Recipe for Disaster

            Нет. Не постирал. Этим занялся Минхо на следующее утро после произошедшего.       Джисон так и не ушёл к себе, как обещал. Он вырубился на кровати Минхо спустя каких-то жалких пару минут, а Минхо уснул немногим позже под звук размеренного дыхания Джисона прямо ему на ухо. Он рад, что после всего, Джисон не захотел спрятаться от Минхо из-за неловкости или ещё чего. Всё было в полном порядке.       Они в порядке, если так считает Джисон.       К своему величайшему изумлению он не чувствовал вины за случившееся, не сожалел о том, что потерял контроль, не чувствовал неловкости — почему он должен, если Джисон ведёт себя обычно, как всегда? Происходящее не станет странным, пока они сами не сделают его таковым. Верно?       — Хён, — окликает его Джисон, пока он готовит завтрак для них обоих. Минхо мычит в ответ, давая добро на продолжение диалога. — Сумин придёт и сегодня тоже. Мы решили не идти в библиотеку. Раз там вчера было не протолкнуться, не думаю, что сегодня что-то изменится. Так что мы просто сэкономим время.       — Спасибо, что поставил перед фактом. Очень мило с твоей стороны, — язвит Минхо, недовольный сложившейся ситуацией. Неужели ему придётся видеть эту надоедливую девушку каждый день?       — Ну не злись. Может, и стоило предупредить раньше, но мы только сегодня договорились, — он подходит со спины и обнимает в извиняющемся жесте, припечатывая Минхо бедрами в столешницу. — Мы решили взять курс на выполнение проекта. Сначала по фасту закончим, а потом спокойно по свиданиям ходить будем. Знаешь, что это значит?       — Мм, и что же? — незаинтересованно спрашивает он.       — Это значит, что у меня будет больше времени для практик, — подмигивает он, убеждаясь, что Минхо смотрит на него. А у того глаза по пять копеек. Да вы что, издеваетесь? Его вообще удивляет тот факт, что Джисон вновь об этом заговорил, да ещё и так спокойно. Минхо думал, что это вроде как острая тема, как раз из таких, которые во избежание неловкости после произошедшего никогда не поднимаются, забываются, будто их никогда и не было.       — А тренироваться на чём будешь? — хмыкает Минхо, скрещивая руки на груди. — На помидорах? Или сразу на персиках? Ну, знаешь, чтобы времени зря не терять. Двух зайцев одновременно.       — Зачем мне два зайца? Мне и одного достаточно. Из тебя получатся отличные котлеты, — надувается Джисон. Ещё щеки выглядят очаровательно. Была бы у Минхо такая возможность, он бы точно расцеловал их. — В любом случае, зачем мне всё это, когда у меня есть ты?       — А кто тебе сказал, что это многоразовая акция? — выделывается он. Ему всё ещё тяжело поверить в то, что Джисон действительно хочет поцеловать его ещё раз. С целью практики и усовершенствования навыков, конечно. Но сути не меняет — Джисон хочет его поцеловать. Снова. Джисон. Целовать.       — Ну же, хён, не упрямься! Я же знаю, что тебе понравилось, — уверенно выдаёт он, играя бровями. Он выглядит нелепо, но это по-своему мило.       — Кто тебе такое сказал? Вовсе нет. Ты обслюнявил мне весь рот, — он вообще не уверен в реальности происходящего. Весь диалог звучит до невозможности абсурдно, словно они в альтернативной вселенной, где он может быть вместе со своим лучшим другом. Вселенной его грёз.       — Разве не в этом был смысл?       — Смысл поцелуев не в слюнях, Джисон. Учите матчасть.       — Господи, ты такой упрямый! — сильнее надувается Джисон. — Неужели так тяжело признать, что тебе понравилось?!       — Ну, немного, — врёт он. А нечего — зазнавшегося Джисона ему тут ещё не хватало.       — Видишь, не так уж и трудно, — улыбается довольный Джисон. — Так что, когда у нас следующее занятие?       Подождите, ему нужно время, чтобы хорошенько подумать.       — Дай мне минутку. Мне нужно свериться с моим расписанием, — шутливо говорит он.       То, что произошло вчера было простым импульсивным действием — ему просто сказали в лоб о том, что его мечту, в исполнение которой Минхо никогда не позволял себе верить, можно исполнить. И кто он такой, чтобы отказать? Что плохого в том, чтобы брать от жизни, что дают? Один раз ничего не значит — он может с этим справиться.       Но то, что предлагает ему Джисон сейчас — отличается. Это что-то вроде соглашения на постоянные поцелуи с единственным условием: без чувств. Ведь не стоит забывать об истинных намерениях Джисона — ему нужно это, чтобы не облажаться перед девушкой, которая ему нравится. Но вот незадача, Минхо уже влюблён, и для его влюблённого сердца могут быть серьёзные последствия. Ему категорически запрещено привыкать к этому. Не так уж и сложно, да? Если он изначально не будет себя обнадёживать, каждый раз будет целовать, как последний, не рассчитывая на продолжение. И если таковое и будет — отлично, не будет, что ж — он был к этому готов.       Великолепный план. Просто ахуенный. Надёжный, блять, как швейцарские часы!       В итоге внутренней борьбы здравого рассудка против его похотливых желаний выигрывает второе. Он чертовски слаб перед Джисоном.       — Вы должны понимать, что я человек занятой, но специально для Вас я смог найти окно в своём супер забитом расписании, — с напускной серьёзностью говорит он, смотря на свою раскрытую ладонь, будто там расписана его занятость на месяц вперёд.       — Деловая колбаса! — фыркает Джисон. — И когда же Вы свободны?       — Сегодня весь день! — весело отвечает Минхо. — Но у меня выходной, так что я занят.       — Ты чертовски нелогичен, знаешь? — хихикает он.       Так они и проводят время до обеда: весело смеются, перекидываясь колкими фразочками, хорошо кушают вкусную стряпню Минхо, даже успевают глянуть половину документалки про акул на энимал плэнет, пока Джисон не объявляет:       — Сумин подойдёт к трём. Хочу успеть сгонять в душ до её прихода.       — Зачем тебе в душ? — удивлённо спрашивает Минхо. Он готов поклясться, что слышал шум воды из ванной с утра.       — Ну, я весь вспотел. Пора бы нам уже установить кондёр, а то такими темпами мне придётся ходить в душ десять раз в день, а ещё даже не лето.       — Ага. А деньги ты где возьмёшь? Ещё за установку платить.       — Ну мы можем немного сэкономить на еде или ещё на чём-нибудь. Лучше раскошелиться, чем потом умереть от жары и захлебнуться собственным потом.       — Фу.       — Что естественно, то не безобразно. У меня потливость от отца перешла генетически. Выживаю, как могу. Вот ты жалуешься постоянно, что в магазинах матирующих салфеток нет никогда — так это я их скупаю.       — Делись!       — А вот хуй тебе, — и убегает в душ, пока Минхо в тщетной попытке пытается его догнать. Но младшего и след простыл — перед носом Минхо с характерным хлопком закрылась дверь в ванную комнату. Делать нечего, он возвращается обратно в зал с целью продолжить просмотр документального фильма. Джисон потом обязательно на него наорёт за то, что он смотрит без него, и заставит пересматривать. Но что поделать, если ему правда очень интересно узнать об образе жизни белых акул.       Как только он приземляет свой зад на мягкий диван, раздаётся звонок в дверь. Кого там принесло? Для прихода Сумин ещё слишком рано — стрелка часов едва успела перевалить за двойку. Арендотательница, живущая этажом ниже, что ли опять пришла проверять не разгромили ли они квартиру?       Какого было его удивление увидеть на пороге нервно жующую губу Сумин. Да уж, точность — вежливость королей. Он неохотно раскрывает дверь, давая девушке пройти, всем лицом показывая своё недовольство, чем кажется очень смущает её. Это ли не хорошо? Может, на этот раз она будет молчаливее, если Минхо покажет ей, что не расположен к диалогу.       — Привет, — здоровается она, накручивая на палец шелковистый локон своих густых волос.       — Привет, — отвечает Минхо. Чисто из вежливости и уважения к своему лучшему другу. — Чего ты так рано? — не упускает он возможности упрекнуть.       — Ох... Эм, прости, — виновато смотрит девушка. — Просто я довольно далеко живу, на другом конце города, и обычно выхожу заранее, ведь в это время пробки на дорогах. Но сегодня, видимо, какое-то чудо случилось, раз я так быстро доехала.       На кончике языка крутится вопрос, почему Джисон к ней не ездит? Почему именно девушка едет через полгорода к нему? Как-то это странно. В любом случае, он не спрашивает. Наверное, на то есть свои причины, и ему на них плевать. Вот это самоотверженность — гонять к Джисону так далеко и так часто. Хотя чего он удивляется? Он бы за Джисоном и на край света поехал.       — Ладно, проходи, — вздыхает Минхо, — Джисон в душе, так что я пойду и потороплю его.       — Ох. В этом нет необходимости. Не нужно спешить ради меня.       — Поверь, необходимость есть. Если я не потороплю его, он, дай бог, минут через тридцать только выйдет, — говорит он и, не дожидаясь ответа, удаляется к Джисону. Слишком быстро удаляется, если уж быть честным. Отчасти от нежелания продолжать диалог, отчасти потому, что надо быстрее предупредить Джисона, любителя петь в душе, о приходе Сумин.       Он осторожно стучит в дверь, слыша шум воды и красивый голос Джисона. Кажется, он исполняет какую-то балладу, но мелодия быстро сменяется громким криком Джисона:       — Заходи, открыто!       Честно, Минхо даже не удивлен. Он уже давно не задаётся вопросом, почему же Джисон никогда не закрывает за собой дверь и не использует замки по назначению. Он не запирается, даже когда ходит в туалет. Ну а хули, все свои! Скоро, наверное, и входную дверь запирать перестанет. Минхо его не понять — самому некомфортно так нужду справлять, а вдруг кто зайдёт?       Минхо быстро проскальзывает внутрь, осматриваясь. Слава богу, тому хоть совести хватило шторкой прикрыться. Но это скорее, чтобы ванну не забрызгать, а не потому, что он Минхо стесняется.       — Ты чего? Поссать захотел? — из-за шторки высовывается мокрая макушка Джисона.       — Нет. Пришёл предупредить. Девушка твоя уже здесь. Тебе стоит поторопиться, пока она меня до смерти не заговорила.       — Блять, а чё она так рано то? — пугается Джисон, вновь скрываясь за шторкой и начиная усерднее намываться.       — Сам у неё спросишь. Ну а я пошёл, а то у неё скоро вопросы появятся, чё я так долго с тобой торчу, — он уже разворачивается и тянется к дверной ручке, когда слышит слова Джисона:       — Что? Боишься, что она подумает о том, что мы тут жёстким гейским сексом в душе занимаемся?       — Господи, Джисон! По-моему, этого тебе боятся нужно, а не мне. И ещё, совет, получше промой свой грязный рот, а я ливаю.       — Стой! Погоди! Я не взял с собой одежду, не думал, что Сумин так рано придет. Принеси мне, пожалуйста, мою футболку с принтом и шорты. Всё на кровати лежит.       — Конечно, Джисон, я не сомневался. Погоди минуту.       Он выполняет его просьбу, кладя одежду на крышку унитаза, и оставляет Джисона домываться одного, получив при этом слова благодарности. Он снова возвращается в зал с целью продолжить просмотр, разочарованно выдыхает, когда видит Сумин, сидящую на диване. Он надеется, что его недовольное лицо отпугнёт её, и она никогда больше с ним не заговорит, но его ожидания рушатся ровно в тот момент, как девушка открывает рот:       — Ещё раз прости, что напрягаю.       — Всё в порядке. Джисон будет через десять минут, — он плюхается на диван, твёрдо решив, что никакая девушка не помешает ему образовываться при просмотре документалки. Он уже тянется за пультом, готовый снять фильм с паузы. Не тут то было.       — Можно вопрос?       Будь вежлив. Потерпи всего пару минут. Не расстраивай Джисона.       — Спрашивай.       — Мне всё интересно было, а как вы с Джисоном познакомились?       Серьёзно? Почему она спрашивает это именно у него? Пусть поинтересуется у Джисона. Неужели не видно, что он не настроен на диалог? Как можно не понять его намёков?       — Я пришёл погладить уличных кошек, но Джисон меня опередил. Как-то так, — не вдаваясь в подробности, сообщил он. Вообще он любит рассказывать эту историю — о ней знает каждый их общий с Джисоном друг. При чём детально.       — Ого! — восклицает девушка так, будто он рассказал ей какую-то шокирующую информацию, — Ты любишь кошек?       — Да, — коротко и ясно.       — Круто! Я тоже. У меня дома есть кошка, её зовут Юки, и она тоже уличная. Я подобрала её пару лет назад. Признаться честно, она была не в лучшем виде. Столько денег на ветеринарку вбухала, — воодушевлённо вещает девушка, активно жестикулируя руками. Она придвигается чуть ближе к Минхо, почти не заметно, но Минхо замечает. Ещё чуть-чуть и его глаз начнет дергаться.       Это всё, конечно, очень круто, но зачем ему вся эта бесполезная информация? Девушка была слишком разговорчива, и он может только предположить, что она пытается понравиться лучшему другу её потенциального парня. Правда она пока не знает, что только портит о себе мнение. Да, Минхо слишком придирчив, он цепляется к каждой мелочи, лишь бы оправдать свою неприязнь, появившуюся на ровном месте. Легче так, чем признать, что он ревнует.       — Похвально.       — А у тебя есть кошки? — интересуется она, но быстро сдувается, когда Минхо переводит на неё раздражённый взгляд. — Ох. Прости, глупый вопрос. Думаю, я бы заметила, если бы они здесь были.       Минхо так не думает. Скорее всего от неё бы все попрятались и не выходили из своих нычек, пока бы та не ушла. Сейчас ему очень захотелось стать котом и спрятаться под диван. Ну или расцарапать ей лицо. А что? Он же кот, с него спрашивать не будут.       — А хочешь?       — Чего хочу? — он как-то потерял нить диалога, мечтая превратиться в кота.       — Ну, завести кошку.       — Да, — снова односложно отвечает он, молясь, чтобы Джисон поторопился. Его искренне удивляет то, что Сумин не перестаёт болтать, даже не смущаясь отсутствием ответной реакции. Определённо есть сходства с Джисоном. Что ж, два сапога пара, к сожалению.       — А что мешает?       — Арендодатель.       — Ох. Это очень печально. Не могу представить себя на твоём месте. Я бы не смогла жить в месте, где мне запрещено находиться с моей милой Юки.       — Поздравляю, — на место раздражения пришла злость. — Не то чтобы у меня было много вариантов. Что ты мне прикажешь, жить с ними на улице, а спать на лавке? Я принял самое рациональное решение в данной ситуации. Возможно, в будущем я смогу приютить у себя котов, когда смогу их обеспечить, если тебе уж так интересно.       — Ой. Прости, я обидела тебя? Я не хотела как-то задеть, — виновато хлопала она своими длинными накрашенными ресницами.       В этот момент, к его превеликому облегчению, Джисон выходит из душа. Он выглядит свежо, а его влажные волосы слегка растрёпаны и спадают на глаза. Очаровательно.       — Что у вас тут происходит? — интересуется он, вероятно, слыша последнюю часть их диалога.       Минхо опережает девушку, не давая ей вставить и слова. Он просто хочет быстрее закончить этот тупой диалог и пойти подышать свежем воздухом, таким необходимым после такой душной беседы.       — Всё в порядке, Джисон. Я пойду погуляю.       — Очень жаль. Я бы хотела провести ещё время с тобой. Увидимся, Минхо, — улыбается ему Сумин. Минхо сдерживает рвотный позыв.       — Хорошо вам поработать, — бросает он напоследок, прежде чем скрыться в своей комнате.       Он пишет Чанбину, их общему с Джисоном другу, договаривается о встрече и уже через десять минут покидает квартиру.

/ᐠﹷ ‸ ﹷ ᐟ\ﾉ

            Чанбин всегда был проницательным, и ему не составило труда понять, что Минхо влюблён. Кажется, Чанбин был единственным, кто знал. Они никогда не говорили об этом, хотя Чанбин предлагал свою руку помощи. Если Минхо захочет поговорить об этом — двери его дома всегда открыты. Но Минхо не хотел. До этого момента. Он сам слишком загнался и не мог здраво мыслить, ему нужно мнение со стороны, а Чанбин был самым рациональным человеком в его окружении, не смотря на его глупые шутки.       Раньше было не так трудно справляться. Он привык к этой рутине, тихо заботился о Джисоне, запихивая свои чувства куда подальше. Но в последнее время ему стало казаться, что он просто теряет его. Он мог бы позвать Чанбина в бар и напиться до беспамятства, но это делу не поможет. Ему срочно нужно с кем-то поговорить.       Когда он переступает порог дома Чанбина, тому достаточно просто взглянуть на его выражение лица, чтобы всё понять и впустить его в дом с мягкой полуулыбкой. Минхо рад видеть своего друга, в последнее время они не часто виделись, к сожалению.       — Чай, кофе или сразу чего покрепче? — гостеприимно уточняет Чанбин.       — Пить днём... Я что, похож на алкоголика?       — Ты похож на человека, которому это нужно, — похлопывает его по плечу Чанбин.       — Ты снова прав, — сдаётся Минхо. — Пиво, пожалуйста.       Он располагается за стойкой, находящейся у хозяина на кухне. Тот копается на полках в поисках пары стаканов. Пиво шипит, когда Чанбин разливает его, после ставя на стол.       — Ну рассказывай.       — Что тебе рассказать? — вредничает Минхо, хотя прекрасно знает, что после пары стаканов всё равно всё расскажет. В конце концов, он за этим и пришёл. Работа и учёба в последнее время забирают всё время, так что если он захочет повидаться с друзьями в то редкое свободное воскресенье, то уж со всеми сразу. И Чанбин это знает.       — Ну же, Минхо. Я же вижу, что-то случилось. И если ты хочешь услышать мнение профессионала, ты по адресу, — самодовольно ухмыляется он. — Дело в Джисоне, верно?       — Да, — подтверждает Минхо. — Он встретил девушку, и всё, кажется идёт к отношениям. Я просто чувствую, что должен что-то с этим сделать, пока не стало слишком поздно, но я не могу ему признаться.       — Ну а какие ещё у тебя варианты? Просто посуди, Джисон не телепат — сам не догадается, если ты не скажешь напрямую. Намёков он не понимает. Но мне кажется, он заслуживает знать, что у него есть выбор. Ты же знаешь, он от тебя не откажется, он слишком тебя любит. Не хочу врать, возможно, любит не так, как тебе хотелось бы. Но ты просто представь ситуацию, в которой Джисон как-то узнаёт о твоих чувствах. Не на прямую от тебя. От другого источника. Каково ему будет понять, что всё это время он причинял тебе боль? Он сам загонится, будет чувствовать вину, что не увидел, не догадался, не замечал намёков. Так будет только хуже. Будет справедливо, дай ты ему увидеть картину целиком. Дай ему решить самому.       Минхо выпивает ещё стакан.       — Если я скажу ему, лучше не будет. Всё поменяется. И не в лучшую сторону. Он вряд ли выберет меня, но и встречаться с девушкой он тоже не сможет. Мне так кажется. Будет винить себя. Поставит запреты, а я не хочу, чтобы он испытывал вину и был несчастлив из-за меня.       — Когда кажется, креститься надо. Ты не можешь решать за него, ты же понимаешь? Тут у тебя не особо много вариантов, но у нас в народе ценится честность. Он заслуживает знать правду. Тебе счастье никто в очко с ложечки не запихнёт, ты должен сделать это сам. В жизни полно говна, и перемены — неотъемлемая часть этого.       — Но я боюсь, — делает глоток он.       — Я знаю, Минхо, знаю, что это тяжело. Но моё мнение ты услышал. Ты не обязан прислушиваться ко мне — это твой выбор, но я просто хочу, чтобы у вас всё было заебись. Может, Джисон ищет девушку только потому, что думает, что с тобой у него нет шансов? Ты не подумал об этом? Это не обязательно так, я просто предполагаю и не даю тебе ложных надежд. Но просто представь картина: вот вы сидите много лет спустя пиздите по душам, а он тебе признаётся, что был влюблён в тебя когда-то. Что ты будешь чувствовать? Будет ли это лучше, чем ты испытаешь судьбу сейчас? Вообще, может быть много вариантов. Мозг человека — сложная штука. Но ты ничего не узнаешь, пока не поговоришь.       Его слова имели смысл. Чанбин всегда был проникновенным и смотрел наперёд. Он всегда мыслил рациональнее самого Минхо, поэтому тот очень ценил его мнение. Может, Чанбин и прав.       — Как мне это сделать?       — Не обязательно говорить напрямую. Ты можешь осторожно подвести тему, узнать детали, которые помогут представить полную картину. От этого уже и будешь отталкиваться. Главное сделать, пока ещё не стало поздно. Ты же сам будешь корить себя за бездействие, и ты об этом прекрасно знаешь.       — Спасибо, Бин-и, я подумаю над этим. Но это ещё не всё. Та девушка, которая нравится Джисону, Сумин, она кажется мне странной. Постоянно пытается меня разговорить.       — Так и что? Понятное дело, она тебе не нравится. Причины вполне ясны, но, может, стоит дать девушке шанс? Конечно, она пытается понравиться тебе, ты ведь лучший друг Джисона. Возможно, она боится твоего неодобрения, что ты можешь как-то повлиять на Джисона. Не знаю. Это не делает её странной. Кто-кто, а она ни в чём не виновата, не вымещай свой гнев на ней, а просто реши уже что-то с Джисоном.       — Нет, ты не понимаешь. Я не вымещаю на ней свой гнев, просто не хочу сближаться. Честно, я всё ещё надеюсь на то, что в нашей с Джисоном жизни она на долго не задержится, и в будущем сближение не пригодится. Да, эгоистично, знаю — ничего не говори. Но она явно не понимает или не хочет понимать моих прямых намёков. Я односложно ей отвечаю с лицом лица, явно не настроенный на разговоры, а она продолжает болтать. Ещё так глазки строит. Отвратительно.       — Ну тут ничего сказать не могу, но, если верить твоему рассказу, это и правда немного странно. Может, она тоже не понимает намёков, как и Джисон. Болтать много любит. Знаешь же, есть люди, которые некомфортно себя в тишине чувствуют. В общем, время покажет. Если хочешь что-то поменять, не пускай ситуацию на самотёк. Чудес не бывает. Бери себя в руки и что-то уже решай.       Чанбин, словно голос разума. После разговора с ним, всегда есть о чём подумать. И он обязательно это сделает, когда будет чуточку трезвее. А пока они переключаются на что-то более нейтральное. Болтают о последних событиях в жизни и пьют. Минхо жалуется ему на неадекватных клиентов на работе, а Чанбин рассказывает об успехах в написании музыки. Остаток дня проходит весело, без лишних нервов. Минхо позволяет себе забыться хоть ненадолго.       О поцелуе с Джисоном он тактично умалчивает, ведь и так знает, что скажет Чанбин, а Минхо не хочет получать осуждение в свой адрес, он и сам прекрасно всё знает. Знает, что не должен был этого делать и не должен позволить этому продолжиться, но ведь хочется.       Пусть поцелуи останутся их маленьким секретом.

¯\_₍⸍⸌̣ʷ⸍̣⸌₎_/¯

            Он возвращается домой в восьмом часу в слегка нетрезвом состоянии. Хорошо, что люди придумали такси, иначе до дома бы он не допёхал. Недовольный Джисон встречает его в прихожей, сразу начиная допрос. Как мамочка, ей богу.       — Это ты гулял столько? Ты время вообще видел? Обычно, когда человек говорит, что идёт погулять, он не пропадает на пять часов. Почему ты не отвечал на звонки?! Я волновался! — он ставит руки в боки, отчитывая. Минхо чувствует вину за то, что заставил Джисона переживать, но, если честно, ему было совсем не до него. — Вы посмотрите на него! Ещё и пил!       — Прости, Хани, я забыл убрать беззвучный. Я у Чанбина был. Поболтали, выпили немного, — ни чуть не виновато смотрит он, падая к Джисону в объятия. Удивительно, но он успел соскучиться.       — Немного? Да ты еле на ногах стоишь, — снова дуется Джисон. В последнее время он стал делать это намного чаще.       — Я устал просто, — оправдывается он. — Я уже почти не пьяный.       — Так говорят все пьяные в стельку люди, — возмущается Джисон, поглаживая его по спине. — Это твоя вечная отговорка. Придумай уже наконец что-нибудь новенькое.       — Ну не злись, Джисон-и, прости, что не предупредил, — сверкает он своей пьяной улыбкой. — Пойдем поваляемся, хочу обнимашек!       — Да ты в говно! Как Чанбин тебя только домой отпустил одного? — удивляется он. Давно Джисон не видел его в таком состоянии.       — Я соскучился по своему любимому Джисон-и, Чанбин не смог бы меня удержать. В конце концов, я совершеннолетний гражданин и имею право на свободное передвижение без сопровождения всяких там Чанбинов.       Джисон не смог удержать смешок, рвущийся наружу. Минхо всегда становился мягкой липучкой, когда выпивал. Он виснет на Джисоне, на что тот возмущается:       — Ну же, хён, ты тяжелый!       — Не-а, я лёгкий, как пёрышко, — хихикает он. — Понеси меня, я устал.       — Ладно, большой ребёнок, держись крепче, — говорит он, после чего резко отрывает Минхо от земли, подхватывая под бёдра, чтобы удержать. Он хрипит, но не сдаётся, пока не кидает Минхо на кровать и сам падает следом. Старший сразу прижимается к Джисону, вдыхая сладкий аромат его одеколона. — Хей, хён, расскажешь мне, о чём вы болтали сегодня с Сумин?       — А почему ты у неё это не спросил? — пробурчал он куда-то в шею.       — Я спросил, но она мне не ответила. Просто замяла тему. Не знаю, почему. Хочу узнать. Расскажи, — пользуется Джисон его состоянием, а у Минхо и правда сейчас язык развязан. Как бы не ляпнуть чего лишнего.       — Она спрашивала, как мы познакомились с тобой, а потом без умолку болтала о своей кошке. Она мне надоела, и я не хотел с ней разговаривать, — поведал Минхо, устраиваясь поудобнее. — Джисон-и, она мне не нравится, не встречайся с ней.       — Как странно, — пробормотал Джисон. — Почему она так отчаянно пытается сблизиться с тобой?       — Что странного? — хлопает глазами он. — Она поняла, что моё мнение для тебя важно! Вот и пытается подлизаться ко мне! Но я непреступен!       — Она уже спрашивала у меня всё это. Я рассказывал ей, как мы познакомились и о том, что ты любишь котов.       — Вот видишь, Сони, она странная. Она мне не нравится! Почему она пристала ко мне? — истерически заныл Минхо. — Хочет добиться моего расположения? Не получится!       — Тш-ш, ты чего? Успокойся! Я обязательно поговорю с ней завтра, узнаю причину. Может, она просто хочет подружиться с моим любимым хёном.       — Ты что, не видишь?! Она хочет отнять тебя у меня! — возмущённо восклицает Минхо, обхватывая Джисона руками крепче, показывая, как сильно не хочет его отпускать. — Но я тебя не отдам.       — Эй, я никуда не ухожу. Я здесь с тобой и никуда не денусь. Ты веришь мне? — Минхо согласно промычал. — А теперь тебе нужно отдохнуть. Я полежу с тобой, пока ты не уснёшь. Договорились? — он погладил его по голове.       — Но я не хочу спать! — сопротивлялся Минхо. — Да и как я могу, когда ещё не выполнил все свои дела?       — Мм? О чём ты? Какие дела? Тебе нужно поспать, малыш. Завтра на работу, помнишь? — пытается утихомирить его Джисон.       — У меня по расписанию ещё занятие с тобой! Ты сам просил, помнишь? Как я могу лечь спать, не выполнив свой долг? — сопротивляется он, после чего приподнимается на локте и смотрит на Джисона с коварной улыбочкой.       — Ты мог бы просто сказать, что хочешь меня поцеловать, а не придумывать себе долги, — улыбается Джисон, зеркаля положение Минхо. — Чему научите меня сегодня, сомбэним?       — Как насчёт французского поцелуя? Его суть в том, что нет никаких правил, — объясняет Минхо, приближаясь к Джисону. — И не забывай про тактильный контакт, это очень важно, иначе поцелуй будет сухим и бесчувственным.       — Звучит круто, — последнее, что говорит Джисон, прежде чем соединить их рты. То, как это начиналось, было довольно невинным и нежным. Губы Джисона до безумия мягкие, с привкусом малинового бальзама, которым он частенько пользуется. Постепенно напор увеличивался, а руки Джисона переместились на его талию, в то время, как Минхо закинул свои тому на шею, притягивая ещё ближе.       Его верхняя губа пухлее нижней, у Джисона наоборот, и это ощущается так правильно, будто они созданы друг для друга. Минхо кажется, что он задыхается и одновременно наконец-то дышит.       — У тебя так хорошо получается, сладкий, — проговаривает Минхо между чмоками, которые они делают, пока восстанавливают дыхание. — Больше слюней, и по желанию можешь кусаться. Это придаст больше страсти. Понял?       Джисон мычит в ответ и следует инструкции, превращая их поцелуй в хаотичное месиво. Губы сливаются воедино отчаянно, глубоко и грязно. Он умирает и попадает в рай, когда Джисон прикусывает его нижнюю губу, а после зализывает рану в извиняющемся жесте. Затем он перемещает руки с талии на его бёдра, слегка сжимая, а Минхо в ответ слегка стонет в его рот. И, видимо, Джисона это пугает:       — Это нормально?       — Да-да, Джисон, всё замечательно. Просто это моя эрогенная зона.       — Буду знать, — хихикает он. — Чёрт, они у тебя такие упругие.       — Нравятся? — спрашивает он с ехидной ухмылкой, вновь припадая к губам Джисона, сцеловывая с них улыбку, когда тот отчаянно кивает. — Кстати, чтобы получить больше удовольствия, лучше сразу обсудить с партнёром его кинки. Люди не часто это делают, ведь считают чем-то постыдным — многое теряют. Хотя есть люди, которым нравится самим находить эрогенные зоны. Опять же, это надо уточнять.       — Спасибо за совет. Мне даже самому интересно стало, какие эрогенные зоны есть у меня.       — Хочешь, найдем? — не думая, спрашивает Минхо, ещё не до конца отошедший от алкогольного опьянения, но опьянённый Джисоном уже с новой силой. Так что фильтр мозг-рот у него временно не работает.       — Хочу! — воодушевляется Джисон. — А как понять, что это именно она? Типа будет не просто приятно, а очень приятно? Или как?       — Ты сразу поймёшь, не переживай. Давай начнём с дефолта, — говорит Минхо, снова припадая к губам Джисона, параллельно руками перемещаясь на талию. Он гладит, выводит большими пальцами незамысловатые круги, сильно сжимает и разжимает ладони, получая от Джисона тяжёлые вздохи в свой рот. — Ну как?       — Приятно, — шепчет Джисон, плавясь под ласками.       — Понял — мимо. Дальше давай попробуем бёдра, — говорит он и в подтверждение своих слов перемещает свои руки туда, массируя кожу. Пальцы проникают во внутреннюю сторону его худых ног, находятся в опасной близости от его члена. Он сжимает так сильно, что точно уверен в том, что под тканью его домашних шорт кожа покраснела. Джисон едва слышно охает, но это всё равно не та реакция, которую ждёт Минхо. — Что насчёт шеи?       Его шею он решает изучить губами — спускается поцелуями-бабочками по подбородку, Джисон в ответ закидывает голову назад и тяжело дышит. Минхо упивается каждым его движением, прерывистым дыханием и умирает от ощущения его пальцев, подрагивающих на собственной талии. Чёрт, а он чувствительный.       Он целует за ухом, плавно переходя к сонной артерии. Он припадает губами к пульсирующей жилке, ощущая губами его бешеный пульс. Он кусает на пробу, едва ощутимо, но то, как под ним дёргается Джисон, испуская протяжный стон, даёт ему понять, что он нашёл, что искал. Он хмыкает себе под нос, довольный проделанной работой, и кусает сильнее. Младший выгибается в спине и льнёт ближе, подставляясь под прикосновения.       — Блять, хён, это так приятно.       — Знаю, знаю, — он успокаивающе поглаживает его талию, губами обхватывая кадык, кусает, стараясь не оставлять меток. — Хочешь поискать ещё?       — Да-да, пожалуйста, — хнычет Джисон, явно находясь не в себе.       — Следующее место немного интимней. Соски являются эрогенной зоной у многих людей, но ты уверен, что хочешь попробовать? Я думаю, это немного...       — Всё в порядке. Продолжай, раз начал. Я хочу, — утверждает Джисон. И кто такой Минхо, чтобы ему отказать?       Он возвращается к губам Джисона, снова остервенело целуя и кусая, а руками блуждает по его телу, наконец добираясь в пункт назначения. Он сжимает один из сосков пальцами, несильно оттягивает, на что сразу получает громкий стон в свой рот. Ещё одно попадание. Сосок моментально твердеет под прикосновениями, а Джисон только громче стонет. Минхо подключает вторую руку, и сжимает ей второй сосок. Интересно, как бы они ощущались под пальцами, будь Джисон без одежды?       Проходит не так много времени, как Минхо начинает чувствовать что-то, что ощутимо упирается ему в бедро. И тут осознание происходящего моментально обрушивается ему на голову, и он будто моментально трезвеет, сознавая, что натворил. Он возбудил Джисона, и теперь, чёрт возьми, его член упирается в него. Это всё неправильно. Этого не должно было произойти. Что теперь будет?       — Джисон, — тихо зовёт он, моментально прекращая все ласки. — Сони, ты... Твой член...       Джисон отскакивает от него как ошпаренный — щёки раскраснелись. Пелена возбуждения покидает его глаза, заменяется страхом:       — Чёрт, прости! Я не... Я не хотел, господи. Забудь, пожалуйста. Я просто сейчас уйду к себе подрочить. Прости, что так вышло. Я не думал, что возбужусь. Просто это было так приятно. Прости! Я ухожу. Как стыдно то, блять.       В подтверждение своих слов он вскакивает с кровати и быстро вылетает из комнаты, оставляя Минхо одного. Тот не в силах был вымолвить и слова, так что даже не попытался его остановить, только потом замечая собственную проблему в штанах.       Блять.

(=🝦 ﻌ 🝦=)

            Он не видит Джисона весь следующий день, и это похоже на сумасшествие. Утром, когда Джисон ещё спит, он уходит на работу, а вернувшись домой, того дома не застаёт — видимо, ушёл на вечерние занятия. Минхо срывается на всех и каждого — грубит и хамит, за что получает по шапке от начальства и затыкается, дабы не потерять работу. Впоследствии, за неимением возможности выплёскивать эмоции на других, он копит всё в себе. И под конец дня он больше походит на бомбу замедленного действия, чем на человека.       Он много думает, типа, реально много, чувствует себя подавленным из-за всепоглощающего чувства неизвестности. Больше всего на свете он ненавидит это чувство, когда тебя мотает из стороны в сторону на огромных эмоциональных качелях. Такой себе аттракцион. Его настроение варьируется от "убивать, убивать, убивать" до "разрыдаться на месте". Каким же неизлечимым нужно быть идиотом, чтобы пьяным лезть к лучшему другу?       Он боится, что думает об этом Джисон. Может, ему вообще всё равно, было и было, а Минхо тут накручивается. А, может, Джисон уже монатки собирает, пока он тут клиентов обслуживает. Одно он знает точно — Джисону неловко. Неловкость не менее отвратительна, чем эмоциональная нестабильность. Она способна угробить любое общение, свести его к минимуму. Это ужасно, когда, находясь со своим лучшим другом, единственное, чего тебе хочется, так это снять свою голову и убрать в кармашек, провалиться сквозь землю, или просто исчезнуть.       Даже если Джисону всё равно, Минхо точно нет. Возможно, для Джисона всё это хиханьки-хаханьки, он узнаёт новое, для него это просто эксперимент, он поиграется и забудет, переключится, будто он таким и не интересовался вовсе.       Минхо же будет винить себя, ведь он нарушил все свои принципы, нормы морали. Он переступил порог дозволенного, и теперь ничего уже не будет прежним. Интересно, что было бы, узнай Сумин, что Джисон целовался с Минхо, возбудился и стонал под ним? Минхо её жаль, правда. Никто не заслужил подобного отношения, но Джисон ещё совсем ребёнок. Это не оправдание, но дети вырастают. Каждый совершает ошибки, это абсолютно нормально, никто ведь не знал, что всё дойдёт до крайности. Джисон ещё может реабилитироваться, Минхо же нет. Джисон не мыслит, что делает, Минхо же понимает всё. И кто он после того, что позволил этому произойти?       Нужно что-то делать, нужно срочно поговорить, прощупать почву под ногами, удостовериться, что он не упадёт, если есть ещё куда падать.       Он думает. Думает. Думает.       Ждёт. Ещё немного и он сойдёт с ума. То ли время течёт так медленно, то ли Джисон и правда задерживается. Почему он ещё не вернулся? За окном уже стемнело, комната погрузилась во мрак. Под стать к его настроению. Он даже не находит в себе силы, чтобы встать и включить свет. Так и лежит в темноте и ждёт, ждёт, ждёт.       И не дожидается.       Усталость берёт свое, так что он просто вырубается на какое-то время, пока не слышит тихий стук в дверь. Минхо всегда спит чутко, поэтому просыпается, хотя, скорее всего, Джисон рассчитывал, что, если Минхо спит, он не откроет, а если не спит — звук наверняка услышит. Заботливый.       — Заходи, — кричит Минхо. И только после его слов Джисон показывается за дверью. Поток света бьёт по глазам, не привыкшим к яркости. Он смешно жмурится и отворачивается к стене. Джисон лишь хихикает над ним.       — Чего ты тут в темноте заныкался? Дрых что ли?       — Не, — врёт он. — Просто мне вставать лень было.       — Так похоже на тебя, — хмыкает тот. Джисон полностью проходит в комнату. Минхо едва различает, что он уже переоделся в домашнее. Чёрт, а сколько время? — Дверь закрыть? — Минхо положительно угукает. — А свет?       — Не включай, — в темноте ему будет легче прятать своё смущенное лицо, ведь поговорить с Джисоном придётся. При чём прямо сейчас, если он конечно сможет вымолвить хоть слово. Всё, чего он сейчас хочет, так это уткнуться в шею Джисону и поспать, забыв обо всех проблемах, ведь, согласитесь, абстрагироваться всегда намного легче, чем посмотреть страху, в его случае — Джисону, в глаза.       — Я лягу? — интересуется Джисон, что уже странно и говорит о том, что не всё в порядке, ведь обычно он не спрашивает, а плюхается бесцеремонно, комкая под собой бельё. Сейчас же он заметно зажат.       — Конечно, Джисон-и, — выдыхает он. Пути назад нет.       Джисон аккуратно подстраивается у него под боком, устремляя взгляд в потолок. Он молчит — Минхо тоже, хотя обоим, очевидно, есть что сказать. Недосказанность, осевшая в комнате, ощущается слишком отчётливо, и Минхо готов расплакаться от неловкости, которую испытывает сейчас.       Тишину комнаты режет тяжёлый вздох, сорвавшийся с их губ одновременно. Минхо переводит удивлённый взгляд на Джисона, тот зеркалит его движение и наконец подаёт голос:       — Хён, у нас всё в порядке?       Минхо честно не знает, как ответить на поставленный вопрос. Он может сказать "да", чтобы успокоить Джисона, но ведь это будет неправдой, а он решил для себя, что врать он больше не будет. Всё это слишком далеко зашло. А с другой стороны, если он подтвердит словесно наличие проблемы, она станет материальной, и тогда уже не отвертишься. Первый вариант звучит безопаснее.       — Прости. Я целый день себе места не находил, — продолжает Джисон, не дожидаясь, пока Минхо соберётся с мыслями. — Всё переживал, вдруг ты... ну, злишься? Я перед сном хотел удостовериться, что всё хорошо, а то бы не уснул. А то, знаешь, я так накрутился за день. И мне немного неловко об этом говорить, поэтому, хён! Ответь уже что-нибудь? Почему ты молчишь?       Что? О чём говорит этот парень? Это не он должен злиться, а как раз таки Джисон. Как бы он заговорил, узнай настоящую причину, почему Минхо его целовал, почему его руки блуждали по невинному телу. Не потому что он хороший друг, не потому что он заботится о нем. Всё из-за его собственных, грязных, эгоистичных желаний.       — О чём ты говоришь? — наконец подал голос Минхо. — За что ты извиняешься? Это я должен извиняться. Из-за меня всё... ну, так получилось. В общем, прости, что из-за меня ты плохо себя чувствуешь.       — Тебе не за что извиняться! Я сам тебя попросил, помнишь? Я должен был предвидеть реакцию своего организма, ведь ты буквально... — он слегка понизил голос, прежде чем сказать вторую часть предложения, неуверенный. — Искал мои эрогенные зоны. Исход был очевиден. И то, что я об этом не подумал — только мои проблемы. Не вини себя, пожалуйста. Тем более, это было полезно узнать, и я ни о чём не жалею. Хорошо?       — Вот именно. В том-то и дело, что ты не подумал. Это должен был сделать я, ведь я старший, и ответственность на мне. Я прекрасно понимал, что делаю. Не понимал только, почему, — немного не договаривает он. — Не стоило мне пить, это всё моя вина. Прости.       — Так, хватит, прекрати извиняться. Ничего такого не случилось, поэтому хватит раздувать из мухи слона. Такими темпами мы ни к чему не придём. Давай так: мы оба проебались, но мы уже поняли, что ты не винишь меня, а я не виню тебя, так зачем же нам тогда продолжать?       На это есть целый ряд причин. Минхо уже пора бы прислушаться к советам Чанбина и поговорить с Джисоном. Сейчас как раз идеальный для этого момент, да и Джисон вроде расположен к разговорам. Казалось бы, делай, пока есть шанс, но, вопреки всему, он просто лежит и продолжает молчать.       Вероятно, Джисон воспринимает его молчание как согласие с его словами, поэтому ловко переводит тему:       — Знаешь, почему я сегодня задержался? — спрашивает он. Минхо вопросительно мычит в ответ, заинтригованный. — Встретился с Сумин, поговорили, как я тебе вчера и обещал.       Минхо навострил уши. Это действительно интересно.       — И?       — И... Мы пришли к выводу, что у нас ничего не выйдет, — информация, вылетевшая изо рта Джисона, повергает Минхо в шок. Неужели его молитвы были услышаны? — Мы закончим работу над проектом, и всё, тут наши пути разойдутся.       — Что? Почему? — Минхо даже поверить как-то не может. Всё же хорошо шло, даже очень. Джисон вон как серьёзно настроен был, что аж Минхо его обучать просил, прости господи. Что же такого произошло? Это шутка? Проверка?       — Я не хочу говорить об этом, — мнётся Джисон. Что интересно, расстроенным он не выглядит. — Ты не подумай, у меня от тебя секретов нет, но просто это очень неловко. Может, я скажу позже.       Ну вот и что это такое? Джисон постоянно так делает, и Минхо просто ненавидит это. Начинает о чём-то говорить, интригует, а потом обламывает, говоря, что, может, когда-нибудь потом расскажет. Ну кто так делает? Либо договаривай, либо вообще не начинай.       Минхо что-то бурчит возмущённо себе под нос, но его границы уважает. Последнее, чем он займётся, так это будет давить на Джисона. Захочет — сам поделится.       — Ну не расстраивайся, — хихикает Джисон над его разочарованным лицом. — Я скажу тебе только то, что это было обоюдно. Я ей кое-что сказал, и она мне тоже.       — Вау, Джисон, правда? А я думал, вы просто в гляделки играли. Знаешь, силой мысли друг другу передали информацию, и разошлись с лаконичным "до свидания".       — Не издевайся надо мной! Это правда очень неловко.       — Да, Джисон, молодец, продолжай меня интриговать, и тогда я обязательно не расстроюсь. Обещаю!       — Не сошлись интересами. Такой ответ тебя устраивает?       — Правда? А мне казалось, ты говорил, что у вас очень схожие интересы. Она даже в геншин играет! — разводит он руками, придавая своим словам больше драматичности.       — Хён!       — Ладно-ладно, прости. Не смешно. Мне очень жаль, что так вышло. Кажется, ты был правда счастлив перспективе ваших с ней отношений.       — Кое-что изменилось, как ты понял. В общем, не бери в голову.       Вот так жизнь Минхо вернулась в прежнее русло.       В смысле в прежнее-прежнее.       О Сумин Джисон больше не говорил, даже о том, почему они разошлись, так и не успев сойтись, а Минхо и не спрашивал. Он словно забыл обо всём, что произошло. Несколько дней назад Минхо был уверен, что признается Джисону в чувствах, а сейчас этот пунктик ушёл в далёкие планы на будущее. Минхо запихал это признание в самые дальние дали своего разума и больше не вспоминал.       Ему было стыдно за себя, за то, что он не может взять себя в руки. Уход Сумин из жизни Джисона, не гарантирует того, что на её место не придёт какая-нибудь другая миловидная девушка, учитывая привлекательную внешность Джисона.       Слова Чанбина никак не покидали его голову: "Он заслуживает знать правду". Чанбин был прав, и Минхо это знал, но продолжал игнорировать. Всегда легче абстрагироваться и не думать о проблемах, но проблема в том, что каждый раз, когда он видел Джисона, Минхо думал о том, что должен сказать, что, может быть, потом шанса уже не будет.       Конечно, Джисон заметил перемены в его поведении, но Минхо постоянно отмахивался от вопросов, ссылаясь на постоянные мигрени. Джисон говорил ему сходить к врачу, волновался, а Минхо продолжал игнорировать и всё больше переживать.       Он чувствовал себя так, будто находился на минном поле, где каждый его шаг имел свои последствия. И пока что до летального исхода не дошло, слава богу. Но это только пока.       Старая рутина вернулась в его будни, где ему приходилось уживаться со своими чувствами, копя всё в себе.       Правда сейчас, в связи с последними событиями, это было делать в разы сложнее. Так как Джисон не планировал вступать в отношения в ближайшее время, уроки Минхо ему больше не требовались, и обо всём, что было между ними, они больше не говорили. Да и о чём тут говорить? Джисону была нужна помощь — сейчас не нужна. Какие вопросы?       У Джисона, очевидно, никаких.       Минхо скучал по теплу его губ, по ощущению их на своих собственных. Иной раз хотелось просто подойти и поцеловать. Хотелось посылать ему приветственные и прощальные короткие поцелуи; хотелось импульсивно целовать его в знак поздравления, когда тот радостный пришёл и сообщил о том, что за проект у него стоит "отлично"; хотелось подарить ему сладкий поцелуй, чтобы компенсировать отсутствие его любимого чизкейка в пекарне через дорогу.       Но он не мог.       На самом деле всё не было настолько плохо, как могло показаться. Всё это лишь заморочки в голове Минхо, которые Джисона никак не касаются. Поэтому они продолжали устраивать киномарафоны, иногда засыпая вместе, ходить на короткие прогулки, весело переговариваясь и обсуждая всё подряд, язвили друг другу, как в старые добрые.       Всё было как раньше, невооружённым взглядом изменений и не заметить.       У Чанбина глаз, конечно, был вооружён.       Он не давил на Минхо, по крайней мере словесно, лишь однажды спросил как у него дела с Джисоном. Минхо не потребовалось отвечать, тот по одному взгляду всё понял и больше не лез. Теперь Минхо чувствовал вину ещё и перед Чанбином. Почему-то.       К слову о Чанбине, он был именно тем другом-активистом, который вытаскивал всех потусить. Если бы не он и его вечные уговоры, Минхо бы так и продолжил тухнуть дома, передвигаясь чётко по маршруту работа-кровать. И наоборот.       Вот так под влиянием Чанбина он и оказался здесь — в клубе "хот найт", прости господи. Только богу ведомо, какой идиот придумал это, по мнению Минхо, невероятно кринжовое название. И вот он утопает в мягком диване, попивая свой слабоалкогольный коктейль.       Если они с друзьями куда и выбирались, то только в это место, ведь здесь работал диджеем их знакомый, и Минхо честно руки его целовал за такое восхитительное музыкальное сопровождение, под которое и потанцевать не стыдно. А танцевать он любил. Ему не нужно было сильно напиваться, в отличие от того же Джисона, который обычно предпочитает отсиживаться за столиком, чтобы выйти на танцпол. Поэтому, уверенно поставив полупустой стакан обратно на столик, он удалился танцевать.       Танцы — это то, что он по-настоящему любил, то, чем горел, то, благодаря чему он мог расслабиться и забыться. Он посвятил им большую часть своей жизни. Начал с семи лет по инициативе родителей, которые желали привить своему ребёнку хоть какие-нибудь интересы, а потом он и сам втянулся, даже поступил на танцевальное направление, мечтая в будущем открыть собственную студию. А пока он мог только оттачивать свои навыки, платя за аренду зала, чтобы после завораживать людей своими движениями.       Как сейчас.       Он наслаждался получаемым вниманием, двигаясь в такт уже, хрен знает, какой по счёту песне, — фристайл был его коньком — пока не почувствовал на своей талии слабую хватку. Он рефлекторно напрягся всем телом — он не особый фанат тактильного контакта, особенно с незнакомцами, как он думал, пока не услышал на ухо до боли знакомый голос:       — Тш, хён, это всего лишь я.       До носа доносится тонкая струйка его дыхания, отдающая алкоголем — видимо, Джисон зря времени не терял. Минхо никак не ожидал его увидеть, ведь младший не особо любит находиться в толпе, да и к танцам у него душа не горит, сколько бы Минхо не уговаривал, тот никогда не шёл с ним, придумывая тысячу и ещё одну отговорку.       Минхо разворачивается в его объятиях и ярко улыбается, потому что рад видеть его. Щеки у Джисона порозовели от выпитого спиртного, и Минхо мысленно умиляется, видя перед собой такого милого младшего. Он снова подавляет в себе навязчивое желание подарить Джисону нежный поцелуй, расстраиваясь, что не имеет такой возможности.       — Пришёл потанцевать со мной? — интересуется Ли с хитрой ухмылкой, потихоньку возобновляя свои движения, пока Джисон неловко стоит, убрав руки с его талии, но всё еще продолжая находиться очень близко, дабы слышать друг друга.       — На самом деле, я думаю, что ещё слишком трезв для этого дерьма, — объясняет Джисон, и Минхо уже был готов начать возмущаться по поводу того, что именно Джисон сейчас назвал "дерьмом", но тот продолжает. — Я соскучился! Ты так давно ушёл, ничего не сказав, вот я и искал тебя.       — Соскучился? Меня не было от силы полчаса, — удивляется Минхо. Видимо, Джисон немного пьянее, чем может признать. — Ты так зависим от меня? — шутит он.       С пьяными шутки плохи.       — К сожалению, — весьма серьёзно отвечает тот, тише, чем предыдущие реплики, но достаточно громко, чтобы перекричать музыку.       — Что ж, — выдыхает Минхо ему на ухо. — Раз ты уже здесь, потанцуешь со мной?       — Не думаю, что я... — начинает он.       — Отказы не принимаются! — настаивает Минхо. — Давай же, Хани.       — Только ради тебя! — сдаётся Джисон. — Я убью тебя, если будешь надо мной смеяться.       — Я?! Да я ни за что! Ты можешь просто повторять за мной.       — Повторять за мной, — повторяет Джисон, точно попугай.       — Да, я так и сказал, — кивает Минхо.       — Да, я так и сказал, — передразнивает он. На лице играет глупая улыбка, и тут до Минхо доходит — это в его стиле.       — Какой же ты идиот, — смеётся Минхо и затыкает ему рот ладошкой (хотелось бы кое-чем другим), пока он не успел ничего сказать. Тот смачно лижет его руку, получая высокий визг от Минхо, который моментально от него отскочил, чуть ли не врезаясь в кого-то за спиной. — Фу! Отвратительно! Есть что-нибудь острое? Я отрублю себе руку.       — Боюсь, это не очень хорошая идея, — фыркает Джисон, смотря на возмущённого Минхо глазами-искорками, довольный проделанной пакостью. — Ты такой драматичный.       Минхо лишь показывает ему язык, снова начиная двигаться, когда слышит, что начинает играть одна из его любимых песен — он как-то даже ставил под неё хореографию, правда уже подзабыл движения.       Он начинает плавно крутить бёдрами в такт, подключая руки, соблазнительно проводит ими по своему телу и хитро-хитро улыбается, забавляясь реакцией застывшего Джисона.       Танцуя, Минхо будто совсем другой человек, он отпускает себя, ни о чём не думая. Он в своей среде обитания, как рыба в воде.       А Джисона вот нужно как-то расшевелить, поэтому Минхо начинает крутиться вокруг него, то и дело задевая ладонями его тело, побуждая к действиям. Он встаёт спина к спине и опускается на корточки, параллельно ведя руками вниз до самой задницы Джисона — ничего такого, чего бы они не делали раньше. Он не переходит границы, если таковые имеются.       Он продолжает двигаться, полностью отдаваясь битам. Минхо совсем не контролирует своё тело, оно само по себе ловит ритм, чувствует.       — Чёрт возьми, как ты это делаешь? — восхищается Джисон, наконец подавая голос.       — Делаю что? — не совсем понимает он.       — Так хорошо двигаешься. И бёдра... Они у тебя такие... Крутые? — заворожённо лепечет он. — Мне нравятся. Ну, движения, в смысле, — быстро добавляет он.       — Спасибо? — рассеянно хлопает глазами Минхо. Он знает, что он хорош, но получать комплименты от человека, в которого влюблён — отдельный вид наслаждения. Честно признать, это довольно смущает, ведь он не делает ничего сверхъестественного, а Джисон удивлён так, словно Минхо тут чечётку сплясал.       — Хочу так же! Ты научишь меня? — казалось, он так воодушевился своей идеей, глаза аж загорелись от нетерпения. — Хочу быть таким же крутым, как и ты.       — Боюсь, до меня тебе ещё далеко, — и это не должно было прозвучать обидно, ведь это правда. При чём такая, с какой не поспоришь. Минхо с детства учился контролировать своё тело, чувствовать музыку и ловить ритм, и это не так легко, как кажется. Но Джисон всё равно обиженно надул щеки. И кто тут ещё драматичный?       Минхо всегда любил учить, помогать своим сокурсникам улучшать движения и оттачивать технику — это приносило ему удовольствие. Приятно быть полезным и иметь возможность поделиться своей мудростью, поэтому, несмотря на своё удивление, он с радостью покажет Джисону парочку связок.       — Итак, чему же ты хочешь научиться? —игриво спрашивает он, предвкушая как весело будет учить неуклюжего Джисона, ничего не смыслящего в этом деле.       Если он хочет иметь собственную студию и работать хореографом, он должен находить подход ко всем. Да и не сказать, что Джисон какой-то слишком безнадёжный. Минхо иногда поражается этим человеком, ведь если Джисон захочет чему-то научиться — он научится. Его целеустремлённости можно только позавидовать. К тому же, у Джисона хороший музыкальный слух.       — Хочу уметь двигать бёдрами, как ты! — заявляет он. У Минхо проступает румянец на щеках и шее от того, с каким обожанием Джисон смотрит, будто впервые видит, как Минхо танцует.       Это так странно — его рвение, но разве Минхо может ему отказать? Тем более, это и ему пойдет на пользу. Лишней практики не бывает.       — Хорошо, тогда просто повторяй за мной, — он снова возобновляет движения, думая, как простым языком их истолковать.       Он ведь никогда не задумывался, что делает, просто отдавался музыке, ни о чём не думая, но если уж Джисону так понравился его танец, что он аж сам захотел научиться, Минхо ему всё подробно расскажет. Правда клуб — не самое подходящее для этого место, приходится придвинуться ближе, чтобы Джисон лучше его слышал:       — Подними пятку, и с помощью этого движения бедро вверх, — параллельно своим словам он всё наглядно демонстрирует. — Теперь закрути бедро в сторону и после назад.       Он смотрит на то, как Джисон неуверенно за ним повторяет: его нога съезжает в сторону, а грудь выпячивается вперёд. Он выглядит немного нелепо, но его, кажется, это вообще не смущает — он только заливисто смеётся и фыркает:       — Чёрт, у меня не получается! Это так сложно-о-о.       — Не сдвигай ногу, ты должен как бы проехать на стопе и в тот же момент развернуть колено, — показывает он. — Видишь? И не верти туловищем, должна двигаться только нижняя часть.       Джисон воодушевленно кивает, будто всё понял, и снова пытается повторить. Получается уже лучше, но всё равно криво — хаотично, не по порядку. Но надо отдать ему должное — он очень старается, и это видно. Взгляда от Минхо не отводит, пытаясь понять, как двигаться правильно.       В конце концов Минхо понимает, что это безнадёжно, поэтому прибегает к помощи рук: укладывает их тому на талию, большие пальцы опуская вниз — на тазовые косточки, надавливает несильно, направляя. Когда он так держит Джисона, в голову лезут всякие непристойности, так что Минхо приходится дать себе мысленную пощёчину — не то, чтобы это как-то помогло.       — Вот так, да, у тебя неплохо получается, — хвалит он. — Грудь держи прямо, — говорит Минхо ровным голосом, ведь смысла надрываться нет никакого, он и так слишком близко к Джисону, что может говорить ему прямо на ухо. Это немного смущает — их положение, но он помнит, что должен оставаться профессионалом до конца.       Как ведь выходит забавно, что он постоянно его чему-то учит.       Одну руку он перемещает Джисону на спину, придерживая его туловище, чтобы оно не крутилось, вторую оставляет на талии. И пытается смущаться как можно меньше, но под этим взглядом Джисона трудно себя контролировать.       — Да не у меня это получается, а у тебя. Ты же меня направляешь. Сейчас отпустишь, и я собьюсь.       — Ты должен поймать ритм. Положи руки мне на бёдра, — инструктирует он, Джисон беспрекословно выполняет, не тормозя ни секунды. Минхо снова выполняет связку движения, считая "раз-два-три-четыре" в такт каждому. — Чувствуешь?       — Твои твёрдые мышцы? — без грамма смущения говорит тот, смотря вниз на ноги Минхо. — Да! Просто нереальные.       Данное высказывание заставляет Минхо смутиться пуще прежнего, щеки его неминуемо краснеют от комплимента, и он весь напрягается, едва сдерживая удивлённый крик, когда ладони Джисона крепко сжимают его бёдра.       Ладно, в этом нет ничего такого, — успокаивает себя Минхо. Честно признать, он иногда замечал за собой нездоровое желание потрогать мускулы Чанбина, а кто нет? Тому это всегда только льстило, и он с гордой улыбкой напрягал мышцы, впитывая восхищенное лепетание друзей, как губка. Минхо, наверное, тоже стоит так сделать.       Так что он принимает решение полностью это игнорировать, поэтому продолжает:       — Держись за меня и пробуй двигаться синхронно со мной.       — Хорошо, учитель, — как иронично. — Я буду стараться.       Он и правда старается.       Старается свести Минхо с ума, как бы невзначай придвигаясь ещё ближе, так, что их бедра сталкиваются, когда Джисон берёт большую амплитуду. И смотрит. Так пристально, внимательно, прямо в глаза.       А вот Минхо не смотрит — избегает взгляда всеми возможными способами, боясь необратимых последствий, ведь Джисон весь такой горячий в этих кожаных штанах, полупрозрачной рубашке и с неброским макияжем, который ему Минхо делал, к слову.       С каждым более резким движением Джисона, собственные движения становятся скромными, вялыми. Он еле крутит бёдрами в тот момент, когда Джисон ими размахивает, выгибаясь в спине. Льнёт ближе, и Минхо правда не понимает, что, чёрт возьми, вообще происходит.       — Я не понял, — возмущается Джисон. — Это ты меня учишь? Или я тебя? Устал что ли?       Минхо хочет сказать, что да, устал. Пора бы пойти и отдохнуть, плюхнуться на мягкий диванчик и ещё немного выпить. Или много.       Но Джисон не дает ему ничего сказать, вводя в ступор, когда перемещает свои руки с бёдер прямиком на талию, теперь уже сам направляя движения Минхо. Он сдавливает сильно, но не на столько, чтобы это казалось больным, а так идеально и приятно, что Минхо готов здесь и сейчас растечься лужицей прямо под ним. Его тело расслабляется, облегчая Джисону задачу, так что он теперь может свободно манипулировать телом Минхо.       Трение ткани, руки Джисона на его талии, его глубокий взгляд — всё это сводит его с ума. Он не отдаёт отчёт своим действиям, когда Джисон хватает его за подбородок и тянет на себя, буквально вжимаясь в его губы своими. Минхо вообще ни разу не думает прежде чем ответить.       Он уже успел забыть каково это — целовать Джисона. Призрачный привкус его губ отложился глубоко в памяти, но он едва ли помнил его. Он забыл, насколько мягкие губы Джисона — как клубничное суфле. Клубничное потому, что именно клубничной гигиеничкой Джисон пользуется. Он помнит, ведь он украл её у него.       Но это не важно. Сейчас вообще ничего не играет роли, кроме его восхитительных губ.       Джисон всасывает, кусает то его верхнюю, то нижнюю губу, зализывает, словно извиняясь, но ему не за что, ведь Минхо умирает с каждого его движения, ему так чертовски нравится.       Нравится, как тот просовывает язык в его рот, вылизывая всё изнутри. Чёрт, это Минхо его научил?       А что самое главное, Джисон всё это время не перестаёт двигать бёдрами. Делает в точности так, как учил его Минхо: поднимает пятку вверх, пуская волну по бедру, заводит его вправо, потом назад, восьмёркой; туловищем не вертит, лишь грудью сильнее прижимается и продолжает двигать губами.       Теперь уже Минхо тот, кто подстраивается под ритм Джисона, возобновляя свой танец. Их бёдра прижимаются плотно друг к другу, препятствуя танцу, Минхо едва слышно стонет ему в рот из-за трения. Чёрт возьми, Джисон ведёт себя, как настоящий профи.       Руки Джисона ползут ниже, почти доходя до зада Минхо, и тот в нетерпении дёргается, лишь бы Джисон его потрогал там. И, о да, Джисон сжаливается над ним, опуская широкие ладони на мягкие половинки, стянутые плотной тканью штанов, сильно сжимает, притягивая ещё ближе, если это вообще возможно.       В момент, когда губы Джисона так правильно льнут к его губам, не хочется ни о чём думать, хочется забыться и отдаться Джисону с головой, пусть тот делает с ним всё, что хочет, но он просто не может не думать почему. Почему Джисон вообще целует его сейчас? Разве есть хоть одна причина на это? Разве что...       Он резко отрывается от Джисона с характерным чмоком и смотрит на него расширившимися от возбуждения зрачками:       — У тебя появилась новая девушка?       — Чего? — рассеяно смотрит Джисон, хлопая глазами в непонимании. Он что, не расслышал?       — Я говорю, у тебя девушка появилась? — громче повторяет Минхо.       — Я услышал, что ты сказал. Я просто не понимаю, почему ты так решил?       — Ну а зачем тебе ещё целоваться со мной? Тебе нужна практика? Я помогу, не переживай, но мог бы и рассказать.       — О чём ты вообще говоришь? Не о чем рассказывать, нет у меня никакой девушки. И практика мне не нужна. Я поцеловал тебя, потому что хотел. Ещё вопросы?       Вообще-то, да. Но Минхо задаст их как-нибудь попозже.       От уверенного тона Джисона на его лице непроизвольно появляется смущённая улыбка, и Минхо не выдерживает, припадая к устам Джисона этой улыбкой, а тот лишь довольно её сцеловывает. И когда он стал таким сентиментальным?       Всё, что происходит, кажется таким иррациональным, ведь Джисон целует его без причины, просто потому что хочет, не тренируется на нём. Разве такое вообще возможно? Разве что в другой вселенной. Но это ощущается так реально: вот он чувствует лёгкий укол боли, пробегающий по телу, оттого, что Джисон прокусывает ему губу; чувствует тепло, текущее по его телу; чувствует следы, которые Джисон оставляет горячими руками на его талии.       Ничего не имеет значения, когда Джисон так сильно прижимает его к себе.       Хотелось бы, чтобы это было так, но он понимает, что тот же Чанбин может захотеть выйти на танцпол и увидеть их. От него потом не отвяжешься, вернее от его понимающе-осуждающих взглядов. И это в лучшем случае, ведь увидеть их может и кто-то другой из друзей, тогда от вопросов не отобьёшься, они ведь ничего не знают. Как и не знают значения слова "тактичность".       Он хочет уйти, переместиться в место поудобнее, или хотя бы подышать свежим воздухом, пока он тут окончательно не откинулся от жара, исходящего от Джисона. Тот словно мысли его читать умеет, ведь спустя несколько минут беспорядочных поцелуев он предлагает ему отсюда уйти.       Минхо не знает, по какой причине Джисон увёл их из душного клуба. Может, ему самому стало жарко, а, может, почему-то ещё. Минхо об этом даже думать не хочет. Не любит строить лишних надежд, чтобы потом расстраиваться, когда они не оправдываются. Ему было бы достаточно и просто уснуть в его объятиях, как только они доберутся до дома.       Они даже не прощаются с друзьями, ведь показываться перед ними в таком компрометирующем виде совсем не хотелось. Минхо даже представить боялся, как он сейчас выглядит. Наверняка, вместо волос гнездо, а щеки красные как после часового марафона по катанию на роликах, в котором они с Джисоном совсем недавно участвовали.       Джисон переплетает их пальцы, пока они ждут такси, и не расцепляет их ровно до прихода домой. Обычно от таких нежностей Минхо передёргивает, и всё, чего ему хочется в такие моменты, так это наблевать радугой. Кто бы мог подумать, что он окажется в такой ситуации, и эти приторно-нежные розовые сопли придутся ему по вкусу. Он чуть ли не плачет, когда Джисон придерживает дверь такси для него, пока он выходил.       Минхо еле взбирается по лестнице — к сожалению, в их дешёвом жилом комплексе лифт не предусмотрен. Уставший, он сейчас больше всего нуждается в мягких объятиях Джисона, но когда тот, только попав в квартиру, снова припадает к его губам, Минхо понимает, что им срочно нужно поговорить, пока не произошло непоправимое.       Ему требуются титанические усилия, чтобы оттолкнуть Джисона, ведь делать это он хочет в последнюю очередь. Всё, чего он действительно хочет, так это насладиться его губами, отдаться в его руки и чувствовать, чувствовать... Но своей последней рациональной клеткой мозга он смотрит наперёд. Хотя бы один раз он поступит правильно и возьмёт ответственность за свои действия.       — Стой, — он выставляет ладони вперёд, упираясь ими Джисону в грудь. Тот смотрит напуганным котом, не понимая почему его остановили. — Подожди!       — Что-то не так? Я перегнул? Мне не стоило... — взгляд его тускнеет, становится совсем грустным, даже, можно сказать, виноватым. Минхо не хочет, чтобы тот так смотрел. — Ты не хочешь?       — Я хочу! — тут же признаётся Минхо. — Я очень хочу, просто думаю, что прежде нам нужно поговорить. Расскажи мне, почему ты это делаешь? Чего добиваешься? Какие у тебя цели? Хочешь набраться опыта или что-то ещё? Что тобой движет?       Вопросы бесконечным потоком выливались из его рта. Вопросы, которые он держал глубоко в горле, не позволяя им выйти наружу, мучался без ответов, накручивал себя. С одной стороны, получить ответы казалось необходимым, а с другой, — он боялся того, что мог услышать.       Вот он уже представляет, как Джисон говорит ему, что всё это было ради интереса, простой эксперимент. Всем же интересно, каково это со своим полом. Он чувствует, что сердце его вот-вот расколется надвое, и он развернётся и уйдет, дабы не терпеть всего этого унижения. Позвонит Чанбину, поживёт у него, если тот позволит, а если нет, что ж... Что-нибудь придумает.       Джисон молчит. Либо не знает, что сказать, либо — с чего начать. Тишина давит как никогда прежде, раньше она всегда ощущалась спокойной, расслабляющей. Как говориться, с хорошим человеком и молчать приятно. Но тут что-то не так.       — И почему у тебя ничего не вышло с Сумин? — тише, добавляет он. Едва на грани слышимости, если уж быть честным, но Джисон слышит. — Расскажи мне, Хани.       — Я расскажу, но мне очень неловко, поэтому, пожалуйста, не перебивай. Дай сначала договорить, — начинает он. И это хороший знак, раз он решил заговорить об этом. — Я просто в один момент кое-что понял. Мне было стыдно перед ней, что я так поступаю. Я имею в виду целуюсь с тобой, пусть и в целях практики, но на самом деле мне нравилось это куда больше, чем я готов был признать. Я понял, что неправильно поступаю по отношению к ней, когда возбудился от твоих рук. Поэтому я просто не мог дальше продолжать её обманывать. И себя.       Он затихает, делает небольшую паузу, словно собираясь с мыслями. Джисон неуверенно поднимает взгляд со своих кроссовок, которые даже не успел снять, на Минхо, проверяя, слушает тот или нет.       Минхо слушает. Внимает каждое слово, стараясь ничего не упустить, чтобы понять Джисона. Он слегка краснеет на том моменте, когда Джисон упоминает один из их вечеров, когда Минхо искал его чувствительные зоны. Воспоминания ударяют в голову, но он отбивается от них, как от надоедливых мух. Сейчас не время. Его больше интересует, что Джисон имел в виду под "обманывать себя". Но сам он додумывать не берётся, пусть тот сам всё растолкует.       Он ждёт, пока Джисон продолжит. Спина затекла стоять в одном положении среди узкого коридора, поэтому он облокачивается о стену.       — Я договорился встретиться с ней, поговорить. Хотел признаться, что больше не позову её на свидание, что, кажется, ничего к ней не испытываю, — тяжело вздыхает. — Но она опередила меня. Я спросил у неё, почему она соврала тебе, что не знает о том, как мы познакомились. А она, ты можешь себе представить? Извинилась передо мной и сказала, что ты ей нравишься.       Глаза Минхо расширяются от шока, но он не спешит что-то говорить, ведь Джисон его попросил.       — Я даже сказать ничего не успел, как она пролепетала что-то типа "Я не хотела разбивать тебе сердце, прости!" и убежала. Ей был не важен мой ответ. Она знала, что могла бы пообщаться с тобой с моей помощью, но, видимо, ей было слишком неловко, она ведь подумала, что разбила мне сердце. Удивительно, но мне всё равно. Впервые. Такое и раньше случалось, ну, то, что девушки, которые мне нравились, были влюблены в тебя. Это даже смешно, но неудивительно, ведь ты такой красивый. Мне так неловко об этом говорить. Прости, что не сказал раньше.       — Ты... ты считаешь меня красивым? — это совсем не то, что он хотел сказать. На языке крутилось множество слов, но почему-то он сказал именно это.       — Конечно, ты себя видел вообще? Я чувствую себя таким глупым, что не понял это раньше. Точнее, я посчитал тебя красивым с самой первой нашей встречи, а потом оказалось, что ты ещё и добрый, заботливый, внимательный, умный и до безумия плюшевый, но я не придал этому значения. Я такой идиот, что раньше не мог смотреть шире. Я мыслил так узко, даже не догадывался, что всё то, что я чувствовал к тебе, не чувствуют к лучшим друзьям. Я такой тупой и всё испортил этой влюблённостью. Я ни на что не рассчитываю, прости, если сможешь.       — Почему ты вообще думаешь, что это невзаимно? — возмутился Минхо. Он был зол на весь мир, в частности, на себя, ведь он столько раз представлял, как признаётся Джисону, речь готовил, загонялся, корил себя за слабость и нерешительность, а Джисон просто взял свои яйца в кулак и признался. Не так он себе это представлял, конечно.       — Я не знаю! — тоже повысил тон младший. — Ты мне скажи.       — Да я люблю тебя уже, хрен знает, сколько времени! Я не знаю, как ты не понял, раз даже Чанбин, чёрт его дери, догадался, — как на духу выпалил он. Мгновенное облегчение охватило его, как только слова наконец сорвались с его губ. Неужели он правда сказал это? Наконец-то!       — Правда? — Джисон выглядел так, словно ему по башке дали чем-то очень тяжёлым. Явный шок читался в его огромных выпученных глазах.       — К сожалению, — пробормотал он. — Я думал, это очевидно. Какое-то время я даже предполагал, что ты знаешь и просто динамишь меня, но потом я вспомнил, что ты непроходимый тупица! — отчасти пошутил он, получив толчок в плечо, но тут же вспомнил о том, что тоже должен извиниться. — Прости и ты меня, я на самом-то деле не лучше тебя буду. Я должен был ещё давно тебе сказать, ты заслуживал знать правду, но я тормоз.       — Давай мы прошлое оставим в прошлом, — с мягкой улыбкой сказал Джисон. — И будем жить настоящим. У меня вот в настоящий момент затекла спина. У тебя нет такого?       — Пиздецки сильно. На кровать? — заговорчески предложил он, и Джисон никак не смог ему отказать.       Как только они переместились в спальню, Минхо тут же оказался прижатым к матрацу (и откуда только в Джисоне столько силы?), а рот его раскрылся от удовольствия, которое ему приносил Джисон, выцеловывая его шею. Тягучая боль растеклась по его телу, когда младший прикусил местечко под кадыком, а после опять вернулся к губам.       С их первого раза его навыки заметно улучшились, он был уверен в своих действиях и даже пытался взять инициативу на себя, вылизывая его рот, пока руки блуждали по телу Минхо, изучая всё, до чего могли дотянуться, в то время, как руки Минхо вплелись ему в волосы, сильно оттягивая их, когда Джисон добрался до его зада.       Джисону явно нравилось, когда его волосы трогали, Минхо понял это ещё давно, когда однажды погладил его по голове, а тот чуть ли не замурчал от удовольствия. Так что у Минхо тоже было своё оружие, тем более он знал, какие у Джисона эрогенные зоны. Теперь он не считал тот хмельный вечер такой уж большой ошибкой, ведь благодаря ему, у Минхо припрятаны пара козырей в рукаве.       Минхо плавился под ним, под его губами, прикосновениями. Хотелось больше, хотелось везде, ближе, как он давно мечтал. Так что он слегка потёрся об Джисона, показывая, как ему уже не терпится.       Но Джисону будто всё равно на его тихие поскуливания, он продолжал оставлять поцелуи, спускаясь всё ниже, словно хотел попробовать Минхо везде.       Ему пришлось приподняться на кровати, чтобы Джисон смог сбросить с него рубашку, с пуговицами которой ему пришлось не хило попотеть. Его пальцы слегка дрожали от испытываемого возбуждения, а тугие пуговицы еле поддавались. Минхо кое-как сдержал смех, рвущийся наружу, оттого, как Джисон забавно ругался с клочком ткани.       — Какой же ты красивый, — пролепетал Джисон, когда наконец справился с злосчастной рубашкой. — Я буду говорить тебе это бесчисленное множество раз, чтобы наверстать упущенное. Интересно, ты хоть на половину осознаёшь, какой красивый? Удивительно, как тебя раньше у меня не украли.       — Ты мне зубы то не заговаривай, — засмущался Минхо, решив, что дал ему слишком много власти. Будто Джисон раньше её не имел, но Минхо пока не готов это признать. Поэтому, резко столкнув с себя Джисона, Минхо оседлал его бёдра, снова припадая губами к губам Джисона, когда тот принял вертикальное положение. — Слишком много болтаешь, — объяснил он свой поступок, сливаясь с ним в новом поцелуе, полном страсти и слюней.       Руки Джисона собственнически поместились на его бёдра в тот момент, когда Минхо освобождал Джисона от его верхней одежды. Как только его взору открылось подкачанное туловище Джисона, он одной рукой толкнул его на кровать, заставляя упасть, а сам наклонился над его телом, припадая губами к его очаровательному розовому соску, как мечтал сделать ещё давно.       Недавние воспоминания ещё свежи в его голове, он как сейчас помнит, как Джисон возбудился от стимуляции сосков, как из его рта вылетали тяжёлые вздохи, граничащие со стонами. Минхо жаждал довести его до пика. Как же хорошо, что сейчас он имеет такую возможность.       Он проводит языком по одному из его набухших сосков, и слегка прикусывает. Громкий стон незамедлительно следует от выгнувшегося на встречу ласкам Джисона. Минхо довольно улыбается, и Джисон буквально ощущает его улыбку кожей. Как же иногда хочется ее стереть с самодовольного лица.       — Тебе нравится, Джисон-и? — он прекрасно знает ответ, но упустить возможность поиздеваться равносильно греху.       Джисон утвердительно мычит, но этого не достаточно. Минхо хочет слов, хочет слышать его голос.       — Тебе следует использовать слова, малыш, — игриво говорит он, приостанавливая активную деятельность.       — Да-да, — лепечет Джисон. — чертовски хорошо, чтоб тебя.       Такой ответ Минхо устраивает, заставляет гордиться собой. Он так чертовски сильно хочет сделать Джисону приятно, чтобы его первый раз стал для него особенным, ведь именно от первых впечатлений зависит наличие дальнейшей сексуальной жизни. Минхо во что бы то ни стало сделает так, чтобы Джисон вознёсся на небо от головокружительных ощущений, чтобы такие развлечения можно было вписать в свой ежедневник и практиковать на постоянной основе.       Он облюбует всё тело Джисона, чтобы тот никогда больше не смел называть себя "стрёмным", чтобы он понял, насколько на самом деле красив. Он очарователен с ног до головы. Минхо безумно нравятся его тёмные вьющиеся волосы, губы в форме сердца, пухлые щёки, загорелая кожа, узкая талия — весь он с ног до головы.       Ему приходилось так часто видеть полуголого Джисона раньше, не имея возможности полюбоваться, что уж говорить о том, чтобы потрогать. Желательно губами. Поэтому, больше не способный медлить, Минхо спускается ещё немного ниже, языком доходя до проступающего на напряжённом животе пресса. Оставляет поцелуи-бабочки на каждом кубике, чем невероятно сильно смущает Джисона.       — Хё-ё-ён, — ноет Джисон, неспособный справиться с новыми ощущениями. Он резко втягивает живот, когда чувствует, что Минхо касается кончиками пальцев пояса его джинс. Слегка поддевает, щекочет, отчего Джисон дёргается в нетерпении, слегка подаваясь навстречу горячим рукам.       — Можно? — спрашивает Минхо с хитрой кошачьей ухмылкой на губах. Как бы сильно он не хотел Джисона, Минхо должен удостовериться, что младший готов, а если и нет, он будет ждать сколько потребуется. В конце концов, ожидание его лучший конёк. Но Джисон лишь активно кивает головой, таким образом давая Минхо зелёный свет. — Тебе когда-нибудь делали минет? — интересуется Минхо. Тон его голоса звучит буднично, будто он Джисона на прогулку зовёт, а не отсосать предлагает.       Джисон глаза удивлённо выпучивает и краснеет ещё сильнее, смущённый таким прямым вопросом.       — Зачем ты спрашиваешь, если и так сам прекрасно всё знаешь? — да, он дразнит Джисона, но тот едва ли звучит возмущённо, полностью поддаваясь Минхо, признаёт свой проигрыш.       — Да, ты прав, я знаю, что Хани у нас совсем ещё невинный, — хихикает он. — Могу ли я лишить тебя невинности?       — Да прекрати ты уже, чёрт тебя дери! — пищит младший оттого, как по-идиотски звучит Минхо.       — Ну почему же чёрт? Я хочу, чтобы это был ты. Справишься? — откровенно издевается он, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться самому от своей глупой шутки. Откровенно говоря, от шутки тут ровно половина.       Джисон лишь смущённо стонет в свои руки, которыми прикрывает лицо, прячась от внешнего мира и Минхо. Иногда он забывает, какой у него длинный язык. В отместку Джисон слегка пихает его ногой, заставляя старшего наиграно возмутиться:       — Я тебе минет делать собираюсь, а ты меня бьёшь! Прошу проявить большее уважение к моей персоне! — отчитывает он Джисона, после чего, наконец, стягивает с младшего штаны, а сам поудобнее умещается между его бёдрами. — Слушай, а ты в дорамах своих никогда такого не видел, чтобы лучший друг главного героя первый раз ему минет делал, дабы тот свою выдержку проверил и не оплошал перед девушкой от новых ощущений, кончив за пять минут?       Он лежит, поглядывая на Джисона, ожидает, когда до того дойдёт смысл его слов, сам бездействует, решая, что с Джисона еще не хватит. Он поиздевается ещё чуток. Самую малость.       —Чего? — наконец выдаёт тот.       — Ну как чего? Ты не хочешь выдержку свою проверить? Сколько минут продержаться сможешь. Не волнуйся, я тебя поднатаскаю, научишься сдерживаться, а то я бы не хотел, чтобы ты кончил, как только я сяду на твой член, — лукаво повествует он, а затем резко опускает свою маленькую ладонь на промежность Джисона, поглаживая через ткань боксеров.       — Хён, о боже, — стонет он толи от стимуляции, толи от глупого комментария, Минхо пока не понял, но результат его действий определённо не разочаровывает.       — Кстати, могу я поинтересоваться? — вопрошает Минхо, продолжая поглаживать член. Крупный вставший орган просвечивает через серую ткань боксеров, а в районе головки виднеется тёмное пятнышко, что заставляет Минхо ухмыльнуться. Ответа Джисона он не дожидается, так что просто спрашивает. — Когда ты попросил меня научить тебя целоваться, ты правда это по телеку увидел, или это был такой крутой способ меня соблазнить?       — Блять, да прекрати ты уже! — возмущается Джисон, смущённый до предела, смотря на него, Минхо понимает, что наконец-то доволен. — Ты до конца жизни мне это припоминать будешь? Да, я правда увидел это в дораме и подумал, что это хорошая идея, но теперь я осознаю свою ошибку. Я ошибся в тот день, когда назвал тебе своё имя.       — Ты поаккуратнее со словами, я ж ведь тебя и бросить могу. Такого нуждающегося, возбуждённого, со вставшим членом... — конечно, он этого не сделает, как минимум потому, что не хочет останавливаться, и Джисон об этом знает.       — Ты просто невыносим.       — Рад стараться, — самодовольно говорит он, прежде чем наконец высвободить член Джисона из оков ткани. Орган буквально выпрыгивает из трусов, уже находясь в состоянии полной твердости и боевой готовности. — Какой большой, — комментирует он, зная, что комплимент подобного рода наверняка понравится Джисону.       Конечно, он оказывается прав, если смотреть по реакции Джисона, член которого приветливо дёрнулся, находясь в руке Минхо.       — Какого чёрта, Минхо? — пытается реабилитироваться младший, но его тело говорит само за себя. — Это последнее, что я когда-либо ожидал от тебя услышать.       — Я умею удивлять, — утверждает Минхо, прежде чем, наконец, взять пульсирующий орган в рот.       Он начинает с малого: мажет языком по головке, слизывая выделившуюся смазку, тем самым выбивая из Джисона самый громкий стон, если судить по всем предыдущим. Спускается ниже, обводя каждую венку, что встречается на пути. Он решает не мучать Джисона слишком долго, это ведь его первый раз — не факт, что он продержится долго, а поиграть он ещё успеет, если, конечно, правильно понял слова Джисона. Про взаимные чувства бла-бла...       Совсем скоро Минхо берёт орган в рот, пытаясь протолкнуть его до самого основания — он хочет выделиться перед Джисоном, сделать так, чтобы у того крыша отлетела от эмоций. Судя по всему, у него это выходит.       Джисон прогибается в спине чуть ли не до хруста, так что его член сам толкается Минхо в горло, и он едва сдерживается, чтобы не закашлять. Вместо этого он отстраняется и любуется его членом, по которому течет слюна. Недолго думая, он складывает губы трубочкой и слегка дует на пробу. Джисон громко стонет и ругается себе под нос:       — Бля-ять, если ты сделаешь так ещё раз, я точно не сдержусь.       — Разве не это наша первоначальная цель? Выяснить, что именно способно довести тебя до края, — бурчит он с членом во рту. — Мы проверяем твою выдержку, снимаем пробу, чтобы в дальнейшем изучить, с чем мне придётся работать. Сейчас я кое-что попробую, — предупреждает Минхо.       Одной рукой он помогает себе, надрачивая у основания, пока заглатывает член наполовину, а другой рукой тянется вниз и сжимает яички, перекатывая их на ладони.       Джисон в то время уже совсем теряет самообладание, пальцами зарывается с шелковистые волосы Минхо, направляя его и показывая, как самому нравится больше.       Проходит не так много времени — всего пара минут — прежде чем Джисон запрокидывает голову назад, открывая вид на выпирающий кадык — Минхо смотрит, всё время с Джисона глаз не сводил, наблюдал за реакцией и мысленно делал пометочки в голове. Джисон, очевидно, уже на грани, и это только подтверждают сдавленные всхлипы в кулак, которые Минхо едва сумел разобрать и составить в слова, а затем и в предложения:       — Хён, Минхо, я... Я уже вот-вот...       Минхо не даёт ему договорить, и кончить не даёт тоже, сжимая член у основания, а после не упускает возможности дать едкий комментарий:       — Всего две с копейками минуты. Ты же понимаешь, что это весьма плачевный результат? Любая девушка либо посчитает тебя странным, либо потешит своё эго, а это даже не плохо. Дашь девушке, чего она хочет.       — Я тебя сейчас кастрюлей уебу, блять! Во-первых, какого хуя? Во-вторых, прекрати уже нести эту чушь про девушек, при живом-то парне! Думаешь, только ты меня пристыжать можешь? — эмоционально высказывается Джисон, приправляя каждое своё движение взмахом рук, для этого ему аж приподняться пришлось.       И как только у него сил хватило, с учётом того, что он только что пережил упущенный оргазм. Первый в своей жизни, на минуточку! Удивительно, как Минхо еще жив остался с такими приколами.       — Я думал, тебе это нравится, — оправдывается старший, облизывая губы.       — Разве что самую малость, но я клянусь, ещё одно слово про девушек, и я за себя не ручаюсь, — грозит он пальцем. Настолько устрашающе, насколько это вообще возможно.       — И что же ты сделаешь? На хуй пошлёшь? — хихикает он, мечтая, чтобы это скорее стало правдой.       — Непременно, — сдаётся Джисон.       Минхо наконец выпускает его член из своей руки, а сам подползает выше, сливаясь с Джисоном в ещё одном поцелуе, в ещё более страстном, чем предыдущий. Укусы, зализывания и много-много слюны.       Не отрывая своих губ от губ Джисона, он приподнимается на коленях, с целью стянуть с себя штаны. Он расстёгивает пуговицу, а затем слышится звук разъезжающейся молнии, тогда-то Джисон и замечает, что тот пытается сделать, и незамедлительно спешит ему помочь.       Кое-как Минхо всё же стягивает остатки одежды — не без помощи Джисона, конечно, — и оказывается полностью обнажённым. Теперь он наравне с Джисоном, их горячие тела соприкасаются, пуская электрические разряды по коже. Минхо никогда не был из робкого десятка, но под этим пожирающим взглядом, ему захотелось сжаться и спрятаться, или лучше — отдаться в сильные руки Джисона, которые нашли место на его крепких бёдрах, пока они продолжали бессовестно целоваться.       Возбуждённые органы стали причинять дискомфорт, ведь про них совсем забыли, Минхо так вообще к себе ещё не прикасался. Время пришло.       Приходится неохотно оторваться от Джисона, чтобы наклониться к тумбе, в которой лежит такая нужная сейчас смазка. Пока Минхо пытается отрыть её в глубинах ящика, он получает пару звонких шлепков по заднице и бесконечные поторапливания. Ещё чуть-чуть и он заставит Джисона самому её искать!       А то разошёлся тут!       Восседая на мускулистых ногах Джисона, он тянется смазанными пальцами себе за спину, проталкивая указательный палец внутрь, растягивая себя, в то время как Джисон безжалостно терзает его шею зубами, зализывая укусы языком.       — Блять, — стонет он, когда таз непроизвольно двигается, заставляя его потереться своим членом о член Джисона. — Чёрт.       Собственные пальцы внутри ощущаются не так ярко, нежели будь они чужими, но Минхо не собирается просить Джисона, тот ведь только совсем недавно осознал своё гейское я. Для него это ту мач, по мнению Минхо, конечно.       Но свои пальцы слишком коротки, так что не достают до нужной точки, заставляя его чувствовать себя несамодостаточным. Он выругивается себе под нос, снова двигая тазом, пытаясь насадиться максимально глубоко, насколько это возможно.       Джисон, кажется, замечает его кризис, так как секундой позже говорит:       — А можно мне попробовать?       Минхо даже не пытается скрыть шока в своих глазах, он ведь даже не рассчитывал на помощь Джисона, не позволял себе надеяться, а тут такое. Он очень хочет почувствовать пальцы Джисона в себе, в этот самый момент для него это стало казаться жизненно необходимым. Чёрт возьми, он не был к такому готов.       — Только если тебе бы действительно хотелось это сделать. Не думай, что ты должен, я могу справиться самостоятельно.       — Я правда хочу. Хочу, чтобы тебе было приятно. Правда, я совсем не уверен, что у меня получится. Не хочу причинить тебе вред, — сознаётся он. И Минхо готов ему всё объяснить, досконально расписать, наклеить заметку на холодильник, чтобы такой растяпа, как Джисон, уж точно ничего не забыл.       — Не волнуйся, я помогу. Просто начни с одного пальца. Делай, как чувствуешь, я обязательно скажу, если что-то пойдёт не так. Ты не сделаешь мне больно, не беспокойся.       Первый палец проталкивается без проблем, но контраст ощущений сразу становится заметным, и Минхо стонет от наслаждения, пока младший медленно двигает пальцем внутри него, боясь причинить боль.       — Ты можешь добавить ещё один. Только осторожно, без резких движений, — инструктирует он, желая быстрее растянуться и приступить к чему-то более интересному.       Джисон всё беспрекословно выполняет, осторожно погружая в Минхо средний палец, отчего тот больно зажимает губу между зубами, пытаясь сдержать все постыдные звуки, грозящиеся выйти наружу.       — Растопырь пальцы для лучшей растяжки. Знаешь, типа на манер ножниц, — Минхо поверить не может, что говорит это. Он никогда бы не подумал, что ему придётся учить кого-то правильно растягивать себя. Да ещё и не просто "кого-то", а самого Джисона, чёрт возьми.       — Господи, если бы я знал, лучше бы подготовился. Это пиздец, как неловко, ты в курсе?       — Знал что? Что мы потрахаемся?       — Что ты снизу!       Минхо тут же краснеет, когда мозг обрабатывает полученную информацию, с промедлением, но всё же. Удивительно, что он ещё хоть как-то работает, с учетом того, в каком положении сейчас оказался Минхо.       То есть Джисон думал, что сегодня трахнут именно его? Минхо всеми руками за, но как-нибудь в другой раз. Сейчас он стонет, когда пальцы в его заднице попадают в то самое место, заставляя спину выгнуться дугой. С губ срывается отборный мат, когда Джисон двигает уже тремя пальцами, каждый раз попадая по комочку нервов, и Минхо чётко ощущает разницу между своими коротенькими пальцами и длинными Джисона. Как же он всё-таки рад, что Джисон вызвался помочь.       — Я уже готов, Хани, вытащи пальцы, — командует он, и как только пальцы покидают его тело, Минхо немного ерзает, чтобы подстроить вставший член прямо к своей заднице, а после медленно опускается, опираясь рукой на Джисоново плечо. — Бля-ять.       — Нормально? — беспокоится младший, придерживая его за талию.       — Да-да. Ахуенно, — успокаивает Минхо, начиная двигаться и медленно набирать темп.       Джисон руку с талии не убирает, пытается помочь Минхо двигаться, заворожённо смотрит на него, ругаясь себе под нос от новых ощущений. Свободной рукой тянется за чужую спину, хватаясь за задницу Минхо, отодвигает одну половинку, сильно её сжимая, и сам начинает поддаваться вперёд, навстречу движениям старшего.       Минхо волнообразно скачет на чужом члене, выгибая спину до хруста позвонков, а Джисон подается вперед, припадая к его груди, прижимает его ближе. И в тот момент Минхо ощущает на своем соске влажный язык, а после и губы, что захватывают розовый ореол, проталкивая его в рот, где он встречается с острыми зубами своего друга, член которого входил в него под таким правильным углом.       Прошла всего пара минут, а его бедра уже жжет от усталости, оттого скачки его набирают все меньшую амплитуду, что не укрывается от внимательного к Минхо Джисона. Так что тот резким движением меняет их положение, и Минхо оказывается прижатым к мятым простыням с громким "ох", а ноги его опускаются на широкие плечи Хана, который продолжает вбиваться в него.       Минхо прижимает его ещё ближе к себе, ногами обвивая его шею, громко стонет, а Джисон, со знанием дела, начинает покусывать его ляжки, прекрасно помня, что они у Минхо чувствительные. Ли уверен, что после этого его бёдра будут пестрить красными отметинами, с учетом того, какую силу Джисон прикладывает к укусам.       — Быстрее! — всхлипнул он. — Блять! — откинул голову назад.       Обделённый вниманием член неприятно ныл, лежа на животе мертвым грузом, поэтому свободная рука потянулась к возбуждённому органу, и Минхо стал надрачивать себе в такт толчкам, чувствуя, что уже находится близко к краю.       Джисон снова ускорил темп, гонясь за собственным оргазмом, заставляя гиперчувствительного парня под собой тихо всхлипывать.       — Джи... Джи-сон, — зовёт его Минхо, пытаясь предупредить, но слова сливаются со стоном, когда он обильно кончает себе на живот. Просто ахуеть, он закончил быстрее Джисона, но тот не далеко от него ушёл, изливаясь внутрь минутой позже.       Минхо обессилено скидывает с Джисона ноги, распластываясь на кровати, в попытке пережить такой сильный оргазм. Джисон падает рядом, тяжело дыша, пялит в потолок. Осмысляет происходящее.       Тело липкое, покрытое испариной и спермой. Минхо лежит, пытаясь найти в себе силы подняться и сходить в душ, как вдруг:       — Сходим на свидание?       — А? — переспрашивает Минхо, удивлённо таращась на Джисона.       — На свидание, говорю, давай сходим. Я просто подумал, что раз мы теперь пара, то должны сходить на свидание. Парк аттракционов, как тебе? М?       — Когда это мы стали парой?       — Сейчас. Ты не согласен?       — Согласен.       Пусть это было совсем не романтично и даже не уместно, учитывая положение, в котором они сейчас находятся, но Минхо всё равно был безмерно счастлив здесь и сейчас, нежась в его потных объятиях.       У них ещё вся жизнь впереди, и они успеют сходить ещё на много свиданий: покататься на чертовом колесе, которого Минхо, как огня, боится; устроить пикник на берегу реки Хан; покормить в парке белок, уж очень сильно смахивающих на Джисона, и даже сходить в котокафе, покинув его с боевыми ранениями на пухлой щеке Джисона.       Особой традицией стали частые походы в кампус, чтобы навестить любимых котов, что связали их жизни крепкими нитями судьбы. Кто знает, может, в будущем у них получится накопить достаточную сумму денег, чтобы переехать и взять Суни, Дуни и Дори под своё крыло.       Минхо всегда думал, что он сам является рецептом для своего несчастья, убийцей хорошего конца, обречённым на невзаимные чувства к лучшему другу до конца своих дней, неспособный ничем себе помочь. Держитесь от него подальше.       Он сам создал своего монстра и ничуть об этом не жалеет. Он идёт в своё будущее рука об руку с Джисоном. Теперь он по-настоящему счастлив.       Он усвоил урок и сделал соответствующие выводы, так что теперь он может поделиться с вами изречённой мудростью.

Рецепт для катастрофы: Будьте непроходимым идиотом, только и всего!