Слёзы Феникса (Tears of the Phoenix)

      Рождество подкралось к Гарри незаметно. В одну минуту он беспокоился о том, что ему нужно быть рядом на дне рождения Молли, а в другую — паниковал из-за того, что у него нет подарка для Элли.       Не то чтобы это было легко заметить, ведь он полностью игнорировал праздник, предпочитая бросить все силы на попытку разгадать тайну уничтожения крестража. Стол в столовой не был уставлен рождественским ужином; он не был накрыт для всех членов семьи и друзей Гарри, чтобы они могли прийти и насладиться обществом друг друга. Вместо этого он был завален книгами, зельями, ингредиентами для заклинаний и покрыт множеством ожогов, которые появились не совсем так, как планировалось.       Вряд ли это был такой же шумный ужин в канун Рождества, как в прошлом году.       Гарри не слишком беспокоился о столе, а Элли не слишком беспокоилась о том, что он пропустит Рождество. Победа над Волдемортом была гораздо важнее, чем идеальный рождественский ужин, о котором их дочь даже не вспомнит.       — Я знаю, что они не любят говорить о них, — разочарованно пробурчала Гермиона. Её дикие волосы были уложены на макушке в безуспешной попытке убрать их с дороги. — Но разве им было так сложно рассказать нам, как их уничтожить?       — Да, — просто ответил Снейп, не потрудившись ничего уточнить. Судя по кислому взгляду, который Гермиона бросила на него в ответ, она поняла, что он сказал, но это не означало, что ей это должно было понравиться.       — Как Дамблдор уничтожил кольцо? — хотел знать Гарри. Ни одно из воспоминаний, скопированных Стефани, не давало им никакой подсказки о том, как уничтожить эти вещи. Казалось, Дамблдор упустил это из виду. Если, как подозревал Гарри, Дамблдор собирался учить его о крестражах медленно и неуклонно, почему бы не включить что-нибудь о том, как их уничтожить? В кабинете Дамблдора не хранилось ни одного воспоминания, которое пролило бы свет на то, как ему удалось уничтожить тот первый крестраж.       — Я не знаю, — признался Снейп. — Он никогда не делился со мной подробностями своих планов, ничего такого, что мне не нужно было бы знать.       Гарри был поражен тем, что Снейп смог сказать это без горечи. Он и двух слов не мог вымолвить о "планах" Дамблдора на его счет без горечи. Как Снейпу удавалось говорить обо всем этом спустя шестнадцать лет, Гарри не мог объяснить.       — Как мы узнаем? — спросил Люпин, копаясь в стеклянных флаконах, которые они использовали для хранения воспоминаний Дамблдора. Гермиона аккуратным почерком пронумеровала каждую из них и на рулоне пергамента написала краткое описание каждого воспоминания и приблизительную дату, когда оно появилось. Если воспоминание принадлежало не Дамблдору, а было скопировано им самим, это также отмечалось.       Эффективность Гермионы иногда немного пугала.       — Думаю, вам придется спросить, — призналась Гермиона.       Гарри скривил лицо. Он получил огромное удовольствие от того, что не подписался остаться на Рождество, потому что знал, что Дамблдор надеялся загнать его в угол за рождественским ужином. Ему было немного жаль Малфоя — не то чтобы он когда-либо признался в этом, — потому что он был единственным, у кого было разумное оправдание, чтобы остаться. Гарри сомневался, что Дамблдору понадобится много времени, чтобы понять, что вражда, которая когда-то существовала между Гарри и Слизерином, была отложена в сторону ради победы над Волдемортом.       Гарри вполне ожидал, что Дамблдор разыщет Малфоя и попытается выпытать у него несколько подробностей. Бедный Дамблдор не знал, что у Малфоя были одни из лучших щитов окклюменции, которые Снейп когда-либо видел. Возможно, Беллатриса и была сумасшедшей, но она любила своего племянника и делала все возможное, по ее извращенному мнению, чтобы защитить его.       Он будет в долгу перед Малфоем, когда в следующем семестре снова начнутся занятия, в этом он был уверен.       — Я не думаю, что это хорошая идея, — возразил Снейп. — Нам совсем не нужно, чтобы Дамблдор знал, что мы ходили по его кабинету и крали все его вещи.       — Одалживали, — поправила Гермиона, желая подчеркнуть значение этого термина. По правде говоря, на самом деле они ничего не выносили из кабинета директора, а просто копировали или одалживали и клали обратно, пока он не заметил пропажу. По крайней мере, даже если он и заметил пропажу чего-либо, он не пришёл обвинять их в налёте на его кабинет.       — Что ты предлагаешь делать? — Люпину было искренне любопытно: как и в случае с Гарри и Малфоем, вражда между Люпином и Снейпом была отложена в сторону, чтобы лучше сосредоточиться на уничтожении Волдеморта.       У Снейпа не было ответа. В случае, если бы дело касалось кого-то ещё, он бы просто заглянул ему в голову, но Дамблдор был столь же искусен в окклюменции, как и Снейп, и даже если бы Снейпу удалось как-то пробиться сквозь его щиты, он был уверен, что Дамблдор всё равно почувствует вторжение и потребует ответов, прежде чем Снейп сможет поспешно уйти.       — Есть еще несколько вещей, которые мы могли бы попробовать, — предложила Гермиона, хотя в ее голосе не было особой надежды.       — Да? — ответил Гарри без особого энтузиазма. — Например?       Внезапное шипение боли Снейпа отвлекло их. Он задрал рукав своей мантии, обнажив темно-черную Темную метку, выжженную на предплечье.       — Мне нужно идти.       Они только кивнули в знак понимания. Они научились не придавать большого значения тому, что его вызвал Волдеморт, это только усложняло ситуацию, когда нужно было сидеть сложа руки и знать, что что бы ни случилось, большая часть этого была полностью вне их контроля. Снейп, как только сможет, сообщит им, если Волдеморт организует нападение. Если же это окажется просто очередной встречей, то Снейп сообщит им о том, что произошло, в свое личное время.       — Я тоже должен идти, — признался Люпин, — у меня свидание.       Гарри ухмыльнулся, улыбка была настолько широкой, что он в точности изображал Чеширского кота.       — У тебя свидание? — повторил он с восторгом. — С Тонкс?       — Иногда ты действительно очень похож на своего отца, — пробормотал Люпин. — Да, у меня свидание с Дорой.       — Рада за тебя, — Гермиона улыбнулась, без самодовольной ухмылки и с искренней       симпатией, которую скрывало самодовольство Гарри.       — Спасибо, Гермиона.       Когда за столом остались только Гермиона и Гарри, Гарри откинулся назад и бросил свою палочку в разочаровании. Они перебрали столько текстов; обыскали всю библиотеку Хогвартса, перевернули вверх дном библиотеку Мартин, а Гермиона и Люпин славно порылись в подвальной библиотеке Руби. Ничто из того, что им попадалось, не давало им даже намека на то, как они могли бы уничтожить крестражи Волдеморта.       Почему они не включили что-то столь важное, как уничтожение такого разрушительного объекта, в книгу, описывающую ужас, который они могут содержать? Неужели они не подумали, что, объяснив, что это такое, они могут сподвигнуть кого-то на их уничтожение? Гарри сильно сомневался, что каждый, кто открывал одну из найденных ими книг о крестражах, стремился их создать. Конечно, не может быть столько людей, готовых разорвать свою душу, лишь бы не попасть в лапы Смерти.       — Думаю, нам пора заканчивать, — посоветовала Гермиона, помечая свою страницу в маленькой зеленой книжке, обложка которой была сделана из шкуры дракона. — Ты можешь перенести меня домой?       Гарри согласился и поднялся на ноги, чтобы подождать, пока она соберет вещи, которые хотела взять с собой домой. Он был рад видеть, что она не взяла с собой ни одной книги. Казалось, что даже Гермиона может взять выходной на Рождество.       — Ты придешь завтра на ужин? — поинтересовался Гарри, только сейчас вспомнив о просьбе Элли не забыть пригласить Гермиону и ее семью. Это была напряженная неделя, и он полагал, что лучше поздно, чем никогда.       Гермиона, казалось, обдумывала вопрос, на ее губах появилась легкая улыбка.       — Ты должен был пригласить меня несколько недель назад, не так ли?       — Вполне возможно, что так, — согласился Гарри. — Значит, Элли уже пригласила тебя?       — Джинни сделала приглашение, — призналась Гермиона. — Она думала, что ты забудешь, а Элли будет слишком занята, чтобы напомнить тебе сама.       Гарри был вынужден признать, что это правда, учитывая, что в этом году он практически забыл о Рождестве, и вполне возможно, что Джинни взяла на себя ответственность убедиться, что все подходящие люди получили приглашения.       — Значит, ты будешь здесь? С родителями? — В последний раз Гарри видел родителей Гермионы в конце года, когда они были на Кингс-Кросс и ждали, чтобы забрать ее. Он не разговаривал с ними, наверное, с тех пор, как начался второй год обучения в Хогвартсе. Гарри никогда не приходило в голову спросить о родителях Гермионы, о том, как они справляются с волшебным миром, не трудно ли им соотнести своего умного тихого ребенка с уверенной и опытной ведьмой, которая вернулась к ним домой.       Гарри беспокоило то, как мало времени Гермиона проводит со своими родителями теперь, когда она стала частью волшебного мира. Мысль о том, что он мог бы найти время, чтобы навестить тетю Петунию и Дадли, когда она даже не может увидеть своих родителей, была не очень приятной. Он также не был уверен, как перейти к обсуждению этой темы; возможно, ему стоит поговорить об этом с Джинни. Казалось, это то, в чем она была бы хороша.       — Мы придем, — подтвердила она, протягивая ему руку. Пламя было единственным способом передвижения, потому что, в отличие от остальных членов ПЗ, она отказывалась аппарировать без лицензии. По-видимому, она не доверяла никому, кроме обученного профессионала, и, поскольку экзамен ей предстояло сдавать только в марте - несмотря на то, что ей уже исполнилось семнадцать лет, — она настаивала на том, чтобы аппарировать только в экстренных случаях.       Джесси рассмеялся и сказал, что это мило, что она нервничает по поводу аппарирования, пока кто-то не даст ей кусок пергамента, на котором было написано, что она может это делать. Это не очень понравилось Гермионе, но Рон и Гарри посмеялись над этим.       После того как он оставил ее на пороге ее дома (а не внутри, как в прошлый раз, напугав ее до смерти, когда случайно оставил след на ковре), он решил зайти посмотреть, чем занимается Дадли.       Дадли и его тети, как оказалось, не было дома, и Гарри не собирался разговаривать с дядей, но это оказалось не так уж плохо. Когда он стоял на улице перед домом тети, к нему галопом направилась светящаяся серебристая лань, ее призрачные ноги не издавали ни звука на дороге. Из пасти патронуса раздался голос Снейпа, низкий и зловещий, от которого у Гарри сжалась челюсть.       — Приказано схватить и казнить Аластора Грюма, — предупредил Снейп, голос исходил из открытого рта патронуса. — Больше смертей впереди.       Лань исчезла, передав свое сообщение, но Гарри не стал ждать, пока она уйдет. Через несколько секунд он прибыл в офис ПЗ и отдал приказ, даже не потрудившись проверить, кто находится рядом. С тех пор как они начали пользоваться этими офисами, не было дня, когда они были абсолютно пустыми. Даже в ужасные ранние утренние часы здесь всегда дежурил хотя бы один человек.       Сейчас, когда было чуть меньше семи часов, комната была далеко не пуста. По его приказу Эмми и Фред вскочили на ноги, вглядываясь в карты на стене в поисках местонахождения Грюма. Полумна бросила что-то в ящик стола, взяла со стола свою палочку и поспешила через комнату. Джесси, стоявший на тренировочных матах, лишь поднял руку к плечу Гарри. Через несколько мгновений Фред назвал местоположение, и все положили руки на Гарри. Нелегко было действовать в роли пылающего такси, но это было гораздо быстрее, чем бежать в туннель под «Сладким Королевством».       Место, куда они прибыли, представляло собой полный хаос. Люди кричали, обычно неодушевленные предметы нападали на людей в мантиях волшебников и маглов. Гарри не был уверен, в какую сторону ему следует смотреть. Только Грюм мог натравить на нападавших половину своего дома. Жаль только, что половина людей, на которых Грюм натравил свою мебель, были ни в чем не повинными маглами, пришедшими расследовать шум, который он поднял, когда к нему пожаловали Пожиратели смерти.       С одной стороны, было приятно узнать, что у Грюма такие заботливые соседи, но с другой стороны, они вляпались в такой бардак, что для его устранения понадобится половина Департамента магического правопорядка.       Эмми и Фред отняли свои руки от плеча Гарри и бросились в суматоху кричащих маглов, чтобы посмотреть, что они могут сделать. Трансфигурация никогда не была сильной стороной Эмми, но у Фреда были неплохие способности, когда он прикладывал к этому усилия. Гарри оставил их и последовал за Полумной и Джесси в дом, чтобы найти старого Грозного Глаза.       В маленьком доме Грюма было странно тихо, казалось, что вся его мебель вышла на улицу, чтобы начать драку, которая напомнила Гарри ту сцену из "Красавицы и чудовища", которая напугала Лидию, когда она увидела ее в первый раз.       — Грозный Глаз! — позвал Гарри, не обращая внимания на то, что он мог выдать свое местоположение Пожирателям Смерти. — Аластор! — снова позвал он, когда никто не откликнулся.       Они разделились, Гарри пошел дальше в дом к лестнице, Полумна пошла налево, а Джесси — направо. Звуки драки снаружи были приглушены в доме, только иногда раздавался стук, когда кто-то ударялся о стену, или большой бум, когда сильное заклинание врезалось во что-то или кого-то.       Крик Полумны разорвал тишину дома как раз в тот момент, когда Гарри заглянул в последнюю комнату на верхнем этаже. Он быстро спустился по лестнице одним грациозным прыжком и приземлился на ковер, приседая. Джесси выскочил из комнаты справа, и они оба помчались по коридору на звук хныканья Полумны.       Гарри почувствовал, что его ноги подкосились, и ему пришлось протянуть руку, чтобы опереться на дверной косяк. Позади него Джесси издала ужасающий звук отчаянья. Полумна обмякла на полу, палочка была небрежно отброшена в сторону, и она держала на коленях голову Грозного Глаза Грюма. Кровь лилась из носа и щеки, где была разбита глазница, а кость пробивалась сквозь кожу.       Его ноги беспомощно дергались, тело билось в конвульсиях. Он был уже мертв. Какое бы заклинание ни свалило его окончательно, его тело дергалось в ужасающей имитации жизни.       Мысль, одна только мысль, что кто-то, кто угодно, может одолеть Аластора Грюма, была непостижимой.       Сам того не осознавая, Гарри начал гореть. Джесси заметил это первым и поспешно сделал пару шагов в сторону, чтобы случайно не обжечься. Неровные доски пола под ногами Гарри почернели, а его одежда начала дымиться. Запах горелого хлопка заставил Полумну посмотреть на него, сморщив нос.       — Ты горишь, Гарри, — тихо сказала она ему, а когда он не ответил, Джесси осторожно наклонился вперед и ткнул Гарри в плечо кончиком своей палочки. Они с Полумной обменялись обеспокоенными взглядами, не зная, как поступить с не реагирующим Гарри.       — Поттер, — снова попытался Джесси, но появление еще одного серебристого патронуса в форме лани окончательно отвлекло его внимание от безжизненной формы Грюма.       — Ксенофилиус Лавгуд. Арабелла Фигг. Амелия Боунс. Флер Делакур. — Голос Снейпа звучал спешно, и Гарри понял, что у них мало времени. Они не могли быть в четырех местах одновременно, им придется выбирать и надеяться, что помощь быстро дойдет до остальных. Фред и Эмми должны были справиться здесь.       — На тебе миссис Фигг, — приказал Гарри Полумне, его тон не оставлял ей шансов возразить. Он не хотел, чтобы отец увидел ее состояние, и знал, что она будет помехой, когда дело дойдет до ее отца. Он также знал, что Ксенофилиус Лавгуд был намного сильнее и намного умнее, чем все ему приписывали. Вместо этого он послал Джесси за ее отцом. Он собирался принять на веру, что мадам Боунс будет очень трудной мишенью, и отправился за Флер.       Гарри ни на секунду не верил, что Уизли позволят причинить вред Флёр, но он также не мог простить себе, если не отправится к ней и не убедится в ее безопасности сам.       Он просто надеялся, что сделал правильный выбор.