Don’t leave me, hyung.

Это утро отличалось от всех остальных. Во-первых, Юнги проснулся в 10:30, а не в 6:00, как обычно, во-вторых, пахнет едой, чего вообще никогда не происходит, а, в-третьих, он слышит чужой смех и спросонья даже не понимает, кому тот принадлежит. Когда воспоминания прошедшего дня возвращают Мина в реальность, он, чересчур для своей персоны, радостно выходит из комнаты и застаёт младших, смеющихся на полу. — А что тут происходит? — недоуменно спрашивает старший. — Ой, хён, доброе утро, а мы тут фильм смешной смотрели, — неловко улыбаясь, отвечает Чимин. — А чего вы на полу? — Тут мягкий ковёр, он мне понравился, — радостно лепечет Тэхён. — Ты просто тут проснулся и тебе было лень ложиться обратно на диван, — Пак из сидячего положения принимает лежачее, скручиваясь от смеха. — Ты же знаешь, что мне нужно много места, — ничуть не обижаясь парирует друг. — Вы такие дети, — Юнги так и продолжает стоять с улыбкой на лице. Обычно он не завтракает, потому что не успевает приготовить или просто не хочет. Обычно он просыпается злой и просто пьёт кофе. Обычно он выкидывает ощущение одиночества вместе с мусором и строит из себя сурового начальника. Обычно он проводит по двенадцать часов на работе, хотя она того не требует, но желания возвращаться в пустую квартиру у него нет. А сегодня необычно всё. Начиная завтраком и заканчивая чужим смехом. «Он мило прикрывает рот, когда смеётся» и Юнги старается смотреть куда угодно, но только не на Пака. Получается плохо. — Хён, приятного аппетита, — Чимин, весь растрёпанный из-за их борьбы с Кимом подушками, подходит к столу и Юнги думает, что хочет такого младшего видеть у себя в постели. — Мы немного убрались, прости, может быть не стоило трогать твои вещи без разрешения, просто бабушка Чеён приучила нас к порядку, вот мы и подумали… — начинает теребить край всё той же Миновской футболки. — А, да, спасибо большое, Чимин-и, — и старшему становится неловко и от того, что кто-то видел его беспорядок, и от того, что этот кто-то — Чимин, о котором у Мина проскакивают недопустимые мысли. — Собирайтесь, съездим в торговый центр. — О, я люблю торговые центры, а можно взять твою одежду? — беспринципно интересуется Ким. — Тэхён! — Вскрикивает Пак, и Юнги замечает, как тот краснеет от возмущения. — Конечно, можно. Я и сам хотел предложить, — отвечает старший и смотрит на Чимина, взглядом говоря, мол, ничего страшного не произошло. В итоге, когда все были собраны, перед глазами Юнги вместо дороги был только Чимин в его огромной рубашке. В его любимой рубашке, которая на младшем смотрелась просто восхитительно. Мин два раза проехал на красный сигнал светофора и пропустил поворот. Звонок телефона отвлекает его от мыслей, и он ставит на громкую, делая музыку тише, на что младшие грустно вздыхают. — Алло. — Господин Мин, простите, что отвлекаю, — звучит мужской голос. — Я не занят, — безэмоционально отвечает тот. — М, хорошо, господин Мин, а вы будете присутствовать на совещании? Юнги забыл про совещание. Юнги забыл позвонить на работу и предупредить о своём отсутствии. Юнги вообще всё забыл с появлением Чимина. — Я… кхм, — сменяет растерянный голос на обычный отрешённый, продолжая, — нет, меня не будет пару дней. — Хорошо, господин Мин, кого вы оставляете за главного? — Что за тупые вопросы ты задаёшь, Минхо? Конечно, Намджуна. — Простите, пожалуйста, господин Мин, но господина Ким Намджуна тоже нет в офисе, — парень явно нервничает, разговаривая с Юнги, которого это бесит. А ещё он забыл, что дал Джуну выходной. — Блять… — Простите? — Так, Минхо, я сейчас приеду. — Не обязательно, конечно, господин Мин, я бы мог… — Перестань так часто называть меня господином Мином и не спорь, — и сбрасывает звонок, устало откидываясь на сиденье и сжимая руль. — Хён? — тихо зовёт Чимин, боясь разозлить и без того нервного старшего. — Что? — получилось как-то грубо и Юнги немедленно хочет это исправить, — прости, Чимин-и, что такое? — звучит гораздо мягче. — Ты же сейчас на работу? — Да. — Ты можешь высадить нас где-нибудь, чтобы мы тебе не мешали, — аккуратно предлагает Пак, замечая, что они проехали уже несколько торговых центров. — Нет, Мин-и, вы поедете со мной. Неловкую паузу прерывает Тэхён. — А мне понравилось, как он боялся тебе и слово сказать, хён, — Ким выглядел действительно гордым за это. — Меня это раздражает. — Это круто. — Я не буду спорить с Кимом. — А что не так с Кимом? — обиженно интересуется тот. — Намджун приучил меня к важному правилу «никогда не спорь с тем, чья фамилия — Ким». Объяснения этому нет, но после двухчасового спора с ним про лучшую марку кофе я решил придерживаться этих слов. — Хах, да, мы такие, — ещё больше гордости в голосе. — Вы говнюки, — беззлобно отвечает Мин и делает музыку громче с ухмылкой на лице. Здание, в котором находился офис Юнги кружило младшим голову своим видом. Высокое, полностью застеклённое чёрным, да ещё и изогнутое в разные стороны. — Вау… — восторженно тянет Чимин, — это всё твоё? Вопрос показался Мину таким детским, оттого он лишь улыбнулся. — Да, это офис моей компании. Пойдёмте. На первом этаже с большим уважением поздоровалась девушка за стойкой. С ним вообще все общались с большим уважением. Чимина это восхищало. Юнги это льстило, но бесило. Зато улыбались ему явно искренне, потому что, каким бы суровым он не казался, но все знали, что начальник их очень понимающий. Отпуск переместить на месяц? — Конечно. Зарплату выдать за следующий квартал? — Без проблем. Повысить в должности? — Заслужил. Но без фанатизма. Поэтому его где-то боялись, но всё же уважали, как человека. Уже на предпоследнем 49 этаже Юнги скомандовал ждать его в холле, а сам зашёл в кабинет. Никто не ожидал его появления в строгом костюме. — Не могу же я появиться перед подчинёнными абы в чём, — будто оправдываясь говорит Юнги. — Хён, ты выглядишь так… так… — не может найти подходящее слово Чимин. — Ахуенно. Определено. Ахуенно. — С паузами дополняет Ким, на что Мин лишь хмыкает, а Пак немного краснеет, потому что… — Да. Тебе очень идёт. И это «да» от Чимина будто передавило Юнги лёгкие. Потому что то, что младший считает его внешний вид привлекательным, не может не заставить сердце биться чаще. Раньше Мина никогда не заботило мнение окружающих о его внешности, но сейчас… сейчас он подумал, что, если Чимин попросит, то он будет и дома ходить в костюме. Они молча заходят в кабинет в конце коридора, где из окон в пол открывается вид на город. Около двадцати человек поворачивают головы в их сторону. Все снова уважительно здороваются и не задают вопросов. — Это Чимин и Тэхён. Они посидят здесь, — будто в этом нет ничего странного, оповещает Мин и указывает младшим взглядом на кожаный диван. А странное в этом всё — Юнги никогда не позволял посторонним находиться при обсуждении рабочих моментов и даже, когда Минхо привёл своего трёхлетнего сына, тот ждал в приёмной, развлекаемый секретаршей. И впервые за столько лет он чувствует волнение в этой комнате. И оно явно не из-за совещания. «Какого хуя?» приносится в голове Мина. — Итак, начнём… За этот час ему удалось решить две нависшие проблемы. Они не могли найти решение около месяца, но именно сейчас Юнги придумал отличный вариант. Дело ли в нахождении тут Пака или он внезапно прозрел, не понятно. Но одно он уяснил точно — ему было приятно, когда во взгляде Чимина он увидел восхищение. Он напоминает себе, что его никогда не заботило чужое мнение. — Хён, ты реально крутой, — не унимался Тэхён уже в машине, — тоже хочу быть начальником, чтобы всеми командовать. — Маленький ещё, — в своей манере отвечает старший. — А ты старый, — и руки сложил в обиженную позу. — Я старый? — Ты, ты. — Значит боулинг, кино и дегустацию вин можно отменять, ведь старые люди сидят дома и гуляют в парках, — и ухмылка на лице. — Дегустацию вин?! — почти кричит Ким. — И воздушный шар. — Воздушный шар?! — перекрикивает его Чимин. — Да. — Юнги-хён, ты самый молодой и самый лучший, и вообще я буду тебя любить всю жизнь, хочешь? — Поздно, Тэхён. — Тогда Чимин тоже будет любить тебя всю жизнь, я обещаю. — Эй! — смущается Пак. — Я подумаю, — всё ещё ухмыляясь, даёт надежду старший. И подумал. Подумал, что идея отменная. Он бы не отказался от Чимина на всю жизнь и дело тут не то, чтобы… просто общество этого парня заставляет Юнги улыбаться уже второй день. Он вдруг почувствовал, что ему не одиноко. Такое терять не хочется. И Чимина терять не хочется. Воздушный шар пришлось всё же отменить, ибо после дегустации вин десятилетней выдержки Тэхён решил стать сомелье, потому как эта работа лучшая в мире, а после почти валился с ног. Но Юнги сердечно обещал Чимину полетать. И прыгнуть с парашютом, но только, когда тот будет совершеннолетним. А ещё обещал научить водить машину и покатать на мотоцикле. Он мог пообещать Паку всю планету или даже галактику, если бы тот попросил. Потому что Мин внезапно понял, что нашёл свою слабость. Щенячьи глазки Чимина в совокупности с опьянённым взглядом. «Когда, блять, я стал таким падким на чьи-то хотелки» В общем-то и в торговый центр они не зашли, так что Пак снова будет спать в одежде Мина. «Какого-то хуя мне нравится, как на нём смотрятся мои вещи» и это хочется тоже выкинуть из головы. Тэхен снова уснул на диване, даже не переодевшись, потому что Юнги и так еле дотащил того до квартиры. Ну а дальше логика проста «как упал — так и спи». — Я не уловил момент, когда он так напился. Этого вообще-то не должно было произойти, — Юнги устало приземляется на диван рядом, — фух, тяжелый, — и слегка хлопает того по спине. — Он не умеет пить, — Чимин садится на ковёр, подминая под себя ноги. — А вчера просил алкоголь и наша цель была не пить и, тем более, не напиваться. — Я никому не скажу о том, что ты хотел меня споить, если подаришь мне эту рубашку. — Маленький засранец, ты всегда манипулируешь, когда пьян? — с поднятой бровью интересуется Мин, хотя ему нисколечко не жалко подарить эту рубашку Паку. Хоть весь гардероб. Хоть Луну. «Я просто в дерьме» проносится в его голове от осознания, что весь Чимин — его личная слабость. Можно сделать пометочку в своём вымышленном календарике дней пиздеца. Последние два будут обведены красным. «Что за хуйня со мной происходит? Любовь с первого взгляда — поебень для малолеток. Либо я стал слишком добрым к миру, что невероятно вообще, либо превратился в малолетку. Объективно пиздец.» Вопрос Мина Чимин оставил без ответа, лишь улыбнувшись и убежал в душ. Юнги сделал вид, что это было чисто риторически. А ещё сделал вид, что не подумал об обнажённом теле младшего под струями воды. «Блять, ему всего шестнадцать и он, вроде как, мой «сын». А ещё парень, как и я» хотя именно это Мина не волнует вообще. Он не то, чтобы гей, просто пол не имеет значения, когда дело касается чувств. У него не было опыта с мужчинами, но в школе ему нравился старшеклассник, которому он так и не решился признаться из-за боязни быть отвергнутым, непонятым и высмеянным. Сейчас он, конечно, не побоится, если таково чувство придётся испытать. И клал он на мнение других. Но страшно то, что, кажется, он уже начал что-то испытывать. К подростку, чьим опекуном он является. «Нужно срочно покурить. И позвонить Намджуну» Выйдя на балкон, он сразу же набирает знакомый номер, подкуривая сигарету. — Алло, — доносится с трубки. — Джун… я кажется, влюбляюсь. Что делать? — Радоваться, хён. — Чему тут, блять, радоваться? — нервно сжимает сигарету пальцами. — А чему грустить? — и слышится легкий смешок. — Тому, что это, как минимум, парень. Юнги знает, что Ким не осудит. Он никогда не осуждает человека за то, что остальным кажется безумием. Исключения, конечно, есть — маньяки, убийцы и прочее. В других случаях он предпочитает сначала выслушать и понять причину, а только после делать выводы. — Это проблема? — Для меня нет. — Для меня тоже. А на других тебе глубоко похуй. — Верно. — Тогда в чём дело? Ты не можешь признаться? — Я не собираюсь этого делать, — выдыхая дым продолжает, — пока что. — Допустим. Я не буду читать тебе лекции о том, что за любовь надо бороться и бла-бла-бла, но Юнги… — и старший слышит тяжёлый вздох на том конце, — за столько лет знакомства с тобой я впервые слышу о твоей симпатии. Значит ли это, что этот паренёк уже отличается от всего, что было до? Определённо. Ты, конечно, можешь не торопиться, приглядеться, но, хён, пожалуйста, не проеби. Молчание длилось около минуты. Мин выкидывает окурок и думает о том, что друг прав. Можно просто подождать немного и во всём разобраться, а не нагонять панику раньше времени. — Да, Джун-и, ты прав. Спасибо. — Всегда пожалуйста, хён. Как, кстати, обстоят дела с Чимином? — Да… нормально, вроде. Он нормальный, да. — Ты нервничаешь. — Не правда. — Правда. Конечно, правда. Говорить Киму, что именно Пак причина этого звонка Юнги пока не хотелось. Чуть позже скажет, если будет надобность. Или, если напьётся и язык развяжется от алкоголя. Но сейчас — нет. Намджун всё же человек морали. А это всё как-то не очень тянет на высокое. По крайней мере, Юнги так думает. — Ладно. Но это не важно, не беспокойся. — Уверен? Юнги-хён, ты же знаешь, что я всегда готов тебе помочь? — Да, — отвечая сразу на два вопроса. — Хорошо. Если что, сразу звони. У меня на примете есть один психолог, который легко справляется с детьми. — Что ещё за психолог такой? — Юнги задумался, — тот, который в кабинете адвоката Чона был? — Да. — Хочешь поговорить об этом? — Мин, хоть и не претендует на звание человека, способного раздавать такие же хорошие советы, как Ким, к примеру, но выслушать готов всегда. — Пока особо не о чем. Но он мне приглянулся. — Приглянулся? — Да. — Ладно. — Он мне нравится. — Хорошо. — Блять, хён, не дави. — Не было даже мысли такой. Иногда Намджун ведёт себя, как ребёнок, что действительно мило. Мин знает, что тот хочет рассказать, но не станет этого делать без прямого вопроса. А Юнги чуть-чуть нравится немного издеваться. Беззлобно. И Ким всегда попадается в эту ловушку. — Окей, сдаюсь, кажется, я тоже могу ступить на эту скользкую дорожку под названием любовь. — Правда? — Перестань это делать. — Делать что? — Вот это, хён. — Ладно-ладно. У вас уже что-то началось? — Что-то началось? — Слушай, ты знаешь — я не силён в теме отношений. — Знаю, так о чём ты? — Об отношениях, дурень. — Не понимаю тебя. — Издеваешься? — Да. И Мин позволяет. Получает свой бумеранг, так сказать. — Заслужил, признаю. — Хорошо. Но про отношения всё равно нечего сказать. Но я позвал его на свидание. — Да ты не теряешь времени зря, хвалю, — и это факт. Мин прямо-таки гордится инициативностью друга. Этому можно даже позавидовать. Но Юнги привык делать всё иначе. Либо забивать на все звоночки сердца, либо просто забивать вообще. Максимум такое доводит до секса на одну ночь, что нисколько не привлекает парня, поэтому это происходит крайне редко. Если совсем честно, то два раза. И это было отвратительно. Больше морально, конечно, хотя и физически ему не приносит удовольствия обычное траханье. Без любви — всё хуйня. А любви у него ещё не было. Такой, чтобы бабочки в животе и хотелось век прожить с человеком. Встречался пару раз с девушками, но дольше месяца это не длилось. Не то. А с Чимином отчего-то захотелось, если не век, то хотя бы целую жизнь провести. Пугает. — Спасибо, хён, реально. Твоё одобрение тоже имело значения. — Оу, я польщён. — Ты отвратительный. — Всё-всё, не обижайся только. — И не думал. — Думал. — Хорошо, но это не считается и не спорь. — Только сегодня говорил Киму младшему, что с Кимами спорить не намерен. — Оно и правильно. — Ладно, спокойной ночи. Тебе на работу завтра. — Да, спокойной, хён. Но ночь спокойной не оказалась, потому что, через полчаса в его комнату зашёл Чимин. В футболке и трусах. В футболке и трусах, принадлежащих Юнги. — Хён, ты спишь? — тихим голосом. — Нет, что-то случилось? — с неким волнением. — Нет, — и заходит, — можно я с тобой посплю? — и весь будто сжимается. — Можно, — говорит быстрее, чем успевает подумать. А Чимин медленно подходит к кровати. В темноте видно лишь его силуэт, освещаемый одной луной. У Юнги отчего-то начинают потеть ладони. А Чимин ложится рядом, аккуратно забираясь под одеяло. — Когда я сплю не один мне не снятся кошмары, — Юнги кажется, что его голос сейчас звучит слишком томно. Юнги не отвечает. Юнги вообще не может мысли собрать. Они как-то разом разлетелись. Как и сам Юнги. Будто разорвало на части, потому что ему снова какого-то хуя нравится то, что делает Пак. Он, вообще-то, спит один уже много лет. Двадцать пять, если быть точнее. Но сейчас это не напрягает от слова «совсем» А Чимин двигается ближе и кладёт свою руку на живот Мина, как бы обнимая, а голова опускается на плечо старшего, сердце которого пускает кульбиты. А Чимин жмётся ещё ближе, хотя ближе уже, кажется, некуда. Только, если в нутро Мина. Но там сейчас всё начинает кульбиты пускать. А Чимин на ухо шепчет что-то неразборчивое. Тело Юнги покрывается мурашками. Он улавливает в этом всём два слова. — Поцелуй меня. Два слова и Юнги, буквально, умирает. Ему не послышалось. Потому что Чимин приподнимает голову и смотрит в глаза. Глаза, которые, как кажется Мину, горят огнём. Он тоже горит. «Нельзя» кричит голос в голове. «Хочу» кричит сердце. И Юнги не успевает подумать. Не успевает выбрать сторону. Не успевает выиграть эту внутреннюю войну. Но успевает проиграть и прикоснуться губами к чужим. Невесомо. Нежно обхватывая нижнюю своими двумя. Рука, ведомая чем или кем угодно, но явно не самим Юнги, ложится на спину младшего. Чимин пытается отвечать на поцелуй. Юнги пытается хотя бы дышать. Потому что лёгкие будто отказываются работать. Пак немного сжимает плечо старшего, который проникает в чужой рот своим языком, отчего младший издаёт тихий стон. И Юнги закончился, как человек. Он опускает руку чуть ниже, на поясницу и заводит под футболки, блуждая по оголённой коже. А вторую кладёт на затылок Пака, слегка прижимая к себе, путая пальцы в волосах. Чимин добавляет язык тоже и думает, что такой первый поцелуй запомнит на всю жизнь. Он теряется в своих эмоциях и дышит сбито. Ему нравится. Ему чертовски нравится и абсолютно не хочется прерываться. Даже, чтобы сделать вздох, который сейчас необходим, потому что, кажется, что кислорода просто не осталось. Юнги кажется тоже самое. Юнги целует нежно, потому что с Чимином иначе нельзя. Он водит языком по чужим зубам, нёбу. Посасывает язык Пака и его губы. И так же теряется в эмоциях. Чимина хочется обнимать и любить. Им дышать хочется, заменяя воздух. И Юнги дышит. И Юнги обнимает. И Юнги в этот момент любит. Потому что по-другому эти бабочки в животе он описать не может. Это ощущение, будто он сам стал бабочкой и теперь парит в невесомости. У него кружит голову. Ни один поцелуй в его жизни не приносил такие чувства. Он даже жалеет, что до этих губ прикасался к другим. И, что видел и трогал другие тела. Мерзко. Задница Чимина будто создана специально для рук Мина. Ему нравится, как правильно половника «легла» в его руку. Ему нравится ощущать эту мягкость. Ему нравится трогать это тело. Ему нравится этот Чимин. Податливый. Желающий Мина. Нетронутый. И тело Юнги реагирует очень сильно. Он ощущает, как в шортах стало тесно. Какие же они сейчас лишние. Вставший орган младшего упирается Мину в живот. Это сводит с ума. Ему до боли в конечностях хочется Пака. Но в этой войне побеждает разум. — Подожди, — останавливает он Чимина, когда тот ведёт руку к Миновскому паху. Губы младшего влажные и распухшие. Он тяжело дышит и смотрит прямо в глаза, а ощущение, что в душу. Он не смущается, а наоборот припадает к губам Юнги снова. А сопротивляться этому невозможно. Юнги бессилен перед таким. Можно завести ещё один вымышленный календарик и обводить там часы, когда он сходит с ума от Чимина. Хотя, скорее, минуты и секунды, потому что за два дня это было почти всегда. Чимин целует сам, направляет и берёт инициативу. Юнги подчиняется. Сдаётся. Рука младшего всё же опускается на выпирающее возбуждение. И Юнги задыхается. Давится воздухом и резко выдыхает. Это снова слишком. Ещё немного и он себя не соберёт. Ещё немного и он не сможет остановиться. А у Чимина планеты взрываются. Опьянение от алкоголя ничто по сравнению с поцелуем Юнги. А у Чимина космос внутри падает. Ни одна фантазия не сравнится с этой реальностью. А у Чимина звёзды в глазах разрушаются. Ему никогда не хотелось так сильно. Вообще ничего. И вообще никогда. — Нам нужно остановиться, — старший убирает руку Пака, который через ткань одежды выводил незамысловатые узоры и немного сдавливал член, — потому что потом я не смогу сдержать себя. А мы к этому не готовы. И Чимин слушается. И Чимин верит. И Чимин доверяет. Он молча ложится рядом в то же положение, что и изначально. Оба тяжело дышат. Оба не могут поверить в происходящее. — Хён, ты, кажется, мне нравишься, — звучит на грани слышимости. — Ты мне тоже, Чимин-и. И Юнги засыпает практически сразу с мыслями о том, что это пиздец. Тотальный пиздец. Но он подумает об этом позже. Когда соберёт себя обратно. А пока что ему достаточно обнимать Чимина и получать объятия в ответ.