YOU'RE MY FUCKIN' VALENTINE

Atsushi Sakurai Скажи кому, не поверят, что Атсуши Сакурай — самый спокойный человек на планете, редко когда поддающийся на авантюры и предпочитающий обществу людей — дружбу бутылки и урчание котов. Скажи кому, не поверят, что Атсуши Сакурая можно смутить простым и незатейливым комплиментом про красивые глаза и гипнотизирующие руки. Скажи кому, не поверят, что Атсуши Сакурай в 18 лет занимался сексом с Никки Сикксом. Пусть не верят. Но все это действительно так. И про секс с Сикксом — тоже. *** Он хранил это воспоминание глубоко внутри себя. Как нечто священное, драгоценное. Не показывал никому — вдруг украдут и покажут всему свету его цветное сокровище. Он прекрасно понимал, что они вряд ли снова когда-нибудь встретятся. А если и встретятся — то не узнают друг друга. Точнее ОН не узнает. Сам Атсу до сих пор следил за жизнью кумира. Он знал, что Никки умер, выжил и слез с наркотиков, и он плакал от счастья, осознавая это. Знал, что он женился — и ладно, лишь бы это сберегло его от срывов. Знал о том, что у него появился сын — и действительно радовался этому. Атсуши обожал своих фанатов, которые готовы были жить его жизнью. Потому что сам был таким же. До сих пор. *** Каждое прикосновение, жар его кожи, улыбки, больше похожие на оскалы — он помнил все из того вечера. То, как он залпом пил виски, курил подряд несколько сигарет. То как Атсуши сам, еще только изучающий английский язык, долго пытался понять слова, произносимые с пьяным американским акцентом. И то, как Никки просил его повторить, также не понимая половины из-за акцента японского. Он помнил, как Никки сел к нему близко-близко, рассматривая, обводя пальцем контуры лица и губ, и с сожалением выдохнул: -Как жаль, что ты парень. Это была самая большая ошибка из всех тех, что он говорил. Потому что даже спокойные люди могут делать необдуманные поступки. *** Он долго пытался понять, какого черта творит. Похитить человека, связать, — все это попахивало сроком за решеткой, если Никки запомнит его лицо и напишет заявление. А то, что лицо он его запомнил, Атсу не сомневался. Вон как пристально рассматривал. Скорее всего, даже конкретное опьянение не помешало его голове запоминать. А это значит, что действовать нужно было очень быстро. Раздеть, жадно рассматривая еще немногочисленные тогда татуировки. Целовать каждый сантиметр кожи, чувствуя как тело откликается на его довольно неуверенные прикосновения, но видимо от этого не менее возбуждающие. Прикоснуться к такой горячей плоти губами, языком, чертовски неумело — опыт появился только спустя долгие годы продолжительных и не очень отношений с другими людьми. Вслушиваться в ответные глухие стоны, которые волной дрожи прокатывались по позвоночнику. Боль от проникновения смешивалась даже не с физическим, а с моральным удовольствием от того, что он, в свой первый раз трахался с кумиром, а не с каким-нибудь немногочисленным другом. Атсу даже не сомневался, что когда-то успел оставить заявку на продажу души Дьяволу, а тот наконец дошел и до его заказа. Но черт возьми, его ничтожная душа стоила этого вечера. *** И кто знает. Может во время секса с Сикксом, он украл у него каплю удачливости? За эти годы Атсуши абсолютно случайно умудрился подсидеть Араки и получить раскрутку для группы своей милой мордашкой. Никто об этом не знает, кроме Хисы, у которого он вечно просил совета, него самого и того фотографа, с которым у них был....творческий тандем. Да, будем называть это так. Сакурай все-таки действительно вдохновлял его, а не просто возбуждал. Именно тогда он почувствовал себя божеством. На него были готовы молиться. Тот фотограф каждый раз выжидал его одобрительной улыбки, пока Атсу рассматривал готовые фото. И он улыбался, чтобы чувствовать эту невероятную душевную отдачу восторгом и обожанием. Он понимал, что пользуется человеческими чувствами, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось засыпать с кем-нибудь после бурного оргазма, а не в одиночестве и с мыслями о невозможном. «Интересно, Никки, а ты чувствовал себя энерго-вампиром, который питается чужим восторгом?» Нет, точно нет. Он абсолютно в этом уверен. *** -Ат-тян, заканчивай малеваться, через 10 минут выход на сцену. Хиса бегал за его спиной, пугающе сильно раздражая. Нет, это нервы. Просто его расшатанные нервы. Эта нависшее над ним ощущение, что что-то сегодня пойдет не так — просто бунт его уставшего организма. Атсу отложил черный карандаш для глаз на трюмо, быстро пропустил сквозь пальцы волну темных волос и пошел за Имаем на сцену. Просто нужно перестать нервничать, не такой уж и большой зал, да и не получится у них слажать — после стольких-то репетиций. Перестать. Нервничать. И вся эта гнетущая атмосфера в его голове пройдет, а интуиция прекратит биться в истерике. Не нервничай, Атсу, не нервничай. Улыбайся...