Don’t leave me, hyung.

Этого малыша Юнги хотелось не просто обнять, а загородить собой от всего зла в этом мире. От плохих людей, от боли, пусть даже стреляют или кидают ножи — но только в его спину. Чимин выглядел таким сломленным и разбитым, что сердце Мина пропускало, казалось, электрические импульсы. Юнги немного отстранился и аккуратно потянул младшего за руку. Они зашли в соседний кабинет, который был больше похож на комнату. И Мину внезапно показалось, что тут Чимину должно быть комфортнее. Он усадил Пака на кровать, а сам сел напротив на корточки, поглаживая своей рукой две чужие маленькие, а другой вытирая слёзы с пухлых щёчек. А тот совсем не сопротивлялся. — Ну, Чимин-и, всё теперь будет хорошо, — Мин неосознанно начал говорить мягким голосом, не присущим ему, — я тебя не оставлю, буду рядом, постараюсь помогать во всём. — П-простите… — За что тебя прощать? — и Юнги действительно не понимал, за что это чудо хочет извиниться. — За мои слё-ёзы и за-а слабость эту, — всхлипывая, на грани слышимости говорит тот. — Ты чего, Чимин-и, не извиняйся за это никогда. Слёзы — это не слабость, а сила, ведь не каждый осмелится показать вот так свою душу и довериться. Я вот не умею, значит это я слабый, Мин-и, а ты ни в коем случае не такой. И Юнги не врёт. Он вообще не легко находит контакт с незнакомыми людьми. А чтобы вот так вот сидеть и успокаивать кого-то, да ещё и вытирать слёзы… такого он никогда себе не позволял. Но сейчас хочется почему-то. Этот мальчик, как будто олицетворение всего светлого и чистого, и рядом с ним хочется быть таким же. А ещё хочется его боль ослабить, выкинуть или забрать себе, лишь бы только ему легче стало. Но всё, что Мин сейчас может, так это только волосы мягкие нежно перебирать, поглаживая и словами поддерживать, хотя кому они нужны, слова эти. — Мы сейчас поедем с тобой домой, то есть ко мне домой, — он понятия не имеет, что можно говорить, а что может ещё больший поток слёз вызвать, — или сходим в кафе, а можем в кино, вещи ещё купим и вообще, что хочешь сделаем, — и паника начинает накрывать от осознания, что да, действительно поедут и купят. И жить вместе будут. И Юнги теперь ответственность несёт за кого-то. — Давайте поедем домой… к вам. — Хорошо, Мин-и, — старший встаёт и тянет за собой Пака, снова обнимая, — ты можешь называть хён, — и нежно гладит по спине. — Хорошо… хён, — смущаясь, отвечает тот. «Прелесть» думает Юнги. «Милый» думает Юнги. «Ласковый» думает Юнги и хочет научиться перестать это делать вообще. Они возвращаются обратно в кабинет, где Мин замечает незнакомого парня. — Это Тэхён, мой друг, — тихо отвечает Чимин на не заданный вопрос Юнги, будто без слов понял. — Приятно познакомиться, а я Мин Юнги, но для тебя хён, ты хочешь поехать с нами? — Ох, нет, я просто приехал поддержать Чимина, — казалось, несвойственным для него глубоким голосом отвечает подросток. — А где ты живёшь? — интересуется Чонгук. — В Тэгу. — Но мы же в Сеуле. Ты останешься у родственников? — Эм, вообще-то… вообще-то, господин Чон, у меня нет здесь никого. — неловко отвечает тот. — Что? В каком смысле? А где ты будешь ночевать? А как тебя отпустили? Ты же ещё ребёнок! — Я не ребёнок, — как-то обижено говорит Ким, — я просто ещё не успел подумать об этом. — Тогда поедешь с нами, у меня три комнаты, всем хватит, а завтра решим, что с тобой делать, — встревает Мин, и в голосе его нет вопроса, только утверждение. — Мне неудобно вас стеснять и вообще… — Это мне неудобно оставлять тебя на улице, тем более, я думаю, Чимину будет комфортнее и спокойнее с тобой, верно? — обращается уже к обоим, на что те только кивают головой. — Вот и отлично. Господин Чон, по документам всё нормально? — Да, все отлично, я правда удивлён, как это вы за один день всё сделали, — и брови поднимает, отчего теперь выглядит ничуть не старше Чимина и Тэхёна, — все остальные официальные бумаги тогда оформим через пару дней. Я приеду к вам домой, вместе с Хосок-хёном. Как раз Чимин освоится и сможет уже сам принять решение оставаться или нет. — Хорошо, тогда до встречи. Намджун, тебя подвезти? — М, хён, Джин-хён уже предложил свою помощь, так что я с ним… поеду, — снова эти ямочки, сносящие наповал. — Ладно, Намджун-и, спасибо тебе большое за помощь, без тебя я бы… даже не знаю, что было бы. Завтра выходной. Но это, конечно, не вся благодарность, — слова звучат уже лично Киму, когда они подходят к машине. — Да ладно, сочтёмся, если что звони сразу. У тебя резко появилось аж два ребёнка, это, конечно, мощно, хён, — смеясь, тот уходит в сторону машины Кима старшего, на что Мин лишь улыбается. — Так, садитесь тогда, — командует Юнги подросткам, — куда хотите поехать? Парни скромно молчат. — Чимин? — Юнги-хён, я бы, если честно, хотел домой. — И я, — широко улыбаясь дополняет Ким. — Хорошо, дети мои, только в магазин заедем. Ещё с утра я не подозревал, что… — Что станешь многодетным отцом? — Все Кимы говнюки? — мило дуясь, чеканит старший. И все втроём начинают смеяться. А Юнги только и рад этому. Он вообще готов каждую секунду глупости говорить, если Чимин улыбаться будет. С этого момента всё в его жизни изменится. Но он точно никогда не пожалеет об этом.

***

По дороге домой голову Юнги атаковали мысли. Это мешало ему расслабиться и спокойно всё обдумать. Он за несколько часов перевернул половину столицы, чтобы стать опекуном подростка. Осознание постепенно приходит, а вместе с ним и страхи. «А что, если не получится? Если ему не понравится со мной? А как утешить его боль? Как, блять, вообще общаться с подростками? Ему нужна новая школа или он будет ходить в ту же? А где он жил вообще? Нужно купить ему одежду и… и что ещё ему нужно? А вдруг он будет плохо себя вести, мне тогда его наказывать? А как…? О чём нам разговаривать? Что вообще делать с этим всем дерьмом?» Голова начинала болеть, руки крепче сжимали руль. — Хён, а можешь включить музыку? — тихий голос Чимина вывел Мина из некого транса. — Что? А, да, конечно, — сначала он хотел включить просто радио, но потом подумал, что уже сейчас можно найти общие интересы или, хотя бы узнать, какую музыку предпочитает младший. — А включай, что хочешь, — и внимательный взгляд на зеркало заднего вида. Чимин сжимается весь, будто борется с неловкостью, хотя, вероятно, так оно и есть, но после, спокойно включает какую-то незнакомую Юнги песню. И внезапно начинает подпевать. Мин слишком заслушивается его ангельским голосом и, кажется, забывает, как дышать. Сквозь эту пелену он улавливает некоторые фразы и сердце его разрывается на мелкие осколки. «не оставляй меня» «ты — моё сердцебиение» «я спасу тебя» «ты не один» «ты тот, кто, находясь между светом и тенью, плачет» «ты — моя надежда» «не оставляй меня» Юнги слишком захотелось сказать всё это Чимину. Показать, что он не один и Юнги всегда будет рядом, что он не оставит. Юнги слишком захотелось обнять это чудо и крепко-крепко прижать к себе. Юнги слишком… ему просто слишком на сегодняшний день. — Чимин, ты потрясающе поёшь, у тебя очень красивый голос. Я поражён. И это абсолютная правда. Сколько же ещё всего ему предстоит узнать об этом парне. — Правда? Хён, тебе правда понравилось? Спасибо, — смущенно улыбаясь, опускает голову. — Конечно, понравилось. Куда ты хочешь поступать? — Я ещё не решил, но раньше мечтал в институт Искусств, — чуть запинаясь продолжает, — мне говорили, что у меня талант к танцам, а теперь даже не знаю… — Эй, Мин-и, мы все считаем, что у талант к танцам. И к вокалу, и готовишь ты хорошо, характер у тебя прекрасный, а фигура «грех не согрешить», — Тэхён обнимает друга за плечи, а после включается какой-то рэп и тот пытается зачитывать, но получается очень плохо. Но Чимин начинает улыбаться и Юнги Киму бесконечно благодарен за это. После они заходят в супермаркет, где набирают две огромные тележки, с горкой наполненные всем подряд. Потому что Мин обычно заказывает еду или ест на работе, а Чимин на всё отвечал «спасибо, хён, не нужно». Поэтому Юнги брал всё, что вкусно выглядело, вкусно пахло, было ярким, необычным, дорогим, дешёвым. Он брал почти всё. Очень помог Тэхён, который в отдельную тележку скидывал то, что любит Пак. Юнги сказал не смотреть на цену, а младшему два раза повторять не надо. Тем более он знал, что вечер с сериалом и чипсами поможет хоть немного поднять настроение другу. Тэ очень упрашивал взять алкоголь, но старший отказывался. В первый же день и спаивать подростка под опекой — слишком даже для безразличного к таким вещам Мина. Он придерживается правила «моя жизнь — мои правила». Но Чимину бы сладкую вату и сок, да мультики включить, а не вино пить. Ну на крайний случай в его мини-баре всегда найдётся что-то достойное, так что не было необходимости брать другое. Еле как дотащив все эти огромные пакеты сначала до машины, а потом до дома, Юнги облегченно выдыхает, видя работающие лифты. Нажимая кнопку 58 и устало облокачиваясь о стенку, он вспоминает, что не успел прибираться. И клининг не вызвал. И теперь будет стыдно. — Юнги-хён, это же один из самых богатых районов города и пятый по величине жилой небоскрёб страны! Ты тут живёшь? — удивлению парней не было предела. — Да, этот жилой комплекс строила моя компания. — Чимин-и, тебе так повезло с «отцом», — Ким выделил последнее слово особенно чётко, смотря на Юнги, на что тот только закатил глаза, а сам Чимин слегка ткнул локтем друга в бок. Когда они зашли в квартиру, так и остались стоять на пороге с открытыми ртами, пока Мин относил пакеты на кухню. — Эй, вы чего? Давайте быстро мыть руки и будем ужинать. — Хорошо, лучший папочка моего лучшего друга, — Тэхён со звонким смехом успел забежать в ванную комнату быстрее, чем в него полетело полотенце. После ужина Юнги был доволен. Потому что Чимин выглядел счастливым. Ким невзначай сказал, что Пак вообще-то любит покушать, но почти всегда на диете или правильном питании, что по мнению Тэхёна скучно и уныло. Но сегодня дети были сыты. Юнги показал им комнаты для выбора, но они предпочли остаться в одной. Сытый Тэхён — радостный Тэхён. Радостный Тэхён — болтливый Тэхён. Хотя за последние два часа Мин будто узнал другого человека. Тот уже не такой скромный, как в кабинете Чон Чонгука. Но главное, что Юнги узнал о Паке много полезной информации. Например, питание у него такое из-за танцев, во сне ему надо что-то или кого-то обнимать, он ненавидит ужасы и любит комедии. А ещё у него аллергия на персики, что по словам Кима невозможно, ведь «Чимин-и, как вообще ты можешь не любить персики, когда твой зад лучший из них?» Юнги бы хотел возразить, но против правды сказать нечего. Фигура Чимина действительно потрясающая. Старший не то, чтобы пялился. Просто случайно взглянул разок. А ещё Тэхён настоял на просмотре сериала, но уснул буквально через десять минут прямо на диване, что позабавило Мина. — Хён, прости, от меня столько неудобств. Я сам из ниоткуда взялся, ещё и друг мой… и ты столько денег потратил сегодня, спасибо, хён, и прости, — сейчас Чимин выглядел, как нашкодивший ребёнок, хотя абсолютно ничего не сделал. «Милый» и Юнги от этой мысли хочется спрятаться. — Мин-и, давай договоримся, что ты перестанешь извиняться за всё подряд. Ты никах неудобств не доставляешь. А главное помни, что я сам этого хотел, значит всё в порядке, — старший кладёт ладонь тому на плечо. А Чимин вдруг кидается с объятиями. А Юнги вдруг сегодня стал тактильным. Он прижимает младшего к себе и шепчет на ушко, невесомо касаясь кожи: — Ты не один. У Пака мурашки по всему телу, то-ли от слов, то-ли от прикосновения губ. Ему уже шестнадцать, а он ещё даже не целовался ни разу, потому чувствовать такое от довольно симпатичного мужчины очень смущающе. А Юнги легонько целует в лоб и задерживает губы. Его горячее дыхание кружит голову. «Интересно, какие на вкус его губы» думает Чимин и запрещает себе думать. — Юнги… хён, я пойду спать, ладно? — покрасневший младший немного отстраняется от Мина. — Конечно, Чимин-и, я помогу с постельным бельём. — Я могу сам, я же… — Я помогу. — И помог, а после пожелал спокойной ночи и оставил недавно купленный ночник в виде медвежонка на тумбе рядом с кроватью. Тэхён сказал, что тот с детства спит со светом. Юнги, в очередной раз, умиляется. Сон не идёт. День был слишком насыщенным, и теперь у Мина появилась возможность адекватно всё проанализировать. Не на эмоциях. Итак, что он имеет… «Теперь я буду жить не один. Чимин очень милый, надеюсь, с ним не будет проблем. Его друг очень активный, но помогает. А с каких пор я такой благородный? И общительный? И тактильный? И улыбаюсь?! Этот ребёнок странно на меня влияет. Он имеет какую-то магнитную силу, потому что хочется быть там, где он. Может это родительский инстинкт? А с чего бы… интересно, а у него есть девушка… так, это тут лишнее. Хотя, я же сейчас могу волноваться, как родитель? Могу. Значит надо узнать. Спрошу у Кима, нет, не буду. Хотел завести кошку или собаку, а в итоге…» Нескончаемый мысленный поток прерывает тихий визг. Юнги выходит из комнаты и прислушивается. Тихо. А потом слышит невнятные звуки из комнаты, где спит Чимин. Волнение накатывает с ног до головы. Мин негромко стучит — мало-ли показалось — будить нет надобности. — Чимин? — тихо зовёт, а в ответ всё те же звуки и явно из этой комнаты. Юнги приоткрывает дверь, просовывая лишь голову, и находит Чимина, сидящем на полу. Тот тяжело дышит и обхватывает колени кольцом рук. Паническая атака. Мин знает, что это такое, не понаслышке. Он подбегает к парню и садится на пол напротив. — Чимин, посмотри на меня, посмотри… — только он хочет положить ладонь на плечо младшего, как тот резко дергается, будто от кипятка. Точно. Юнги вспоминает себя и быстро убегает на кухню, стараясь не нервничать. Получается плохо. — Чимин-и, выпей это, пожалуйста, тебе станет легче, я обещаю, — тот трясущимися руками берет стакан и пьёт, проливая половину на себя. — Молодец, хорошо, а теперь сделай глубокий вдох и задержи дыхание, вот, хорошо, выдыхай полностью и старайся расслабить тело, и снова вдыхай, — Мин говорит медленно, спокойно, чтобы это спокойствие хоть немного перешло младшему. Тот почти успокоился. — Чимин-и, скажи, что ты видишь вокруг себя, назови мне предмет и цвет, — просит Юнги, вспоминая сразу все техники, что практиковал сам. — Шка-а-аф-ф бежевый и зерка-ало пос-середин-не, — заикаясь, пытается младший. — Хорошо, а ещё что-нибудь. — Кр-рова-ать больша-а-а-ая и бельё беж-жевое, ка-ак шк-каф. — Отлично, умничка, вдохни ещё раз глубоко и задержи дыхание, вот, правильно, хорошо, посмотри на меня, — и аккуратно всё же кладёт руку на плечо, — смотри мне в глаза и слушай мой голос, ладно? — тот кивает. Юнги начинает напевать какую-то колыбельную или он не знает вообще, что это. А Чимин и вправду слушает и в глаза смотрит. Через пару минут он уже начал спокойно дышать. — Эту песню мне пела твоя мама, когда я был маленьким. У меня тоже были панические атаки в детском доме. Но, когда я начинал громко плакать, меня ругали, поэтому она всегда успокаивала меня, как сейчас я тебя. — После недолгой паузы продолжает, — тебе что-то приснилось? Что случилось? — Да, хён, мне снились кошмары, спасибо большое, что помог, — Чимин вытирает лицо от слёз краешком футболки, футболки Юнги, потому что вещей младшего пока нет. — Иди сюда, — и обнимает. А Чимин кладёт голову ему на плечо и спину гладит. В этот момент Мин выдыхает и понимает, что сам был сильно взволнован. А ещё он с голым торсом и это отчего-то смущает. — Юнги-хён, а почему вы перестали общаться с моей мамой? — Хм, может о чём-то другом поговорим? — эта тема даже для Мина всё ещё больная. — Пожалуйста, расскажи, — в голосе сломленность, и Мин бы не хотел, но этот разговор рано или поздно должен был начаться. — Хорошо, — тяжело вздыхая, начинает старший, — я начну с самого начала. Родители твоей мамы погибли в автокатастрофе, когда ей было всего три. Их друзья удочерили её, они как раз не могли иметь детей, но потом появился я, и мама всегда говорила, что это чудо. Но я их плохо помню, потому что у отца был бизнес и он перешёл дорогу очень влиятельному человеку. Его убили, а у мамы не выдержало сердце. Тогда нас отдали в детдом. Там было ужасно. Над нами издевались, нас били и много чего другого, поэтому я не мог позволить тебе оказаться там, даже, если это самый лучший из всех, как сказал Хосок. Нет, ты, конечно, если не захочешь, можешь остаться там, я лично вырву глотку любому, кто тебя обидит, но… — Я не хочу, не хочу туда, хён, ты за сегодня столько сделал для меня, что я впервые чувствую себя таким нужным. — Впервые? — Да, я расскажу тебе обо всём тоже, но только после того, как ты закончишь. — Ладно, да. В общем, Соён была там пару лет, а я больше десяти… я надеялся, что, когда она выйдет оттуда, то заберёт и меня, но она не забрала. Сначала я ждал, потом смирился и стал отстранённым и агрессивным. Меня боялись и перестали обижать, а когда меня выпустили, я узнал, что у неё уже семья и маленький ты. Она приходила ко мне примерно раз в год, но не говорила, что вышла замуж и тем более, что родила. У меня тогда никого не было вообще, поэтому я старался затолкать свою обиду, куда подальше, но, если честно, толку не было в этом, она просто дала мне 200 тысяч вон и всё. Потом она переехала, сменила номер, и больше мы не виделись и не общались. Тех денег мне хватило только на комнату, а после пришлось бы жить на улице. Я этого не хотел и подумал, что мне нечего терять и украл портфель из машины «богатого дядечки», там были деньги, и мне бы хватило абсолютно на всё. Но он меня поймал, и тогда я думал, что всё потеряно. Но от этого миллиона у него бы не убавилось, поэтому он сказал, что даст мне их на бизнес, но если у меня не получится, то он сделает так, что меня посадят. А у меня получилось. Я начал с малого и тогда же познакомился с Намджуном, это его отец тот самый «богатый дядя». — Ого, вы так давно знакомы? — Хах, да, он хотел всего добиться сам, поэтому разбирался в бизнесе, но денег у отца не брал. Вот мы вместе как-то и построили это всё. Я считаю его таким же полноправным владельцем, как и себя, но он предпочитает «звание» директора. Если бы не он, я бы сейчас, наверное, был в тюрьме. Поэтому, когда я узнал, что твоей мамы больше нет, в моей жизни ничего не изменилось, как бы омерзительно это не звучало. Просто потом, когда у меня появились связи, я нашёл её, но она сказала, что для меня она мертва, как и я для неё. Не знаю, почему так. Но с тех пор я не вспоминал о ней. Такая вот история. — Хён, я очень рад, что у тебя всё хорошо сложилось, правда, мне было бы грустно не знать тебя. Хотя я слышал о тебе. — Правда? — Да. Ну, тогда слушай мой рассказ. Моя мать — сука. Я понял это уже давно. Когда я был ещё маленьким, всё было хорошо или просто мне так казалось, но потом она познакомилась с мужиком, который всё разрушил. Своего отца я, к слову, не знаю, но Соён говорила, что и сама не знает, от кого забеременела. Просто решила оставить ребёнка, чтобы платили деньги, а этот Чхве был наркоманом и алкоголиком. Поэтому все деньги, что давали за меня, уходили на его «веселье» и вообще все деньги туда уходили. Он бил маму, я пытался его останавливать, пока не услышал, что ей нормально. Представляешь? Ей было так нормально. Когда ты приехал, я тебя видел и хотел выбежать из квартиры, но этот ублюдок держал меня. А в тринадцать я ушёл из дома, и меня никто даже не искал. Соён только написала, чтобы я ничего не натворил, ведь отвечать из-за меня перед законом она не хочет. С тех пор я называю её по имени. Я ушёл в никуда и ни с чем, и потратил последние деньги на билет до Тэгу, чтобы забыть тот город и всё, что там было. Я сидел на остановке, когда ко мне подошёл Тэхён и спросил, нужна ли помощь. Я просто сказал, что мне негде жить, и он потащил меня к себе. Незнакомого мальчишку повёл в свой дом. Он жил с бабушкой, которая была не против приютить меня. Очень хорошая женщина, на самом деле. Там я и провёл всё это время, а два дня назад мне так же позвонили и сообщили, что Соён не стало из-за передозировки. Вместе с этим мудаком они умерли в один день. Я, конечно, всё равно люблю её, всё же она моя мать, и мне тяжело принять её утрату, но, с какой-то стороны, я рад, что ушёл тогда. Думаю, ничем хорошим это бы не кончилось. Я был расстроен тем, что придётся жить в детдоме, ведь бабушке Чеён не дали бы опекунство. А потом появился ты, и это действительно чудо. Никогда не думал, что после того, как поступила твоя сестра, ты захочешь забрать её ребёнка. Тем более, я не маленький. Они молчали около минуты, пытаясь переварить всю эту информацию. — Знаешь, хён, ты ведь на самом деле моя надежда. Спасибо за появление в моей жизни. — Весь день я думал только о том, что мне страшно, а вечером понял, что счастлив тому, что теперь у меня есть ты, который за одни сутки скрасил мои пару лет серых будней. Теперь мне есть, о ком заботиться. Я всё ещё переживаю, что могу не справиться, поэтому, Чимин, пожалуйста, говори мне сразу, что я делаю не так. Нам обоим будет проще. И мне очень жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Если бы я знал, забрал бы давно из этого ада. Чимин на это лишь крепко обнимает. Всё это время они так и сидели на полу, напротив друг друга, смотря в глаза. Они делили боль на двоих, теперь пришло время разделить и счастье.