Слёзы Феникса (Tears of the Phoenix)

      Когда-то Гарри мог вспомнить, что слушал речи Дамблдора с чем-то похожим на благоговение. Он всегда соглашался с тем, что директор был немного сумасшедшим, как и Перси на его первом хогвартском пиру, но он всегда твердо верил, что Дамблдор — великий человек, заслуживающий уважения и восхищения.       Он по-прежнему верил в это после ужасов второго курса и еще более твердо — после третьего, когда он помог им освободить Сириуса и Клювокрыла. Иногда Гарри задавался вопросом, изменился ли он сам или Элли изменила его. Изменилось ли его восприятие старого директора из-за Элли или он заметил недостатки в человеке, которого когда-то так уважал, потому что у него впервые появилась другая точка зрения?       Гарри хотелось бы верить, что он воспринимал бы Дамблдора так же, даже если бы не встретил Элли. Он не мог понять, как манипулировал бы Дамблдор, если бы Гарри не занял собственную позицию. Он не хотел тратить время на размышления об этом, но, когда он сидел в студенческом офисе ПЗ с Дамблдором напротив, в голове Гарри роилось множество мыслей, которые, казалось, пришли в голову.       Дамблдор, казалось, не замечал ни тишины, ни отвлечения мыслей Гарри. Он наблюдал за ним с такой жаждой, что Гарри только тогда понял, что старик действительно беспокоился. Его глаза блуждали по нему, проверяя царапины, раны, любые признаки того, из-за чего он мог оказаться в Больничном крыле на две недели.       МакГонагалл явно хорошо постаралась, чтобы держать директора под контролем. То, как он смотрел на Гарри, абсолютное облегчение при виде его живым и невредимым, могло означать только то, что он действительно не успел зайти к Гарри, пока тот был без сознания.       Гарри наконец нарушил молчание. Прошло много времени с тех пор, как они разговаривали в последний раз, и еще больше времени прошло с тех пор, как они говорили совершенно искренне. Вообще-то Гарри не мог быть уверен, что Дамблдор когда-либо был с ним полностью откровенен. Всегда существовали секреты, которые Дамблдор утаивал, вещи, к которым, по его мнению, Гарри не был готов.       И до сих пор есть вещи, которые он скрывает. Если бы всё зависело от Дамблдора, Гарри сомневался бы, что у него есть хоть какое-то представление о том, что такое крестраж и как его найти, не говоря уже о том, чтобы уничтожить. Он чувствовал, что это была важная информация, которую он мог бы использовать в течение нескольких месяцев для борьбы с Волдемортом, возможно, даже лет.       — Я не очень хорошо помню, что произошло, — начал Гарри, — если это то, что вы хотели знать.       — Это так, — согласился Дамблдор, — но это не все, что я хотел бы знать.       — Вы помните, как я спросил вас о своей матери, когда учился здесь на первом курсе, и вы сказали мне, что я еще не готов узнать ответ?       — Помню, — кивком головы подтвердил Дамблдор. — И я остаюсь при своем мнении: в одиннадцать лет ты не был готов узнать, что существует пророчество о тебе и что это причина, по которой Волдеморт пришел за тобой.       — Вы думали, что я буду винить себя в смерти родителей или просто проведу остаток лета, размышляя о своей судьбе? — Гарри хотел знать. Затем он передумал, когда Дамблдор открыл рот, чтобы объяснить. — Нет, не отвечайте, дело сделано. Давайте посмотрим на это с другой стороны: вы можете спрашивать, но я не могу гарантировать, что отвечу.       Это не понравилось Дамблдору, но он также, похоже, понял, что его собственные слова и совет были использованы против него. Его первый вопрос был интересным, которого Гарри, в общем-то, не ожидал. Иногда, когда они все ворчали по поводу него, они забывали, что он действительно был гениальным волшебником.       — Вы украли крестраж из хранилища Беллатрисы Лестрейндж, не так ли?       — Мы с Гермионой пошли с Малфоем, когда он посетил хранилище своей тетушки, — признался Гарри. — Никто не знал, какие проклятия она могла оставить после себя, и ему нужна была дополнительная помощь.       Не совсем ложь, но это был не тот ответ, который искал Дамблдор.       — Гарри, — вздохнул директор, выглядевший старше и более усталым, чем Гарри когда-либо видел его. — Если ты что-то знаешь, что-то, что может помочь мне раскрыть то, что сделал Волдеморт, ты должен сказать мне.       — Почему? — Это был не первый раз, когда Дамблдор говорил что-то подобное, и не первый раз, когда Гарри задавался этим вопросом, но впервые он почувствовал, что может получить честный ответ или, по крайней мере, ответ. — Почему вам так важно знать, что именно я должен его убить?       — Потому что я не хочу, чтобы тебе пришлось делать такой выбор, Гарри, есть вещи, которые ты не знаешь, которые ты не понимаешь о Волдеморте и о том, что, как я подозреваю, он сделал.       Не то чтобы Гарри был очень терпелив, но он быстро терял то немногое, к чему успел подготовиться.       — Эти вещи, которые я не знаю и не понимаю, вы отказываетесь мне рассказать. Вы показываете мне одно воспоминание, чтобы дать мне повод задуматься, а потом удивляетесь, почему я задаю вопросы, почему ищу ответы в другом месте?       — Гарри, — начал Дамблдор, но Гарри прервал его.       — Я знаю о крестражах с начала прошлого лета, — сообщил Гарри директору. — Я случайно заглянул в один из самых темных секретов Волдеморта, и хотя я лишь мельком взглянул на него, этого было достаточно, чтобы узнать одно слово.       — Крестраж, — правильно догадался Дамблдор.       — Нам потребовались месяцы, чтобы понять, что это такое, месяцы, в течение которых у вас был ответ, но вы слишком боялись им поделиться. Знаете, мне почти жаль вас, — сказал Гарри, внезапно сменив тему. — Вы стали таким скрытным, таким уверенным в том, что то, что вы делаете, слишком тяжело для других, что вы стали просто одиноким стариком. Скажите мне, сэр, есть ли кто-нибудь, кому вы доверяете?       Глаза Дамблдора слегка расширились, и он снова попытался протестовать или говорить в свою защиту, но Гарри не закончил.       — Я потратил годы, чтобы собрать команду, которой я могу доверять, я тренировался с этими людьми, делился своими секретами с этими людьми, я доверял им прикрывать меня, когда происходило самое худшее. Этих людей я называю друзьями, профессором, людьми, которые, как я знаю, никогда не выдадут моих секретов и разделяют мое желание спасти волшебный мир. Некоторым из них я никогда бы не подумал, что им можно доверять, но они работали, чтобы заслужить мое доверие так же, как я работал, чтобы заслужить их доверие.       — Сейчас, сэр, я доверяю Драко Малфою больше, чем вам. По крайней мере, я знаю, что мне с ним делать.       К счастью, раздался стук в наружную дверь, и Гарри не пришлось сидеть там еще минуту, размышляя о том, какое выражение он только что оставил на лице Дамблдора. Он не мог бы выглядеть более удивленным, если бы Гарри наклонился через стол и дал ему пощечину. Как бы ни была заманчива эта идея, Гарри все же сдержался.       — Простите, профессор Дамблдор, похоже, сейчас будет встреча Эбби. — Как можно более вежливо Гарри поднялся со стула и направился к двери. Дамблдор заколебался, но Гарри закрыл глаза, давая понять, что они закончили, и что если Дамблдор хочет получить ответы, то ему придется сначала их дать.       Бедная первокурсница Хаффлпаффа по ту сторону двери издала испуганный писк, когда Дамблдор распахнул дверь и выскочил наружу, мантии развевались за ним очень драматично.       — Не обращай на него внимания, — весело сказал Гарри, — он просто получил не те новости, на которые рассчитывал. — И он пригласил девушку войти, после чего слегка прикрыл за ней дверь. — Я на секунду, я только захвачу Эбби.       Едва за Эбби закрылась дверь, как Гермиона взяла его за руку и потащила к столу Полумны.       — Кажется, я поняла, что это делает, хотя почему это было у Волдеморта, я никогда не узнаю. Я даже не уверена, откуда он узнал о его существовании.       Гарри просто тупо смотрел на нее, ожидая, когда она поймет, что она начала этот разговор, кажется, на полпути, и что он понятия не имеет, о чем она говорит, так как только что вошел в комнату.       — Золотая сфера из больницы! — взволнованно воскликнула она. — Мы с Полумной выяснили, откуда она взялась и как Волдеморт получил ее.       — Только не понятно, почему он вообще решил ее искать, — дополнил Гарри последнее ее объяснение.       — Именно! — сказала она ему с энтузиазмом. — Помнишь ту пещеру со всеми старыми работниками Отдела тайн? Ту, где были все эти странные ловушки и самая интересная коллекция исследований и книг?       — Да, — медленно подтвердил Гарри, все еще не совсем понимая.       — Вот это, — она ткнула пальцем в копию надписи, над которой трудилась Полумна, — было описано в одном из текстов, которые мы нашли. Волдеморт, должно быть, искал его после того, как попал в ту пещеру.       — Разрушители проклятий в Гринготтсе нашли его сто лет назад, — пояснила Полумна. — Они передали его в Министерство, но там не знали, что это такое, и положили его в какой-то музей, чтобы он там пылился.       — Звучит логично, — кивнул Гарри. — Волдеморт нашел какое-то упоминание о нем и отправился на поиски. Мой вопрос — зачем? Что она должна была делать, что он так сильно хотел ее заполучить?       — Именно то, что она делала, — сказала Гермиона неожиданно тихим голосом. — Оно создавало непроницаемый барьер вокруг больницы Святого Мунго, через который не мог пройти никто, никакая магия. Я думаю, это должно было остановить тебя, Гарри.       — Но это не так, — сказал он, — я прошел прямо насквозь, как обычно.       — Я знаю, — согласилась Гермиона. — Но Элли не могла войти. В тебе должно быть что-то особенное.       — И ты не знаешь, что? — догадался Гарри.       — Ни малейшего понятия, — ответила Гермиона, звучавшая слишком бодро для такого заявления. — Но мы собираемся это выяснить.       Гермиона понимала, что такое исследование, и, подобно тому, как она занималась поиском способа уничтожения крестражей, она собиралась взяться за это дело с большим энтузиазмом, даже несмотря на разочарование. Приятно было видеть, что, несмотря на все, через что ей пришлось пройти, частичка книжного червя, с которым он впервые встретился, все еще способна время от времени вырываться на свободу.       Гарри не успел вернуться к дивану и своим дневникам до того, как Эмма и Стефани подошли к нему и взяли за обе руки.       — Мы можем тебя одолжить? — спросила Эмми.       — Наверное, да, куда мы идем?       Стефани указала на место на карте, и Гарри закрыл глаза и попытался представить его в своем воображении.       — Там живет Гораций Слагхорн, — объяснила Стефани, пока они ждали, пока Гарри мысленно зафиксирует место. У него было гораздо меньше шансов обжечь их, если бы он хорошо представлял себе, куда они идут, прежде чем телепортироваться.       — Старый мастер зелий?       — Он самый, — подтвердила Эмми. — Он скрывался по всей стране, постоянно в разъездах, но нам наконец-то удалось его выследить. — Дай угадаю, мы попробуем вырвать у него не испорченное воспоминание.       Хотя большинство воспоминаний, которые они скопировали из коллекции Дамблдора, были простыми, то воспоминание, которое предоставил Слизнорт, явно было испорчено. Но поскольку воспоминание не сказало им ничего больше, чем они уже знали, ее повреждение не вызвало у них особого беспокойства. Теперь, когда уничтожение крестражей казалось вполне реальной возможностью, им снова захотелось взглянуть на истинный момент, произошедший столько лет назад.       Они прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть, как дом, в котором остановился Слизнорт, охватило пламя, а крыша, казалось, вырвалась из стен. От силы удара все трое попятились назад, но уже через мгновение были на ногах.       — Ай! — пожаловалась Стефани, потирая локоть. — Похоже, мы как раз вовремя.       Это была первая драка, в которой Гарри участвовал после инцидента в больнице Святого Мунго, и если Эмми или Стефани замешкались, бросив на него взгляд, он не заметил этого. Он уже шагал по дому, следуя за криками и огнем заклинаний.       Пожилого, грузного мужчину, который, должно быть, был Слагхорном, похоже, застали спящим, если судить по полосатой пижаме и тапочкам. Его держали два угрюмых Пожирателя смерти, по росту не уступавшие Крэббу и Гойлу, а третий допрашивал его.       Гарри без единого слова предупреждения срубил третьего Пожирателя смерти, когда сдвоенные заклинания пронеслись мимо него по обе стороны, сбив двух других с ног. Эмми и Стефани поспешили удержать двух живых Пожирателей смерти, пока Гарри лишал убитого палочки и анонимности. Он не узнал лица под маской, но кто-нибудь в Министерстве разыщет его родственников.       — Вы в порядке? — спросил Гарри у Слагхорна, как только они с девочками убедились, что остались одни и что в тени больше нет Пожирателей Смерти, готовых и поджидающих их.       — В полном порядке, — ответил Слизнорт, поправляя пижаму и мантию, а затем наклонился, чтобы взять свою палочку. Небрежным взмахом палочки пламя, охватившее его дом, исчезло, и Гарри остался смотреть на совершенно обычный дом. Весь взрыв был иллюзией, попыткой обмануть Пожирателей смерти.       — Отличный трюк, — прокомментировал Гарри. — Вы знаете, почему мы здесь?       — Полагаю, не только для того, чтобы спасти меня от захвата и передачи Сами-Знаете-Кому? — Когда Гарри ничего не ответил, Слизнорт вздохнул и пригласил их войти внутрь.       В доме было всего несколько личных вещей и много вещей, которые определенно не принадлежали Слизнорту. Казалось, что он поселился в маггловском доме.       — Вас прислал Дамблдор? — потребовал Слизнорт, занятый приготовлением чая.       — Он не знает, что мы здесь, — заверил Гарри старого мастера зелий. — Хотя, учитывая то, что Сириус и Ремус рассказали мне о вас, есть шанс, что он попытался бы послать меня.       Слизнорт издал звук, который одновременно звучал как согласие и обида.       Гарри положил стеклянный флакон на стол и посмотрел Слизнорту прямо в глаза. Лицо Слагхорна дернулось, выдавая его нервозность.       — Это вам не поможет, — вздохнул он, опускаясь на стул. — Слишком поздно для этого.       Сейчас, как никогда, Гарри хотел взглянуть на это воспоминание.       — Позвольте нам самим судить об этом.       Они смотрели друг на друга, ни один не хотел отступать; Гарри даже не моргнул. Наконец, после того, как прошло несколько минут, Слагхорн потянулся за флаконом и откупорил его. Схватив свою палочку, он поднес ее кончик к виску и вытянул, оставив за собой серебристый дымок воспоминаний. Направив его в склянку, он вставил пробку на место и протянул склянку через стол Гарри.       — Мне очень жаль, что я сыграл в этом такую роль.       Гарри только кивнул. Они ушли, так и не выпив чая, и только вернувшись в офис ПЗ и просмотрев воспоминания, они поняли, насколько Слагхорн был неправ. Его память рассказала им все, что нужно было знать.       Семь. Их было всего семь.