Слёзы Феникса (Tears of the Phoenix)

      Она не была уверена, что применить слово «неловко» для описания происходящего было достаточно. Элли хотела отвернуться, но в то же время она не могла не наблюдать, как все вокруг внезапно остановилось, мир начал шататься и в конечном итоге погрузился в темное, бурное настроение, которое, скорее всего, приведет к тому, что она напьется еще до конца дня и выложится на полную катушку, выполняя обязанности лучшей подруги.       Конечно, они шутили по этому поводу, она, Гарри и, вероятно, многие другие члены Ордена, но она не думала, что кто-то говорил об этом всерьез. Но на это было просто больно смотреть. Она знала с абсолютной уверенностью, что они никак не могли этого предвидеть.       Когда Руби сказала, что может знать, где они могут найти информацию о крестражах, ни она, ни Сириус не подозревали, что им придется провести целый день, пробираясь по подвалу книжного магазина ее бабушки-магглы. Пока Руби вела их по разваливающейся деревянной лестнице в удивительно хорошо освещенное помещение, Элли почувствовала, как улетучивается всякая надежда на приятное времяпрепровождение. В маленьком подвальном помещении хранились тысячи книг, десятки книжных шкафов, полных пыльных томов, которые, судя по одному только запаху, не видели света по меньшей мере пятьдесят лет.       — Бабушка сюда не спускается, — с горечью объяснила Руби. — С тех пор, как она спустилась сюда после смерти дедушки, и один из томов у задней стенки попытался съесть ее руку.       Сириус отдернул руку от обложки, которую осматривал, внезапно испугавшись прикасаться к чему-либо без предварительной проверки на наличие чар. Вместо этого он вытащил свою палочку, и они вместе двинулись через комнату, проверяя наличие чар. Они начали с ловушек, которые мог расставить дедушка Руби, и после того, как Руби вызвала особенно неприятное жалящее заклинание, Сириус был вдвойне рад, что отдернул руку.       У них ушло три часа и более тридцати заклинаний, но в конце концов они смогли передвигаться по комнате, не морщась на каждом шагу и не опасаясь заклинаний, которые они не могли увидеть или услышать. Они были не самой лучшей командой для такого рода поисков: в какой-то момент Элли обнаружила, что потерялась в увлекательном рассказе марокканского волшебника, который провел пять лет, живя с группой огнепоклонников-магов в отдаленной части пустыни Сахара. В другой раз Сириус обнаружил, что его затянуло в книгу об анимагах, в которой был новый увлекательный взгляд на первую стадию процесса.       Время близилось к обеду, когда Руби наконец нашла книгу, которую искала. Пыльная, с выцветшей коричневой обложкой, надпись на титуле полностью стерлась, оставив лишь отпечаток штампа. В тот момент, когда ее пальцы коснулись корешка книги, темные мысли зашевелились в ее голове, и она отдернула пальцы с испуганным визгом.       В конце концов Сириус оказался единственным, кто смог снять книгу с полки. Двенадцать лет, проведенных в Азкабане, сделали его устойчивым к жуткой природе книги, и он смог открыть ее и проверить, нет ли в ней информации, которую они искали. Он нашел то, что искал, в третьей главе, и все трое вздрогнули, когда он прочитал вслух, что именно представляет собой крестраж. Если бы речь шла о ком-то другом, кроме лорда Волдеморта, Элли было бы трудно поверить, что кто-то может пойти на такое. Она и представить себе не могла, что бояться смерти настолько, что разорвать свою душу на две части было бы лучшим вариантом.       Окрыленные успехом и отвращением к Волдеморту (больше, чем обычно), они попрощались с бабушкой Руби, настаивая, что слишком заняты, чтобы остаться на чай с пирогом (это не так, но ее бабушка никогда не умела выпекать), и скрылись в саду за коттеджем Руби в крошечной магловской деревушке на границе с Шотландией. За то время, что ей понадобилось, чтобы исчезнуть и снова появиться, Руби и Сириус успели вступить в дружеский спор о том, кто печет лучшие кексы. На мгновение Элли просто замерла, чувствуя себя так, словно ей пришлось стать нянькой.       Спор закончился, когда Сириус перекинул Руби через плечо и, шлепнув ее по заднице, сообщил, что он печет лучшие кексы и с радостью докажет это. В этот момент Элли пустилась за ними, зная, что да, у Сириуса кексы лучше (потому что он кладёт в середину карамель) и что то, что сейчас произойдет на кухне Руби, с лихвой компенсирует часы, проведенные в пыльном подвале. Открыв заднюю дверь коттеджа, Сириус перевернул и поставил Руби на ноги, рассмеявшись, когда она высунула язык. Элли двинулась за ними, но они оба замерли, и она вошла в спину Сириуса с резким звуком "уф".       — Что… — но она не закончила свой вопрос, потому что поняла, что привело Сириуса и Руби в такой внезапный тупик. Эйден Уимс был на кухне ее лучшей подруги. — Ох.       — Привет, — весело поприветствовал Эйден, не сводя глаз с Руби. — Скучала по мне?       — Нам пора идти, — тихо сказал ей Сириус, и Элли заколебалась. Она не хотела просто так уходить, и, судя по тому, как Руби сделала резкое движение, когда Сириус заговорил, она не думала, что ее подруга хочет, чтобы они ушли, больше, чем они сами. Но Элли также знала, что Сириус прав, поэтому она протянула руку, обхватила руку Сириуса и повела их обоих к выходу.       Она ничего не сказала, когда они оказались в подвальной кухне дома на Гриммо, но выражение ее лица, должно быть, сказало все, потому что Тонкс тут же поднялась на ноги, обеспокоенно переглядываясь с одной на другую. Сириус ничего не сказал, просто тихо вышел из комнаты, оставив Элли искать горячую чашку чая и способ избежать объяснений с Тонкс.       Тонкс не стала спрашивать, просто помогла ей заварить чай, а потом тихо сидела и ждала, когда она заговорит. Не любительница молчания, Тонкс немного нервничала, что рассмешило Элли.       — Эйден Уимс вернулся.       — Ох, — ответила Тонкс. — Ох! — Они еще немного посидели в тишине, пока Тонкс раздумывала, что делать; в конце концов она кивнула, поставила чашку с чаем и пошла в кладовую за чем-нибудь покрепче. — Я разберусь с этим. — С Огневиски в руке она взяла себя в руки и вышла из комнаты.       Элли не стала допивать чай, а пошла домой к дочери. Несколько часов она играла с Молли, но ее взгляд постоянно был устремлен на часы, и она все ждала появления Руби. Когда она не появилась, Элли не знала, испытывать ли ей облегчение или беспокойство. Чтобы отвлечься, она отправилась в гости к Петунии Дурсль, и это оказалось не лишним, когда она пришла в разгар послеобеденной уборки. Оказалось, что многие вещи, которые удалось спасти из старого дома на Прайвет Драйв, принадлежали Лили и их родителям.       Когда Элли укладывала Молли спать в тот вечер, на ее шее висела простая золотая цепочка с изящной лилией. Гарри был бы рад, знала она, узнать, что у его дочери есть что-то, принадлежавшее его матери, особенно то, что происходило из маггловской части его семьи, ведь их было так мало, даже меньше, чем у него было от родственников-волшебников.       Руби так и не появилась, но Гарри забрался к ней в постель очень рано утром. Она не знала, удалось ли ему заснуть, но когда она проснулась около шести тридцати, он лежал на боку и смотрел на нее. У него был затравленный взгляд, и он смотрел на нее с удивлением, как будто не мог поверить, что ему повезло найти ее. Как будто он боялся, что вот-вот потеряет ее.       — Сегодня я узнал кое-что, что меня пугает, — сказал он ей шепотом.       — Сириус рассказал тебе о крестражах? — догадалась Элли, перевернувшись на бок, так что они оказались лицом к лицу. Их носы почти соприкасались, так что Гарри был слегка расфокусирован.       — Кое-что похуже, — признался он. Его голос был полон отвращения, хотя в нем слышалось удивление. — Дамблдор показал мне воспоминание прошлой ночью, воспоминание о Гонтах.       Элли слушала, как он рассказывал ей о воспоминании о встрече человека из Министерства с родственниками Волдеморта, о том, как Стефани скопировала воспоминания, из которых Дамблдор выбрал это конкретное воспоминание, и как воспоминание о первом годе обучения Джинни в Хогвартсе натолкнуло его на ужасную мысль, которую подтвердил просмотр другого воспоминания Дамблдора.       У Волдеморта было шесть крестражей, и только два были уничтожены. Это знание было не самым лучшим началом дня, но, как оказалось, оно задало тон всему остальному.       Они завтракали всей семьей, когда раздался стук в дверь. Учитывая, что большинство их знакомых не удосуживались стучать, а остальные, как правило, врывались с отчаянными новостями, это застало их обоих врасплох. Когда вошла Пип с Эйденом Уимсом, шедшим за ней, удивление только изменилось, но не исчезло.       Глаза Гарри расширились, и он скорчил гримасу, которая, как знала Элли, означала, что он только что понял, что это может означать для его крестного отца. Тем не менее, он встал и пожал руку, поприветствовав вратаря дружеской колкостью по поводу его отсутствия и возвращения в "Одинокую Распутницу". Он воспринял хорошо шутки в свой адрес, но он не выглядел особенно счастливым после возращения.       — Ты не видел Руби? — спросил он, переходя к причине своего визита. — Мы должны были позавтракать сегодня утром, но она не пришла.       Они ничего не знали, и он ушел вскоре после того, как они ему об этом сказали. Учитывая, что было еще рано, она не могла отсутствовать долго, и, вероятно, это было как-то связано с Орденом. Они не волновались, особенно когда сова-посыльный обнаружилась, и им пришлось оставить Молли на попечение домовых эльфов. Ремус подал сигнал: пришло время уничтожить еще одно логово оборотней Волдеморта.       Планирование нападения заняло час, должно было занять больше времени, но у них был только один способ уничтожить логово, и это было непростое решение. Когда они прибыли, Кингсли Шеклбот уже установил чары. Купол накрыл ветхий дом, гарантируя, что, оказавшись внутри его границ, никто не сможет выбраться наружу без его разрешения. Они не хотели, чтобы оборотни сбежали от них, и неважно, были ли это зрелые взрослые люди, полностью поддерживающие Волдеморта, или молодые и впечатлительные, которые просто искали дом. Ни один оборотень не мог быть выпущен на свободу в маггловском городе.       Они разбились на пары, и каждый занял свой вход. Гарри и Элли заняли заднюю дверь, близнецы Уизли — балкон второго этажа, а Тонкс с другим аврором — переднюю. Кингсли и еще три аврора из Министерства поддерживали пограничную охрану. Гарри получил огромное удовольствие, выбивая дверь, и наполненный болью вой, раздавшийся в ответ, доставил ему удовольствие. Мужчина на кухне услышал их приближение, но его застала врасплох сила, с которой Гарри открыл дверь. Элли понятия не имела, почему, ведь никто из тех, с кем этот человек был связан, не отличался особой дружелюбностью.       Пока Гарри вел их внутрь, Элли успел убить его Секущими Чарами. Ему было уже не помочь, а у них не было места, где можно было бы долго держать заключенных. Ремус заверил их, что единственные люди в доме, которых стоит спасать, были младше десяти лет. Это была неприятная мысль. Кто-то вылетел из дверного проема слева от нее, и что-то большое и тяжелое врезалось ей в бок. Ногти на пальцах царапали ее, как когти, не сумев зацепиться за прочную кожу куртки из драконьей шкуры, пока она пыталась просунуть свою палочку между ней и нападавшим.       Огонь вырвался из ее рук, обжигая нападавшего в том месте, где его руки были прижаты к бокам. От боли он слегка дернулся назад, и она, наконец, смогла поднять палочку. Она отбросила его от себя с такой силой, что он оставил вмятину в стене. Следующее заклинание хлестнуло его по лицу и груди, как раскаленная кочерга, раскалив докрасна кожу и одежду. Он издал скорее животный, чем человеческий звук, безнадежно пытаясь оторваться от стены, но она держала его крепко. Ее последнее заклинание врезалось в него, поглотившись его телом, прежде чем вырваться из него, раздробив кости и мгновенно убив его. Когда она, наконец, выбралась из кухни вслед за Гарри, она была вся в крови.       Она переступила через тело девушки в коридоре. Ей было не больше двенадцати лет, и ей пришлось сдержать позыв к рвоте. Она ненавидела, что Гарри был тем, кто убил девочку, и ненавидела, что Волдеморт сыграл лишь небольшую роль. Волшебники в целом могли бы разделить с ней вину за это, их древние законы, касающиеся оборотней, определенно были огромной частью причины, по которой эта девушка оказалась здесь.       Гарри врезался в стену перед ней, а нападавшая выбежала за ним из гостиной. Она ударила женщину в бок испепеляющим заклинанием, а затем, оставив ее Гарри, бросилась в комнату, из которой они только что вышли. В комнате больше никого не было, поэтому она вернулась в холл, где Гарри только что закончил с женщиной. Крики сверху заставили их побежать к лестнице, оставив весь первый этаж для Тонкс и ее напарника.       Оказалось, что крики исходили от трех молодых девушек, сгрудившихся в углу спальни, выглядевших так, словно они давно не мылись, и одетых в лохмотья. Все три девочки были разного возраста, они закрывали уши руками и закрывали глаза, крича во всю мощь своих легких. Пара мальчиков, лет четырнадцати, стояли перед девочками, спиной к троице, держа в руках украденные палочки, чтобы отпугнуть близнецов, которые были слишком заняты дракой с тремя оборотнями, чтобы возиться с детьми. Гарри оглушил одного из мужчин, дав близнецам шанс убить двух других. Гарри шагнул вперед и ножом перерезал горло оглушенному мужчине.       Элли была занята детьми. Информация Ремуса всегда была полезной, но здесь были два мальчика, защищавшие свою стаю, два мальчика, которые были старше его десятилетней рамки. Не в силах заставить себя убить их, она быстро ударила их обоих самым мощным оглушающим, который знала. Они упали, а девочки продолжали кричать, заставляя ее оглушить и их. Когда все они были связаны, она позвала близнецов и Тонкс.       Девятнадцать оборотней были мертвы, их возраст варьировался от двенадцати до шестидесяти лет, а тринадцать детей были оглушены, скованы и готовы к транспортировке, куда именно, никто не знал. Во время схватки из подвала появился Ремус, который сражался бок о бок с Тонкс, пока не пал последний оборотень. Живое доказательство того, что мир волшебников и маглов не был должным образом оснащен, чтобы справиться с оборотнем, он был одним из самых добрых людей, которых знал Гарри. Они обещали помочь ему с детенышами, но они не могли просто взять их домой или отдать в приют.       — Мы отвезем их на Гриммо, — твердо сказала Тонкс, прижав руку к щеке, в которую попало жалящее заклинание. — Мы с Сириусом говорили об этом, об использовании этого места для чего-то большего, чем просто штаб-квартира Ордена. — Это его дом, — с удивлением сказал Ремус, тронутый добротой своего друга.       — Не совсем, — ответила Тонкс, небрежно пожав плечами. — Он всегда ненавидел это место.       Только когда они вернулись в штаб-квартиру Ордена и разделили детенышей оборотней по спальням, Тонкс решила спросить Гарри, не видел ли он Сириуса.       — Не видел со вчерашнего дня, а что?       — Я не могу его найти, — пробормотала Тонкс, не выказывая особого беспокойства.       — Возможно, ему просто нужно пространство, — ответил Гарри. — Ты знаешь, что жених Руби вернулся?       — Да, — медленно сказала она, — возможно, ты прав.       Гарри нахмурился, но их прервал Ремус, который широко улыбался и крепко обнял Тонкс.       — Спасибо тебе, — искренне сказал он ей. — Спасибо тебе за это.       Тонкс пожала плечами, ее щеки окрасились в розовый цвет.       — Это была идея Сириуса; он подумал, что оборотням не помешает подходящее место для ночлега.       — Где Бродяга? — спросил Ремус, оглядывая переполненную кухню и членов Ордена, которые медленно собирались на собрание. — Я хотел его поблагодарить.       — О, он где-то с Руби, — легко солгала Тонкс.       Это была отговорка, в которую все поверили бы, и никому из них не пришло в голову, что это может быть правдой.