Любовь по расписанию

      Даже если реком Майлза Куоритча и не был самим Майлзом Куоритчем, то стоял он под пристальным, обманчивым и насквозь пронзающим взглядом Ардмор как велела ему память о прошлой жизни: самоуверенный, дерзкий и независимый. Он больше беспокоился за Сокорро — как она выдержит этот безмолвный прессинг старой камуфлированной грымзы?       Однако волновался он напрасно — капитан держалась более чем достойно. Её густо-фиолетовый румянец, когда полковник вдохновенно объяснял задержку в горах Аллилуйя половой несдержанностью, смотрелся весьма и весьма убедительно.       — У нас с капитаном сейчас непростое время, мэм, — подытожил Майлз, подкупающе честно глядя Ардмор прямо в глаза. — А короткое уединение на природе даёт отдушину, настраивает на нужный лад.       Карга в звании генерала посмотрела на Майлза холодно и с нескрываемым презрением, но вопросов задавать не стала — как видно, такое объяснение вполне устроило её. Возможно даже, что и полностью. Но обольщаться полковник не торопился.       — Хорошо, вы свободны, — бросила она, однако Майлз не ушёл.       — Хотел уточнить один момент, мэм, — полковник нависал над генералом синей каланчой, а она, не будучи сейчас внутри экзоскелета, вынуждена была задирать голову, чем откровенно поднимала Куоритчу настроение. — Должен признать, что мои прежние тактические подходы к поискам и ликвидации Салли никуда не годятся. Мои ошибки обошлись очень дорого. Полагаю, что надо действовать как-то иначе…       — Самокритичность и умение делать выводы из неудач — хорошее свойство. — Сухой тон Ардмор не давал понять, хвалит она или иронизирует, но второе казалось куда как более вероятным. Полковник мысленно скривился, однако виду не подал: ведь в конце концов главным было, чтоб генерал ни в чём не подозревала его и сняла слежку, если Лайл, конечно, ничего не попутал и таковая имела место. — Не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять, что тактику мы сменим на более продуктивную. Как именно, вам сообщат позже. Пока же вам с Сокорро и Уэйнфлитом надлежит прочёсывать архипелаги на икранах, без дурацких трюков и прочего выпендрёжничества. Тем более что выпендриваться вам уже и нечем. Лучшие бойцы благополучно просраны, а новых до сих пор не могут активировать — проблемы с оборудованием так и не решены. Но даже когда они решатся, мы получим не лихих морпехов, а всего лишь пилотов, из которых вам, полковник, придётся практически с нуля лепить полноценных бойцов. А пока что не расслабляйтесь и не слишком увлекайтесь… борьбой со стрессами. Вы нужны Родине боевым командиром, а не мартовским котом.

***

      Сыпля про себя проклятиями и мысленно вонзая в глотку Ардмор армейский нож, Майлз кое-как выкарабкался из генеральского кабинета — чёрт бы побрал эти низкие дверные проёмы под рост человека, — и первым делом отправил Сокорро в жилой блок для рекомов, а сам немедля разыскал Уэйнфлита.       Тот оказался поблизости — по-идиотски сверкал клыками, как кот причиндалами. Ещё до своей милой беседы с генералом полковник заметил, как капрал выходил из её кабинета, поэтому, бросив на него короткий красноречивый взгляд, велел подождать где-нибудь поблизости. И вот теперь нашёл лысого в довольно просторной, но унылой зоне отдыха для рекомбинантных. Вдоволь налетавшись над местными красотами, Майлз всё чаще стал ловить себя на мыслях, которые раньше не приходили в голову: о том, например, как давят на психику безжизненные стены, будто умерщвляя что-то внутри.       — Ну, рассказывай, капрал, о чём докладывал нашему высокому начальству, — сказал он, строго косясь на давнего боевого товарища и подсаживаясь к нему на большущий по человеческим меркам диван. Спрашивать напрямую по поводу слежки здесь и сейчас было неразумно, коль уж предполагалось, что она есть.       — Да ни о чём таком, сэр, просто отвечал на вопросы генерала по поводу Салли и его выводка. — Лайл всегда был тем ещё придурком, но отнюдь не дураком, поэтому так же старательно обходил стороной неуместную тему, держась привычно легкомысленно.       — А, ну это правильно. — Куоритч сделал вид, что расслабился и поудобнее развалился на диване, как какое-то длинноногие насекомое-переросток. Во всяком случае, именно так выглядел со стороны капрал, а стало быть, и полковник тоже.       — Ну да, о враге нужно знать всё и даже больше. Я, конечно, не друг их семьи, чтоб составить подробный отчёт, но, кажется, генерал осталась довольной.       «Что там задумала старая ведьма?» Полковник запустил мыслительный процесс на полную, но пока что достаточно убедительных предположений у него не было.

***

      Майлз устал за день и сейчас впору было бы разве что завалиться спать, но так как до отбоя было ещё далековато, он вышел на небольшой защищённый бронированным стеклом балкон. За ним открывался «чудесный» вид на какую-то подворотню, забитую погрузочно-разгрузочной техникой. Полковник непривычно для себя затосковал по свежему воздуху и вдруг увидел в паре метров от того места, где стоял… всё ту же самую Паз Сокорро.       Она расположилась под прозрачным куполом и мечтательно глядела вдаль.       Майлз догадывался, кого она там пыталась высмотреть, мерцая веснушками в тихих, будто напуганных мощью Плацдарма сумерках, но говорить о Пауке он с ней сейчас не мог. А помимо этого сказать было вроде как и нечего. Он имел от этой женщины взрослого сына, но почти ничего не знал о ней. Её неотступно манящая красота, пришедшая из навсегда потерянной жизни в жизнь текущую, да одна на двоих родительская любовь — вот и всё, что соединяло двоих рекомов. Поэтому полковник, помявшись с четверть минуты, собрался уже кивнуть ей «доброй ночи» и уйти, как неожиданно был остановлен резким, без предисловий, вопросом в лоб:       — Скажите, полковник, кто я для вас?       Майлз опешил, и это, судя по всему, не укрылось от наблюдательной Сокорро. Она немного стушевалась и продолжила, будто оправдываясь:       — Моя мать всегда говорила: «Хочешь навсегда потерять мужчину, спроси у него, как он к тебе относится». Но у нас с вами ведь совсем иная ситуация. Невозможно потерять то, чего никогда не имела. И я ни к чему вас не обязываю. Просто не могу уже выносить эту неопределённость. Виновата, исправлюсь, полковник. Слово офицера! Но сперва хочу услышать ответ…       После такого откровенного пояснения Майлз Куоритч почувствовал себя ещё глупее. Возможно, она и впрямь не собиралась загонять его в угол, привязывать к себе, манипулировать. Но… что, собственно, ему сейчас на это сказать? Трусливо уходить от ответа больше не хотелось: достаточно уже набегался от судьбы. И, надо сказать, напрасно: она ж всё равно догнала его — оставалось только расписаться в этом. В конце концов, плохо ему, вопреки всем предыдущим опасениям, не было.       Однако требовалось ответить, а слова медлили обретать форму. Сокорро отвернулась, наверняка отчаявшись дождаться их, но именно в тот самый момент Майлз и произнёс то, что уже не видел смысла скрывать от неё. Да и от себя тоже.       — Женщина мечты, — выдал старый солдафон в молодом теле. Представил себе, как, должно быть, глупо звучали высокопарные, поэтичные слова в его исполнении, и не удивился тому, что женщина мечты ему не поверила.       — Я, вообще-то, серьёзно, полковник, — обиделась Паз и нахмурилась, поджав губы.       — Так а я не серьёзно, что ль? — мужчина резко развернулся к своей удивлённой, не знавшей, что и сказать, собеседнице.       — И… давно? — только и смогла выдавить она, поднимая на него округлившиеся жёлтые глазищи.       — Да, поди, ещё с тех самых пор, как был белокожим, седым, покоцаным, как вшивый дух, и самому себе теперешнему в пупок дышал. А то и ещё раньше, — усмехнулся Майлз, но веселье его было наигранным. Просто слишком уж напрягала ситуация, а спасала лишь привычка по-военному грубовато и неказисто шутить.       — Тогда… почему же… — Сокорро вновь опешила, но на этот вопрос полковник отвечать уже не хотел. Он и так обнажил всё сокровенное в себе по самое некуда.       — Не всё ли равно? — буркнул он и отвернулся, пряча неподобающее мужику смущение. Он подумал уйти (вторая попытка просто обязана была увенчаться успехом), но снова был остановлен, только не словами уже, а прикосновением — таким, от которого мурашки дружным строевым шагом прошлись вдоль длинного гибкого позвоночника.       Женщина трогала его обнажённое плечо мягкой щекой, тонкие нежные руки скользнули по спине и груди и сцепились в замочек где-то в верхней части его бедра, а пластичный хвост потёрся о ноги.       Кажется, раньше, в бытность свою человеком, Майлз ощущал женские касания как-то иначе. Они были столь слабы, что почти ничем не отзывалось в нём, оставаясь практически незаметными. А теперь отозвались, и сильно. И оттого, что тут же захотелось шумно и сладострастно выдохнуть, полковнику стало не по себе.       — А вы мне ничего сказать не желаете? — спросил он, чтоб не осрамиться. Может, лучше было б сейчас уйти от греха подальше, но… не хотелось, и он, перехватывая инициативу, обнял за плечи женшину, которой наконец-то во всём признался. — Чтоб всё было по-справедливости.       — Вы — мой Полковник, — промурлыкала Сокорро, вмиг осмелев, всё тесней прижималась к нему и тянулась к губам губами.       — И… всё? — спросил он нарочито удивлённо; настроение у него изменилось, в голове и на душе стало неописуемо легко, как, наверное, никогда и не было. — Я рассчитывал на нечто большее.       — Вы мой Настоящий Полковник. Моё Небо. — Стройная желтоглазая кошечка в его руках тоже, казалось, забыла о том, кто она и где. Он уже горько жалел, что всё это не произошло раньше, понимал всю степень своей былой дурости, но теперь оставалось лишь выбросить прошлое из головы и насладиться происходящим. Они с Сокорро заслужили это. Завтра вновь начнётся головная и душевная боль, но сегодня их точно не будет. Война войной, а любовь, как говорится, по расписанию.       — О, это уже лучше. На небо мы теперь оба похожи, потому что синие, — хохотнул раздухорившийся полковник и крепче прижал к себе женщину.       Та тихонько засмеялась, но Майлз прервал её веселье решительным вторжением в манящую сладость губ.

***

      У них не было теперь отдельных апартаментов, лишь общая спальня казарменного типа: мужская и женская. В первой похрапывал Уэйнфлит, уснув раньше, чем начал слышать звуки из соседнего помещения. Но даже если б и не спал, то вряд ли Паз и её Настоящий Полковник обратили на это внимание. Души их были слиты так же, как и стройные тела — неразрывно. Невозможно было отделить Майлза Куоритча от Женщины его мечты, и её от него — тоже.       Поэтому когда он трогал губами её соски, или кончик его хвоста проникал в чувствительное пространство между бёдрами, блаженно стонали оба. Когда она шептала его имя — без преувеличения впервые в жизни, то и он не мог не ответить ей тем же. Это единое, похожее на небо в звёздах, существо уже не помнило ничего, кроме того, что половинки его наконец-то оказались по-настоящему вместе.