Глава 16
22 мая 2023 г., 18:00
Когда Поттер впервые пришел к нему с просьбой впустить несколько человек в хранилище его умершей тетушки, он, понятное дело, отнесся к этому с подозрением. Насколько он понял, Беллатриса была у них в плену уже несколько месяцев. Почему за все это время они не могли использовать ее, чтобы попасть в ее собственное хранилище? Поттер не распространялся о причинах, и Драко отказал. Прошли недели, и Драко забыл об этой странной просьбе, поскольку ему поручали все больше и больше дел, чтобы доказать свою ценность — и лояльность — ПЗ.
Поттер не забыл, и если бы Драко действительно был внимателен, он бы понял, что все эти дополнительные задания, все время, проведенное с Джинни, были способом заслужить его доверие. Всё это было о умении доверять в ответ.
Во второй раз, когда Поттер обратился к нему с просьбой пустить его в хранилище его тети, он пришел вооруженный Грейнджер и кое-какой ужасающей информацией. Сначала Драко не хотел ему верить, ведь никто не может бояться смерти так сильно, чтобы добровольно разорвать свою душу на части? Затем он задумался об источнике информации, и в его голове возникла целая вереница вопросов.
Почему Поттер поделился этой информацией? Драко сомневался, что заслужил доверие Поттера настолько, что тот охотно доверил бы эту информацию слизеринцу, который когда-то был очень близок к ближайшему окружению Волдеморта. Драко знал, что не передаст эту информацию, но его немного угнетала мысль о том, что он зашел так далеко в другом направлении, что Поттер готов поделиться ею.
Все еще сомневаясь, он договорился о времени посещения хранилища, и Поттер с Грейнджер отправились вместе с ним. Ничто из того, что он делал, не могло подготовить его к тому, что произошло во время этой поездки. Только когда они ступили в хранилище, Драко решил, на чьей он стороне.
Пройти мимо дракона было достаточно страшно, но когда они вошли в хранилище и начали осматриваться, все стало еще хуже.
— Что мы вообще ищем? — требовал Драко. — Откуда мы знаем, как эти вещи выглядят?
— Это будет что-то, принадлежавшее кому-то важному, — сообщила Грейнджер, как будто это действительно отвечало на его вопрос. Как и положено разъяснениям, это оставляло желать лучшего.
— О да, теперь все стало ясно, — ехидно огрызнулся он.
Похоже, Поттер был несколько раздражен и сказал ему:
— Ищи все, что могло принадлежать одному из четырех основателей Хогвартса. Дамблдор, похоже, думает, что это будет своего рода трофей, который он испортил. — Поттер, казалось, что-то обдумывал. — Этому человеку нужно обратиться к психиатру, — добавил он тихо.
— Волдеморту или Дамблдору? — спросил Драко, заслужив благодарное фырканье Поттера.
Естественно, именно Грейнджер нашла его. Высоко на наклоненной башне из золота и других ценных предметов, которые его дражайшая покойная тётя решила спрятать. Она совершила ошибку, попытавшись вызвать его, и тогда начался настоящий ад. Погребение заживо копиями чаши не входило в список вероятных способов умереть. Это даже не входило в список маловероятных, но как только ее заклинание попало в чашку, та взорвалась еще десятками таких же.
Драко прыгнул вперед, чтобы выхватить оригинал, пока они не потеряли его, и в итоге вызвал лавину золота и безделушек. Сказать, что это было больно, было бы преуменьшением, он был уверен, что герб семьи Блэк навсегда останется впечатанным в его бедро после того, как он особенно сильно приземлился на старый щит.
Сквозь стену хлама протянулась рука и ухватилась за переднюю часть его очень дорогой куртки из драконьей шкуры. Совершенно неожиданно он почувствовал жар, какой бывает только тогда, когда случайно поджигаешь себя — а он знал по занятиям с Лонгботтомом, что это такое, — и свод вокруг него стал красным от жара. В следующее мгновение он понял, что стоит за пределами хранилища, а Поттер потушивает разгорающийся огонь на штанине своих магловских джинсов.
Драко отдернул ногу, чтобы осмотреть повреждения, и сердито зыркнул на своего спасителя.
— Что, во имя Мерлина, это было?
— Множащий сглаз, — ответила Грейнджер, осматривая дымящийся участок рукава. — Не советую больше туда заходить, пока мы не уничтожим эту штуку.
Драко бросил на них обоих взгляд.
— Не то чтобы я собирался, но я не об этом говорил, что это был за чертов огонь?
— Это был я, — самодовольно ответил Поттер. — Я вроде как крут.
На этом его знакомство с крестражами закончилось, пока Джинни не сказала ему, что они думают, что нашли медальон, который когда-то принадлежал Слизерину. Учитывая, что они до сих пор не нашли способа уничтожить единственный крестраж, который у них был, его саркастическим ответом на требование Джинни поехать с ним в старый дом Блэков было: "Ура!".
А потом единственная найденная им улика подсказала, что кто-то другой опередил их. Как бы ему ни хотелось думать, что они все ближе к победе над Волдемортом — и разве это не удивительная мысль? — он не мог отделаться от ощущения, что все эти маленькие неудачи были признаками того, что ничего не получится.
В конце концов, найти Наземникуса оказалось довольно просто: Поттер поручил Добби найти вора, и не прошло и двух часов, как они вдвоем появились с острым хлопком посреди кабинета ПЗ. Зем не был в восторге после того, что он посчитал похищением, но ещё меньше он был в восторге, когда выяснилось, что он продал важную часть истории Хогвартса гораздо дешевле, чем мог бы, если бы знал её истинное происхождение.
За это Джинни ударила его по голове и потребовала узнать, кому был продан медальон.
— Ладно, ладно, — отмахнулся от нее Данг, подняв руки. — Я продал его той женщине Амбридж.
Джинни отпрянула, сама мысль об этом была слишком ужасна, чтобы даже думать о ней.
— Кто эта Амбридж? — спросил Драко. Будучи совершенно незнакомым с этим именем, он решил, что она не могла быть особенно важной в волшебном сообществе, если его отец ни разу не упоминал о ней.
— Она ужасная женщина, — сказала ему Джинни, — некоторое время назад она пыталась провести законы о "выродках", она хотела отнять те немногие права, которые оборотням удалось сохранить. Она относится ко всем, кого не считает полностью человеком, как к слизнякам. Она абсолютно мерзкая.
Джинни, казалось, что-то обдумывала.
— Значит ли это, что я могу убить ее?
— Не думаю, что Поттер позволит тебе убить какую-то женщину только потому, что она имеет что-то против оборотней. Половина магического сообщества против оборотней.
Джинни надвинулась на него, казалось, что она выросла в два раза больше своего обычного роста. Драко тут же пожалел о сказанном, и ему пришлось побороть желание сравнить ее с матерью — он уже достаточно слышал о Молли Уизли, чтобы сделать такое сравнение.
— Отвали, — закатил глаза Драко. — Ты знаешь, что это правда, не надо на меня кричать, потому что я так сказал.
Джинни бросила на него последний взгляд, но спорить с ним не стала, в конце концов, он был прав.
— Ну, так мы возьмем эту женщину или нет?
— Конечно, — дружелюбно ответил Драко. Как только ты скажешь мне, куда мы идем.
Взгляд, который он получил в ответ на это замечание, заставил его снова задаться вопросом, почему он должен быть в паре с Джинни Уизли. Эта девушка с такой же вероятностью могла убить его, как и найти крестраж, и ему не особенно нравились его шансы, если они не смогут найти ожерелье, которое продал Зем.
На самом деле им не потребовалось много времени, чтобы выяснить, где можно найти Долорес Амбридж. Быстро наведя справки в Министерстве, Джинни выяснила, что женщина не находится в своем кабинете в Министерстве, но она очень помогла им, предоставив домашний адрес. Драко всегда расстраивало то, как он воспринимал мир, когда видел связи, которые люди в ПЗ завели, пытаясь бороться с Волдемортом. Некоторые из друзей, которых завела Грейнджер, заставили бы его отца рыдать от зависти. Он не был уверен, забавляет ли его эта идея или пугает.
Прибыв в дом Амбридж, Драко почувствовал необходимость пересмотреть свое определение слова "пугающий". Небольшой коттедж был розового цвета. Снаружи он был выкрашен в бледно-розовый цвет, в саду росли цветы — и они были розовыми. Ворваться в дом было почти облегчением от всей этой миловидности, капающей с фасада дома.
Внутри было только хуже. Котята смотрели на него с фотографий, с картин, даже с нескольких декоративных тарелок. Он сглотнул комок в горле, изо всех сил борясь с желанием выблевать все эти очаровательные маленькие пушистые шарики. Драко не представлял, как кто-то может жить в таком месте. От постоянного мяуканья кошачьих образов могла разболеться голова. Две минуты в этом месте, и ему уже хотелось разбить все декоративные тарелки и порезать картины на ленточки.
Судя по выражению отвращения на лице Джинни, она сопротивлялась тому же желанию. А он был уверен, что она очень любит кошек.
Амбридж не было дома. Не то чтобы он действительно думал, что это могло остановить их от проникновения в ее дом. Она даже не поставила никаких защитных чар; она практически приглашала людей просто зайти к ней в дом. Удивительно, что Зем не набросился на ее коллекцию столового серебра. Хотя, возможно, это было как-то связано с кошками, выгравированными на сервизе. Он не совсем понимал, что кто-то захочет платить столько за столовое серебро, которое смотрит на тебя, пока ты ешь.
— Как ты думаешь, он здесь? — спросила Джинни, открывая и закрывая все ящики в спальне Амбридж. Драко уже решил, что не собирается трогать эти ящики даже трёхметровой палкой. Он отошел к окну, откуда хорошо просматривалась входная дверь, и наблюдал за тем, как Джинни обшаривает спальню. Судя по тому, с какой силой она закрывала ящики, Драко не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что она ничего не нашла.
— Она, должно быть, носит его, — заключила Джинни после того, как они обыскали весь дом и не нашли ничего, кроме нового страха перед украшениями, связанными с кошками.
— Твой знакомый в Министерстве знал, где она?
Джинни покачала головой:
— Только то, что она сегодня не работает.
Отлично. Это предвещало долгие часы наблюдения за ее домом в ожидании ее возвращения домой.
Джинни нашла им место за линией участка, и они устроились там, чтобы долгими часами смотреть в никуда.
***
Когда она предложила использовать Гриммо в качестве убежища для молодых оборотней, она не подумала о логистике такого предложения. Но это не значит, что она не верила, что это лучшее место для них. Сириус, по крайней мере, был совершенно счастлив использовать старый жалкий дом Блэков по назначению, и она провела большую часть недели, неустанно работая с Римусом и Молли, чтобы подготовить дом к приему детенышей оборотней. Они очистили семь спален и заполнили их удобными кроватями с небольшим запасом одежды и предметов первой необходимости, которые могут понадобиться любому ребенку. Кухня была хорошо укомплектована, а все окна были открыты, чтобы впустить свежий воздух. Теперь, когда у них появилась настоящая цель для дома, Молли и Тонкс занялись созданием дома, а не просто места для встреч Ордена. Было еще несколько комнат, которые требовали уборки, например, те, в которых Малфой и Джинни копались раньше, но они обе чувствовали, что дом наконец-то становится похожим на дом. Джинни надеялась, что молодые оборотни увидят это именно так. Из тринадцати оборотней, которых они забрали из логова Волдеморта, ни у одного не было семьи, к которой можно было бы вернуться домой. Этого Тонкс не ожидала, честно говоря, она была удивлена, что Волдеморту даже пришлось убить некоторых из их родителей, она полагала, что все они были детьми, которых бросили их семьи, когда они получили укус. Приятно удивило, что у некоторых из них когда-то были родители, которые боролись за их спасение. Это было нелегко, но если кто и мог помочь этим детям, так это Молли Уизли и Римус Люпин. Молли могла дать им материнскую заботу, в которой они нуждались, а Римус мог показать им, что не всех оборотней ненавидят и избегают. Они взяли портключ из больницы Святого Мунго; это был самый простой способ перевезти всех тринадцать оборотней, Молли, Тонкс и Ремуса за одну поездку. Они даже оформили портключ через соответствующий отдел, вместо того чтобы просто сделать его и нарушить ряд магических законов. Все согласились, что если они хотят сделать из этого дома для оборотней что-то стоящее, то им нужно действовать правильно. А это означало, что все бумаги должны быть оформлены, даже если они подадут их друзьям в Министерстве, чтобы уберечь их от Долорес Амбридж. То, что Тонкс не слишком беспокоилась, а даже надеялась, что Амбридж даст Джинни и Малфою повод навредить ей, показывало, насколько все плохо. Реакция детей, когда они вошли в одну из более просторных гостиных, была не совсем восторженной, но Тонкс не чувствовала, что им есть на что жаловаться. Она видела дом, в котором они жили раньше, и Гриммо по сравнению с ним казался дворцом. Нужно было просто помочь детям преодолеть горечь и страх и показать им, что здесь у них может быть дом, что здесь они в безопасности и о них заботятся, и что однажды, если Орден и ПЗ Гарри могли загадывать на будущее, они смогут жить счастливой нормальной жизнью. Конечно, пытаться убедить ребенка в том, что посещение школы — это счастливое событие, может оказаться несколько затруднительным. Тонкс считала, что если кто и справится с этой задачей, так это Молли Уизли. Может быть, стоит убедить ее мать помочь? — Пойдемте, я покажу вам, где вы будете спать. — Молли вывела детей из гостиной и повела вверх по лестнице; она не сказала ни слова, когда ей пришлось перешагнуть через тело пикси на лестничной площадке. Даже если они не хотели этого, Тонкс увидела интерес на их лицах, когда Молли показала им их комнаты, большие кровати, которые будут в их распоряжении, и ванные комнаты, которые им придется делить только с кем-то одним. Чистая одежда, обувь и пижамы, туалетные принадлежности, которые дадут им свободу быть чистыми, когда они захотят, — все это склоняло их к тому, чтобы дать Молли и Римусу шанс. Они оставили детей обустраиваться после того, как провели для них экскурсию по дому и рассказали обо всех безопасных местах, которые можно было посещать, и тех, которые еще не были должным образом очищены. Они проинструктировали их, что они могут свободно передвигаться по дому, но если они захотят выйти куда-то — будь то на задний двор или в магазин на углу — им нужно будет взять с собой кого-нибудь. Не потому, что они им не доверяли, а потому, что за домом следили Пожиратели смерти Волдеморта, и даже если они не смогут войти в дом, то уж точно смогут убить или схватить любого, кто окажется снаружи. Трое взрослых оставили их тихо разговаривать в своих комнатах и спустились на кухню, чтобы начать готовить ужин. Молли хотела устроить для детей хороший праздник "новоселья". Тонкс любезно попросили не мешать, и она смирилась с тем, что ей придется сидеть за столом и наблюдать за тем, как Молли отдает распоряжения Римусу. Возможно, она наблюдала за Римусом больше, чем за Молли, но она не думала, что кто-то будет против. Она не скрывала своего интереса к лучшему другу своего кузена, и ей было интересно, наберется ли он когда-нибудь смелости и сделает что-нибудь в ответ на ее интерес. Было очевидно, что он не видит того, что видит она, когда смотрит на него. Он не мог видеть дальше волка, проклятия, из-за которого он выглядел старше своих лет, проклятия, из-за которого он остался без постоянной работы и которого боялась большая часть волшебников. Он видел мужчину, слишком старого и слишком сломленного, чтобы дать женщине то, что она заслуживает. Тонкс видела все по-другому. Тонкс видела хорошего человека, готового на все ради тех, кого он любил. Она видела мужчину, который, несмотря на трудности, которые преподнесла ему судьба, неустанно работал, чтобы помочь другим людям, незнакомцам, которые часто сторонились его, несмотря на его помощь. Она увидела красивого мужчину, который все еще мог найти повод для улыбки, когда многие другие свернулись бы в клубок и рыдали. Она увидела мужчину, достойного любви, семьи, которой, как он считал, он не заслуживает. Она видела мужчину, который мог бы полюбить ее так же сильно в ответ, если бы он только позволил себе увидеть в себе хорошее. Рука Молли мягко сжала ее плечо, тепло улыбнувшись, когда она проходила мимо. Очевидно, ее эмоции были написаны на ее лице, чтобы весь мир мог видеть. Но только не Римус, он, похоже, ничего не замечал. Приняв решение, Тонкс села прямее, окрасила волосы в привлекательный розовый оттенок, а глаза сделала ярко-голубыми. — Мы должны пойти куда-нибудь — объявила она всей комнате, хотя Молли была достаточно мудра, чтобы понять, что приглашение не распространяется на нее. — Куда? — рассеянно спросил Ремус, все его внимание, казалось, было сосредоточено на правильной нарезке овощей. Тонкс закатила глаза. — Мы с тобой идем на свидание — уточнила она, отчего его хватка на ноже ослабла, и на пальце появился неглубокий порез. — Ч-что? — Ужин — сообщила ему Тонкс. — Мы пойдем в хороший ресторан, где будем есть хорошую еду и приятно проводить время друг с другом. Если все пройдет хорошо, возможно, мы будем целоваться. Ремус покраснел: — Я не, мы не должны… На этот раз Молли закатила глаза: — О, Римус, пригласи девушку на ужин. Тонкс недолго радовалась над его неохотным кивком, потому что наверху раздался громкий треск, и одна из девочек начала кричать. Через несколько секунд кто-то начал ругаться. Вопреки своему здравому смыслу и совершенно отсутствующему желанию сблизиться с семьёй, Тонкс узнала второй голос. — Драко! — крикнула она и в тревоге бросилась вверх по лестнице, даже не задумываясь, беспокоится ли она о нем или о том, что он создает какие-то проблемы с новыми оборотнями. Оказалось, что и то, и другое. Когда она с палочкой в руке и с Ремусом на шаг позади вышла на лестничную площадку, все оборотни столпились у дверей гостиной, в которую они попали ранее. Драко все еще ругался, но теперь Тонкс слышала, как он хихикает. Похоже, Джинни и Драко вернулись со своего дежурства. Протиснувшись сквозь толпу глазеющих оборотней, Тонкс впервые хорошо рассмотрела комнату. Драко истекал кровью из пореза на голове; одной рукой он крепко сжимал палочку, а другой прижимал к стулу розовую женщину. Джинни сидела на стуле, держась за бока и безудержно хихикая. Судя по выражению ее лица, она не получала удовольствия от происходящего, и Ремус быстро отменил сглаз, пока она не потеряла способность дышать. Тонкс наколдовала веревки, чтобы привязать Амбридж к стулу, а Драко потянулся вперед, чтобы сорвать медальон с ее шеи. В тот момент, когда его рука сомкнулась вокруг медальона, он зажмурился, его пробрала дрожь от холода магии. Тонкс не могла представить, как неприятно прикасаться к чему-то настолько злому, к чему-то, что было частью самого темного мага, которого волшебный мир видел за последние тысячелетия. — Поттер уже нашел способ уничтожить эти штуки? — потребовал Драко, не желая выпускать вещь из рук, пока они не найдут надежное и безопасное место для ее хранения. Тонкс подумала, что Гарри и Элли были единственными, кто имел представление о том, где хранится кубок, и она не могла сказать, что это плохо. — Я пошлю за Гарри, — пробормотал Ремус, выходя из комнаты и увлекая оборотней за собой на кухню. — Что нам с ней делать?' Тонкс не знала, насколько Амбридж была вовлечена в планы Волдеморта, но она предполагала, что женщина понятия не имела, что именно она носила с собой. Она не думала, что Волдеморт оставил бы это с ней, если бы знал, что она это носит. — Мы не можем убить ее, — ответил Драко. — К сожалению, — просипела Джинни. Игнорируя ее, Драко продолжил: — Она не знала, что у нее есть. Она старая капризная сука, но она не была соучастницей. — Хорошо. — Тонкс подпрыгнула при звуке голоса Гарри, который раздался прямо за ее спиной, не слыша, как он поднимался по лестнице. — Напоите ее сывороткой правды, выясните все, что она знает, а потом отправьте домой со стертой памятью и фальшивым медальоном. Драко кивнул; похоже, что раздражение, которое он испытывал, выполняя приказы Гарри, наконец-то прошло. Она сомневалась, что они когда-нибудь станут друзьями, но было видно, что они достаточно уважают друг друга, чтобы не мешать друг другу. Это было все, о чем, по мнению Тонкс, они могли просить. — Сколько таких вещей еще осталось на свободе? — Слишком много — устало ответил Гарри. — Слишком много.
Примечания:
Спасибо за прочтение!
