Мавр

— Как и говорил, — хмыкнул Раум, — полная хренотень. — А я вижу прогресс. Вы установили контакт. — Лучше уж я продолжу вспоминать. Давайте забудем об этом дурацком «упражнении», — нахмурился мужчина, а потом откашлялся. — Ну так вот, Валенти особо не торопился. Мы с ним частенько переговаривались, после той вечеринки. Он стал приглашать нас к себе в гости. Мои родители его приглашали. С женой, конечно. Всё как надо. В общем, подружились. И вы учтите, что родители у меня оба работали. Они на тот момент были очень занятыми, прям такие…чеканутые на деньги и карьерный рост. У них кредитов была куча. И ещё брат…У меня, короче, старший брат есть. На тот момент он учился в универе и с ним были какие-то проблемы. Какие именно родаки не объясняли, но там че-то серьезное было. Это я к чему вообще? После школы я делал че хотел. Да и на летних каникулах тоже. А Валенти, такое впечатление, вообще не работал. Точнее он работал, уезжал куда-то, но не так, как родители. Это я уже потом понял что к чему было, а в четырнадцать лет я просто охреневал с его графика. Мол, гляньте, мужик на дядю не работает, на самого себя пашет. Поняли, да, мысль? — Форма просто замечательная. Выглядит профессионально. — Думаете? — Глаза Раума светились от радости. Он перешел в группу для ребят постарше и получил официальную форму футбольного клуба. — Я в ней разок сыграл. Совсем другие ощущения. Ну, я только недавно с занятий вернулся. — Знаешь, а ведь настрой человека отчасти зависит от одежды. Раум сам пришел к Валенти. В последнее время он зачастил, но только потому, что сам хозяин настаивал на этом. — Вижу, что ты совсем промок. Не хочешь сменить одежду? — Не, я душ принял, так что это не пот. — Я не об этом, дурачок. Простудиться можешь. Но заставлять не буду. Расскажи как сегодня день прошел. Раум отмахнулся на слова о простуде: — Я никогда не болею, сэр. А насчёт матча… Ему было до чертиков приятно: Валенти слушал, и слушал с интересом, искренне радуясь. — Я бы очень хотел такого сына, как ты, — горько усмехнулся Фабрицио, попивая свой кофе. — А то ведь, знаешь, мои спортом не интересовались. Разве что старший, но он просто любил драться с кем не попадя. Можно ли это назвать спортом? — Можно. Почему нет? — Ты считаешь, что драки развивают и укрепляют организм? Раум бодро закивал. Вместо кофе он пил холодный лимонад. — Но ведь ты упускаешь важную деталь, мой мальчик. Спорт это, прежде всего, дисциплина. Развитие физической культуры. Вот взять тебя, например. Да, ты ещё тот хулиган. Не смейся. Твои родители много чего рассказывали. Так вот, Раум, регулярные занятия в футбольном клубе помогают тебе вырабатывать мотивацию, силу духа. Это очень важно для мужчины. Главное не бросать. — Не брошу. Я буду поддерживать свой прессак и бицухи. Фабрицио засмеялся и положил чашку на столик, а сам наклонился вперед и потрогал руку мальчика. — Ну, про бицепсы ты, конечно, палку перегнул. Но всё ещё впереди. У тебя хорошие данные. — В смысле впереди? Вы сами-то качаетесь? — Признаться честно, у меня нет времени и сил на это, но порой я тренируюсь. Однако же в молодости… — Не-не-не! Вы мне тут про молодость не гоните. Папа тоже так говорит, но в итоге - ни-че-го. Просто слова. Он говорит, что решает генетика, и что с возрастом становится сложнее поддерживать форму. — Можешь потрогать мою руку и понять, что возраст это далеко не минус. Тело с годами крепнет. — И стареет, — добавил Раум, но всё же встал с дивана и подошел к креслу, где сидел Валенти. Было немного неловко, но он всё же проверил мышцы на ощупь. — Неплохо. Ладно, не такой уж и вы и дряхлый. Фабрицио вновь рассмеялся и шуточно ткнул Раума в живот. — Ты уверен в своём прессе? — Эй, я просто напрячь не успел! — Конечно. — Честно! Раум приподнял футболку и напряг пресс. Что-то вырисовывалось, но только за счет худобы. — Вижу, что ты парень серьезный. Спорить не буду. Лучше ты мне вот что скажи, Раум. Мальчик уже садился обратно на диван и тут замер в преддверии вопроса. — Только честно. Уже с кем-то встречаешься? Раум плюхнулся на диван и покачал головой: — У нас в классе такие уродины. Жуть. — Не обязательно встречаться с одноклассницами. — Во всей школе уродливые девочки. Ещё и ржут постоянно над несмешными шутками. Меня от них тошнит. — Между прочим, я в твоем возрасте уже встречался с девушкой. Чем раньше начинаешь, тем больше понимаешь. — Нет, мне это не интересно. — Тебе совсем никто не нравился? Раум будто бы задумался на долю секунды, но смутился и покачал головой. — Прости, если мои вопросы смутили тебя. Просто учти, что если понадобится помощь, то я с удовольствием дам совет. — Мне просто, — тихо проговорил Раум, отведя взгляд, — совсем никто из девочек не нравится. Я чувствую себя странным. — Это нормально, мой мальчик. Взросление у каждого происходит по-разному. Моя прабабушка родила первого ребенка в пятнадцать лет, представляешь? Но раньше не было такого понятия, как «подростковый период». После двенадцати все - марш - шли работать, детей рожать. — А если мне совсем девочки нравиться не будут? — тихо спросил Раум, напрягшись. — Это нормально. Ответ Валенти очень удивил мальчика. Неужели он настолько разносторонний и продвинутый? — Это ненормально, сэр. — Позволь-ка. Знаешь Александра Македонского? — Ну и? — У него было множество связей с мужчинами. Столько фаворитов, что голова кругом пойдёт от их количества. Раум замолк, обдумывая слова Валенти. — Гай Юлий Цезарь, Иван Грозный, Чайковский, Байрон, Ричард Львиное Сердце, король Англии Эдуард II, — перечислял Фабрицио. — И самураи, пираты, спартанцы туда же. Раум скривился и скорчил кислую мину. — Фу! Это ужасно! Ну и отстой! А я думал, что Цезарь был крутым! — Он очень круто продавал своё тело, это точно, — подметил Фабрицио. — Гадость. — Отнюдь. Ты сильно недооцениваешь связь между двумя мужчинами. Очень недальновидно с твоей стороны. — Вы так странно об этом говорите, как будто… — Раум замолк и вжался в кресло. — Я не хочу пугать тебя. — Вы меня уже Цезарем напугали. Скажите, вы что… — Нет, я себя не продавал. — Валенти прыснул от смеха. — Но я знал некоторых мужчин… — Всё-всё! Не надо! — Раум, это нормально. — Но папа говорил… — Забудь об этом. Наши с тобой разговоры вне этого круга. Ты можешь говорить мне обо всём. Я инкогнито. Раум допил лимонад и сосредоточился на пустом стакане. — А как вы с мужчинами… — У меня есть вкус, между прочим. Типаж. Мне очень нравятся светловолосые. — А как же миссис Валенти? — О, мы взрослые люди. Не пойми меня неправильно, Раум. Я люблю Ренату, но у нас свободные отношения. Раум немного побледнел. Разговор перешел в другое русло. Стало жарко. — А как же…Разве так можно? — Конечно, можно. Мы же не преступники какие-то, Бога ради. Слова Фабрицио поразили мальчика до глубины души. В груди словно кошки скреблись. Ведь это рушило всю картину мира! — Я бы никогда не подумал, что ты можешь быть таким застенчивым, — усмехнулся Фабрицио, засучив рукава белой рубашки. — Боже правый, я правда не хотел тебя пугать. Раум лежал на кресле. Его глаза были прикрыты, а руки сложены на груди. Он молчал, видимо думая о чем-то своём. А потом вновь заговорил: — В следующий раз, когда Валенти пришел к нам в гости… — Пальцы переплелись между собой. — Он подарил мне книгу. Незаметно для родителей передал книгу. Как сейчас помню эту твердую бархатную обложку и закладку с кисточкой. Мифы древней Греции. С иллюстрациями. И вложенной запиской. «Хочу показать тебе другую часть человеческих отношений. Ты уже достаточно взрослый и тебя необходимо просвещать. Прочитай для меня эту главу. Мой Ганимед.»