Recipe for Disaster

            Жизнь Минхо не была плохой. Скорее в ней просто присутствовали некоторые сложности.       У него был дом, любящая семья, друзья, работа, впоследствии имелись и деньги — небольшие, но на жизнь хватало, а также у него была глупая влюбленность в лучшего друга, что, вообще-то, и являлось проблемой.       Ясное дело, он понял это не сразу.       При знакомстве он даже и подумать не мог, что этот милый парень с пухлыми щеками проникнет так глубоко в его сердце, обоснуется и откажется уходить. Не то чтобы Минхо был против. Просто… Это тяжело.       Тяжело быть влюблённым — особенно, когда это, вероятно, невзаимно.       Тяжело сидеть с ним рядом и постоянно выслушивать нытьё о том, какой он одинокий, несчастный, неинтересный и некрасивый, раз не может найти свою вторую половинку. Очевидно, Джисон, как и другие люди его возраста, хочет отношений. Гулять, держась за руки, целоваться за углами, скрытыми от посторонних глаз, дарить друг другу подарки и прочая романтичная чухня. Минхо вовсе не романтик и не разбирается в таких вещах. Всё, что ему известно, он узнал от Джисона и от просмотра глупых мелодрам, которые всё тот же Джисон заставлял его смотреть вместе с собой.       Джисон. Джисон. Джисон.       Как будто весь мир вокруг него крутится.       В моменты, когда Джисон о себе плохо отзывается, Минхо хочется заткнуть его рот поцелуем и бесконечно долго говорить ему о том, какой он прекрасный, о том, что его щёки вовсе не уродливы — как раз наоборот, они были его индивидуальной чертой и имели особое очарование. Только глупец считал бы иначе. Говорить о том, что его большие круглые глаза вовсе не глупые, а в их сказочном блеске отражается целая вселенная.       Но это всё слишком для него. И когда только Минхо успел стать таким сентиментальным?       Он не мог говорить ему о таких вещах — не в их это стиле. Их общение состояло из вечных подколов и шуток, что обычно и свойственно друзьям. Было бы странно начни он ни с того ни с сего говорить метафорами о красоте его глаз.       Плюс ко всему, не было у него таких привилегий — об этом должен говорить любимый человек, родственная душа, которую Джисон рано или поздно обязательно найдёт.       Поначалу он боялся, что Джисон обо всём узнает и назовёт его противным, но тот был слишком глуп и невинен, чтобы считать глубоко зарытые внутри чувства. Так что Минхо чувствовал себя в безопасности. Ему нравилось думать, что он умеет хорошо себя контролировать.       Минхо с трепетом и ноющей болью в сердце вспоминает день их знакомства, анализирует, пытается понять, где же он так знатно проебался. Думает над тем, как сильно изменился Джисон и как изменился он сам. Где же он свернул не туда? Или пропустил поворот?       В тот мартовский день светило ясное солнце, и Минхо жутко запарился во всём чёрном. Он прятался от режущих глаза лучей под толстым козырьком своей чёрной кепки. Пряди отросших волос спадали на лоб, поэтому он раздражённо зачесывал их назад. Чёрная маска скрывала половину его лица. Хотя масочный режим давно был отменён, но этот клочок ткани уже стал неотъемлемой частью его гардероба.       В общем, вид его был совсем не дружелюбным, даже в какой-то степени — пугающим. Глаз было не видно, что означало — к разговорам он не расположен.       На территории кампуса всегда было людно, студенты непрекращающимся потоком сновали перед глазами, спешили кто куда. Первокурсники, ещё не запомнившие расположение корпусов, робко спрашивали дорогу у своих старших. Минхо раздражённо вздохнул и попытался протиснуться сквозь движущуюся массу, чтобы наконец уединиться в своём любимом тихом месте.       Он завернул за угол одного из зданий — столовой, и двинулся к небольшой лестнице, что вела к чёрному входу. Там жило небольшое семейство котов, которое он любил регулярно навещать. Коты были бесхозными и почти всегда находились именно у столовой, ведь неравнодушный персонал подкармливал их остатками еды. Минхо надеялся, что когда-нибудь сможет забрать их домой, а пока владелица квартиры не позволяла.       Сюда обычно никто не приходит, и Минхо привык считать это место своим, поэтому он очень удивился, когда увидел здесь кого-то ещё. Парень сидел спиной к нему, так что лица было не видно. В первую очередь Минхо обратил внимание на его крошечность. Типа, мальчик действительно был маленьким, сидел на корточках, согнувшись в три погибели, и гладил котов.       Сначала он не хотел подходить, но потом отдёрнул себя: почему он должен лишать себя удовольствия потискать котов из-за какого-то незнакомца? Тем более — он принёс им поесть. Так что Минхо решительно двинулся в их сторону.       — Что ты здесь делаешь? — он не хотел, чтобы его голос звучал так грубо, но ничего не мог с собой поделать. Может, ему просто хотелось уединения и он не рассчитывал, что этот пацан нарушит его планы.       Тот слегка дёрнулся от резкого звука и чуть не шлёпнулся на пятую точку, но сумел таки удержать равновесие. Парень медленно повернул голову в полупрофиль и слегка испуганно уставился на Минхо. И, ого, он правда был очень милым. Черты лица у него были детскими, будто он ещё не успел вытянуться — он едва выглядел на шестнадцать. У него были огромные, расширенные от неожиданности глаза, что едва виднелись за пухлыми щеками, на первый взгляд казавшимися очень мягкими; губы у него были в форме сердца, что было весьма необычно.       А в следующую секунду лицо незнакомца приняло самоуверенный вид, будто легкий испуг, который увидел Минхо, ему просто почудился.       — А ты типа слепой, или что? — дерзко сказал пухлощёкий парень, вставая в полый рост. На лице Минхо отразилось удивление, потому что, во-первых, какого хрена? Этот сопляк только что ему нахамил? А во-вторых, его рост почти не отличался от его собственного, может, он был ниже всего на пару сантиметров. Тогда… У него что, супер способность, благодаря которой он уменьшается в три раза? — Глажу котов.       — Я вижу, но это моё место, — проговорил он, сжимая челюсти. Да, он знает, что ведет себя, как ребёнок — это общественное место, и сюда может прийти любой желающий. Но Минхо просто не привык видеть здесь людей. Обычно, студенты предпочитают проводить своё свободное от занятий время в компании друзей за чашечкой кофе в кафе неподалёку или гулять по территории, но никак не забредать в закоулки.       — О. Прости, чувак, я, видимо, не заметил здесь табличку с твоим именем, — хмыкает парень. — Не мог бы ты мне её показать? Ну, чтобы удостовериться, что ты не врёшь мне.       Минхо только закатывает глаза на его слова. Он не удостаивает его ответом, потому что сказать ему нечего. Поэтому он просто подходит ближе и садится на корточки рядом с тем местом, где только что сидел щекастый. Он протягивает раскрытую кверху ладонь, давая обнюхать её котам.       — Привет, малыши. Как вы тут поживаете? — милуется он, резко меняясь в голосе. — У меня для вас кое-что есть! — он тянется к своей сумке и недолго роется в ней прежде, чем достать оттуда кошачьи лакомства. Коты требовательно мяукают, а он их передразнивает, делая то же самое.       — Ты серьёзно? — слышит он голос, доносящийся сзади. Честно, Минхо уже и забыть про него успел, наблюдая за милыми мордашками.       — Что? — спросил он, поглаживая рыжего кота по гладкой шёрстке, пока тот слизывал лакомство своим шершавым языком.       — Первый раз вижу бандита, разговаривающего с котами, — серьёзно сказал парень, что заставило Минхо пустить лёгкий смешок.       — Бандита? Я что, похож на бандита? — хохотнул Минхо.       — Чёрт, да! Ты вообще себя видел? Вырядился так, будто идёшь на ограбление со взломом, — каждое своё слово парень сопровождал активными взмахами рук. — Ты вообще из-под кепки хоть что-то видишь?       — Да, я вижу твои огромные щёки.       — Я, конечно, очень рад, что ты не лишён возможности видеть, но твоя информация недостоверна. У меня нормальные щёки! — его голос значительно погрубел.       — Нормальные-то они нормальные, но это не отменяет того факта, что они действительно большие, — сказал Минхо без задней мысли. — Так что советую тебе посмотреться в зеркало.       Неожиданно лицо мальчика совсем помрачнело и стало злым. Он сорвался на крик, распугивая всех котов в округе:       — Я знаю, что у меня пухлые щеки! Ладно? Чё ты приебался-то? Обязательно надо тыкать? Все мы люди, и у всех есть свои особенности! Я не спрашивал твоего мнения — и сам обо всем знаю. Думаешь ты такой идеальный? У тебя вон бёдра большие. И что? Я же ничего не говорю! — в конце своей гневной тирады он кинул на Минхо отчаянный взгляд и замер. Его глаза-галактики стали кристальными, он пытался сдержаться, но всё равно пара капель украсила его щёки, растекаясь ровными дорожками. То ли от злости, то ли от обиды, то ли ещё от чего. Минхо не знает.       Также, как и не знает, что делать в подобных ситуациях. Он чувствует себя неловко: абсолютно незнакомый парень стоит рядом с ним и весь трясётся от накатывающей истерики, которую, по-видимому, вызвал сам Минхо.       Тьфу. Нежный какой. На правду не обижаются!       — Э-эй, ну ты чего? Я же просто пошутил, парень. Успокойся, — никакой реакции.       Есть ли какое-нибудь пособие, типа, что делать, если довели незнакомца до слёз, фактически ничего не сделав?       Чёрт. Ну вот свалился он ему на голову!       Минхо не придумал ничего лучше, чем просто подойти и обнять его. Он не знает, почему это делает. Какое ему вообще дело до мальчика с комплексами. Минхо даже обидного ничего не сказал, так что не его вина, что тот такой ранимый. Раз в самом начале их разговора парень нахамил ему, Минхо и подумал, что они на одной волне, и тот не будет против его слегка грубоватой манеры общения.       Он ошибся.       С кем не бывает?       Так какого хера он чувствует себя виноватым и ответственным за его слёзы?       Минхо тянется рукой к своему лицу, чтобы снять маску. Так его голос не будет приглушен слоем ткани, и парень, что находится сейчас на грани истерики, будет слышать его лучше. Сейчас он быстренько его успокоит и ретируется по своим делам, чтобы больше не видеть этого нытика. И совесть чиста будет.       Он поглаживает его по спине успокаивающими волнами и нашёптывает извинения:       — Прости, прости. Тш-ш. Перестань плакать, — парень утыкается мокрым носом ему в плечо и жмётся ближе, ища поддержки. — Слушай, я не хотел тебя обидеть. Твои щёки, конечно, пухлые, но я не говорил, что это плохо. Это мило. Правда. Успокойся. Почему ты плачешь?       — Я просто устал.       — От чего?       Нет. Минхо ни разу не интересно. Он спрашивает чисто из вежливости, надеясь, что до парня дойдёт, что вываливать свои проблемы на незнакомца — плохая идея.       Не дошло, потому что он оторвался от шеи Минхо и, наконец, поднял на него свои заплаканные глаза.       — Я мечтал поступить сюда с десяти лет! Учился как проклятый, чтобы сдать GED и выпуститься раньше. Я переехал в другую страну! Оставил семью, друзей и свою собаку! Чтобы, что? Заболеть прямо перед первым днём обучения и пропустить целый месяц, за который все успели познакомиться, сдружиться и адаптироваться. А теперь я как белая ворона, без друзей. И ещё и не знаю нихуя, где тут что. Я заблудился и попал сюда, нашёл наимилейших котят, которых теперь спугнул своим, блять, громким голосом!       — Ты плакал, потому что напугал котят? — хмыкает он.       — Отчасти. Накопилось, — пояснил он. — Кстати, меня Джисон зовут, — представился парень, слегка улыбаясь краешком губ.       — Минхо.       — Приятно познакомиться, и спасибо, что выслушал, — смущённо пробубнил Джисон. — Я не хотел всё это на тебя вываливать. Просто…       — Всё в норме. Не парься, — за исключением того, что Минхо жутко неловко от сложившейся ситуации. — Я могу проводить тебя, если хочешь. Какой корпус тебе нужен? — он не знает, почему вдруг стал таким добрым и понимающим, потому что в любой другой ситуации он бы решил, что очередная потеряшка — это не его забота.       Но от чего-то он не хочет, чтобы этот милый парень расстраивался.       — 8а, — скромно отвечает Джисон. — Я буду крайне благодарен, если ты покажешь мне дорогу.       Минхо проводит короткий анализ в своей голове, в результате которого выясняется, что Джисон учится на музыкальном направлении, а у Минхо есть оттуда парочка друзей. Так что может показать не только направление туда, а ещё и кратчайший маршрут.       И вот они молча идут нога в ногу по зеленеющей аллее. В этом году вишневое дерево начало цвести куда раньше, чем обычно, так что в воздухе стоит чудесный аромат цветов и свежести от недавно пролитого весеннего дождя. Вдоль аллеи простилается каменный бордюр, окружённый различными растениями, а на ветках над их головами поют птицы.       Идиллию нарушает громкая трель телефона Минхо, что кажется слишком сильно режет уши среди этой природной мелодии. Минхо тихонько шипит себе под нос и достает из заднего кармана звонящее устройство.       — Алло? — говорит он секунду спустя, чувствуя на себе взгляд нового знакомого.       — У нас сейчас танцевальная практика, — гласит голос из динамика. — Ты же помнишь?       — Да.       — Хорошо, — вздыхают по ту сторону трубки. — А где тебя тогда носит, позволь спросить?       — Ох, чёрт, — говорит Минхо, смотря на часы. — Не уследил за временем. Скоро буду.       — Уж поторопись. Я купил тебе кофе.       — Ты чудо, спасибо.       Слышатся гудки, и Минхо понимает, что с Джисоном совсем потерял счёт времени и теперь опаздывает.       — Тебе пора? — догадывается Джисон. Минхо кивает, слегка разочарованный. — Ты можешь просто сказать, куда мне идти, а дальше я уж как-нибудь сам.       — Но я ведь обещал, что проведу тебя.       — Всё в порядке, хён. Иди.       Это хён так просто слетает с его губ, хотя они знакомы от силы минут тридцать и ещё не настолько близки для подобных обращений. Но Минхо ничего не говорит. Пусть называет, как хочет, всё равно они больше навряд ли встретятся.       Он объясняет Джисону дорогу, и они расстаются, шагая каждый по своим делам.       Так всё и началось.       Минхо и не заметил, как Джисон стал неотъемлемой частью его жизни.       На следующий день Джисон снова пришёл в то место, может, хотел ухватиться за возможное знакомство. На этот раз он тоже принёс с собой кошачье лакомство. Хан не мог знать точно, придёт ли Минхо, но, возможно, это была судьба — так они встретились снова.       Разговаривать с Джисоном было удивительно просто, будто они знакомы несколько лет. Они обсуждали своё расписание, занятия, общих профессоров, пока время не наступило на пятки и им не пришлось бежать.       Ещё через день Джисон снова пришёл. И в последующий. И в день сразу после этого.       В ходе их дружеских бесед выяснилось, что, оказывается, соседом по комнате Джисона был Хёнджин. А сам Хёнджин был одним из лучших друзей Минхо. Так что именно он стал их точкой соприкосновения и предметом для обсуждений. Минхо рассказал Джисону, как однажды Хёнджин пытался его дразнить, за что поплатился своим ртом, поев салфеток. Этой историей он посвятил Джисона в их с друзьями локальные шутки.       А Джисон, в свою очередь, рассказал, что в день заселения поскользнулся на пятне от краски и чуть не сломал себе нос об рядом стоящий стол, который, к слову, тоже был весь перепачкан. Жутко разозлился и вздорил с Хёнджином весь следующий месяц, пока не выяснилось, что любимое аниме Хёнджина — Ходячий замок, как и у самого Джисона.       Кампус тесен.       Совсем скоро он познакомил Джисона со всеми своими друзьями. Те пожали ему руку и представились. Чан тепло улыбнулся, а Чанбин сказал, что рад наконец встретиться лицом к лицу с человеком, о котором Минхо постоянно трещит. На это Минхо показательно закатил глаза, хотя за длинными прядями его волос можно было заметить лёгкий румянец, осевший на его ушах.       С каждым днём он всё больше узнавал Джисона, его многогранная личность обнажалась с разных сторон — Джисон открывался ему. Они бесспорно доверяли друг другу, ценили. Ни разу не ссорились, даже мелких конфликтов не было. И это странно, если учесть колючий характер Минхо.       Дело было в том, что Джисон был мягким, и это каким-то образом передавалось и Минхо тоже. Джисон оказывал на него сильное влияние, сам того не замечая. Но Минхо не обращал на это внимания. Он был безгранично рад. Будто наконец встретил свою родственную душу.       Они стали так близки, что съехались буквально через год после знакомства.       До этого Минхо жил один в съёмной квартире. Половину арендной платы оплачивала мать, сколько бы Минхо не противился и не говорил, что справится сам. Справится-то он справится, правда питаться потом придётся лапшой быстрого приготовления за восемьсот вон в ближайшем супермаркете.       Жизнь вместе не была такой идеальной, как им казалось. Минхо любил чистоту, а Джисон был ленивым и жил в беспорядке. Так и стали происходить ссоры на бытовой почве. Благо ни во что серьёзное они не выливались. Как ссорились — так и мирились. Это нормально.       Ненормально то, что со временем Минхо полюбил его хаотичность. А беспорядок, распространяемый Джисоном, вскоре добрался до его сердца, разрушая привычный ритм жизни.       Минхо и не заметил, как стал нуждаться в Джисоне — его настроение напрямую зависело от того, был ли Джисон рядом. Он был тем, кого Минхо постоянно искал в толпе, был тем, к кому он лип и постоянно требовал внимания. Ему нравилось проводить с ним свободное время. Не важно где: дома, в парке или кино, на учебе — главное вместе.       Он думал, что это просто платоническое, пока в первый раз не счёл Джисона привлекательным в то время, как забирал его с тренировки. Потного и горячего.       Грустно осознавать, что ничего большего, чем дружба ему никогда не светит.       Почему?       Да потому, что романтические отношения обычно вытекают из романтической дружбы. А их дружба… Как бы это мягче сказать?       Слишком крепкая, чтобы её разрушить и становиться возлюбленными. Они были самыми настоящими братьями, корешами, кентами.       Серьёзно, они прошли вместе через многое, и слово «стеснение» давно было забыто Джисоном. Он часто ходил по дому в одних трусах, выбирая свой комфорт, нежели комфорт Минхо, у которого каждый раз слюнки текли на вид младшего. (С их первой встречи Джисон очень изменился: обзавёлся грудой мышц благодаря походам в зал вместе с Чанбином). Он спокойно может рыгнуть при Минхо или даже пустить шептуна, прости господи.       Однажды Минхо купил несвежее мясо и впоследствии просидел на унитазе с диареей целый день, а Джисон в свою очередь стоял за дверью и спрашивал, как он себя чувствует, помогал, чем мог. Излишне уточнять, насколько Минхо было неловко, а вот Джисону, кажется, вовсе по барабану.       Согласитесь, перед человеком, который тебе нравится, хочется показать себя с лучшей стороны, хочется быть идеальным, будто у тебя совсем нет пороков. Но Джисон не пытался быть лучше для Минхо, откуда следует прямой вывод — он не рассматривает Минхо как кандидата на роль своей второй половинки.       Минхо давно смирился, но всё равно маленький огонёк надежды никогда не прекращал плескаться в глубинах его души. Иногда он думал о том, что было бы, не подойди он к нему в тот день? Может, они бы никогда не познакомились, а, может, звёзды все равно бы свели их, сплели их судьбы. Только позже. Может, он родился, чтобы встретить Джисона.       Всё шло хорошо. Он просто привык жить с этим. Минхо даже не помнит, как ему жилось до появления Джисона, сломавшего его хрупкую душевную установку.       Также у Минхо отлично получалось скрывать чувства.       До одного момента.       Ему нравилось считать себя готовым к появлению в жизни Джисона другого человека. Не друга — второй половинки. Нравилось думать, что он готов, и что это никак не пошатнёт его внутренний мир. Он думал, что уже смирился.       Пока, однажды, счастливый Джисон не влетает в его комнату без стука, в то время как Минхо пыхтит над курсовой. Он плюхается на его кровать и смотрит на него своими блестящими глазами.       — Угадай, что? — на лице его широченная улыбка, что Минхо задается вопросом, как его лицо до сих пор не треснуло?       — Вышла новая серия того аниме? — предполагает он, имея в виду то аниме, которое Джисон заставлял смотреть его каждую пятницу.       — Да, но я не об этом!       — Ты наконец выбил Козу?       — Было бы славно, но нет, — качает головой Джисон, продолжая улыбаться. — Ещё варианты?       — Я что, на гадалку похож? — недовольно бормочет Минхо. — Либо говори, либо убирайся и не мешай мне работать!       — Тц. Как грубо, — морщится он в притворной обиде. — Ладно. Давай так: ты помнишь, куда я сегодня ходил? Я тебе говорил! — погрозил он пальцем.       — Эм… В библиотеку? Ты говорил, что будешь работать над проектом, — вспоминает Минхо, отвечая без особого энтузиазма.       — Это всё, что ты запомнил? — дует Джисон свои очаровательные щёки, которые, к слову, не сошли с возрастом.       Нет. Это не всё, что он запомнил, Конечно, он помнит, как Джисон выносил ему мозги на протяжение целого часа, о том, с какой красивой девушкой он будет работать в паре. Но, честно сказать, это не самая приятная тема для разговора, поэтому Минхо решил просто абстрагироваться. Он рад, что Джисон делится с ним всем, что происходит в его жизни, но, на самом деле, таких подробностей он бы предпочёл не знать.       — Давай, Джисон, если ты хочешь поделиться чем-то со мной, то говори прямо. Мне надоели загадки, — грубит Минхо. Он делает это непроизвольно, даже не замечает. Просто он понимает, к чему тот клонит, и это заставляет его расстраиваться и злиться.       — Сумин. Ты помнишь, я рассказывал! — уголки его губ слегка опустились от стального голоса Минхо.       — Конечно, я помню. Ты не затыкался, говоря о ней.       — Я позвал её на свидание! — восклицает Джисон с прежним энтузиазмом, кажется, даже не замечая внутреннего кризиса Минхо.       Так. Он готовился к этому. Серьёзно. Он даже речь подготовил на этот случай. Он собирался его поздравить, причем правда искренне, ведь он будет только рад, если Джисон будет счастлив. Но сейчас, когда это произошло, он понял, что он чёртов лицемер. Его сердце невыносимо сильно сжимается, и он, кажется, забывает, как говорить. Чёрт, это правда больно. Не такой он хороший, каким хотел себя считать. Он просто хочет, чтобы, так называемая, Сумин отшила Джисона. Да, тому будет неприятно, но Минхо готов побыть его подушкой для слёз, если что.       — Оу… И?       — Она согласилась! — верещит Джисон. — Я так рад, правда. Ты бы знал. Она такая замечательная! У нас много общего! Представляешь, она тоже играет в геншин и…       Дальше Минхо не слушает. Ему не нужна эта бесполезная тми про рандомную девушку, которая, возможно, станет кем-то важным в будущем Джисона.       Да, он в курсе, что загоняется.       Когда он чувствует на себе ожидающий взгляд Джисона, понимает, что ушёл в свои мысли и слишком долго молчал, поэтому решает разбавить обстановку:       — Неужели мой Джисон-и наконец перестанет быть девственником?       Его лицо искажается в подобии улыбки, которая скорее больше похожа на гримасу, чем на лицо действительно счастливого за своего друга человека. Его можно понять — он хотя бы пытается улыбаться, несмотря на то, что его, кажется, тошнит.       Джисон вообще ничего не замечает, слишком заведённый и воодушевленный, чтобы обращать на такие мелочи, как состояние Минхо, своё внимание.       Нет, Джисон правда очень заботливый друг, вспомнить ту же ситуацию с диареей, прости господи, но он имеет привычку не обращать ни на что внимание, когда он чем-то вдохновлён. И в данный момент это даже играет Минхо на руку, ведь ему не придётся объяснять причину своего странного состояния другу.       — Кто ж спит на первом свидании? — возмущается Джисон. — На первом свидании даже целоваться нельзя!       — Кто тебе такое сказал?       — В дорамах видел. На первом свидании целоваться нельзя — на втором можно. А если вы договорились на третье свидание, там уже и что-то поинтереснее утроить можно, — весело улыбается он. Каков романтик.       Минхо считает, что это полный бред, но мысли свои всё же при себе держит, дабы Джисона не расстраивать. На самом деле он считает это безумно милым — Джисон милый, весь такой невинный и наивный. В хорошем смысле.       — А свиданка в библиотеке считается?       — Нет, это была вынужденная встреча по работе, — важным тоном говорит Джисон. — А завтра мы встретимся в неформальной обстановке. Я так взволнован, — в подтверждение своим словам он хлопает в ладоши и нетерпеливо ёрзает. — В любом случае, куда мне с ней сходить?       — Ты у меня спрашиваешь?       — Ты видишь здесь кого-то ещё? — задаёт встречный вопрос он.       — Откуда я должен знать, куда тебе сводить свою подружку? — раздражённо выдыхает он. Последнее, чего он сейчас хочет, так это организовывать лучшему другу, в которого по уши влюблён, свиданку. — Не знаю. Своди её в кафешку или ресторан. Так же в дорамах показывают? Тебе лучше знать. Но, думаю, ни один нормальный человек не отказался бы от вкусной еды.       — Ты прав! Если человек не любит жаренные рёбрышки — нам с ним не по пути.       Минхо молится всевышнему, лишь бы Сумин оказалась вегетарианкой.       — К слову, как хорошо, что ты вспомнил про аниме! — меняет тему Джисон, и Минхо этому безгранично рад. — Погнали смотреть.       Так и заканчивается этот день — в тёплых объятиях Джисона на фоне с захватывающей историей, транслирующейся с яркого экрана ноутбука, свет от которого режет глаза, заставляя их слипаться. Он позволяет себе утонуть в сладком запахе Джисона и спокойно уснуть, абстрагировавшись от всех внешних проблем.

ᓚᘏᗢᶻ 𝗓 𐰁

             Объятия Джисона — любимый вид наслаждения Минхо. Правда из них всегда очень тяжело выбираться. Во всех смыслах. Приходится выпутываться, ведь конечности Джисона обвивают тело точно ядовитый плющ. Одна нога перекинута через талию, вторая плотно прижата вдоль его тела, а рука покоится на шее. Минхо всегда удивлялся, как тому удается принимать такие позы во сне.       В любом случае, как бы сильно ему не хотелось остаться здесь навечно — вставать все же приходится. Деньги сами себя не заработают. Ему ещё чем-то за квартиру платить нужно.       Он бросает последний взгляд на умиротворенное лицо Джисона, что смешно распласталось по подушке, и уходит собираться на работу. В такие моменты он по-черному ему завидует, ведь мало кому в кайф тащиться куда-то в такую рань.       Не смотря на то, что стрелка часов едва перешла за восьмерку, на улице уже нещадно печет солнце, так, что на лице проступает испарина. Дойти бы хоть до остановки, не умерев от солнечного удара. А Джисон спит — ему хоть бы хны, никуда идти не надо.       А… О, черт. Точно.       Как он мог забыть?       Свидание.       Он будет пыхтеть на работе, обслуживая назойливых клиентов, пока талию сдавливает тугой фартук, сковывая движения, а его лучший друг в то же время будет себе личную жизнь строить. Всегда о таком мечтал.       Кафе, в котором работает Минхо, пользуется популярностью, ведь находится в самом центре города, так что огромный поток посетителей не дает продыху. Думать о Джисоне просто некогда. Он носится по залу с подносами, пока наконец не наступает небольшой перерыв. Он хватает свой телефон со стойки и выходит на улицу на долгожданный перекур.       Он проверяет свой телефон на наличие новых уведомлений, замечая целую кучу от Джисона: Хани Доброе утро!!! 12:04       Да уж. Всем бы такое утро, как у Джисона. В 12 часов дня. Хани Мне срочно нужна твоя помощь 12:16 Че мне надеть? 12:16 *три вложения* 12:46 Какой образ лучше? 12:47 *два вложения* 12:53 Или лучше так? 12:53 Помогииииии 12:55 Почему ты не отвечаешь? 13:27 Работяга…. 13:28       Минхо рассматривает фотографии, и абсолютно на каждой Джисон выглядит великолепно. На одном из фото он вообще стоит в безрукавке с такой противной ухмылочкой на лице. Минхо даже подзалип.       А пока что Минхо боролся с самим собой, думал, поступать ли по нормам морали, или все же побыть эгоистом. Хоть раз в жизни. Сказать Джисону, что лучше всего он выглядит в безрукавке, а, может, соврать?       Соврать, очевидно.       Не хочет он делится с кем-то таким Джисоном.       Телефон снова пиликает, оповещая о новом сообщении. Хани Ооо ты прочитал!!! 14:11 Хееееееееен 14:11 А можно мне взять твою рубашку? 14:11 Пожалуйстааааа 14:12

Минхо

Какую ещё рубашку? 14:12

      Минхо недоуменно хмурит брови. Хани Ну ту, чёрную. 14:12 Очень прошу 🙏🏻 14:12

Минхо

Нет 14:12

Хани ДА ПОЧЕМУ 14:13       (Да потому, что ты будешь выглядеть, как чертов принц, и только слепой в тебя не влюбится!)

Минхо

Да ты засрешь её 14:13

Хани Клянусь, нет 14:13 Я куплю тебе покушать 14:13 Прошу, хен 14:13

Минхо

Я сам могу позволить себе купить поесть, спасибо 😉 14:14

Хани В долгу не останусь!!! 14:14       Отмазки у Минхо закончились. Что ему ещё сказать, чтобы это не было странно в их ситуации, чтобы это не выдало его чувств и сраной ревности.

Минхо

Л а д н о. 14:16

Хани ТЫ ЛУЧШИЙ ХЕН НА СВЕТЕ Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ 14:16 *вложение* 14:18       На фото Джисон, уже наряженный в рубашку Минхо (как же она ему идет, блять), отправляет ему воздушный поцелуй и ретируется из сети, очевидно, чтобы продолжить сборы.       Минхо хлопает себя по лбу за такую слабость перед ним и оставляет сообщение висеть без ответа. Пора возвращаться к работе. Еда сама до столов не доберется — людей кормить надо. Такова участь официанта.       К концу своей рабочей смены он так умотался, что еле передвигался по залу. Настроение было на нуле. Так, мало того, парочка, столик которой он только что обслужил, выбесила его до невозможности. Ой, еда у вас мол не соленая. Так а нахуяж у вас тогда на столе солонка стоит? Для красоты?       Он раздраженно выдыхает и удаляется на кухню, чтобы забрать очередной заказ. На кухне пахнет жареным, что логично, и, если честно, Минхо уже не может терпеть этот запах. В его животе киты ревут, ведь за весь день он ни черта не съел, а во время перерыва предпочел покурить и пообщаться с Джисоном, нежели устроить себе такой нужный перекус. Узнай Джисон, что он сегодня только пудинг перед работой съел, точно бы ему зад надрал, ведь, как он говорит, Минхо нужно хорошо кушать.       Отнеся заказ на нужный стол, он осматривает помещение в поиске новых посетителей, дабы предоставить им меню и записать к себе в блокнотик их пожелания.       И, нет. Черт. Скажите, что ему просто кажется. Что глаза его обманывают, и он не видит то, что видит. Просто переработал сегодня.       И как у него только мозгов хватило?       Ну конечно.       За столиком в углу, у самого окна, сидит Джисон во всей своей красе и минхоновской рубашке. Она слегка не подходит ему по размеру, из-за чего его острые ключицы открыты всем на показ.       Всем. И ей тоже.       Точнее, открыты для нее — не для Минхо.       Рядом с Джисоном в коротеньком платьице сидит Сумин. Смотря на нее, Минхо понимает, почему она так нравится его другу. Внешность у нее очень привлекательна. Черты лица утончены: точеные скулы, глаза с лисьим разрезом, острые брови и пухлые губы, на которых играет смущенная улыбка. Улыбка, которую зеркалит Джисон.       — Привет, хен, — улыбается он. Минхо лишь смотрит на него с лицом лица, плохо скрывая свое недовольство.       — О, — говорит девушка. — Ты знаком с официантом? — улыбается она. — Может, он сделает нам скидку? — шепчет она на ухо рядом сидящему Джисону. Получается слишком громко, и Минхо не знает, предполагала ли она донести это предложение только Джисону, либо же это был такой тупой намек, но сути это не меняет — Минхо раздражен до предела.       Черт возьми, конечно, он знаком с Джисоном. Он не просто с ним знаком — он его лучший друг уже на протяжении стольких лет!       А ты, кто? — хочется спросить ему. — Незнакомка, которая не знает о Джисоне почти ни че го…?       Вот Минхо, например, может по одному только выражению лица Джисона или по его мимике подробно описать его состояние; по трясущейся коленке может понять уровень его тревожности, и что самое важное — знает, как ему помочь и как успокоить.       Ему бы себя сейчас успокоить, дабы не сорваться на Джисона.       Спокойствие. Только спокойствие.       — Да! — радостно объявляет Джисон. — Знакомься, это Минхо, — рукой на него указывает. — Мой самый лучший друг и любимый хен. А ещё, мы живем вместе!       — Ого. Ты не говорил, что живешь с кем-то.       — Да как-то к слову не пришлось.       Минхо делает глубокий вдох:       — Это все, конечно, очень круто, но, ребят, я все ещё на работе. Либо заказывайте, либо чухайте отсюда.       — Он всегда такой грубый? — спрашивает у Джисона Сумин, а у Минхо аж желваки на скулах проступают от напряжения. — Может уйдём?       О, да. Было бы славно!       Он, блять, еле смирился с тем фактом, что у Джисона свидание, но наблюдать за этим свиданием — на это он не подписывался. Нет уж, увольте.       На кой черт Джисон вообще сюда приперся? Другого места в огромном Сеуле не нашлось?       — Не обращай внимания. Он всегда такой. Колючка, — отвечает Джисон. Ах вот оно что. Всегда такой? Колючий? Что это, блять, вообще за бред? Он буквально превращается в белого и пушистого рядом с Джисоном, очевидно, при отсутствии внешних раздражителей.       — Повторюсь, что будете заказывать? — холодно чеканит Минхо. Он просто хочет быстрее свалить отсюда и не видеть Джисона ближайшие сутки так точно. Он обижен. Правда. Очень неприятно слышать такие слова от близкого человека, когда тебя описывают не в лучшем ключе.       — Мне вафли с мороженным и кусочками банана, а Джисон-и будет шоколадный чизкейк, — тыкает она пальцем в меню. То, как она назвала Джисона, неприятным уколом отдаётся куда-то в область сердца. — И ещё два айс американо, пожалуйста.       Минхо быстро записывает всё в специальный блокнот и удаляется, даже не оглянувшись на Джисона, хотя спиной чувствует его недоумённый взгляд.       По груди растекается жгучее чувство обиды. Он понимает, что Джисон ни в чём не виноват — откуда ему знать, что он буквально привел девушку на свидание в место работы своего лучшего друга, который в него влюблён. Джисон не желает ему зла, просто он находится в неведении, и Минхо уже, если честно, не знает, хорошо это или плохо.       Возвращаться к их столу не хочется. Зачем? Чтобы наблюдать за их милыми перешёптываниями? Минхо ведь тоже человек, и у него тоже есть чувства. И как бы ему не хотелось быть хорошим другом для Джисона, он не может совладать со своими эмоциями и теперь чувствует себя виноватым. Все, чего ему сейчас хочется, так это свернуться клубком в своей мягкой постели и абстрагироваться от всех проблем.       — Ваш заказ, пожалуйста, — дежурно говорит он, когда через пять минут с подносом в руках оказывается около их столика. Джисон лишь фыркает на это, комментируя:       — Пф. Какой ты важный!       Дело в том, что Минхо никогда не общался с ним дежурными фразами. Зачем? Они же друзья — это было бы смешно. Когда Минхо только устроился в это место, он пытался быть серьёзным с Джисоном — все-таки он на работе. Но после того, как его пухлые щёки надулись в попытке удержать вырывающийся из горла смех, Минхо понял, что это дохлый номер. Более того, Хан захаживает в это кафе, как к себе домой. Все его тут знают, так к чему эта напускная важность?       Так что Джисон, очевидно, заметил странности в его поведении, ведь через минут десять, когда Минхо отдал все заказы и уселся за барную стойку, чтобы немного передохнуть, Джисон подошёл к нему с обеспокоенным выражением лица.       — Ты в норме? — спросил он подсаживаясь к Минхо за свободный стул.       — Конечно, — отвечает он. — Почему я должен не?       — Просто… Не знаю? Ведешь себя странно.       — Всё в норме. Я просто устал, — врёт он. А что ему ещё сказать? Что девушка, ждущая Джисона за столиком мозолит ему глаза? Минхо, конечно, прямолинеен, но не на столько. — Почему бы тебе не вернуться? Не заставляй Сумин ждать, — всё же язвит он. Тон его голоса сочится раздражительностью, что не укрывается от Джисона.       — Да что такое? — возмущается Джисон. — Почему ты прогоняешь меня? Я же волнуюсь.       Минхо больно прикусывает язык, дабы не ляпнуть лишнего и не вывалить все на Джисона — он того не заслуживает. Он просто строит свою личную жизнь. Может, Минхо стоит взять с него пример? Стоит перестать зацикливаться на Джисоне — это уж точно.       — Я же сказал, что всё в порядке! Что за допрос? — повышает голос он.       — Почему ты злишься?       — А почему ты пришёл сюда? Лучше места не нашёл для свиданий? — не выдерживает он. Дамба дала трещину.       — Ты сам мне сказал, помнишь? Вкусная еда — залог хорошего свидания. А здесь самые вкусные десерты. И ещё мне, как постоянному посетителю, делают скидки! Напомню, я всё ещё бедный студент. Так что это самый лучший вариант, — объясняет Джисон. И, вообще, да, это определённо рациональное решение — Минхо с этим согласен. Опять же, откуда Джисону было знать, что это причинит Минхо боль?       — А я тебя не смущаю? — не унимался Минхо.       — Не понял…       — Ну, быть на свидании при мне. Разве это нормально?       — Конечно, это нормально! Ты никогда не слышал про дружескую поддержку? — Минхо отрицательно мотает головой, а на лице его друга отражается удивление. — Эх. Какой же ты профан. Объясняю! Первое свидание — это всегда волнительно, так что многие люди зовут на первую прогулку с девушкой своих друзей. Чаще, конечно, это делают девушки, но всё же. Сути не меняет. А вдруг я оплошаю? Или она? Если что-то пойдёт не так, друзья всегда поддержат. Это практично.       — По-моему, это глупо. Разве свидание не предназначено для двоих? Если что-то идёт не так, просто поговорите, решите всё и разойдитесь, как в море корабли. Друзья то тут при чём? К тому же, это ведь что-то личное. Очевидно, твоё поведение меняется при человеке, которому ты симпатизируешь. Разве это не неловко, когда за этим наблюдает твой друг, который знает тебя, как облупленного? Или я чего-то не понимаю?       — В этом есть смысл. Но, всё же, это индивидуально. Кому как.       — Ладно, — сдаётся он. — Прости, что агрессирую. Плохой день. Я не хотел тебя задеть, — не смотря на сложившуюся ситуацию, он не хочет ссориться. Это ни к чему не приведёт. — Но я всё же думаю, что тебе стоит вернуться к Сумин, а то она скоро спину твою прожжёт.       — Хорошо, но в следующий раз, пожалуйста, говори, если тебе некомфортно, — мягко улыбается Джисон. — Увидимся дома, — и уходит, а Минхо готов расплакаться от того, какой Джисон заботливый, даже находясь на свидании, отлучился, чтобы проверить, как там Минхо. И теперь ему правда очень стыдно за свою агрессию.       Грёбанный эгоист. Не может даже за друга порадоваться.       В своё оправдание — это правда чертовски сложно.       В таком опущенном состоянии он заканчивает смену и возвращается домой. Квартира встречает угнетающей тишиной, предоставляя отличную атмосферу для загонов.       Джисон с Сумин покинули кафе незадолго до ухода Минхо. Он предполагает, что они решили продолжить свидание на свежем воздухе — возможно, пошли гулять по набережной или в парк. Наверное, Джисон сейчас действительно счастлив. Как жаль, что счастье Джисона стоит ему сердца.       Минхо направляется в душ, ведомый навязчивым желанием смыть с себя этот ужасный день. Для кого-то этот день стал началом чего-то нового, светлого, а кто-то потерял всё. Вот так, думая о том, как всё-таки велика наша планета, как много на ней проживает людей с более серьёзными проблемами, чем у Минхо, он успокаивается, считая, что не должен расклеиваться по таким пустякам. Ну нашёл друг девушку. И что? Не конец света же!       Кто знает, может, у них вообще ничего не получится?       Вся эта ситуация выбила Минхо из равновесия, в котором он привык жить, дала понять, что не всё всегда идёт, как он того желает. Чудес не бывает — глупо было надеятся на то, что в какой-то момент Джисон вдруг осознает, что по уши влюблён в Минхо, а потом они будут жить долго и счастливо. Такое бывает только в сказках.       Холодный душ привел его в чувства и помог вспомнить заученную поздравительную речь для Джисона.       Как раз кстати, ведь буквально через пару минут после того, как Минхо вышел из ванной, входная дверь с характерным скрипом открылась, а за ней появилась тёмная макушка Джисона.       — Бля-я-ять. Как же я устал, щас ноги отвалятся, — послышалось из прихожей. — Минхо-о-о, ты дома?       — Да! — подал голос Минхо из своей комнаты. — Я переодеваюсь.       Послышался звук шарканья тапочек по полу, приближающийся к нему.       — Я захожу! Надеюсь, ты там не голый, — хохотнул Джисон, находясь в явно приподнятом настроении.       — Подож… — но было уже поздно. Джисон бесцеремонно ввалился в комнату, сразу же падая на кровать смущённого друга, не успевшего еще нацепить на себя футболку. Минхо в отличие от Джисона не любитель по дому голым щеголять.       — Какой же откидон, — завыл Джисон. — Ноги, мои ноги.       — Ты случаем не ахуел? — Минхо подошел к изножью кровати, возвышаясь над Джисоном. — Проваливай!       — Э-э-э. Ну ты чё? Чего я там не видел?       — Много чего, на самом деле, — хитро сказал Минхо с двусмысленной улыбочкой. Какой ужас, он правда флиртует с другом, только пришедшем со свидания. Минхо покорит себя за это. Обязательно.       Только позже.       — Хм… В таком случае, — призадумался Джисон и поднял руки вверх, делая вид, что потягивается. — может, покажешь мне? М? — А затем резко принимается щекотать Минхо, водя пальцами по оголённой коже. Как жаль, что Минхо щекотки не боится.       — Никакого личного пространства в собственном доме, — заворчал Минхо. Как говорил ему Джисон, это милая привычка. Несмотря на то, что вид самого Минхо довольно нерасполагающий, можно даже сказать пугающий, тот редко повышал голос, даже когда злился — он всегда ворчал проклятия себе под нос. Хотя, в моменты приливов энергии, он мог быть даже громче самого Джисона.       — Не ворчи, дед старый! — веселится Джисон.       — Ты как со старшими разговариваешь? — теперь уже Минхо принялся его щекотать. Как раз кстати — Джисон-то щекотки боится.       Тот визжал, как резаный, извивался, комкая под собой простынь в тот момент, когда руки Минхо пролезли под собственную рубашку на Джисоне.       — Хватит, хватит, умоляю, прости! — в уголках его глаз скопились слёзы. — Я усвоил урок. Уже ухожу! — и только тогда, дождавшись заветных слов, Минхо отпускает его, а тот времени не теряет, моментально ретируясь из комнаты. Только на прощанье кричит:       — Я в душ!       Минхо устало натянул футболку и взглянул на кровать, прежде чем упасть на неё без сил: здесь будто ураган прошёлся, а если быть точнее — Джисон. Где он — там и хаос. Пришлось прибраться.       Поправив съехавшую простыню, Минхо наконец поддаётся соблазну и утопает в мягкости своей кровати. Ему нужно набраться сил перед возвращением Джисона. Да, тот точно ещё вернётся сюда, чтобы повыносить Минхо мозги и рассказать про своё свидание во всех ненужных подробностях. И судя по настроению Джисона, всё прошло просто замечательно, к разочарованию Минхо.       — Твою рубашку я в стирку закинул, — дверь в комнату вновь открывается и туда влетает посвежевший Джисон, одетый уже в домашнюю одежду. — Я вспотел, как чёрт. Сорян.       — А с хуя ли ты её туда закинул? Постирать не хочешь? — привстал он на локтях, недовольно смотря на Джисона.       — Ну ты же у нас домохозяйка, — говорит он, плюхаясь рядом с Минхо. — Стирка по твоей части. Да и ты же знаешь, не умею я этими аппаратами пользоваться.       Минхо тяжело вздыхает. Он передумал. Не влюблён он в этого Джисона. Пусть катится на все четыре стороны — такой ему и даром не нужен. Может, трусы ему ещё постирать?       Вот угораздило же его так.       — А тут ничего и не надо уметь, — тяжело вздыхает он. — Эту рубашку нельзя в машинке стирать — ручками, ручками.       — Вот видишь! Я полный профан. Испорчу ещё, греха не оберешься.       — А это уже не мои проблемы. Поносил? Теперь бери ответственность.       — Ты так жесток. — взмахивает руками Джисон. Его щёки надулись в притворной обиде.       — Я жесток? — фыркает Минхо. — Я просто справедлив. Нет?       — Ладно, — сдаётся Джисон, понимая, что со старшим спорить бесполезно. — Завтра постираю.       — Хватит прокрастинировать! — на самом деле, ему не особо важно, когда Джисон постирает рубаху: сегодня, завтра, да хоть послезавтра. Главное, чтобы постирал. Всё равно в ближайшее время Минхо не планирует никуда выбираться. Он просто хочет как можно дольше отсрочивать разговор. Но, видимо, не судьба.       — Ну пожалей ты меня! Я устал, — перекатывается по кровати, обнимая Минхо в попытке подлизаться. Что ж. Старший против него бессилен. — Ножки все себе стёр!       — Ладно! Рассказывай.       И вот за последующие полчаса он узнает столько ненужной, неинтересной, бессмысленной информации, что хочет скорее выкинуть её из головы. Он узнаёт, что в парке они сегодня видели белку, и Сумин сказала, что она похожа на Джисона; о том, что в магазинчике около кафе мороженое лучше не брать — оно невкусное; что на набережной сегодня было прохладно и о том, что Джисон чувствовал вину за то, что не взял с собой кожанку, и девушку было нечем согреть, а ещё на той же набережной вкусные корндоги. Ну и закат красивый был.       Он бы хотел посмотреть на закат вместе с Джисоном ещё хоть раз.       Он помнит тот день, когда всё вокруг цвело и зеленело. Глаза Джисона тогда светились, а ресницы трепетали под яркими лучами уходящего солнца. Его лицо украшала блестящая улыбка, полная радости и нескрываемого счастья. Минхо тоже был счастлив, просто сидя рядом с Джисоном. В тот день была красивая луна, такая же красивая, как и сам Джисон.       Минхо боится лишиться возможности проводить так время с Джисоном, боится, что ему нашли замену, боится остаться один. Он хочет верить, что Джисон никогда его не бросит — друзья до гроба, как говорится, но ему и этого уже мало. Мало Джисона, и будет ещё меньше. Непременно будет.       — Я эм… — неловко начал Минхо. — Я хотел извиниться.       — За что? — удивлённо спросил Джисон, перекатываясь на бок так, чтобы видеть лицо Минхо.       Раз Джисон не понимает, за что он извиняется, значит обиды не держит. Но Минхо делает это, чтобы хоть как-то оправдаться для самого себя. Он хочет показать, что поддерживает Джисона в любом его деле. Он хороший друг.       — За то, как повёл себя в кафе. Мне не стоило грубить, — вздохнул он. — Я просто… Не знаю. Не хочу тебя терять. Я счастлив за тебя и всё такое, просто боюсь мне будет одиноко. Я не хочу показаться эгоистом и я знаю, как важно для тебя найти пару, и я поздравляю с этим. Надеюсь она, тот, кто тебе нужен. И, надеюсь, она не злится.       Мысли снова путаются, и он не знает, что ещё сказать. Он чувствует себя слишком смущённым после таких откровений.       — Так нуждаешься во мне? — шутит Джисон, видя, что другу необходимо разбавить атмосферу. Джисон всегда такой — заботливый, чуткий.       — Конечно, я один квартиру не потяну, — тоже шутит он в ответ. Хотя это отчасти и не шутка даже.       — Если серьёзно, я всё ещё холост. Не торопи события. Ты так просто от меня не отделаешься, не сомневайся. И ни я, ни Сумин зла на тебя не держим. Так что у тебя нет поводов для беспокойства, — ободряюще улыбается Джисон, а Минхо эту улыбку отражает. Джисон не съезжает — это успокаивает.       — Так, — переводит Минхо тему. — Какие планы на завтра? Ну помимо того, что с утра ты стираешь мою рубашку?       — Завтра с Сумин в библиотеку, — Минхо немного расстраивается. — И это не свидание. К сожалению, проект никто не отменял. А вот вечером я полностью твой. киномарафон?       — Спрашиваешь! Я куплю попкорн!       — Ну вот и забились, — зевает Джисон. — Ладно. Я пошёл спать. Завтра дел много. Спокойной ночи, хён.       — Хорошо отдохни, — говорит он, когда Джисон покидает его комнату.

/ᐠ. ｡.ᐟ\ᵐᵉᵒʷˎˊ˗

            Громкая трель телефонного звонка режет уши и вырывает его из глубокого сна. Как только он продирает слипшиеся ото сна глаза, яркое солнце бьёт по ним, от чего те моментально начинают слезится. За окном уже во всю орут дети.       Чёрт. Который час? Сколько он проспал?       Минхо недовольно стонет и всё же принимает вызов, даже не смотря, кто ему звонит.       — Алло? — хрипит он в трубку. Собственный голос звучит как неродной.       — Ты спишь ещё что ли? — слышит он бодрый голос Джисона, слегка искажённый плохой связью. На заднем фоне он может отличить шум машин и разговоры людей. — Час дня уже. Вау. Я не думал, что ты способен так долго спать.       Минхо и сам не думал, что способен. Он всегда был ранней пташкой и просыпался не позже восьми. Он не любит тратить время впустую, ведь за эти пол дня, что проспал, он успел бы переделать кучу дел. Не рационально получилось.       Вчерашний день был очень выматывающим в эмоциональном плане. Видимо, поэтому он столько проспал. Удивительно, как его не разбудил шебутной Джисон.       — А. Да. Я только проснулся. А ты где?       — Ну тут такое дело, — он сделал небольшую паузу, будто готовясь сказать что-то, что не понравится Минхо. — Мы пришли с Сумин в библиотеку, а тут все битком забито. Ни одного свободного места нету, так ещё и все компьютеры заняты. Ты не против, если мы сейчас придём домой? Тут позанимаемся, а то просто вообще вариантов других нет.       — Зачем ты спрашиваешь, если и так придёшь?       — Я просто предупреждаю. А то вдруг ты, не знаю, подрочить захочешь, пока меня нет. Или ещё чего поинтересней.       — Господи. Просто заткнись, — вымучено простонал он в трубку, вспоминая тот неловкий случай, когда он думал, что Джисона не будет дома до вечера, а тот решил прогулять последние пары и застал Минхо за весьма непристойными вещами. — До конца жизни припоминать будешь?       — Это не моя вина. Не то, чтобы я хотел это видеть, но ты покалечил мою детскую психику. Так что теперь неси ответственность.       — Блять, тебе было девятнадцать.       — И что? Я был несовершеннолетним!       — Ты невозможен.       — Ага. И я тебя люблю. Скоро будем! — и сбрасывает трубку. Минхо на это закрывает лицо руками и начинает в отчаянии перекатываться по кровати с боку на бок. Ну вот чем он это заслужил? Какое зло он совершил в прошлой жизни, что теперь ему приходится за это отдуваться и терпеть компанию Сумин второй день подряд?       Она ему не нравится — этот факт очевиден. На то есть много причин, и главная из них — она занимает его место возле Джисона. Она, конечно, не виновата, но дела это не меняет. Он завидует ей. Может, она и не плохой человек. Честно говоря, ему всё равно. Минхо не хочет в этом разбираться, не хочет оправдывать никого в своей голове. Да, он знает, что относится предвзято, а такого отношения к себе никто не заслуживает, но он чувствует себя подавлено из-за неё, хотя она сама об этом ещё не знает. И не узнает, Минхо надеется.       Он едва успевает сходить в душ до прихода Джисона с Сумин. Минхо, как человек вежливый, выходит в прихожую, чтобы встретить и поздороваться (с Джисоном в первую очередь).       — Привет, хён, — приветствует Джисон. — Я пока пойду заварю нам чай, а ты располагайся, — обращается он уже к Сумин, переводя на неё взгляд. Минхо тоже переводит. Впервые с момента, как она зашла в квартиру. Она одета в лёгкое летнее платье, едва прикрывающее бёдра и подчеркивающее тонкую талию. Но у Джисона всё равно тоньше, подмечает он для себя. На лице лёгкий макияж — выпендрёжница. Все же так в библиотеку наряжаются.       Девушка, видимо, заметив на себе пристальный взгляд, тоже смотрит в ответ, нацепляя на лицо приветливую улыбку:       — Привет. Нам так и не удалось познакомиться нормально. Я Сумин. Я знаю, как ты важен для Джисона, он про тебя не затыкался вчера, так что, надеюсь, мы поладим.       — Минхо. Очень приятно, — врёт он. — И что же такого про меня говорил Джисон? Я должен убедиться, что ничего плохого. Не терплю клеветы.       — Ох, — хихикает девушка. — Не беспокойся. Только хорошее. О том, как ему повезло с тобой и то, что без тебя он бы скрючился давно.       — Ну это правда, — хмыкает он.       — У вас так чисто в доме, — говорит Сумин, проходя в гостиную.       — Ты просто в комнате Джисона ещё не была, — отвечает он, искренне желая, чтобы она перестала уже с ним разговаривать, пока ежедневный запас вежливости не иссяк.       — Так за порядком в доме ты следишь? — зачем все эти бессмысленные вопросы?       — Ну получается, что так, — неохотно отвечает он. Надоело уже светские беседы вести.       — О чём болтаете? — счастливая макушка Джисона высовывается из дверного проема, и Минхо благодарит его за спасение и за рекордную скорость заварки чая. — Сумин, всё готово. Можем идти заниматься.       — Конечно, — отвечает девушка и, кидая последнюю улыбку Минхо, удаляется на кухню за Джисоном. И хорошо, глаза б его её не видели.       Последующие тридцать минут Минхо места себе не находит. Мечется по комнате в попытках себя занять: то сядет за стол пытаясь работать, но быстро отметает эту идею, ведь сосредоточиться не получается от слова совсем; то на кровати поваляется, скроля новости в телефоне; потом решает выйти покурить на балкон. И так продолжается ровно до того момента, пока его живот не начинает жалобно урчать, прося еды. Конечно, он ведь ничего не поел.       Делать нечего. Приходится плестись на кухню, молясь, чтобы в холодильнике была еда.       — Не помешаю? — вежливо спрашивает он, стучась в дверь. Всё-таки он не хочет, чтобы из-за него Джисон заработал низкую оценку. Получая отрицательный ответ, Минхо заходит внутрь. Конечно, еды не оказывается. — Я сейчас буду готовить. Вы голодны?       — Нет, хён. Я поел перед выходом ту пасту, которую ты вчера приготовил, — без тебя бы я не догадался, куда она пропала. — Спасибо, кстати. Целую твои золотые руки.       Минхо лишь фыркает в ответ.       — Прости, что не оставил. Там уже мало оставалось, да и я проголодался сильно.       — Что насчёт тебя? — спрашивает Минхо у девушки. Он не хочет для неё готовить, спрашивает чисто из вежливости. Он же не грубиян всё-таки, но мысленно он надеется, что та откажет.       — Нет, спасибо за предложение, но я не хочу тебя утруждать, — а я не хочу утруждаться. — Да и не голодна я, — слава Богу. — Ещё раз спасибо.       Минхо облегчённо выдыхает, надеясь, что этого никто не заметит.       Девушка мило хлопает ресницами, смущённая предложением. Может, она и в правду голодна, но Минхо всё равно. Он настаивать не будет. Его дело предложить, её — отказаться. Именно отказаться!       — Я не хочу отвлекать вас от работы. Если хотите, — тонко намекает он. — можете посидеть в зале, пока я готовлю. Я постараюсь быстрее освободить вам место.       — Да что ты, — неожиданно отвечает девушка, не понимающая намеков. — Ты не мешаешь. Можешь готовить столько, сколько тебе нужно. Верно, Джисон-и?       — Да, конечно, — подтверждает он.       Да что ж ты будешь делать.       Ладно. Он подстраиваться не собирается. В конце концов, он в своём доме находится. Не будет же он от еды отказываться из-за этого — и не в таких условиях работал.       Он заваривает фунчозу, параллельно нарезая куриную грудку и грибы, и слышит за спиной непрекращающиеся хихиканья девушки. Слишком громкие и наигранные, по его мнению. Господи, ради всего святого, она заткнётся сегодня? Высокочастотные звуки режут уши, так что он агрессивнее начинает нарезать овощи, стуча ножом по доске. Он боялся, что будет мешать им учиться, а по итогу мешают ему. Неожиданно, однако. Он неоднократно сдерживал порывы повернуться и наорать. Ощущение, что смех становился только тоньше и громче. Хотя, может, он себя накручивает.       Глубокий вдох. Выдох. Сдох.       — Вы работать собираетесь? — не сдерживается он и оборачивается. Картина перед глазами открывается весьма неприятная: широкая улыбка на лице Джисона, широкая улыбка на лице Сумин, а рука её на бедре Джисона. Кончики пальцев начало покалывать от навязчивого желания грубо их оттуда стряхнуть.       Смех быстро затих, а в комнате повисло напряжение.       — Пожалуй, мы все же позанимаемся в зале, — сказал Джисон, видя перемены в поведении друга. А Минхо и забыл, что Джисон тоже неплохо его читает. И даже несмотря на его усилия быть приветливым другом, попытки провалились. Джисон его раскусил. Он понял, что Сумин ему не нравится. Вопрос теперь в том, что он будет делать с этой информацией?       — Но… — хотела было возразить девушка, но быстро заткнулась под нечитаемым взглядом Минхо.       Даже после их ухода Минхо не смог расслабится, как того хотел. Он всё ещё слышал отголоски её смеха, перед глазами всё ещё мелькала её рука на бедре Джисона. Почему он должен был стать свидетелем этого?       Может, из-за нежелания делить с кем-то Джисона он видит то, чего нет. Её смех кажется не искренним, а касания — показательными. Типа: вот смотри, я могу его трогать, а ты нет. Но она ведь не знает, какой Минхо с ним тактильный, а тот и не против. Только наигранно возмущается, когда Минхо бьёт его по попе, проходя мимо. Минхо хочет, чтобы она знала, что это не только её привилегия. Хочет пойти и облапать всего Джисона на её глазах.       Это просто ненормально. Он что, сходит с ума? По крайней мере, так это ощущается.       Он чувствует себя аморалом, когда подходит к Джисону, сидящему за одним столом с девушкой, и обнимает его со спины, мурча на ушко о том, что еда готова, и если он всё же передумает, может идти перекусить. А на лице читалось: выкусила?       Он уходит в свою комнату, полностью удовлетворённый своей выходкой.

ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ

            За то время, пока Джисон трудился над проектом с Сумин (ну или же болтал и смеялся, тут уж как посмотреть), Минхо успел сгонять в магазин за обещанным попкорном, поваляться на кровати, потанцевать перед зеркалом, за что потом получил выговор от Джисона, мол работать мешает. Минхо разозлился и решил, что обижается.       Обижался он ровно до того момента, пока Джисон не проводил девушку до входной двери и не ворвался к нему в комнату, падая на кровать — прямо к Минхо. На Джисона вообще трудно обижаться. Стоит тому сверкнуть своей яркой улыбкой, и Минхо уже тонет в его объятиях — изголодался за целый день.       — Она не нравится тебе, да? — спрашивает Джисон, лёжа с ним в обнимку.       — Она мне не не нравится, — врет он.       — А что тогда? — не унимается Джисон.       — Почему тебе так важно моё мнение? — Минхо не хочет говорить на эту тему. Не хочет расстраивать Джисона.       — Потому что ты один из самых важных людей в моей жизни. И раз она тебе не нравится, на то должны быть весомые причины. Я доверяю тебе и твоему мнению, и мне важно твоё одобрение, потому что ты можешь замечать что-то, чего не замечает мой затуманенный симпатией мозг. Понятно объяснил?       Предельно.       В этот момент он почувствовал себя настолько виноватым, что захотелось расплакаться прямо перед Джисоном. Джисон внимательный, заботливый, всегда думает о чужом комфорте, считается с его мнением, а Минхо — эгоистичный, ревнивый и завистливый. Разве с мнением таких людей считаются?       Да, у него есть «очень весомые» основания для неприязни. Видите ли, она не нравится ему потому, что она вроде как претендует на место девушки его лучшего друга, в которого он сам по уши влюблён. Она громко смеётся, трогает, пытается выглядеть перед ним лучше. И всё это работает — Джисон ведется, при всем при том, что, когда так делает Минхо, Джисон воспринимает это как дружеские жесты. Это причиняет боль.       — Как я уже сказал — она мне не не нравится. Просто она очень громкая.       — Но я тоже громкий!       — Да, но это другое. К тебе я привык. Ты же знаешь, мне просто нужно время, чтобы оттаять. Я всегда так с новыми людьми, — собственные слова кажутся такими лицемерными, что хочется в качестве наказания прикусить себе язык.       — Да. Это похоже на тебя, — задумывается Джисон. — В любом случае, я очень рад, что ты не против неё.       Вот и поговорили. Дальше всё как в тумане. По накатанной: Джисон убегает на кухню за закусками, пока Минхо включает ноутбук; они выбирают, что посмотреть, останавливаясь на какой-то сопливой мелодраме; Джисон прижимается к его боку, а Минхо, кажется, тошнит. Он почти ничего не ест — кусок в горло не лезет — в сюжет не вникает. Все как в прострации.       Из такого состояния его вытягивает голос Джисона:       — Вот видишь? Всё, как я и говорил!       — А? — заторможено спрашивает Минхо, не понимая, что имеет в виду его друг.       Тот тянется к ноутбуку и перематывает назад на пятнадцать секунд. Какой-то парень на экране разговаривает с девушкой, и та отвечает ему, что на первом свидании не принято целоваться.       — Видишь? Я это не сам придумал. А ты говоришь: бред, бред.       — И что? Хочешь сказать, что не поцеловал бы, если атмосфера располагала и если бы хотел сильно?       Джисон в задумчивости кусает губу. Очаровательно.       — Поцелуи — это что-то более интимное, как мне кажется. Нужно сначала получше узнать человека, и дело тут даже не в моих желаниях. Я вообще много чего хочу, но не всему суждено сбыться. Но если оба готовы на такой шаг, то почему бы и нет. Бывает же такое, что при первой встрече понимаешь, что ну твой это человек.       — Глубоко, — фыркает Минхо.       И они продолжают просмотр. Ну, точнее, Джисон продолжает, а Минхо вновь утопает в своих мыслях. Да и какой смысл уже смотреть, если нить повествования уже давно потеряна, не успев найтись?       Интересно, а как понять, что человек твой? Вот когда он впервые увидел Джисона, тот показался ему странным. Ещё и нытиком оказался, а нытиков Минхо не любит. Так как же так получилось? Когда всё пошло не туда? Как его сердце выбрало именно его? Может, когда Минхо ушиб палец, играя в волейбол, а тот позаботился о нём, кружился вокруг словно курица-наседка? Может, когда их общение вышло на новый уровень, и Джисон не прекращал заваливать Минхо комплиментами и подкатами? А, может, когда открыл для Минхо мир тактильного контакта, и оказалось, что Минхо не такой уж и его противник.       — А Сумин твой человек? — неожиданно даже для себя выпаливает он. Он не хотел озвучивать этот вопрос вслух. Более того, он не хочет знать на него ответа, ведь то, что он может услышать, вероятно ранит его.       Джисон слегка удивлённо палит на него и ставит фильм на паузу:       — Не знаю. Она милая, но я пока не понял. Вот когда я увидел тебя, сразу подумал — мы поладим! Почему ты спрашиваешь?       — Любопытно, — оправдывает он свой резкий вопрос. — А как ты это понял? — это уже интересно.       — Ну, ты выглядел слишком злым, для человека, который пришёл кормить кошек. Это было так нелепо — несостыковка твоего внешнего и внутреннего мира. Но я сразу понял: человек, любящий кошек, не может быть плохим. А когда ты помог найти мне дорогу, я только в этом убедился. Ты сразу показался мне интересной личностью, и я подумал, что хочу узнать тебя лучше.       — Ого, — щёки его слегка порозовели. — Это… Я даже не знал.       — А у тебя разве не так было? — хохотнул Джисон.       — Ну… Как тебе сказать… — виновато почесал затылок он. — Я подумал, что ты проблемный, и нам с тобой не по пути.       — Ах ты! — Джисон резко подскочил на месте и вытащил из-под головы подушку, начиная замахиваться ей на Минхо. — Я думал у нас с тобой всё взаимно!       — Стой-стой! — сквозь приступы смеха визжал Минхо. — Но потом я понял свою ошибку! И посмотри, где мы теперь!       — Всё! Ну тебя, — Джисон показательно отодвинулся и надул свои очаровательные щёки. — Я обиделся.       Он снял фильм с паузы и только потом сложил руки на груди, как ребёнок ей богу. И Минхо опять залип. Только теперь не в своих мыслях (спасибо Джисону — разбавил атмосферу), а на самого Джисона. Тот опять полностью ушёл в сюжет фильма, даже не замечая влюблённого взгляда Минхо. Казалось, Джисон смотрит какую-то документалку или вебинар по физике, ибо выражение его лица такое сосредоточенное, губа зажата между зубами, а глаза прикованы к экрану. О чём таком он думает, смотря глупую мелодраму с картонными героями?       — Хён, — внезапно нарушает тишину Джисон и переводит взгляд с экрана на него, сталкиваясь глазами. — У меня есть очень странная идея.       — Все твои идеи странные, — со знанием дела говорит Минхо. Однажды тот предложил совместить несовместимую еду, потому что видел такой тренд в тик токе. — Выкладывай.       — Ты только это… — он задумчиво чешет затылок. — Не отказывайся сразу. Выслушай.       — Ты меня пугаешь. Говори уже, что хотел, — устало вздыхает Минхо, готовясь к худшему.       Джисон смотрит на него так странно, но вовсе не растерянно, наоборот — уверенно, и у Минхо точно бы затряслись коленки под этим взглядом, если бы он не сидел сейчас на кровати. Потом опускает глаза на свои ладони, разглядывая и нервно перебирая пальцы, будто на них сейчас написана речь. Он мнётся, будто передумал.       — Ты, кажется, хотел что-то сказать, — напоминает Минхо, находясь в подвешенном положении. По правде, Джисон его заинтриговал, и его поведение настораживает — раньше такого не было. Когда Джисон предлагал ему полазать по крышам (и такое бывало), он совсем не мялся. Значит эта просьба иного характера.       — Можно задать вопрос? — тихо мямлит Джисон, все ещё не поднимая взгляда.       — Господи, конечно, спрашивай. Чё ты как школьница перед крашем? — удивляется Минхо.       — Мне немного стыдно о таком спрашивать.       — Спасибо, что предупредил. Я думал, ты не знаешь, что такое стыд. Это оправдывает твоё странное поведение.       — Ты же эм… целовался раньше? — как на духу выпаливает он, а у Минхо глаза по пять копеек. Он часто моргает и просто пялится удивлённо.       — С какой целью интересуетесь? — говорит он после небольшой паузы.       — Просто ответь на вопрос, — он наконец возвращает взгляд на Минхо, и он правда похож сейчас на побитого котёнка. — Пожалуйста, — смущенно добавляет он.       — Ты же знаешь, что да. Пубертат, к сожалению, не прошёл мимо меня, — отвечает он, вспоминая, каким неизбирательным был в подростковом возрасте.       — Я просто уточняю. Вдруг ты наврал, чтобы казаться круче.       — Я что, похож на человека, который будет таким кичиться? — возмущается Минхо.       — Да нет. Я же говорю, я просто уточняю.       — Так зачем спрашиваешь?       — Научишь?       — Чему? — непонятливо хмурится он. Ну не может же быть такого, чтобы Джисон имел в виду именно то, о чём он подумал.       — Боже. Не заставляй меня говорить это вслух. Мне и так стыдно, — он опять отводит взгляд. Теперь он смотрит в потолок, будто это самая интересная вещь в мире.       — Ты предлагаешь мне… Я правильно понял? — Минхо смотрит на растерянное лицо Джисона. Тот, видимо, успел потерять всю свою уверенность.       — Откуда я знаю, о чём ты подумал? Но, вообще, думаю, да.       — Зачем? В смысле… почему?       Поцеловаться с Джисоном? Это что-то такое, чего сильно хотелось, но что всегда было под строгим запретом, который снимался только в его снах. Он часто мечтал, но это были те самые мечты, которым никогда не было суждено сбыться. Он не допускал ни единой мысли о возможности поцелуя с ним, чтобы потом не было так тяжело заземляться. Он мог лишь смотреть дольше, чем положено смотреть на лучшего друга; трогать больше, чем дозволено и постоянно безбожно флиртовать. И он наслаждался, правда наслаждался тем, что имел.       — Потому что я не хочу опозориться, — и опять поворачивает голову к Минхо, смотрит с опаской.       — А передо мной ты типа не боишься? Вдруг я тебя до конца жизни стебать буду?       — Ты и так постоянно меня стебёшь, какая разница? С тобой не страшно.       — Может, потрахаешься ещё со мной? — пытается шутить он. Это так проявляется его защитная реакция, ведь он сам сейчас растерян не меньше Джисона.       — Может, — серьёзно говорит он. Они постоянно так шутят, но в контексте их беседы, слова приобретают другой совсем смысл. И это заставляет что-то пошевелиться в его животе.       — А?       — Шучу. Наверно.       — Ладно, — закрывает он тему, пока не стало хуже. — Как тебе вообще пришла в голову эта идея? Разве это не неловко?       — Не знаю. Это надо проверить. И вообще, ты фильм смотрел?       — Не особо, — признаётся он.       — Оно и видно. Там девушка попросила лучшего друга научить её целоваться, чтобы ей потом не было стыдно перед парнем, с которым она на свидание идёт. Прям всё, как у нас. Вот я и подумал, что это неплохая идея. Подготовиться. Не хочу позориться.       Минхо молчит.       Долго молчит. И долго смотрит сквозь Джисона.       Какой же Джисон всё-таки неисправимый идиот. Кто вообще равняется на фильмы, дорамы и сериалы, когда, очевидно, сюжет там прописан, и зачастую в жизни такого не бывает? Джисон, словно ребёнок, верящий в чудеса. И это не всегда плохо. Иногда даже полезно. А чтобы вернуть его с небес на землю всегда есть голос разума. Именно на этой должности подрабатывает Минхо на пол ставки.       Но как он может выполнять свою работу, когда собственный разум кричит: целуй! Ты ведь мечтаешь об этом?       Отголоски мозга также слышатся где-то на подкорке: не делай этого! Потом тебе будет больно.       И правда — будет. Он знает об этом, но, может, это того стоит? Он ведь знает истинные намерения Джисона, так что тешить пустыми надеждами себя не будет. Он ведь осведомлён — это ничего не значит. К тому же, это взаимовыгодно. Пусть Джисон этого и не знает. Даже не догадывается.       А с другой стороны — это противоречит всем его принципам. Кем он будет после того, как воспользуется Джисоном? Да, тот сам предложил, но он не знает всей правды. Он не знает, что Минхо это тоже выгодно. Он не знает, что будет целовать влюблённого в него человека. Он не знает, каковы будут последствия.       Стоит ли его обременять? Или хоть раз сделать то, чего очень хочется? Хоть раз побыть эгоистом. Ничего плохого не случится, если он всего разочек…       — Ты… Прости! Это правда очень странная просьба. Я не подумал. Просто забудь. Чёрт, как же неловко, — мямлит Джисон. — Да не смотри ты так на меня! Ты что, пристыдить меня пытаешься? У тебя получается.       Минхо молчит.       — Ну же, скажи хоть что-нибудь.       Взвешивает все за и против.       — Эй! Да хватить игнорить! — возмущается Джисон.       Была не была.       — Ладно, — в конце концов говорит он.       — Фух. Я думал, ты говорить разучился, — выдыхает не совсем облегченно. — Давай уже просто досмотрим фильм, пока я не умер со стыда.       — Я говорю, что согласен. Ну научить тебя.       — Что? Правда? — удивлённо таращится Джисон. Аж на месте подскакивает.       — Почему ты так удивляешься?       — Я не думал, что ты согласишься!       — А зачем тогда спрашивал?       — Попытка не пытка! И видишь, ты всё же согласен. Ты же не передумал ещё?       — Будешь столько болтать — передумаю, — а он может. Он уже сомневается в правильности собственного решения, но желание попробовать на вкус губы Джисона всё же пересиливает.       — Ладно. Давай без языка попробуем. Ну, знаешь, самый обычный поцелуй, — вот и всё. Смущённого Джисона и след простыл, ему только дай одобрение.       — Может, ещё чмокнемся? — не может не съязвить он, но Джисон, кажется, уже не выкупает:       — Да. Давай так для начала, — Минхо лишь пускает нервный смешок, предвкушая. — Как нам стоит… ты или я? Хотя, наверное, я. Предупреждаю: я тебя сейчас поцелую! — это звучит настолько сюрреалистично, на сколько это вообще возможно, и Минхо не знает, чего ему хочется сейчас больше: расплакаться, рассмеяться или поцеловать уже наконец Джисона.       Джисон своим словам не изменяет — поддаётся вперёд, оставляя на его губах совсем лёгкий невесомый поцелуй. Пути назад нет. Минхо даже понять не успел, что произошло, не распробовал, как Джисон уже отстранился с громким чмоком. Он уставился на Минхо, будто чего-то ожидая.       — Ты хочешь, чтобы я тебе оценку поставил? — смеётся Минхо, скорее нервно, чем искренне.       — Иди ты, — кидает Джисон и вновь поддаётся вперед, накрывая его губы своими. Теперь уже нормально — не по-детски, а у Минхо внутри фейерверки взрываются. Джисон укладывает руки ему на грудь, притягивая к себе ближе за футболку, и с напором шевелит губами. Его губы втягивают верхнюю губу Минхо, а губы Минхо — его нижнюю. По телу проходится дрожь, словно электрический заряд. Кончики пальцев покалывает от удовольствия.       Он укладывает свои руки на тонкую талию Джисона и перехватывает инициативу себе. Хочется притянуть ближе, вжать в себя. Или самому вжаться — неважно. Хочется забраться к нему на колени, или повалить его на кровать, а самому сесть сверху, или оказаться под ним. Хочется вылизать его рот так, чтобы губы распухли и раскраснелись, или научить его более интересным вещам.       Губы у Джисона со вкусом недавно приготовленной Минхо фунчозы, сухие и слегка потрескавшиеся, и Минхо принимает весьма импульсивное решение — смочить их языком. Тот, видимо, воспринимает этот жест как призыв, поэтому открывает свой рот, впуская туда язык Минхо. Он еле сдерживает себя, чтобы не запихнуть свой язык ему по самые гланды.       Истинные цели этого поцелуя давно забыты, как и существование какой-то Сумин. Он забыл, что вообще-то должен научить Джисона, но, надо признать, у того и так не плохо выходило. Так, что у Минхо все слова вылетели из головы, оставив место только неконтролируемому желанию. Его воля — он бы съел Джисона.       Поцелуй выходит мокрым и беспорядочным. Он прикусывает губу Джисона с целью показать ему весь спектр ощущений, получаемых при поцелуе, тот слегка поскуливает ему в рот и отстраняется.       Минхо пугается, что перегнул палку, позволил себе больше дозволенного, Джисон ведь говорил, без языка. Ещё и укусил его, а вдруг тому не понравилось? Или не понравилось вообще — целоваться с Минхо, в смысле.       Джисон тяжело дышит и пялится на Минхо, явно сбитый с толку. И чем дольше он молчит, тем больше Минхо накручивается. В голове пусто. Что говорить в такой ситуации?       — Чёрт возьми, — говорит Джисон, отдышавшись. — Я даже подумать не мог, что это будет так чертовски приятно. Насколько я плох?       — Ох… У тебя неплохо получается, — он бы даже сказал замечательно, крышесносно, головокружительно и… возбуждающе? Но он не хочет тешить самолюбие Джисона.       — Ну это радует, — с облегчённым смешком выдыхает Джисон. — Я вроде понял, как это делается. А теперь, давай, я попробую взять инициативу на себя? А то ты всю работу за меня сделал.       Минхо сегодня умрет.       Он хочет фиолетовый гроб и чтобы на похоронах играл Май Кемикал Романс.       — И давай ещё позу поменяем, а то у меня уже затекло всё, — он приподнимается, хрустя спиной, и убирает ноутбук от греха подальше, то есть на тумбу. Минхо внимательно следит за каждым его движением. — Я могу раздвинуть ноги, и ты сядешь между. Или идея лучше! Сядь мне на коленки, — говорит и даже не краснеет, в отличие от Минхо.       — Не хочу знать, для чего тебе понадобятся такие навыки, — фыркает Минхо.       Он знает, что ни к чему хорошему это не приведет, но желание посидеть на Джисоне превыше всего. На Джисоне, который хочет доминировать. Боже, блять. Как они вообще к этому пришли?       Минхо щипает себя за руку так, чтобы Джисон не видел. Боль растекается вокруг места щипка — не спит, чёрт возьми.       Джисон наконец садится, выпрямляя ноги, и хлопает себя по коленкам, зовя Минхо присесть. Он неуверенно подползает ближе, позволяя Джисону помочь себе забраться. Тот притягивает его к себе за бедра ближе, сталкивая грудные клетки:       — Ну чё ты как не родной? Я же до тебя не достаю.       А Минхо, кажется, не достает до земли — он летит где-то в невесомости, когда Джисон снова целует его. Сминает его губы своими, проходясь мокрым языком по нижней, кусает. Делает, как его «научил» Минхо, а тот тает.       Он где-то не здесь, он в другой вселенной, где позволяет Джисону делать это с собой. Он сходит с ума, упиваясь всем, что Джисон ему даёт. Он снова сует язык в рот Минхо, хозяйничая там, будто бывает там не впервые. Если бы Минхо не знал, точно бы подумал, что Джисон профессионал.       Чувство, как будто здесь что-то не так: не должен парень, которого учат целоваться, делать это с таким энтузиазмом, так ещё и руки распускать — трогать везде, где достаёт.       Желание получить больше крепнет с каждым движением Джисона. Его прерывистое дыхание щекочет уши. Его горячие руки, сжимающие бёдра Минхо, пускают табун мурашек по телу. Возбуждение крепнет, направляясь в самый низ живота. Кончики пальцев покалывает от нестерпимого желания.       Стоп. Стоп. Стоп.       Это всё идёт куда-то не туда. Пора остановиться, пока не образовалось то, за что ему потом будет стыдно. Ещё не поздно прекратить, но, чёрт, почему это так тяжело?       Он допустил самую главную ошибку — позволил себе забыться. Нарушил своё главное правило — потерял контроль. Возвращаться с небес на землю всегда трудно. Трудно заставить свой мозг работать в таких условиях. Всё, чего ему сейчас хочется, это потереться о Джисона, притянуть его ближе и тонуть, тонуть, тонуть.       Вопреки всему, он отталкивает его, быстро слазя с колен:       — Думаю, достаточно. Ты просто отлично справился. Пять с плюсом тебе.       Джисон смотрит на него слегка растеряно. Его губы раскраснелись и опухли от интенсивных поцелуев, он выглядит неземным, и Минхо еле сдерживает порыв припасть к его губам снова.       — Есть куда расти?       — Нет предела совершенству, — отвечает Минхо, хотя сам не уверен в своих словах, потому что сейчас он испытал просто райское наслаждение, не идущее в сравнение ни с чем из того, что он испытывал раньше. Запретный плод сладок.       — Спасибо тебе за урок. Ты отличный учитель, — хихикает Джисон. — Ты, наверное, устал. Я сейчас отдышусь и пойду к себе, ладно? Хватит с меня новых ощущений. Это было так чертовски приятно, что теперь я жалею, что не попробовал раньше.       Минхо знает, что целоваться приятно далеко не со всеми людьми, так что он рад, что Джисону понравилось целоваться с ним. Хотя он и думает, что тот не чувствовал и половины из того, что испытал он сам.       — Конечно, лежи сколько нужно, — ему и самому бы не помешало перевести дух.       Так они и лежат бок о бок. Мысли хаотично крутятся в его голове, не останавливаясь ни на чём конкретном. Он вспоминает о своём обещании навестить маму в скором времени, о кошке, которой случайно отдавил хвост пару лет тому назад, о новых наушниках, забытых в автобусе, о…       — Ты постирал мою рубашку?!

^•ﻌ•^ฅ♡