Слёзы Феникса (Tears of the Phoenix)

      К сожалению, Гарри Поттер просыпался в больничном крыле Хогвартса гораздо чаще, чем хотел бы признать. Было что-то знакомое в том, чтобы просыпаться под звуки тихих голосов, разговаривающих вокруг него, мадам Помфри, болтающей в тишине с другими студентами или применяющей лечебные отвары.       Он не мог сказать, что когда-либо просыпался, окруженный таким облаком страха и беды, что оно почти душило его. В этот раз в его пробуждении не было ничего особенно постепенного. Он вызвал испуганный крик Джинни, когда его глаза открылись и он приподнялся на локтях.       Он облизал губы и нахмурился.       — Почему у меня во рту такое ощущение, будто я только что вылизал песочницу?       Люди, окружавшие его кровать, потрясенно смотрели на него. Джинни прикрыла рот рукой, ее лицо было призрачно бледным под веснушками. У Гермионы по щекам текли слезы, но казалось, что они были там уже давно, потому что она не пыталась их вытереть. Рон и близнецы столпились у изножья его кровати, с открытыми ртами и таким видом, будто у него только что выросла вторая голова.       Но ведь это не так? Он так не думал, но, поскольку он не мог вспомнить, почему лежит на кровати в больничном крыле, вполне возможно, что он был добровольным участником одного из экспериментов близнецов.       Хотя тихие всхлипывания Молли Уизли и крепкая хватка мужа на её плече говорили об обратном. На соседней кровати Сириус, очевидно, проснулся от его вопроса, и они с Руби удивленно смотрели на Гарри.       Но то, как Элли смотрела на него, как ее руки отчаянно цеплялись за его ногу, говорило о том, что произошло что-то серьезное.       — Что?       Тишина длилась всего мгновение, прежде чем Элли вскочила со стула и повалила его обратно на кровать, так крепко обхватив его руками, что он внезапно осознал целый ряд болей, которые, по всей видимости, игнорировал. Он чувствовал, как горячие слезы стекают по шее, поэтому сдержал желание не по-мужски вскрикнуть и вместо этого обхватил ее руками, притягивая еще ближе.       — Я в порядке, — прошептал он ей в волосы, не имея ни малейшего представления о том, правда ли это. Он решил, что если он очнулся и смог сесть, значит, не все так плохо.       — Я так испугалась, — плакала она ему в шею, и тот факт, что он никогда раньше не видел ее такой расстроенной, волновал его еще больше. — Не смей меня бросать!       — Я никуда не уйду, — заверил он ее.       Вспомнив, где они находятся, Элли отпустила Гарри и вскарабкалась с кровати на стул. Если Гарри думал, что освобождение от ее непреодолимой хватки означает получение всех ответов, то он ошибался. Молли Уизли заключила его в объятия, не уступающие объятиям Элли, а Джинни чуть не выбила воздух из его легких. Даже Рон, не склонный обнимать никого, кроме Дафны, крепко сжимал его на несколько минут дольше, чем Гарри считал нужным.       Как только все прижались к нему, чтобы убедиться, что он жив, и он смог свободно дышать — хотя и немного болезненно, — мадам Помфри прибежала проверить его состояние.       — Вам повезло, что вы живы, Поттер, — пробурчала она, не пытаясь скрыть своего недовольства тем, что он снова стал пациентом. По крайней мере, Гарри знал ее достаточно хорошо, чтобы заметить искреннюю заботу и облегчение в ее тоне. — Сломанные кости, несколько сглазов и проклятий, чёртов нож в вашей руке!       За все пять с половиной лет обучения в Хогвартсе Гарри никогда не видел, чтобы мадам Помфри теряла самообладание, но когда она продолжила перечислять все травмы, с которыми он поступил, он увидел, что ее руки начали дрожать. Теперь Гарри действительно беспокоился о том, что произошло и почему он ничего не может вспомнить.       — Что со мной случилось?       Люди вокруг его кровати обменялись нервными, неуверенными взглядами. В конце концов, заговорила Гермиона.       — Ты не помнишь?       — Что не помню?       — О, Гарри, — Гермиона снова начала плакать, крупные слезы текли по ее щекам. — Святого Мунго больше нет, Гарри.       — Нет? — повторил он, сбитый с толку. — Что значит "нет"?       Но что-то в том, как она это сказала, пробудило в Гарри что-то, ничего конкретного, просто глубокое и непреодолимое чувство ужаса. Он пытался вспомнить последнее, что он точно знал до того, как очнулся в больничном крыле. Подумав, он вспомнил разговор со Снейпом об уничтожении крестражей, но все, что было после этого, осталось неясным. Всякий раз, когда он пытался думать о чем-либо после этого, над ним словно нависала черная дымка.       От этой черноты у него сводило живот, и хотя он не очень хотел знать, ему нужно было знать, что с ним произошло.       — Помнишь, Снейп дал нам список людей, на которых собирались напасть? — тихо спросил Фред.       Сконцентрировавшись, он смог вспомнить только два имени.       — Мадам Боунс и миссис Фигг, верно?       — Арабелла Фигг мертва, — сообщил ему Сириус, даже не пытаясь смягчить удар. — И Грозный Глаз тоже.       Как удар в живот Гарри вспомнил, как вошел в маленький домик Грюма. Он помнил, как мебель разыгрывала сцену из диснеевского фильма, а Полумна обнимала всё ещё дёргающееся тело его друга и наставника. Он ничего не помнил о смерти своей старой няньки, помешанной на кошках, но не знал, разыгрывает ли это его память или потому, что его действительно там не было.       — Это был отвлекающий маневр, — вспомнил Гарри, слова медленно доходили до него через пересохшие губы. Элли поднесла к его губам маленькую чашку и помогла ему сделать медленные глотки. — Настоящей целью была больница Святого Мунго?       Они все кивнули, обеспокоенные тем, что он вообще задал этот вопрос.       — Что, во имя Мерлина, там случилось?       — Это было ужасно, — пролепетала Джинни. — Мы не могли попасть внутрь, вокруг всего здания был какой-то барьер.       — Как большая мерцающая стена, от которой мы просто отскочили, — добавила Руби, вздрагивая и потирая призрачную рану на плече.       — Нас было около тридцати человек, — подхватил Сириус, — Амелия позвала всех, кого могла, но что бы мы ни делали, мы не могли попасть внутрь.       — Билл вызвал всех разрушителей проклятий в Гринготте, — продолжал Артур, — он даже позвал на помощь гоблинов, но ничто не могло разрушить это.       — Бедняга Добби потерял сознание, просто пытаясь это сделать. — Этот момент, похоже, беспокоил Рона больше, чем мысль о том, что волшебники не смогли пройти. Гарри мысленно представил себе, как выглядела больница Святого Мунго в тот раз, когда они с Элли были там. Он мог представить, как это выглядело, когда тридцать волшебников вышагивали по периметру, злясь на то, что их не пускают, и пускали в ход заклинание за заклинанием, пытаясь разрушить барьер. Он представил, как это выглядело, словно тигр в зоопарке, вышагивающий по бокам своей клетки.       — Мы даже не знаем, как тебе удалось пройти, — призналась Элли. — Я отскочила прямо от щита, как и все остальные.       — А потом он просто исчез, — снова подхватила историю Джинни. — Но было уже слишком поздно. Пожиратели Смерти Волдеморта убили всех в той больнице. — Ее голос слегка надломился, когда она добавила: — Там было так много детей.       — Родители Невилла тоже были убиты.       После этого Гарри лишь смутно осознавал их слова. Чернота грозила захватить его, пока они объясняли, как переходили с этажа на этаж, проверяя каждое тело на наличие признаков жизни. Он слушал, как всхлипывания миссис Уизли становились все громче, а Джордж подхватывал рассказ. Его зрение пошатнулось, а сердце заколотилось в груди, когда он слушал их рассказ о том, как они охраняли тела Пожирателей Смерти, как координировали вывоз и уход за всеми этими людьми, убитыми, когда они думали, что находятся в безопасности.       — Ты вроде как оставил нам след, — объяснил Сириус. — Пол был выжжен там, где ты шёл, поэтому мы знали, где ты был. Мы нашли двух выживших, всего двух живых людей во всей больнице.       Желчь грозила заполнить рот Гарри, в ушах звенело, а чернота колебалась, пропуская сквозь себя образы, вещи, которые Гарри видел, вещи, которые он сделал.       — Газеты называют это резней, — добавила Элли. — После того, что я видела на четвертом этаже, я не думаю, что это можно назвать как-то иначе.       При словах "четвертый этаж" руки Гарри сжались в кулаки, а на лбу выступили капельки пота. Элли не нужно было ничего рассказывать, он и так мысленно видел смерть, которую обнаружил на четвертом этаже. Он помнил это, как кадры из фильма или маггловские фотографии.       — Вот где мы тебя нашли. Мы думали, что ты мертв. Ты лежал на полу, окруженный обгоревшими телами, и повсюду была кровь. Мне никогда в жизни не было так страшно. — Элли было нелегко признаться в том, что ей было страшно, но то, что она увидела в больнице, что-то сломало в ней. Это определенно сломало что-то в Гарри.       — Сколько? — задыхался он. — Сколько людей умерло? — потребовал он, когда никто, казалось, не хотел отвечать.       — Четыреста двенадцать, — наконец сказал Рон. — Восемьдесят один из них были Пожирателями смерти.       Тяжесть этих слов, тяжесть всех этих жизней, потерянных из-за того, что они не были достаточно быстрыми, потому что не смогли разгадать планы Волдеморта, тянула Гарри, угрожая утопить его в своей печали. В глубине души он знал, что большинство из этих людей были мертвы еще до того, как он попал в больницу. Он спас только двух человек, которых смог спасти, и что он был ответственен за смерть стольких Пожирателей смерти, но этого было недостаточно.       Этого никогда не будет достаточно.       — Все закончится сейчас, — прорычал он. — Мне все равно, придется ли мне говорить с Дамблдором, мы найдем способ уничтожить эти крестражи, и я убью Волдеморта.       Впервые за несколько дней, как правильно предположил Гарри, Гермиона улыбнулась.       — Кстати об этом, — сказала она с осторожной надеждой. — Рон выяснил это.       — Что выяснил? — устало спросил Гарри, — И как долго я здесь нахожусь? — Он только что заметил, что замок казался слишком шумным для рождественских каникул.       — Почти две недели, — объяснила Джинни. — Все уже несколько дней как вернулись, МакГонагалл отказывается впускать кого-либо сюда.       — Она даже отчитала Дамблдора, — добавил Фред с усмешкой.       Теперь, когда он очнулся, заговорил и ему не угрожала никакая опасность, настроение в Больничном крыле, казалось, улучшилось. То, что произошло в больнице Святого Мунго, было трагедией, но у людей, окружавших его кровать, было две недели, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Гарри сомневался, что они когда-нибудь с этим смирятся, но у них было достаточно времени, чтобы перебороть боль ради достижения цели.       — Так что же выяснил Рон?       — Это было так просто, что мы все не заметили, — объяснила Гермиона. — Дневник Тома Реддла был крестражем.       — И...? — спросил Гарри, гадая, должно ли это быть для него новостью.       — Ты использовал клык василиска, чтобы уничтожить его.       — Ты хочешь использовать клык василиска, чтобы уничтожить крестражи? — Гарри звучал недоверчиво даже для своих ушей. Мысль о том, что все они, в буквальном смысле слова, спали над ответом на все свои проблемы, была сюрреалистичной.       — Вообще-то яд, — поправила Гермиона, — и он действительно работает, мы испытали его на чаше, которую нашли в хранилище Беллатрисы.       Гарри не мог отделаться от ощущения, что все это звучит слишком просто.       — Но здесь есть одно "но", не так ли?       — Ты убил эту тварь почти четыре года назад, — объяснил Рон. — В высохшем скелете осталось достаточно яда, чтобы уничтожить один из крестражей.       — Не говоря уже о том, что у нас до сих пор нет их всех.       — Нет, — согласился Гарри, зевая. — Но это уже начало.       Беседа продолжалась вокруг него, но он вдруг почувствовал себя очень усталым. Лежа в своей постели, он позволил голосам друзей и семьи овладеть им. Он даже не заметил, как его глаза закрылись.       Когда он проснулся в следующий раз, вокруг его кровати сидели уже другие люди, а Молли мирно спала, прижавшись к нему. Дафна занималась строительством башни из взрывающихся карточек на столе у его кровати, а Стефани, очевидно, захватила с собой все домашние задания, потому что она внимательно изучала учебник и делала случайные заметки на рулоне пергамента. Она задумчиво сосала перо.       Атмосфера была совсем другой, чем в прошлый раз, когда он проснулся, и он мог объяснить это только тем, что все они не волновались из-за него, как раньше. Но все же было приятно просыпаться не в одиночестве.       — Как долго я спал? — задался он вопросом, испугав Дафну. Она сбила особенно важную карту, и вся колода разлетелась по кровати Гарри.       — Эй! — игриво отругала она его. — Всего пару часов, сейчас около пяти вечера.       Если она думала, что помогает ему, указывая время, то, вероятно, ей следовало указать ему день недели и, возможно, даже дату. Чувствуя себя ужасно дезориентированным из-за всего этого, он потянулся в постели и закатил глаза, когда Стефани наклонилась и взбила его подушки. Это не помешало ему откинуться на них, удобно устроившись так, что он мог обозревать остальную часть больничного крыла.       Здесь было больше кроватей, чем Гарри когда-либо видел, и вокруг суетилось множество ведьм в униформе, которую Гарри никогда раньше не видел. Некоторые кровати были даже заняты ведьмами и волшебниками, которых Гарри не узнал.       Словно прочитав его мысли, Дафна объяснила, что ведьмы в форме — это ученики-целители из академии (Гарри не знал о существовании академии), а остальные пациенты — люди, которые обычно попадают в больницу Святого Мунго.       — Все, что действительно плохо, отправляется в травматологический центр, который они организовали в Косом Переулке, — объяснила она. — Затем их переправляют в больницу в Париже. Министерство создало четыре таких больничных отделения по всей стране, многие пожилые или богатые семьи добровольно предоставляют целые крылья своих домов.       — Они собираются восстановить больницу Святого Мунго? — спросил Гарри.       — Нет, — ответила Дафна, покачав головой. — Им понадобятся месяцы, чтобы очистить это место, но кое-кто другой предложил новый дом для больницы.       То, как она произнесла последнюю фразу, говорило о том, что она не совсем верила в слухи, которые до нее доходили, а когда они оказались правдой, она стала еще более скептичной.       — Где? — Гарри с любопытством смотрел то на недоверчивую ухмылку Стефани, то на изумленную улыбку Дафны.       — В особняке Малфоев.       — Ты шутишь? — вырвалось у Гарри, прежде чем он смог сдержаться.       Дафна покачала головой:       — Совершенно серьезно, он сказал, что его семья всегда жертвовала деньги в больницу Святого Мунго, и он не думает, что теперь это должно прекратиться только потому, что его родители делали это по неправильным причинам. Он собирается продолжать жить с Андромедой, а Министерство работает над тем, чтобы освободить старый дом Малфоев и превратить его в настоящую больницу.       — Некоторые вещи, которые нашла команда мистера Уизли, действительно отвратительны, — добавила Стефани.       Гарри не знал, что сказать. Он, конечно, видел изменения, происходившие в Малфое, но ему и в голову не приходило, что эти изменения могут быть настолько значительными, что слизеринец откажется от своего огромного семейного дома ради строительства новой больницы.       — Инцидент в Мунго многое изменил, — просто сказала Дафна.       — Да, — медленно произнес Гарри, его мысли снова кружились вокруг черноты воспоминаний. — Это действительно так.