Слёзы Феникса (Tears of the Phoenix)

      Гарри привык к тому, что люди шептались о нем, когда он проходил мимо. Это началось в его самый первый день в Хогвартсе, и, несмотря на то, что гламур от того, что он был Мальчиком-Который-Выжил, немного развеялся, у студентов все еще было много поводов для сплетен. Он не мог сказать, что его пребывание в Хогвартсе было легким, он даже мог бы сказать, что на первом курсе он установил настоящий стандарт, когда выступил против своего учителя Защиты от Тёмных Искусств, чтобы защитить философский камень.       Он сражался с василисками, дементорами и боггартами; он пережил Турнир Трех Волшебников и трижды встречался лицом к лицу с Волдемортом еще до того, как стал подростком. Гарри привык к слухам, домыслам и разговорам шепотом, которые быстро прекращались, когда он входил в комнату.       Но ничто из того, что он пережил раньше, не могло сравниться с этим.       Через два дня после того, как он очнулся в Больничном крыле, он вернулся к остальным студентам. Как только он очнулся и смог проглотить несколько ужасных на вкус зелий мадам Помфри, он довольно быстро поправился. Все физические напоминания о том, что он был в больнице Святого Мунго, исчезли. Эмоциональные же останутся на всю жизнь, возможно, даже на две, учитывая, сколько он потенциально может прожить.       Ему до сих пор трудно было собрать воедино то, что произошло той ночью, и кошмары были ужасны, но они не мешали Гарри хотеть, чтобы все вернулось на круги своя. Он просто не рассчитывал, что кто-то из "Ежедневного Пророка" получит в свои руки всю эту грязную историю.       Его план был прост: вернуться к прежнему расписанию, ходить на занятия, наставлять студентов и управлять ПЗ, как и раньше. Может быть, он и не будет ходить в рейды, но, учитывая то, как тихо все было после Святого Мунго, не похоже, что в ближайшее время кто-то будет делать что-то большее, чем простые разведывательные операции. Они не могли позволить себе дать Волдеморту время на восстановление, но ему потребуется время, чтобы найти новых ведьм и волшебников, которые поверят в его дело, а это давало им некоторое время для работы.       Особенно трудно будет, когда потенциальные Пожиратели смерти прочитают утренние новости.       Утро началось хорошо; он проснулся в своей спальне, и если шутки были немного неуклюжими, то только потому, что Невилл все еще переживал смерть своих родителей. Он спустился к завтраку вместе с Роном, Гермионой и Джинни и устроился в конце гриффиндорского стола, где всегда собиралась ПЗ.       Было довольно просто отгородиться от тихих голосов, которые следовали за ним во время завтрака, и игнорировать взгляды, которые люди бросали в его сторону. Но тут пришла почта. Гермиона расплескала сок по половине стола, когда развернула свой экземпляр "Ежедневного пророка" и увидела, что заголовок практически вырвался из первой полосы.       Мальчик-Который-Выжил убивает Пожирателей Смерти в больнице Святого Мунго!       Ее вопль возмущения был заглушен внезапным шумом, поднятым остальными студентами, а затем на весь зал медленно опустилась тишина. Одна за другой головы студентов поворачивались, они крутились на своих местах, пытаясь разглядеть Гарри. Гарри почувствовал, что его уши покраснели, а в груди вспыхнуло гневное чувство. Однако он не поднял глаз; вместо этого он сохранил безучастное выражение лица и сосредоточился на жевании бекона, несмотря на то, что во рту внезапно пересохло.       Шепотом, который, казалось, разносился по всему Большому залу, Гермиона прочитала вслух статью, в которой подробно объяснялась новая информация, которую они только что обнаружили. В статье говорилось о неспособности ПЗ и Ордена пробиться через барьер и о сцене, на которую они наткнулись, когда заслон в конце концов был разрушен. В статье подробно рассказывалось о том, сколько людей Пожиратели смерти убили в больнице и как Гарри прорвался через здание, убив всех до единого людей Волдеморта, ответственных за резню.       Статья, казалось, не знала, назвать ли его героем или убийцей. Убитые им мужчины и женщины были Пожирателями смерти, добровольно работавшими на Волдеморта, но давало ли это право Гарри убивать их? Статья была жестоко честной, не жалея подробностей, кроме описания того, как умирали жертвы. Статья была хорошо написана, и Гермиона не могла найти в ней недостатков. Ее разозлил только тот факт, что жизнь Гарри только что была так публично размазана по странице.       Весь выпуск газеты представлял собой одну большую критику Гарри и резни в Мунго.       Она была призвана донести до волшебников истинную опасность Темных искусств, но в ней так и не было ясно, следует ли считать Гарри одной из опасностей.       Однако что он гарантировал, так это страх.       Первым уроком в этот день у Гарри были Зелья. Хотя этот предмет никогда не был его любимым, с тех пор как он стал лучше понимать Снейпа, и теперь, когда он перешел на шестой курс, класс стал значительно меньше. Не многие набрали достаточно высокий балл, чтобы продолжить обучение на уровне ЖАБА, а некоторые из тех, кому удалось, не захотели иметь дело с таким стрессом.       Рон регулярно ворчал по этому поводу, жалуясь, что когда он учился как сумасшедший, чтобы сдать этот чертов предмет, он не подумал о том, что потом ему придется сдавать его снова. Насколько Гарри мог судить, было только две причины, по которым его лучший друг продолжал заниматься: Дафна и желание стать аврором.       Чем ближе он подходил к подземельям, тем больше Гарри радовался, что его класс зелий был таким маленьким. Люди из кожи вон лезли, чтобы избежать его. Это было как на втором курсе, когда люди снова думали, что он наследник Слизерина. Только в сто раз хуже. На этот раз у них действительно была причина бояться Гарри; он сделал абсолютно все, в чем его обвинял Пророк. Студенты отпрыгивали в сторону при его приближении, прижимались к стенам и избегали смотреть в глаза.       Гарри просто позволил всему этому произойти, он не собирался оправдывать свои действия, он даже не помнил всех их, но он знал, что он сделал, и, что более важно, он знал, почему он это сделал. Он убивал и раньше, всегда, чтобы защитить людей или предотвратить что-то ужасное. Он не жалел ни об одном своем поступке, совершенном той ночью, и не собирался позволять страху студентов овладеть им.       Поэтому он с гордо поднятой головой направился к Зельям, словно не замечая, как люди смотрят на него. Люди, о которых он действительно заботился, те, чье мнение было важно для Гарри, не относились к нему по-другому, и это было все, что ему было нужно, чтобы преодолеть тяжелое, наполненное страхом молчание и продолжить свой день.       Помогло то, что Снейп относился к нему с тем же презрением, что и всегда, а Малфой сумел вставить пару удачных колкостей, которые, если бы они не раздражали Гарри так сильно, заставили бы его улыбнуться.       Работая в офисах ПЗ на перемене, все они не замечали признаков изменения напряжения в воздухе. Если кто-то из других членов ПЗ и заметил странную грубость и обмен мнениями на своих уроках, они не сказали об этом Гарри, но к обеду стало очевидно, что в школе что-то произошло после завтрака.       Гарри не знал, что это было, пока на ужине не вспыхнула драка между четырьмя студентами прямо перед дверями Большого зала. Оба брата Криви достали свои палочки и гневно обменивались словами с парой пятикурсников-хаффлпаффцев. Спускаясь по лестнице (свежеотремонтированной и выглядевшей так, словно близнецы Уизли никогда случайно не взрывали ее), Гарри не мог слышать, о чем идет речь, но по мере того, как они с Эбби приближались, он наблюдал, как все больше и больше студентов начинают принимать чью-либо сторону.       К тому времени, когда появились МакГонагалл, Снейп и Флитвик, все ученики четко разделились на две группы.       — Вы четверо со мной, — рявкнула МакГонагалл на четырех студентов, находящихся в центре драки, своим тоном, не терпящим возражений. — Остальных ждет ужин.       Когда все студенты начали расходиться, многие из них бросали грязные взгляды на студентов, которые были на противоположной стороне спора, Гарри подошел к Снейпу и Флитвику, у которых на лицах было необычное выражение.       — Что это было? — спросил Гарри.       — Вы, мистер Поттер, — пискнул Флитвик. Рот Гарри открылся от удивления, но, похоже, профессор Флитвик еще не закончил. — Похоже, что в студенческой среде существуют разногласия по поводу того, как с вами обращаться. У тебя есть очень сильные сторонники в лице братьев Криви, Гарри, будь осторожен в своих действиях.       Челюсть Гарри сомкнулась, и он кивнул головой, понимая, что его не отчитывают, а только предупреждают. Тем не менее, мысль о том, что другие ученики защищают его, выбила его из колеи. После того, что он увидел этим утром, он думал, что обречен провести остаток своих дней в Хогвартсе в качестве изгоя. Ему и в голову не приходило, что некоторые ученики захотят сражаться вместе с ним, во всяком случае, не за пределами ПЗ.       Всю оставшуюся неделю студенты Хогвартса продолжали доказывать, что он ошибался. Число студентов, обратившихся за помощью в ПЗ, увеличилось, и Гарри заметил, что многие студенты, с которыми он раньше даже не разговаривал, стали улыбаться или здороваться, когда они проходили мимо в коридоре.       Конечно, были ещё те, кто уходил с его пути и с тревогой следил за каждым его движением, но их становилось всё меньше и меньше, и прилив учеников изменился в пользу Гарри. Он не понимал этого, но Гермиона приказала ему оставить все как есть.       — Они испугались, Гарри, — сказала она ему на второй день этого странного поведения, после того как он вслух поинтересовался, что же изменилось. — Мунго действительно напугал многих людей, и эта статья сделала все это очень реальным. Когда они отошли от шока, я думаю, они все поняли, что, хотя они никогда не забудут того, что ты сделал, они не могут забыть, что люди, которых ты убил, были Пожирателями смерти, ответственными за убийство всех этих пациентов и их семей.       — Ты пугаешь их до смерти, Гарри, иногда ты пугаешь меня, но они смотрят на тебя и видят надежду. Они видят того, кто способен остановить Волдеморта, наконец-то положить конец его террору. Ты — Мальчик-Который-Выжил, Гарри, ты остановил его однажды, и они верят, что ты сможешь сделать это снова.       Не зная, как относиться к тому, что он напугал свою подругу, или к тому, что волшебный мир полагается на него, чтобы остановить Волдеморта, Гарри вернулся к просмотру дневника, который ему дал второкурсник Рейвенкло. Гарри несказанно забавляло, что идея Элли вести дневник заклинаний и процесса их изучения настолько проникла в жизнь и обучение в Хогвартсе.       Он чуть не умер со смеху в тот день, когда Снейп пришел к нему с хмурым лицом и стопкой дневников под мышкой. Хотя Снейп был в ярости от этой дополнительной бумажной работы, он неохотно признался (только МакГонагалл), что они очень помогают объяснять ученикам, где они ошибаются и почему. Вся ПЗ знала, что он получает извращенное удовольствие от того, что пишет комментарии на полях сердитыми красными чернилами.       Снейп охотно признавал, что наблюдение за тем, как Гермионе приходится продираться сквозь разделы по Истории магии, несколько снимало раздражение. Небрежное приготовление зелий могло заставить мастера зелий скривиться, но это было ничто по сравнению с утомительным исправлением работы ученика по предмету, который только шесть человек когда-либо удосуживались воспринимать всерьез.       Мадам Пинс фактически создала новый раздел в библиотеке, где она постоянно собирала работы студентов седьмого курса, которые были слишком рады передать свои знания. Ей пришлось отнести его к справочному отделу, потому что спрос на них был поразительно высок, и она устала вызывать их обратно, когда срок сдачи проходил. Казалось, каждый хотел получить помощь изнутри, когда дело доходило до сдачи его или ее ЖАБА.       Когда все занимались своими делами, кабинеты ПЗ оказывали на Гарри успокаивающее воздействие. В этих кабинетах он завел новых друзей, укрепил старую дружбу и узнал больше о своих друзьях и врагах, чем в любом другом месте. Если раньше общая комната Гриффиндора казалась ему домом вдали от дома, то теперь именно эти комнаты он искал, когда хотел расслабиться.       Пока он лежал на диване и просматривал дневники, он мог видеть Полумну, склонившуюся над своим столом и хмурящуюся над копией надписи с золотой сферы, найденной в больнице Святого Мунго. Он мог поднять глаза от своей книги и увидеть Эмми, получающую огромное удовольствие от того, что она положила Малфоя на тренировочный коврик, или как изумрудно-зеленый дым вырывается из открытой двери лаборатории близнецов. Ему нравилось наблюдать за тем, как Стефани и Рон организуют наблюдение за немногими оставшимися Пожирателями смерти, известными им, или за тем, как Джесси спорит с Земом, пытаясь придумать лучший способ выследить живого василиска, чтобы извлечь из него яд.       В такие спокойные моменты он мог вспомнить, почему он так упорно боролся за победу над Волдемортом.       — Гарри, — позвала его Эбби, высунув голову из-за двери во внешний кабинет, где они встречались с учениками. — У тебя посетитель, — объяснила она, когда он поднял голову.       То, как странно она это сказала, должно было послужить подсказкой, но она очень хорошо умела скрывать выражение своего лица, и только потому, что он знал ее так хорошо, он смог прочитать странный намек на неуверенность и раздражение.       Вложив в книгу кусочек ленты, чтобы отметить место, на котором он остановился, он отбросил дневник в сторону и поднялся на ноги. Иногда ему казалось, что он должен быть немного скованным, учитывая то, сколько ему пришлось пережить, но мадам Помфри не была маггловским врачом, и все ее средства действовали быстро. Тем не менее, было бы неплохо, если бы он мог провести некоторое время, жалуясь на свои боли, а не просто идти дальше.       — Кто там? — спросил он, когда дошел до двери, но вместо ответа она просто толкнула дверь дальше.       Глаза Гарри расширились от удивления, и он на автопилоте позволил Эбби закрыть за собой дверь, когда она скрылась, а сам опустился в кресло за столом. Он никак не ожидал, что Дамблдор придет к нему.