Глава 3
9 мая 2023 г., 18:00
Когда они прибыли, на улице было тихо. Не было слышно звуков битвы. Не было слышно ни побед, ни поражений. Была только тишина и тяжелое осознание того, что они опоздали.
Были видны следы прошедшей битвы. Кровь забрызгала мостовую; следы ожогов оставили свой отпечаток на низкой стене сада. На земле не было упавших Пожирателей смерти, чтобы показать, выиграна битва или проиграна. Не было и тел членов Ордена, но это не утешало.
Фред пошел налево, Джордж - направо. Они обошли место битвы в поисках хоть какого-нибудь следа Сьюзен, хоть какого-нибудь признака того, что она сбежала. Даже признак того, что ее похитили, был бы началом, но ничего не было.
— Это неправильно, — прошептал Фред с дрожью. Воздух был тяжелым от холода, не имеющего ничего общего с температурой, и от этого ему хотелось уйти.
— Мне это не нравится, — согласился Джордж.
Они вместе перешли через дорогу от того места, откуда начали свой путь, и стояли, оглядывая уже пройденный путь. Маленький районный парк уже никогда не будет прежним. Даже магглы будут знать, что что-то случилось, что-то ужасное. Близнецы повернулись, чтобы уйти, и в этот момент Фред задел заклинание.
До этого не было никаких признаков, но как только Фред сделал шаг вперед, его нога столкнулась с чем-то невидимым, и иллюзия разрушилась. Вокруг них раннее утро, казалось, задрожало, а потом успокоилось, и они увидели совсем другую картину.
Кровь все еще пачкала тротуар, на стене сада оставались следы ожогов. По-прежнему царила тишина. Но теперь в центре парка стояли качели. Они стояли в центре круга выжженной травы; старая красная краска пузырилась и шелушилась от жара огня.
Сьюзен Боунс была подвешена на цепях качелей. Ее невидящие глаза смотрели на близнецов. Кровь залила ее лицо и испачкала волосы. Ее одежда была разорвана, обнажая плоть. На ее груди были вырезаны слова "предатель крови".
На одно ужасающее мгновение ни один из близнецов не пошевелился, а затем они отвернулись. Джордж согнулся, и его вырвало, а для Фреда мир, казалось, немного накренился. Ни один из них не был незнаком со смертью, но это была первая смерть близкого человека, которой они стали свидетелями.
Фред пришел в себя первым. Борясь с очередной волной головокружительного шока, он пересек парк, пока не оказался в пределах досягаемости Сьюзен. Он протянул руку, замешкался, а затем, наконец, потянулся, чтобы закрыть ей глаза. Слезы затуманили его зрение, но он крепко сжал челюсти и достал из кармана портключ.
Он нежно вложил портключ в переднюю часть ее рубашки. Она не будет путешествовать одна. Джордж подошел к брату сзади и положил свою руку на руку Фреда. Когда портключ активировался, их всех троих потянуло прочь от ужасной сцены.
На другом конце их встретил вопль горя и потери.
***
В день похорон Сьюзен дождя не было. Вопреки всем обычаям, день был ярким и солнечным, на небе не было ни облачка. На похоронах присутствовали только ее самые близкие друзья и семья. Все члены ПЗ собрались вокруг гроба, слушая, как женщина, которая никогда не знала ее, произносит банальные слова, которые могли относиться к кому угодно. Гарри стоял рядом с Элли, его лицо было бесстрастной маской. Единственным признаком того, что он что-то чувствует, была сила его хватки на руке Элли. Элли плакала беззвучно, она не издавала ни звука и не пыталась вытереть слезы. Мать Сьюзен открыто рыдала, прижавшись к мужу и совершенно не в силах стоять на ногах. Ее тетя оставалась такой же застывшей, как и Гарри. Она стояла высокая и твердая, с суровым выражением лица, которое говорило, что тот, кто убил ее племянницу, заплатит. Гарри уже поклялся родителям Сьюзен, что сделает все возможное, чтобы привлечь убийц к ответственности. После похорон родители Сьюзен остались оплакивать свою утрату в окружении близких, а ПЗ вернулась в Гриммо. Не было ни одного члена семьи Боунс, который бы винил в смерти Сьюзен кого-либо, кроме Волдеморта. Миссис Уизли была совсем другим человеком. Смерть Сьюзен, казалось, дала ей оправдание, которое она искала. За два дня, прошедших после смерти Сьюзен, миссис Уизли сделала все возможное, чтобы убедить своих детей оставить борьбу взрослым. Она была еще более резкой и грубой с Элли, чем раньше, и доходило до того, что она не обращала внимания на Гарри. Её гневное и испуганное поведение не только не отвратило детей от дела, но и отдалило их от неё. Рон не появлялся дома с тех пор, как появились новости, с тех пор как его мать сделала особенно пренебрежительный комментарий. Не то чтобы для него это было лучше, он был приклеен к Дафне, помогая ей лечиться и пролистывая книгу за книгой, чтобы найти лекарство от её проклятой раны. Джинни пряталась у Полумны, а близнецы переехали в квартиру над их магазином шуток. Если бы это было возможно, Артур Уизли расположился бы на диване близнецов, но он должен был стоять рядом со своей женой, хотя бы для того, чтобы сохранить хоть какое-то подобие мира. От Дамблдора не было никаких вестей с того самого инцидента в начале лета, когда Снейпу пришлось спасать его, он не выходил на связь, чтобы предположить, что хотя бы слышал новости. Теперь, сидя за столом на кухне в подвале, ПЗ собрались вместе, чтобы оплакать потерянного друга единственным известным им способом: делясь историями, смеясь над ошибками и вспоминая, каким человеком была Сьюзен. Они дали себе одну ночь на скорбь, потому что это было все время, которое у них было.***
Удар пришел из ниоткуда. Джинни увидела звезды еще до того, как успела заметить, что кто-то находится рядом с ней в темноте. Земля под ней захрустела, когда она попятилась назад, грубый гравий впился в ее ладони, несомненно, достаточно глубоко, чтобы пустить кровь. Когда между ней и нападавшим осталось некоторое расстояние, она подняла голову и почувствовала, что кровь стынет в жилах. Спутанные черные волосы. Высокие скулы. Вечный смех. Беллатриса Лестрейндж нависала над Джинни с хохотом. Она лениво покрутила палочкой по кругу, и палочка Джинни вылетела из кобуры. Белла поймала ее с извращенной ухмылкой и угрожающе шагнула вперед. Джинни вырвала нож из сапога и осторожно поднялась на ноги. Она сомневалась, что у нее есть хоть какой-то реальный шанс против Беллы с одним лишь ножом, но будь она проклята, если собирается сдаться без боя. — Это же маленькая девочка Уизли, — восторгалась Белла певучим голосом. — Совсем одна и в темноте. Джинни сделала шаг назад и столкнулась с чем-то очень большим и очень твердым. И немного мохнатым. — Она не одна, — раздался в темноте голос Хагрида. Белла на мгновение замешкалась, но как мог неудачливый великан-волшебник надеяться соперничать с ней? — Привет, кузина. Что-то острое и тяжелое врезалось ей в затылок, и Белла обмякла. Магическую бессознательность можно было снять заклинанием. Для того чтобы избавиться от сотрясения мозга, требовалось немного больше умения и гораздо больше времени. Это также принесло Сириусу некоторое удовлетворение, после многих лет ее раздражающего присутствия в детстве разбить ей голову было катарсисом. — Ненавижу быть приманкой, — простонала Джинни, вздрогнув. — В следующий раз приманкой будешь ты. Куда мы ее везем? — Похоже, Филч наконец-то сможет использовать эти свои цепи. Несмотря на ситуацию и страх, который она только что испытала, Джинни не могла не фыркнуть от удовольствия. Сириус крепко связал Беллу тремя различными наборами сильно заколдованных цепей. Она была похожа на металлическую мумию, но они не собирались рисковать. Даже без раны на голове Белла была достаточно непредсказуемой и сумасшедшей, и кто знал, как долго что-то подобное сможет удерживать ее? С помощью портключа они попали прямо в одно из самых глубоких подземелий Хогвартса. Стены были покрыты плесенью, а воздух был тяжелым от сырости. Факелы почти не освещали темноту. Это была одна из самых жутких комнат Хогвартса, включая кабинет Снейпа. Рон уже ждал их, когда они пришли, и быстро двинулся вперед, чтобы приковать Беллу к четвертой цепи, свисающей с потолка. Если бы ей удалось освободиться от них, они были бы мертвы. Цепи не только были заколдованы, чтобы быть непроницаемыми для других заклинаний, но и не поддавались разрушению, а сама комната была заколдована так сильно, что при входе в нее возникало ощущение, будто идешь сквозь густой крем. Воздух был так густо пропитан чарами и заклинаниями, что казался тяжелым. Они не собирались рисковать Беллой, она была слишком важна. Здесь не было ни окон, ни портретов, ни удобств. Ей пришлось бы заслужить эти привилегии, а зная, каким человеком была Белла, этого не произошло. — У нее сильное кровотечение, - заметил Рон, отодвигая кончиком ножа толстый слой волос. — Если она умрет, мы ничего от нее не получим. Сириус пожал плечами: — Раны на голове всегда сильно кровоточат; видели бы вы Тонкс той ночью. Она промокла насквозь, прежде чем мы смогли довести ее до дома, и она была в порядке. Рон кивнул и спрятал свой нож во внутренний карман куртки. Подаренная близнецами, она была сделана из шкуры дракона. Джинни шутила, что Рон мог бы спать в ней, если бы думал, что это сойдет ему с рук. — Значит, мы закончили? — спросила Джинни. Рон кивнул: — Сегодня никаких вопросов, пусть она проснется здесь сама. Джинни была рада выбраться из жуткого подземелья. Хагриду пришлось задвинуть тяжелую дверь. Когда дерево встало на место, косяк плотно закрылся, и вся дверь стала единым целым со стеной. О том, что она там есть, можно было догадаться, только если знать, что она там есть. Она выглядела так же, как и все остальные стены здесь. — Это герметично? — Сириус задумался. — Сколько воздуха в ней есть? — На шесть часов, — ответил Рон, совершенно не беспокоясь. — Нам придется открывать дверь каждые шесть часов, чтобы пополнить запасы воздуха в комнате. — Жаль. Два аврора среднего возраста находились снаружи комнаты. У одного из них не хватало уха и нескольких пальцев, но второй выглядел относительно целым. Они кивнули, когда группа ушла, и вернулись на свои посты. — У нас есть команды по два человека на шестичасовую смену. Комната будет открыта и пополнена за три часа до начала каждой смены; я не хочу, чтобы что-то случилось во время смены караула. — Ты слишком хорош в этом, — сказала Джинни своему брату. — Что, черт возьми, ты будешь делать, когда Волдеморта не станет? — Наверное, заведу детей, — ответил Рон, задумчиво нахмурившись. Удивленный смех Джинни опередил их на выходе из подземелий.***
Звук повышенных голосов пробудил Артура от глубокого и комфортного сна, в котором ему не снилось ничего страшнее того, каково это — быть дедушкой. Дети Билла и Флер, надеялся он, остальные были слишком молоды, чтобы заводить семью. Одного мальчика с ребенком в пятнадцать лет было вполне достаточно. Внизу что-то сломалось, и он решил, что лучше встать и выяснить, в чем дело, пока кто-нибудь не взорвал кухню. Он был ошеломлен, когда ворвался на кухню и обнаружил, что она до отказа набита членами семьи. Все его мальчики сидели за столом, с Гарри и Флёр, а Джинни сидела на своём обычном месте во главе стола. Порывшись в полусонном мозгу в поисках причины, он с тревогой понял, что у Джинни сегодня день рождения. Повышенные голоса принадлежали его жене и Джинни, которая, очевидно, сообщила матери, что все они собрались здесь только потому, что день рождения - это время для празднования и семьи. А не потому, что она вдруг получила прощение за отвратительную реакцию своей матери на смерть Сьюзен. — С днем рождения, Джинни, — поприветствовал Артур, наклонившись, чтобы поцеловать ее в макушку, прежде чем занять свободное место слева от нее. Завтрак прошел неловко. Миссис Уизли продолжала хлопотать, чтобы никто не остался в недоумении, о чем она думает. Хотя они старались поддерживать непринужденную беседу, она имела тот неловкий, скованный характер, который возникает, когда невольно подчеркиваешь что-то, говоря обо всем, кроме того, о чем не хочешь говорить. Несмотря на неловкость, все шло не так уж плохо, пока Фред не сделал замечание вскользь, и миссис Уизли случайно не взорвала миску с блинным тестом. — Я не могу, я встречаюсь с родителями Эмми. Каждая голова за столом повернулась, чтобы удивленно посмотреть на Фреда, и все они оказались забрызганы блинным тестом. Удивленный взгляд Джорджа быстрее всех сменился хитрой ухмылкой, но никто не отреагировал так быстро, как миссис Уизли. — Вы все в конце концов умрете, а я никогда не узнаю, что произошло. Немного смущенные сменой темы, все взгляды устремились на миссис Уизли, когда она повернулась к ним лицом. Ее глаза были красными от слез, и она была покрыта кремовым тестом, но это не отменяло ужаса в каждом ее движении. Ее тело дрожало, и трудно было сказать, от гнева это или от слез. — Эта семья разваливается на части, и я не могу остановить это. Вы умрете по какой-то глупой причине, и я никогда не узнаю, кроме того факта, что часы покажут, что вас больше нет. — Мама… — Нет, Рон. Нет. Пора прекратить этот бред. — Мам… — Я сказала достаточно, Джинни. — Нет, Молли. Вся семья Уизли уставилась на Артура; его неожиданно тихий упрек оказал на миссис Уизли такое же воздействие, как если бы все они кричали на нее. Он твердо стоял на своем, но Артур большую часть времени проводил, поддерживая мир. Он никогда так прямо не возражал ей. — Я горжусь тем, что делают наши дети. Если они могут что-то изменить в этой борьбе, то это дает мне больше надежды на будущее. Они помогают, Молли, жаль только, что ты этого не видишь. Миссис Уизли начала говорить, но он не закончил. — Я знаю, это тяжело, я знаю, что то, что ты видишь, это возможность потери твоих детей, возможность слишком ранней смерти, но я невероятно горжусь их силой, которую они демонстрируют каждый день. Они знают, что там, Молли, и они решили бороться. Никто не заставлял их, никто не принуждал их принять это решение. Наши дети решили бороться за тех, кто не может. Наши дети решили стать героями своего собственного рода. — Я не могу, — заплакала миссис Уизли, и от ее эмоций всем ее детям стало не по себе. Это было похоже на сцену, которую они не должны были смотреть, эмоции были слишком сырыми, слишком глубокими. — Они наши дети. — Да, это так. Мы воспитывали их, чтобы они поступали правильно, но они делают гораздо больше, чем это. Миссис Уизли поникла, и на этот раз к ней подошел Рон. Он больше всех выступал против нее в последние несколько дней, и от этого ей стало еще тяжелее, когда он пришел к ней и обнял ее, пока она плакала. Молли Уизли была невероятно сильной женщиной. Она потеряла большую часть своей семьи во время войны и вышла из нее сильной, как никогда. Потеря детей сломила бы ее. — Мы знаем, мама, — прошептал Рон. — Мы знаем.
Примечания:
Довольно тяжёлая глава. Спасибо за прочтение.
