Глава 12
18 мая 2023 г., 18:00
Первое, на что обратил внимание Гарри в то утро, — это посторонний вес в его постели. За последний месяц он смирился с одиночеством и уныло привык спать один, так что это новое дополнение одновременно успокаивало и настораживало. Он приоткрыл один глаз, и на него уставилась пара ярко-зеленых глаз. Он открыл второй глаз в тревоге, а его дочь радостно засмеялась, словно говоря, как она счастлива, что ее папа наконец-то проснулся и готов играть.
Накануне вечером он точно ложился спать один, и темно-красные шторы, окружавшие его кровать, и маленький матрас определенно говорили о том, что он все еще находится в своей спальне в Хогвартсе. Он очень надеялся, что Элли заходила к нему в гости, потому что если нет, то их ожидало кошмарное времяпрепровождение. Телепортация огнём в таком возрасте?
Шторы на его кровати были сдвинуты в сторону, и Симус посмотрел на него сверху вниз с нахмуренным выражение лица, которое начало превращаться в улыбку.
— Отвали, — огрызнулся Гарри, садясь и подхватывая дочь на руки. — И что ты здесь делаешь, ммм?
Молли не нашлась, что ответить, но потянулась и обвила его шею руками, осыпая его шею влажными поцелуями с открытым ртом.
— Хорошо, что ты симпатичная.
Он влезал в джинсы, когда с резким хлопком появилась Пип. Её большие глаза закрылись от облегчения, когда она увидела Молли в безопасности в объятиях Гарри.
— Хозяин Гарри, мне очень жаль, — пискнула она. — Мисс Молли исчезла, а госпожа Элли уехала по делам.
— Все в порядке, Пип, — заверил Гарри расстроенную эльфийку, — я присмотрю за ней сегодня утром, почему бы тебе не прийти за ней в обед?
Пип исчезла, а Гарри оглядел спальню и не удивился, увидев, что кровать Рона пуста, несмотря на ранний час. За неделю, пока Дафна была свободна от проклятия, Рон оставлял ее только на время, чтобы посетить зелья и трансфигурацию. Сам Гарри дважды навещал Дафну в больнице Святого Мунго. Он и представить себе не мог, как одиноко становилось ночью, когда заканчивались часы посещений. Если бы не Рон, откровенно игнорирующий правила больницы, Дафна была бы одна в крыле, где не было бы никого, кроме авроров, стоящих на страже, и случайных целителей.
Гарри не собирался спускаться на завтрак с Молли и вместо этого помчался в больницу Святого Мунго, появившись в коридоре у палаты Дафны и напугав дежурного аврора. Он кивнул в знак приветствия и вошел в комнату. Рон сидел, скрестив ноги, у изножья кровати Дафны. Они завтракали блинчиками с сиропом и разговаривали шепотом. Дафна повернула голову на звук открывающейся двери, и Гарри замер. Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы узнать своих гостей и расслабиться. Гарри снова начал двигаться, подтащил стул к кровати и передал Молли нетерпеливой Дафне.
Они провели приятный час в больнице, пока мать Дафны не пришла, чтобы занять место Рона. Она нежно поцеловала Рона в макушку, прежде чем он ушел, и улыбнулась Гарри. Семья Дафны никогда не осуждала ПЗ за то, что с ней произошло, они понимали, что делает их дочь, и гордились тем, как она борется за то, во что верит. Это был разительный контраст с тем неодобрением, которое Молли Уизли часто выказывала своим детям, и Гарри видел, что для Рона много значило знать, что эта семья не обвиняет его, а считает его одним из своих.
Гарри вышел из больницы на улицу и просто бесцельно погулял немного по городу. Ему было не стыдно признаться, что он избегал возвращения в Хогвартс. По какой-то прихоти он изменил направление и оказался в метро, направляясь к близнецам.
Так он и провел утро. Он навестил близнецов в их магазине, где Молли испытала перевозбуждение, свойственное любому ребенку, окруженному яркими красками и глупостями. Он заглянул к Грюму, но старика не было дома, выпил чашку чая с пирогом со своей тетей, которая провела добрых сорок минут, радостно играя с Молли, а затем завершил свой визит быстрым обедом с Люпином.
Люпин выглядел хуже, чем Гарри видел его раньше. Его кожа была бледной, волосы сальными и седыми, а одежда висела на нем. За последнее время он сильно похудел, и Гарри нахмурился. Очевидно, им нужно было покончить с проблемами в сообществе оборотней, потому что это убивало его старого друга. Они быстро перекусили в кафе, расположенном в нескольких улицах от логова, в которое он проникал. Он привлекал неодобрительные взгляды других посетителей, но усталая улыбка Люпина, казалось, смягчала их, и никто не просил его уйти.
Гарри дал неплохие чаевые обслуживающему персоналу, чтобы компенсировать явное ухудшение имиджа кафе, и они свернули в боковой переулок, куда заскочил Пип, чтобы взять на себя заботу о Молли.
— Мы сделаем это быстро, — пообещал Гарри Люпину. — Тебе не придется находиться в этом логове дольше, чем до конца недели.
— Там есть дети, Гарри, — настороженно сказал ему Люпин. — Им некуда идти, у них нет семей, к которым они могли бы вернуться. Разрушение их дома не принесет им ничего хорошего.
Гарри кивнул. Он уже знал все это, но они не могли игнорировать тот факт, что эти детеныши оборотней находились в одном логове и под контролем группы оборотней, яростно преданных Волдеморту. Все они были укушены, обращены и обучены Сивым. Они не заслуживали той же доброты, что и дети, которых им доверили, а дети, конечно, не заслуживали ужасов жизни с мужчинами и женщинами такого рода. Однако это не решало проблему того, что произойдет, когда на логово будет совершен набег. Магическое сообщество все еще не хотело принимать оборотней, поэтому не было хороших домов, которые могли бы взять детей к себе.
— Они школьного возраста? — неожиданно спросил он.
— Некоторые, — ответил Люпин, — но не все.
Пожав плечами и улыбнувшись в стиле "я разберусь с этим позже", Гарри помчался на Гриммо. У него была назначена встреча с Орденом, и ему не нужно было отвлекаться на сирот, пока он пытался обхитрить Волдеморта и распутать паутину полуправды, которую Дамблдор постоянно оставлял за собой.
Когда он пришел, кухня в подвале была пуста, что было необычно, поскольку это была единственная комната в доме, достаточно просторная для проведения собрания Ордена. И уж точно это была самая большая комната, в которой была проведена тщательная уборка. Стоя на кухне, можно было понять, почему Сириус ищет новое место жительства, но Гарри не мог представить, насколько сильным было бы желание сбежать, стоя в других комнатах, тех, которые еще не были как следует убраны и в которых часто хранились ужасные воспоминания из его детства. Он всегда считал, что расти так, как он рос у Дурслей, было плохо, но чем дольше он жил в волшебном мире, общаясь с темными волшебниками, тем больше понимал, что ему повезло, что один из Пожирателей Смерти Волдеморта не нашел его.
Он последовал на звук голосов наверх, в библиотеку; там он обнаружил Тонкс и Сириуса, увлеченно беседующих перед камином. На лицах обоих было серьезное выражение, и Гарри показалось, что Тонкс утешает его крестного отца. Выражение лица Сириуса было, безусловно, страдальческим. Прежде чем Гарри успел спросить, в чем дело, Сириус заметил его, и в одно мгновение настороженный взгляд мужчины исчез за маской взволнованного крестного отца.
— Гарри, отлично, как раз тебя я и хотел видеть. — Он пригласил Гарри присоединиться к ним, а затем протянул ему книгу. — Кажется, мы нашли кое-что о крестражах. Руби, — казалось, он колебался над ее именем, но это было таким незначительным, что Гарри не был уверен, что ему это не привиделось, — нашла это в библиотеке своего отца.
Гарри взял книгу и прочитал отрывок, на который указывал Сириус. Чем больше он читал, тем больше ему становилось противно от всего, во что превратился Том Реддл. Продуманность подготовки заклинания и последующего убийства человека, просто чтобы замедлить его смерть, была ужасающей. Гарри не мог представить, что нужно сделать, чтобы убить кого-то, чтобы разделить свою душу, разорвать пополам важную часть себя, чтобы отсрочить неизбежное, — это было отвратительное извращение природы, которое леденило Гарри до глубины души.
— Так вот как он выжил после возрожденного убийственного проклятия? — вздохнул Гарри.
Идеи бурлили в его мозгу. Раньше Волдеморт казался ему огромным противником, но здесь Сириус просто вручил ему ключ к его уничтожению. Если они смогут найти крестраж Волдеморта, если они смогут найти то, что привязывает Волдеморта к жизни, тогда у них будет реальный шанс убить его. Надежда вспыхнула в груди Гарри, и он не смог сдержать ухмылку, озарившую все его лицо.
— Мы победим.
Шесть часов спустя он уже не чувствовал себя так уверенно. После импровизированной встречи с Сириусом и Тонкс он сразу же отправился на поиски Гермионы, причем так далеко, что вытащил ее с урока Нумерологии, чтобы показать ей книгу, которую нашла Руби. Сначала она была в таком же ужасе, как и Гарри, но потом в ее глазах появился знакомый блеск, и не успел он моргнуть, как она убежала по коридору, крикнув через плечо, что знает книгу, которую нужно посмотреть. Озадаченный, Гарри побрёл в офис ПЗ, чтобы убить время до ужина.
Он провел удивительно спокойный день, наблюдая за приходами и уходами своих друзей и сомнительные полчаса с Малфоем, пытаясь выжать из сговорчивого (и он использовал этот термин очень вольно) слизеринца хоть немного полезной информации. Вскоре он обнаружил себя бредущим по коридорам к кабинету Дамблдора.
Он пробыл там всего тридцать минут, когда почувствовал, что наполненный надеждой воздушный шар, который раздувался внутри него, лопнул.
— Добрый вечер, Гарри, — спокойно поприветствовал его Дамблдор, что совсем не походило на последний их разговор, закончившийся тем, что Дамблдор назвал Гарри самонадеянным молодым убийцей, а Гарри в ответ крикнул, что Дамблдор — старый дряхлый дурак.
— Директор, — Гарри вежливо наклонил голову и сел на один из стульев перед столом директора. Он сопротивлялся желанию положить ноги на стул.
— Я знаю, что в последнее время мы не сходимся во взглядах на многие вещи, Гарри, — он сделал паузу, и Гарри подумал, не ждал ли он какого-то саркастического ответа, который Гарри автоматически проглотил. — Однако я понимаю, что мы оба стремимся положить конец террору Волдеморта. Для этого я хотел бы, чтобы ты вместе со мной посмотрел воспоминания.
Гарри не хотелось признаваться в этом, но просмотр воспоминаний не был тем, чего он ожидал от этой встречи, и его любопытство сразу же разгорелось. Он воспользовался возможностью, когда Дамблдор наклонился к шкафу, чтобы взять перо, чтобы посмотреть в глаза невидимой Стефани, которая сидела в привычной позе Джинни на вершине книжного шкафа. Хотя он не мог видеть выражения ее лица, он знал без сомнения, что она скорчила ему рожицу, поэтому он сделал ответный жест. Когда Дамблдор повернулся, лицо Гарри было прямым, а взгляд - вежливо озадаченным.
Дамблдор поставиил Омут Памяти на свой стол, а затем достал из другого шкафа кожаный мешочек, который ему пришлось открыть сложным взмахом своей палочки. Сложный жест, который Гарри не узнал, но отложил на будущее, если возникнет необходимость взломать вещи Дамблдора. Снова.
Из кожаного мешочка Дамблдор достал одну склянку с серебристым воспоминанием. Он вылил субстанцию в Омут Памяти и вежливым взмахом руки попросил Гарри следовать за ним. Пожав плечами, Гарри наклонился вперед и сунул палец в воспоминание. Он почувствовал резкий рывок, и его швырнуло вниз, в серый туман. Его ноги приземлились на землю, и у него было всего лишь мгновение, чтобы осмотреться, прежде чем за его спиной появился Дамблдор.
Они стояли на деревенской дорожке, окаймленной рядами живых изгородей. Это не давало Гарри возможности понять, где конкретно они были, и могло описывать практически любую дорожку в странею
— Сюда, Гарри, — и он пошел, оставив Гарри в замешательстве следовать за ним.
Он вынырнул из воспоминаний через двадцать минут, его голова шла кругом. Дамблдор ничего не сказал, когда они снова заняли свои кресла, но Гарри сомневался, что он услышал бы директора. Он почувствовал укол жалости к тому мальчику, которым когда-то был Волдеморт: выйти из такой разрушительной и гордой семьи? Стать продуктом фантазий отчаявшейся женщины?
Но он не мог так думать. В этой войне не было места жалости к мальчику, которого не существовало уже несколько десятилетий. Мы — продукт выбора, который мы делаем, напомнил себе Гарри. Не было смысла думать о том, что могло бы быть, вместо этого ему нужно было сосредоточиться на том, что еще показал ему Дамблдор. Какое значение имело кольцо? Почему Волдеморт вернулся за ним и почему Дамблдор искал его?
Тот факт, что оно принадлежало Слизерину, придавал кольцу некоторую важность, но…
Крестраж.
Это слово гулко отдавалось в его голове, и сердце заколотилось в груди. Это не могло быть так просто, не так ли? Не мог же Дамблдор просто так отдать им ключ к уничтожению Волдеморта? Гарри больше не смел надеяться, мысль о том, что конец уже близок, была слишком сильной. Он поднял голову и увидел, что Дамблдор пристально изучает его.
— Тебе жаль мальчика, которым он был, — заметил Дамблдор, и Гарри обиделся, заметив удивление в голосе директора.
— Мне жаль Меропу, — признал Гарри, не желая пока озвучивать свои чувства по поводу юного Тома Реддла. — Она была в отчаянии и не знала ничего лучшего, она жаждала чего-то безопасного и счастливого. Я ещё способен сопереживать.
Долгие минуты они сидели в тишине, пока Гарри, все еще погруженный в свои мысли, не попросил разрешения уйти. Если у Дамблдора и было что-то еще, чем он хотел поделиться, то он не собирался этого делать сейчас. Он, похоже, понял, что Гарри на этот вечер погрузился в свои мысли, и кивнул ему на прощание.
В коридоре Гарри шёл в оцепенении, в голове снова и снова повторялось слово "крестраж". Они месяцами (месяцами!) искали хоть какую-то информацию, которая могла бы объяснить, почему Волдеморт так ревностно охранял слово "крестраж". Получение двух разных сведений в один и тот же день казалось настолько нереальным, что Гарри не знал, чему верить.
Наконец-то выяснение того, что такое крестраж, дало им всем надежду на то, что его можно победить. А когда выяснилось, что Дамблдор все это время знал, что поддерживает жизнь Волдеморта, это стало казаться не столько победой, сколько еще одним кусочком гораздо более сложной головоломки. Это не нравилось Гарри, ему не нравилось знать наверняка, что он отстает от Дамблдора на много шагов и что директор только сейчас поделился, казалось бы, самой важной информацией, которая понадобится Гарри в борьбе с Волдемортом.
Вопрос, который начал мучить его с того момента, как он узнал треснувшее кольцо на руке директора: если крестраж был уничтожен, почему Дамблдор показал ему память о его первоначальных владельцах? Почему он показывал воспоминания, ничего не объясняя? Какую информацию или идею он пытался очень медленно раскрыть? Эти тревожные мысли кружились в его голове, пока он пытался собрать воедино все, что знал о Волдеморте, о том, как действовал Дамблдор, и то немногое, что он недавно узнал о крестражах.
В это время суток в коридорах было тихо, хотя Гарри не питал иллюзий, что весь замок спит. По коридорам ходили префекты, а студенты шестого и седьмого курсов стояли на страже различных точек замка. Он знал, что в комнатах ПЗ будет кипеть активность, и ноги бессознательно вели его именно туда. Он надеялся, что Гермиона была в библиотеке Мартин, у него было около сотни вопросов к ней.
Стефани была первой, на кого он наткнулся, когда вошел; она сидела за столом, который когда-то был его столом, и выцарапывала этикетки на стеклянных флаконах, наполненных воспоминаниями. Он повторно посмотрел и не смог удержаться, чтобы не обнять ее сзади.
— Это то, о чем я думаю? — спросил он со смехом.
— Конечно, — подтвердила Стефани. — Это была слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить.
В этот момент Гарри почувствовал, что чертовски гордится ею: то, что она без спросу прокралась и скопировала те самые воспоминания, которые Дамблдор и он просматривали сегодня вечером, было просто гениальным поступком.
Неважно, что у нее было совсем немного времени, чтобы разобраться в сложных запирающих чарах. У него будет шанс изучить их, чтобы Гермиона и Руби просмотрели их и выудили все до последней крупицы полезной информации.
Он с усмешкой посмотрел вверх, когда дверь в лабораторию близнецов открылась, и уже собрался сообщить об этой замечательной находке, как вдруг произошли две вещи. Во-первых, он заметил, что Джинни ничуть не выглядит довольной тем, что она там делала, а во-вторых, его посетила внезапная и ужасная мысль, и ее испуганное выражение лица заставило его задуматься.
Что, если их было больше одного?
Примечания:
Спасибо за прочтение!
