Слёзы Феникса (Tears of the Phoenix)

      Даже после всего времени, потраченного на уборку дома на Гриммо позапрошлым летом, Джинни все еще удивляло, как много еще нужно было сделать. Однако ее не удивляло то, что она была единственной, кто этим занимался. Ладно, она была не совсем одна, но она не была уверена, что быть с Драко Малфоем вообще считается быть с кем-то, особенно когда она только-только перестала хотеть убить его каждый раз, когда он открывал рот.       — Откуда мы знаем, что эта штука еще здесь? — донесся до нее его голос с нижнего этажа, где Драко перебирал все коробки, которые ее мать пометила как ценные безделушки.       Джинни высунула голову из двери спальни Регулуса и крикнула ему в ответ:       — Мы не знаем. Мы также не знаем, где еще искать.       Он ответил чем-то вроде ворчания, но она приняла это за то, что он закончил жаловаться и вернулся к своей работе. Возможно, это было несколько оптимистично, учитывая, что это был Малфой. Конечно, не прошло и двух минут, как он уже кричал ей, поднимаясь по лестнице.       — У... Уизли... он... он…       Джинни потребовалось мгновение, чтобы понять, что то, что она услышала, на самом деле не было правильным предложением, и еще одно мгновение, чтобы решить, волнует ли ее, если что-то в одной из этих коробок проклянет или убьет Малфоя. Закатив глаза, она бросила коробку из-под обуви, которую держала в руках, и помчалась вниз по лестнице. Она столкнулась с Малфоем, когда он выбежал из кладовой, спеша убраться подальше от того, что он нашел. От удара они оба упали, что было удачей, так как что-то вылетело из комнаты позади Малфоя и пронеслось над их головами.       Из их клубка на полу Джинни смогла разглядеть что-то блестящее с множеством острых зубов.       — Это была пикси, покрытая блестками?       — Я уверен, что единственный ответ на этот вопрос — да, — ответил Малфой, вставая с Джинни и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться.       — Как, во имя Мерлина, моя мама это пропустила? — Выхватив свою палочку, она выстрелила оглушающим зарядом в маленькое существо, а затем вздрогнула, когда оно замерло в воздухе и упало за край площадки. Раздался тихий стук, когда оно приземлилось на первый этаж.       — Думаю, Блэки использовали его как рождественское украшение и не удосужились снять заклинание стазиса. Я сломал чары, когда ударил по нему своей палочкой.       — Ты хотя бы нашёл то, что мы искали?'       Малфой бросил на нее взгляд, который говорил о том, что она глупа, раз спрашивает, и она должна была признать, что даже она знала, что если бы он нашел медальон, то сказал бы что-нибудь задолго до того, как начал визжать о пикси, покрытых блестками.       — Хотя было что-то странное, — в конце концов, сказал он. — В тех коробках было не так уж много ценных безделушек. Все показушные вещи все еще там, но кто-то порылся в этих коробках и вытащил все действительно ценные вещи. Кто-то, кто знал, что искал.       — Откуда тебе это знать?       — Я знаю, какие вещи Блэки сочли бы ценными. Здесь нет ничего ценного для старой чистокровной семьи. — Как раз когда Джинни начала думать, что его рассуждения произведут на нее впечатление, он добавил: — Кроме того, я почти уверен, что здесь побывал Зем, потому что все здесь отчетливо пахнет Огневиски и табаком.       Это было похоже на то, что сделал бы Зем, и это говорило Джинни все, что ей действительно было нужно знать об их шансах найти крестраж. Она лишь надеялась, что Данг не был настолько глуп, чтобы потерять единственное, что им действительно было нужно. Вряд ли он забудет человека, которому что-то продал, только в том случае, если ему понадобится разыскать его, чтобы получить какую-то плату или проклятие.       — Так где мы найдем Зема?       Малфой посмотрел на нее.       — Откуда, черт возьми, мне знать? Он твой друг.       — Друг — это слишком сильно сказано, — проворчала Джинни, не желая связывать себя какими-то особыми отношениями с человеком, который, скорее всего, только что продал их единственный ключ к разгадке местонахождения крестража.       — Ну, твой, кем бы он ни был, только что удрал с чем-то ценным, что нам нужно.       — Почему ты вообще знаешь о крестражах? — вслух поинтересовалась Джинни.       — Поттеру нужен был доступ к хранилищу Беллатрисы, следовательно, я знаю.       — Следовательно?' - недоверчиво повторила Джинни. — Кто вообще использует это слово? И он должен был убить тебя, как только ты перестал быть полезной, тогда бы я не застряла с тобой, ходящим за мной по пятам, как будто я какая-то нянька.       — Мне не нужна нянька, Уизли.       Джинни фыркнула, но не стала ничего больше комментировать, вместо этого направившись вниз по лестнице к кухне в подвале и единственному камину, подключенному к сети. Она должна была вернуться в Хогвартс, чтобы заступить на свою смену в студенческом офисе АДАДА. У нее, вероятно, уже был список встреч длиной в милю, и если она не хотела пропустить ужин, то должна была приступить к их выполнению прямо сейчас.       Вернувшись в комнаты АДАДА, Джинни сказала Малфою, что если он хочет быть полезным, то может разыскать Зема, пока она будет пытаться помочь своим однокурсникам научиться бороться с темными искусствами. Он не был в восторге от этой идеи, но она ясно дала понять — пригрозив своим Летучемышиным Сглазом — что если он этого не сделает, то его ждет дерьмовая ночь.       После этого ему очень захотелось разыскать Зема. Когда она увидела очередь студентов, ожидающих встречи с ней, то предпочла бы помочь ему. Не обращая на них внимания, она проскользнула в кабинет и взяла рулон пергамента, предложенный ей Стефани. Он был не очень длинным, но в списке уже было семь имен, первым из которых был Невилл.       Выглядя почти ликующей, Стефани выскочила за дверь с предложением прислать Невилла. Джинни хотелось убить того, кому пришла в голову замечательная идея проводить офисные часы, чтобы помогать студентам с домашними заданиями по ЗОТИ. Ей определенно хотелось убить Гермиону за то, что она согласилась с МакГонагалл и Снейпом, что было бы еще лучше, если бы они предложили свои навыки репетиторства и по другим предметам.       По крайней мере, они могли бы отдать ей студентов первого курса, изучающих ЗОТИ, а не приставлять ее к тем, кому нужна была помощь по Чарам. Не то чтобы она не любила Чары, профессор Флитвик был прекрасным преподавателем, просто там было много взмахов палочкой и произношения и совсем мало надирания задниц.       Смирившись, она села за парту, чтобы помочь Невиллу, и пожалела, что не могла последовать за Стефани в ее побеге.       Она бы не была так готова, если бы знала, что побег Стефани длился примерно столько же, сколько ей потребовалось, чтобы пройти три коридора до входа в замок. Именно там она столкнулась с Дамблдором, глубоко задумавшимся, когда он руководил последними работами по ремонту лестницы. Выглядело это так, будто он прилагал активные усилия для создания пропадающей ступеньки. Великолепно.       — Добрый день, профессор Дамблдор, — весело поприветствовала она, перепрыгивая через ступеньку и стараясь пройти мимо.       — А, мисс Декер, на пару слов, пожалуйста.       Стефани подождала, пока Дамблдор подойдет к ней, а затем он велел ей пройти с ним в его кабинет.       — Насколько я понимаю, вы стали довольно хорошей подругой Рона Уизли. Справляется ли он лучше теперь, когда мисс Гринграсс выздоровела?       Не уверенная, что прогресс Дафны можно назвать выздоровлением, Стефани кивнула, что Рону стало лучше.       — А как вы справляетесь с изменениями в вашей организации?       Стефани тяжело вздохнула и потянулась, чтобы остановить продвижение Дамблдора, схватив его за руку. Возможно, она немного ошиблась, схватив его за раненую руку, но это определенно привлекло его внимание.       — Мы можем хоть на минуту перестать притворяться, что вы действительно хотите знать, как у меня дела, или что вас действительно волнует, счастливы ли Рон и Дафна? Вы хотите знать о Гарри; возможно, вы хотите знать, что мы знаем о том, как остановить Волдеморта. Черт возьми, может быть, вы даже хотите помочь, но вы не получите ответов, если будете ходить на цыпочках и задавать сотню разных вопросов, которые не имеют ничего общего с тем, что вы действительно хотите знать.       — Вы меня неправильно поняли, — запротестовал Дамблдор. — Я просто…       — Я не хочу это слышать. У нас есть приемные часы, сэр, вы можете записаться на прием к Гарри или любому другому члену ПЗ, о котором вы хотите сделать вид, что заботитесь. Или вы можете действительно сесть и поговорить с Гарри, рассказать ему все, что вы знаете, все, что вы скрывали от него, потому что он не был готов. Все, что вы знаешь, что может помочь ему выиграть эту войну. Это выш выбор.       Она оставила его подумать об этом и повернула назад, чтобы вернуться к своему первоначальному месту назначения — территории за замком и хижине Хагрида. Она могла только надеяться, что он прислушался к ее совету.       Он не прислушался, и он еще пожалеет о том, что не прислушался к совету Стефани, но не сейчас. После того как Стефани отвернулась от него, он удалился в свой кабинет, чтобы подумать. Жердочка Фоукса пустовала, и ему не хватало общения, которое он мог бы обеспечить, но он уже давно не видел своего любимца феникса и не думал, что тот вернется в ближайшее время. Как и в случае с советом Стефани, причина отсутствия Фоукса выяснилась только после того, как стало слишком поздно.       Дамблдор смотрел на свой камин сквозь пальцы и долго размышлял о выборе, который он сделал в отношении Гарри Поттера. Он всегда считал, что забрать Гарри к Дурслям, оградить его от магического мира - значит защитить его самого. Что ограждение его от правды о его прошлом, от ужасов, которые произошли с ним в столь юном возрасте, обеспечит Гарри силу любви для борьбы.       Ему никогда не приходило в голову, что он может ошибаться, что есть лучшие способы защитить Гарри, способы, которые помогли бы ему, подготовили бы его к битве, с которой ему предстоит столкнуться. Он размышлял о том, как мудро было скрывать от Гарри пророчество, постоянно снабжать его небольшими крупицами информации в надежде, что он оставит всё в покое и научится наслаждаться пребыванием в волшебном мире, обретет друзей, любовь и понимание того, за что он борется.       Дамблдору и в голову не приходило, что Гарри не знает, что значит быть любимым, что в нем так много от отца, что он с самого начала захочет бороться.       Неужели Стефани была права? Подняв мертвую руку, он изучал кольцо на сморщенном пальце. Стоило ли рисковать, держа всех в неведении? Работа в одиночку привела к тому, что он был ранен и почти умер. Его высокомерие, его уверенность в том, что он прав, что он может противостоять притяжению кольца, едва не стали причиной его смерти. Если бы не Снейп и его быстрые действия после возвращения в Хогвартс, Дамблдор потерял бы не только руку.       Он не мог допустить, чтобы Гарри взвалил на себя такое бремя, его работа заключалась в борьбе с Волдемортом, но это не означало, что Дамблдор не мог проложить путь и убедиться, что на пути гриффиндорца нет никаких препятствий. Нет, он не оставил бы эту задачу Гарри, не в таком опасном деле, как это.       Нет, охотиться за крестражами будет Дамблдор; не нужно, чтобы Гарри узнал ужасную правду о попытках Волдеморта убежать от смерти. Это была тьма, с которой никто не должен был сталкиваться в столь юном возрасте.       Он никогда не узнает, что пока он сидел и размышлял о предстоящей сложной задаче, последний выживший Малфой топал по Лютному Переулку по следу Наземникуса Флетчера и пропавшего медальона, который когда-то принадлежал Салазару Слизерину. Он никогда не узнает силу тех детей, которых он так отчаянно пытался защитить. Он никогда не увидит Хогвартс, где факультеты были по-настоящему едины, где Слизерин и Гриффиндор сосуществовали и дружили.       Он никогда не увидит тот мир, за создание которого он так долго и упорно боролся. Но сейчас он сидел за своим столом и строил планы, планировал способ уничтожить Волдеморта, планировал мир, свободный от влияния Темного Лорда.