Автозамена

В бункере, в комнате для чайных церемоний, проходило собрание клана Кайросю, но присутствовали на нём далеко не все представители руководства — здесь собрались лишь те тринадцать человек, что были посвящены в секретный план «Автозамена». Ичики и её приближённые не собирались делиться столь важной информацией с широким кругом лиц, чтобы тайна о подмене мальчишки не вышла за пределы их маленького общества. Только эти тринадцать были в курсе, что настоящий носитель Шинрабансё упрятан глубоко под землёй. А о том, что Ичики теперь может видеть, из присутствующих знали лишь Таро и Шигуре. Работников с нижнего этажа к собраниям не допускали. Те хранили тайну надёжно — Ичики пообещала лично прикончить их семьи в случае утечки информации. Несмотря на официальность собрания, атмосфера царила дружеская и непринуждённая. Беседа скорее походила на встречу одноклассников, чем на совет тайного общества. — Йоите совсем плох, — в своей обычной бесстрастной манере сказала Ичики. — Возможно, он не дотянет до утра. Шигуре-тян, как там поживает мальчишка Шинрабансё? — Всё в лучшем виде! Аж кулаки разбил о дверь, проклинает меня круглосуточно. Я ему нарочно побольше видео подкидываю, чтоб позлить. Не хотите сегодня вместе со мной туда спуститься, чтобы посмотреть? — Я не могу тратить на него время. Для того я тебя и сделала доверенным лицом, чтобы ты выполняла за меня часть работы. — Как бы она не перестаралась, — заметил Таро. — Рокудзё на грани, как бы не натворил чего. Тогда мы все окажемся в дураках. — Эмоциональный накал как раз необходим, чтобы этого избежать. Когда с Йоите всё будет кончено, жажда мести даст малышу Михару силы выдержать годы заточения. — Ну и как он в таком случае перейдёт на нашу сторону, если будет мечтать нам же отомстить? — продолжал Таро. — А это уж предоставьте мне, — улыбнулась Ичики. — Какой ароматный сегодня чай! *** Каждый день, каждый божий день эти двое зануд сопровождали Сарунобу в гости к человеку-скелету. Иногда к ним присоединялся чернявый мальчишка с наивным выражением лица, и тогда Сарунобу легче переносил их компанию: они трое болтали, а он был вроде как сам по себе. Симпатяшка с косичками заглядывалась на этого Гау, или как его там, и Сарунобу решил не испытывать судьбу. В конце концов, симпатяшек в школе достаточно. Там, в Чикаго, он тоже когда-то ходил в школу, но единственное, чему выучился — это читать по слогам английские буквы. Слава богу, японской грамоте его обучила мама. Хорош бы он сейчас был без родного языка… Разумеется, по всем школьным предметам его знания отвечали выражению «ни в зуб ногой», но старина Таро честно выполнял задания за него и присылал готовые файлы на мессенджер. Проблемы возникали только при устных ответах, и, чтобы скрыть подмену, высшее руководство Кайросю обеспечило его медицинской справкой о нарушении речи. Симпатяшка с кем-то мило болтала по телефону, когда к остановке, откуда они обычно уезжали после школы, подкатил автобус. — Гау позвонил, что задерживается! — Раймэй захлопнула телефон-раскладуху и посмотрела на Сарунобу. — Как быть? — Тогда вы подождите его, а я поеду на этом автобусе, — сказал он, радуясь возможности прокатиться одному, и прыгнул в салон. Двери захлопнулись. «Загнись сегодня, что тебе стоит! — мысленно обратился Сарунобу к Йоите. — Ты и так уже одной ногой в могиле. У меня уже сил нет изображать твоего другана». Он шёпотом повторил фразу, которую ему велели произнести, когда человек-скелет умрёт: «Я никогда не забуду тебя, Йоите!» — и в который раз представил, как будет рыдать и хватать за руки мёртвое тело. Мертвецов Сарунобу не боялся — чего-чего, а этого добра он в трущобах насмотрелся по самое не могу. Даже был свидетелем, как одного чувака замочили — после того случая Баз и его ребята целый месяц ходили тише воды ниже травы. Убийцу всё-таки нашли и посадили — это был один из их компании. До сих пор, дуралей, сидит. Просто чудо, что Сарунобу вытащили из того ада. Ради нормальной жизни можно немножко и помучиться. *** С ужасом Йоите осознал, что силы снова оставляют его. Михару всё не было, и он прошептал: — Неужели это было «улучшение перед смертью»? Что, если он не дождётся друга? Или просто не решится попросить о помощи? Если Михару опять будет таким безразличным, каким был всё время после пробуждения Шинрабансё, то у Йоите и впрямь может не хватить духу. Как жаль, что рядом нет Ханабусы-сан! У неё всегда находились нужные слова для поддержки. Но поделиться переживаниями сегодня было не с кем. Йоите никогда не чувствовал себя таким одиноким. Михару почти не разговаривал с ним, как друг он давно исчез. Словно вместо Михару к Йоите приставили деревянного болвана, который механически произносит дежурные фразы: «Привет, Йоите!» — «Сделать тебе чай?» — «До завтра, Йоите!» А главное — глаза. Они были того же цвета, что и раньше, но теперь стали холодными и пустыми. Во взгляде Михару появилось что-то жуткое, звериное, что отдаляло Йоите от него всё дальше и дальше. Из последних сил вывязывая ряд петель, Йоите думал о том, что Михару уже не друг, а бывший друг. И при виде ледяного и чужого взгляда просьба о помощи опять застрянет в горле… «Его можно понять, — с горечью думал Йоите. — Он молодой, здоровый, ему надоело нянчиться с умирающим. Я скучный. Не то что бегать — ходить не могу, и поговорить со мной не о чем. Он просто устал от меня. Но как же обидно!» И снова лавиной накатили угрызения совести за убийства, совершённые на службе у Хаттори. Наверное, Михару тоже наконец-то понял, что связался с убийцей, и продолжает общаться с ним лишь формально — из милосердия, а сам ждёт не дождётся его смерти. Спросить его Йоите не решался — боялся. То ли того, что друг солжёт, то ли того, что скажет правду. «Я убийца. И не имею права на спасение», — подумал он, и его почерневшие руки дрогнули. *** — Привет, Йоите! — весело сказал Сарунобу, усаживаясь прямо на пол открытой веранды. — Я сегодня пораньше. — Привет, — грустно улыбнулся человек-скелет. — Как дела в школе? — Нужно подготовиться, завтра очень важный урок, — медленно, как учили, ответил Сарунобу и раскрыл учебник. Как ни долбили ему Ичики и Таро, что настоящий Михару должен уделять другу много внимания, Алан Фу не мог преодолеть отвращения перед этим прокажённым. Даже сейчас он постарался сесть как можно дальше от него. Особенно его бесило, что этот парень вяжет. Сидит и работает спицами, как старуха, да ещё в кресле-качалке, да ещё укутанный в плед — глаза бы не глядели! Сколько раз Сарунобу хотел двинуть вязальщику с ноги — удерживал его только страх перед Кайросю. Книжка была неинтересной, и Сарунобу ни слова в ней не понимал, но старательно изображал чтение. Потом захотел пить. Встал. Взлянул на Йоите и, изображая заботу, спросил: — Будешь чай? Или что-нибудь другое принести? — Лимонад, — попросил тот. — Ладно, — ответил Сарунобу и поспешил на кухню, но Йоите не отцеплялся: — А когда ребята вернутся? — Уже вот-вот, — бодро ответил Сарунобу и мысленно прибавил: «Ну когда же ты наконец сдохнешь?» В холодильнике он нашёл три жестянки какого-то прохладительного напитка, одну выпил сам, а две вылил в стаканы, ворча себе под нос: — Сойдёт за лимонад, один чёрт ты ничего не чувствуешь. — И, чуть громче: — Уже несу! Не услышав ответа, окликнул Йоите и вышел с подносом в руках на веранду. То, что он там увидел, заставило его похолодеть. Ни одна японская страшилка, рассказанная старым соседом вечером на кухне, ни одна тюремная байка из трущоб, которыми пугал его Баз, не приводили Дохляка в такой суеверный ужас. То, что Йоите больше нет, он понял сразу. Но вместо мёртвого тела он увидел пустую одежду, ещё хранящую форму человеческой фигуры. Чтобы не уронить поднос, Сарунобу поставил его на пол. Сердце билось как бешеное, а мозг уже лихорадочно придумывал хоть какое-нибудь разумное объяснение: может, ему отрезали голову и руки? Дрожащей рукой Сарунобу потрогал серый свитер, но, не обнаружив под ним ничего, машинально схватил вещь, понюхал. Может, скинул шмотки и сбежал? Нет, не успел бы. Или по нему шарахнули ядерным оружием, которое сжигает плоть, но оставляет целой одежду? Есть такое оружие, Баз рассказывал! Но тогда здесь всё вокруг радиоактивное! Сарунобу бросил свитер обратно и увидел ярко сияющие искры, отлетающие в небо от кресла-качалки. Радиация! В полнейшей панике, заикаясь, он произнёс заученную фразу: — Я никогда… тебя… не забуду. Йоите. Со страху перепутал порядок слов, но его, кажется, никто не слышал. У ворот раздались голоса неразлучной троицы, и Сарунобу приготовился отыграть последний акт своего фарса. Он напустил на себя похоронный вид, встал по стойке «смирно» возле опустевшего кресла… И вдруг понял, что ОТМУЧИЛСЯ. Радиация там или не радиация, но ему никогда больше не придётся возиться с этим полутрупом. Оставалось самое трудное: сохранить сейчас правильную мину и не пуститься в пляс. *** Голубые глаза Ичики неотрывно следили за происходящим на экране. На её точёном лице, не тронутом годами, застыла едва заметная холодная улыбка. — Это тебе за Хаттори-хана, — тихо произнесла она, глядя, как от кресла-качалки отлетает сверкающая пыль, в которую Кира превратила тело Йоите. — Надеюсь, ты хорошо помучился за эти месяцы, — и она поднесла к губам бокал красного вина. Ичики сидела перед ноутбуком одна в своей комнате в бункере. Здесь было уютно, чисто и красиво. В этой комнате Ичики могла заниматься икебаной сколько хотела, не опасаясь, что за ней подсмотрят. Возвращение зрения стало для неё словно вторым рождением. Видеозаписи ей поставляли по внутренней сети, по той же сети она раз или два писала официальные сообщения Михару от чужого имени: о том, где он находится и что его ждёт в ближайшие годы, если он не перейдёт на сторону Кайросю. Чаще ему писали Таро или Шигуре — первый угрожал, а вторая издевалась. Травля тоже входила в расчёты Ичики — но до определённого времени. Сегодня Шигуре получила официальный приказ оставить Михару в покое. Со смертью Йоите план «Автозамена» вступил во вторую стадию. *** Райко, как старший, всегда держал себя в руках. Он не терял самообладания, когда их попытки сбежать пресекались на корню и когда рыжая бестия выкрикивала с балкона обидные слова. «У меня отобрали фамильную катану, но у настоящего самурая и ладонь может стать мечом», — подумал он однажды и содрогнулся от такого сравнения. Удар Хаттори, едва не стоивший Райко жизни, запомнился навсегда и снился теперь в страшных снах. Ежедневные тренировки были основным занятием Райко в заточении. Он превратил в додзё свою комнату с нехитрым убранством, по несколько часов в день отрабатывая бой с тенью. Имитацией кинжала была свёрнутая бумага для каллиграфии, удушающим шнурком работал кабель от компьютера. Беспроводной связи, за исключением рации, в бункере не было, а рация пленникам не полагалась. (Вот только ничуть не помог этот кабель, когда Райко попытался неделю назад обезвредить служителя. В комнату тут же пустили усыпляющий газ, после которого Райко несколько дней натыкался на стены. Добрая Шигуре даже бросила ему с балкона пачку таблеток от головной боли, насмехаясь по-чёрному. Служители, как он позже догадался, не зря скрывали лицо: под маской ниндзя они носили респираторы на случай такой вот непредвиденной ситуации). Но он не сдавался и не терял надежды. Будь он один — может, и впал бы в прострацию, но из-за Михару держался. В присутствии ребёнка нельзя раскисать! И Райко вновь и вновь делился с ним планами побега. Попытки привлечь мальчика к тренировкам каждый раз оканчивались провалом — тот совсем извёлся, раз за разом пересматривая присланные видеозаписи, и последние дни ходил как в бреду. Привычное выражение апатии на его лице сменилось отчаянием. Райко тоже видел эти записи. Не зная, до чего могут довести Михару тюремщики, он тщательно изучил содержимое аптечки — просто на всякий случай. Чтобы быть готовым ко всему. Успокоительных не было, и он потребовал их у служителя. Тот и ухом не повёл, но на следующий день принёс. Бусидо учит просчитывать свои действия на тысячу шагов вперёд. Будущее виделось безрадостным. Ясно, что Кайросю пальцем не шевельнут, чтобы спасти друга Михару — Йоите им больше не нужен, и от него решили избавиться. Здесь, в подземелье, у Райко было достаточно времени, чтобы пересмотреть свою жизнь. «А ведь я не лучше. Хладнокровно убивал всех, на кого показывал Хаттори-хан. Вот и пришла расплата! — думал он. — Мне больше некому служить. Могу ли я называть себя самураем — без меча, без господина?» Тихо звенела вода в искусственном роднике. Декоративная свеча таяла в колбе с каллиграфической надписью «Жизнь иллюзорна». Из динамика в стене раздавались приглушённые звуки кото — эту музыку Райко выбрал сам. По странной иронии судьбы его и Ичики музыкальные вкусы совпадали. Классическая минорная мелодия в пентатонике разрывала душу. Это была песня осени, настроение мрачного ноябрьского дня, серого неба, моросящего дождя и безысходности. Горестный крик раздался из комнаты Михару, и Райко бросился туда сломя голову, предчувствуя недоброе.