома бутерброды, а охрипшая Лавона заботливо мастерит рогатки всем четверым. То-то зададут дома… Отцовских угроз и маминых причитаний Лавона не боится, строго следуя статье из гороскопа. У неё есть подруги, верные, обожающие — с ними можно совершать набеги на соседских мальчишек. Не из мести, так, из спортивного интереса и чисто женской тайной любви к насилию. Ханц Фишер с его дубинкой и все остальные повержены. Грубая сила кулаков — ничто по сравнению с изяществом вольного стрелка, который, притаившись на ветке бука или крыше коровника, одним выстрелом сшибает панамку с выгоревшей макушки уличного атамана. Мальчишки Лавону ненавидят и уважают. Не хотят признать, что она, со своей косичкой и клетчатым сарафаном, не хуже любого пацана. Их кружок — не просто девичья компания, скоро догадывается Лавона. Они — настоящая банда, как в кино. Банде нужно название, и девочка предлагает непростое, с претензией — «Отряд Чёрного Скорпиона». Пафос — это её слабость.