Если соблюдаешь мелкие правила, можно нарушать большие.
Джордж Оруэлл, «1984»
Гарри уже опаздывал. И, честно сказать, жаль ему не было. Вот совсем. Из-за переживаний он не спал полночи. Мысли бились в голове как рой ос в улье, мечась из крайности в крайность. Неизвестность пугала. Кто знает, что ждёт его и Драко в другом времени? Изменить Тома Марволо Реддла будет сложно, в этом Гарри уверен. Он был
рождён чудовищем.
Ему стало тошно от своих же мыслей.
Так же говорили Дурсли про него самого. Разве что вместо «чудовище» был «урод». Довольно иронично, учитывая, что когда-то он поклялся, что никогда не станет таким, как его дядя с тётей. Ненависть к Дурслям осталась даже спустя года. Подобное отношение не прощают. Гарри понимал, что магия для магглов казалась опасной, смертоносной и предвестником бед, но он ведь никого не проклинал в детстве и уж тем более не использовал магию осознанно. Разве он был виноват в их боязни? Разве заслуживал ребёнок ненависти?
Ещё один факт, который объединяет Гарри с Томом: их обоих ненавидели за то, какими они родились.
Озлобленность на Дадли прошла с возрастом. С такими родителями и не таким ублюдком вырастешь, в этом он был уверен. У Дадли не было выбора: его воспитывали в убеждении, что его кузен урод и монстр, а сам он самый лучший, красивый и талантливый парень на свете.
Гарри медленно встал с кровати, несмотря на то, что ему стоило поторопиться. Тихо, стараясь никого не разбудить, он направится в ванную, лениво чистя зубы.
«Малфой подождёт, не обломится» – подумал Поттер, решив ещё и освежающий душ принять. Маленькая месть за столь ранний подъём.
Стоя под прохладными струями воды, он невольно возвращался мыслями к Тому. Или же правильнее будет звать его Волан-де-Мортом? Гарри боднул холодную плитку лбом, прикрывая глаза. С одной стороны, Том – тот же самый Волан-де-Морт, только младше. С другой стороны, младший явно более адекватный, чем его старшая версия. И это пугает. С неадекватным психопатом бороться легче, чем со здравомыслящим.
Холодная вода быстро стекала по телу. Стоило только поднять голову – она обдаст струями лицо. Именно это Гарри и сделал. В конце концов, в душе можно не только смыть с себя грязь и пыль, но и привести мысли в порядок. Повезло, что сейчас слишком рано, чтобы соседи начали ломиться в ванную.
Как только Избранный не пытался увести мысли в сторону: подумать о друзьях, о перемещении во времени, Дамблдоре и даже Драко – всё возвращалось к Волан-де-Морту.
Что побудило его стать таким? Дамблдор говорил, что случайные обстоятельства вроде амортенции, приюта и его самого подсобили в этом. Но что такого могло произойти, чтобы в голову пришла мысль о превосходстве волшебников над магглами? Или подобные мысли были у Тома с рождения? Он считал себя не уродом, как Гарри, а особенным?
Избранным?
Возможно, Гарри Джеймсу Поттеру попросту не было дано понять Тома Марволо Реддла, даже если они находились почти в одинаковых условиях: оба полукровки, обоих воспитали жестокие магглы, обоих ненавидели за магические способности и оба владели парселтангом.
«Перед перемещением надо будет ещё раз увидеться с Роном и Гермионой» – решил он, кивая самому себе.
Да и с Малфоем стоило поговорить. Ему хотелось спасти свою семью и это понятно. Но даже если он и задумал что-то, сейчас это узнать не получится. Вместо этого следовало бы обсудить детали. Например... обдумать их общую легенду так, чтобы ни одна живая душа не догадалась о том, что они из другого времени. Они и без того изменят временную линию и ключевые события. А что будет, если кто-то посторонний, или даже будущий Тёмный Лорд, узнает о том, откуда двое подростков... Страшно представить.
Думая об этом, в голову шли мысли лишь о пытках. Навряд ли Тому захочется мирно поговорить.
Хотя...
Тело Гарри невольно напряглось, а сердце забилось чаще от страха и внезапного приступа паники, пальцы сжались в кулаки. Кажется, когда-то Дамблдор говорил о том, что Волан-де-Морт был прекрасным манипулятором. Абсолютно никто, кроме самого Альбуса, не замечал в Реддле угрозы.
А что, если он с Драко тоже попадётся на его удочку, пойдёт навстречу притворной невинности будущего Тёмного Лорда?
Горло сжалось в спазме, а в глазах противно защипало. Он не должен никого подвести. Не должен верить в доброту Тома, даже если тот будет очень убедительно играть свою роль. Однажды он уже повёлся на его обаяние, в Тайной комнате, но больше подобного не повторится, ведь.. .
Этот человек не может быть искренним.
Да, это было лицемерно со стороны Гарри: пытаться подружиться с Томом и при этом совсем не доверять и считать монстром, но лучше перестраховаться. Даже если действительно придётся убить его – один человек ничто по сравнению с тысячами. Он чувствовал, что медленно начинает понимать смысл «игр» Дамблдора. В душе наконец появилась уверенность в своих действиях.
Назначить встречу в шесть часов утра – одна из худших идей Малфоя; в этом Гарри убедился уже во второй раз, когда под мантией-невидимкой вышел из замка. Холод стоял адский, хотя на улице осень, а не зима. Малфой нашёлся возле самых ворот, укутанный в мантию и шарф. Выглядел он даже бледнее, чем обычно. Поттер поспешил подойти к нему, скидывая с себя мантию и складывая её в сумку Гермионы, которую предусмотрительно взял с собой. Иногда в навязчивых мыслях об этом путешествии были плюсы: он заранее взял все нужные, да и не особо, вещи. Едва завидев его, Драко зашипел не хуже змеи и схватил за локоть, раздражённо хмуря светлые брови.
— Гарри-чёртов-Поттер, какого драккла ты опаздываешь, словно девчонка, на целый час?!
— Ты, знаешь ли, сам виноват, – фыркнул Гарри, пытаясь освободить локоть из хватки Малфоя. У того были, на удивление, сильные и цепкие пальцы. — кто вообще назначает встречу в шесть утра?
Драко довольно сильно дёрнул того, встряхивая. Слизеринец был в ярости, ведь прождал его час, потому и выглядел хуже разъярëнных русалок из Чёрного озера. Подобное сравнение заставило Поттера издать смешок, за что тут же получил несильный, но болезненный толчок под рёбра.
Только сейчас Гарри осознал, насколько слизеринец замëрз: холод на коже от тонких пальцев Драко ощущался даже через рубашку. Немного смягчившись, он извинился, на что получил лишь скептично выгнутую бровь и закатанные глаза.
— Ладно, проехали. Тебе повезло, что я сегодня не настроен на споры. И к слову, Поттер, встреча не просто так назначена в шесть утра. Ты думаешь, я хочу вставать так рано? Нам нужно в Гринготтс. – вздохнул он, засовывая руку в карман и вытаскивая оттуда... маггловскую ручку?
— Малфой, это... ручка. Магглы ею пишут. – медленно, словно разговаривая с умственно отсталым ребёнком, пояснил Гарри.
— Это наш порт-ключ, идиот. – Драко сжал губы и брезгливо посмотрел на маггловское изобретение, явно недовольный тем, что держит в руках что-то, созданное не в волшебном мире.
— Но аппарация на территории Хогвартса... – не успел Гарри договорить, как Малфой вновь схватил его за локоть, дёргая на себя.
Врезавшись носом в грудь Драко, Гарри рефлекторно ухватился за его талию. Слизеринец был на голову выше. Рост никогда не был комплексом Поттера, но сейчас, как назло, он почувствовал себя маленьким по сравнению с Малфоем. Прикосновение длилось лишь несколько мгновений и едва он ощутил запах чужого парфюма и руку на своей спине, как мир вокруг будто сжался и закружился. К горлу подступила тошнота, а в глазах потемнело из-за внезапной трансгрессии. Пришёл в себя Гарри уже возле огромных дверей банка, стоящим на коленях и упирающимся ладонями в холодную землю. Создавалось ощущение, что его внутренние органы поменялись местами. Поттер с трудом сдерживался от того, чтобы его вчерашний ужин не вышел из него. Мир до сих пор не стоял на месте, покачиваясь – за это аппарация была нелюбима многими.
— Поттер, ты жив? – раздался голос рядом спустя несколько минут после того, как тошнота немного отступила.
Гарри повернул голову: Драко выглядел не лучше, стоя в таком же положении что и он, бледный и с широко открытыми глазами, до ужаса похожий на Буклю. Поттер издал тихий смешок. Как хорошо, что не он один подвёргся «волшебству» аппарации.
— Жив. А ты мог бы и предупредить, знаешь ли. – Гарри поморщился, встав с земли и слегка пошатнувшись.
— Надоело слушать твою болтовню. – огрызнулся Драко, отряхивая свою мантию. Гарри едва сдержался от того, чтобы закатить глаза.
Что ж, единственное хорошее в этой ситуации то, что они всë таки оказались в Гринготтсе, а не в каком-то лесу. Банк был по-своему дорог Гарри, ведь именно тут он впервые встретился с магическими существами, гоблинами, и убедился, что происходящее не было сном. Его мозг попросту бы не смог придумать что-то столь волшебное. Гоблины-банкиры... до сих пор не верится. Мальчик-который-выжил невольно улыбнулся, идя следом за Малфоем внутрь здания.
— У тебя есть волшебная монетница? Советую брать как можно больше галлеонов, Поттер. И не вздумай привязывать монетницу к сейфу. – тихий голос Драко неожиданно раздался совсем рядом, заставляя вздрогнуть.
О монетницах Гарри слышал от Гермионы, но руки никак не доходили купить одну: студентам было запрещено выходить куда-то дальше Хогсмита, а на каникулах не было возможности из-за тёти и дяди. Совет Малфоя был банален настолько, что даже становилось обидно. Его что, совсем за идиота держат? Привязывать кошель к сейфу было опасно: если бы из сейфа Поттеров неожиданно стали пропадать деньги, было бы много проблем, да и брать деньги у своей родни, – боже, Гарри даже не верится, что он сможет увидеть дедушку и бабушку, – без спроса казалось неправильным. Оставив вопрос Драко без ответа, он подошёл первым к стойке.
— Доброго дня. Сейф Поттеров. – кратко сказал Избранный, кладя небольшой золотой ключ на стол.
—Доброго-доброго, мистер Поттер.
Гоблин противно ухмыльнулся, склоняя голову и внимательно проходясь взглядом по Гарри с ног до головы. Кажется, это был тот же гоблин, который встречал его в первый раз. Он хотел было уже попросить его проводить к сейфу, как вмешался Малфой.
— И извольте нам пергамент «Родная кровь» и монетницу, Крюкохват. – грубо произнёс Драко, кривя губы и даже не смотря на гоблина.
— А я не знал, что Вы теперь у нас отвечаете за мистера Поттера, мистер Малфой.
Гарри издал лёгкий смешок от того, насколько язвительным оказался работник банка: Малфой чуть не задохнулся от возмущения. Тем не менее, вскоре таинственный пергамент и монетница оказались перед двумя студентами. Забрав артефакты, Поттер поспешил ретироваться вместе с гоблином, пока Драко не стал исполнять свой сольный номер о невежественности банкиров.
— Что же вы, мистер Поттер, так долго не заходили к нам? – спросил Крюкохват, попутно залезая в тележку. По тону его голоса можно было понять, что ему совершенно плевать.
— Да как-то... возможности не предоставлялось. Учёба. – Гарри издал лёгкий смешок. Интересно, как бы отреагировал гоблин, если бы ему сказали, что клиенту просто-напросто не отдавали его же ключ?
Путь до сейфа прошёл в молчании. Никто из них не был настроен на диалог. К тому же, тележка двигалась с такой скоростью, что только открыв рот можно было подавиться воздухом. Через несколько минут они были у огромной железной двери. Крюкохват вышел первым и принялся открывать сейф. Гарри медленно поднялся и подошёл ближе, крутя в руках монетницу.
Ничем не примечательного чёрного цвета, она всё равно умудрялась притягивать внимание, ведь была сделана из явно дорогих и прочных материалов. Внешне она была точь-в-точь как маггловское портмоне. Материал был зернистым и жёстким, так что Гарри предположил, что это драконья кожа. Её довольно часто использовали чистокровные. Неудивительно, ведь обычным магам со среднестатистическим достатком подобное было не по карману.
— Монетница и пергамент обойдутся вам в сто девяносто галлеонов, мистер Поттер.
«Грабёж!» – подумалось подростку. Впрочем, учитывая, что кожа дракона была редким материалом, а сама монетница явно зачарована...
Дверь в сейф медленно отворилась, открывая взору просто гору галлеонов. Гарри едва сдержал восхищенный вздох: он и забыл, насколько был богат.
— Скажите, мистер Крюкохват, могу ли я перенести абсолютно всё отсюда в кошель? – как только он договорил, совершенно неожиданно ему в лицо выплеснули ледяную воду, которая почти что обожгла лицо. Гарри зажмурился, отпрянув от гоблина и принялся тереть глаза руками.
— Что Вы творите вообще?! – едва не прошипел Поттер, приоткрывая глаза и смотря на удивлённого чем-то банкира. Тот хмыкнул, оглядывая его.
— Повторите Вашу просьбу, пожалуйста.
— Что? Зачем? – увидев твёрдый взгляд Крюкохвата, гриффиндорец неуверенно продолжил. — Я попросил перенести все содержимое сейфа в монетницу.
— Что ж, тогда прошу прощения, мистер Поттер, за внезапный душ. – гоблин говорил с нейтральным выражением лица, но Гарри показалось, что над ним издеваются. — Я обязан был это сделать в целях безопасности. Вода принадлежит зачарованному водопаду Гринготтса. Она должна была смыть с Вас все заклинания и эффекты от зелий, в том числе от Империуса или Оборотного. Не каждый день волшебник желает перенести абсолютно все свои сбережения в кошель.
Гарри медленно кивнул, задумчиво глядя на Крюкохвата. Теперь становилось понятно, почему Гринготтс самый безопасный банк магической Британии.
«Интересно, есть ли заклинание, подобным образом зачаровывающее воду, в библиотеке?» – подумалось Поттеру. Он зачесал мокрые волосы назад, ещё раз оглядывая хранилище.
— Итак...?
Сразу поняв, что от него хотят, гоблин щёлкнул пальцами с длинными ногтями. Сейф тут же опустел, а Гарри почувствовал едва заметное тепло, исходящее от монетницы. Он благодарно кивнул и, оплатив покупку монетницы и пергамента, поспешил обратно к тележке, желая побыстрее выбраться наружу. Крюкохват проводил его настороженным взглядом, следуя за ним словно тень.
— Ну наконец-то, Поттер. Я уж подумал, что ты застрял в своём же сейфе. – язвительно заметил Малфой, стоило только им встретиться возле главной стойки Гринготтса.
Гарри криво улыбнулся, хмыкая. Он уже начинал сомневаться в своей идее взять этого хорька с собой. Больно уж тот быстро согласился на путешествие в прошлое. Нет, понятное дело семья – это он ещё может понять, но разве не все Малфои поголовно преданы Волан-де-Морту? Даже в Драко проскальзывало восхищение, когда он говорил о Тёмном Лорде, хоть это и не отменяло его страха перед ним.
Почему вообще у Тома Реддла столько сторонников? И если в то, что все купились на его ангельское личико в молодости и сладкие речи, Гарри мог поверить, то в то, что они действительно преданы ему
сейчас...
Нет. Их обуревает страх. Как Хвоста.
Но были и такие, как Барти Крауч-младший.
Почему? Что в нём такого?
Их с Драко некое подобие товарищества возникло буквально в начале курса. Самое странное, что Гарри не помнит как именно. Всё было спонтанно. Похожее было с Роном и Гермионой: вот они знакомятся в купе, а вот уже сражаются против огромной трехголовой псины.
Должно быть, дело было в том, что они оба повзрослели.
Был ли смысл в детской вражде? Зачем им лишние проблемы, возникшие из-за юношеского максимализма?
«Не то, чтобы мы его совсем переросли» – хмыкнул он про себя, наконец обращая внимание на окружающий мир. Выглядевший более спокойно Драко стремительно направлялся от него к выходу из банка.
— Пошли, Поттер. Нам нужно укромное место, и я даже знаю, где его найти. – бросил ему Малфой, проходя мимо.
Поттеру ничего не оставалось кроме того, как пойти за слизеринцем. Тот, хоть и выглядел спокойно, но явно нервничал: руки слегка подрагивали, а шаги были быстрыми и неровными. Вскоре Драко привёл их обоих в Дырявый котёл. Пожалуй, это заведение было любимым у всех молодых волшебников. Тут продавали просто фантастическое по вкусу сливочное пиво и порой наливали
почти совершеннолетним огневиски. Жаль, что их нечасто сюда отпускали из-за ситуации с Волан-де-Мортом и разбушевавшихся тёмных волшебников. Ещё здесь можно было расслабиться, отпустить себя и даже снять номер.
Каждый день, проведённый в этом баре, сиял ярким воспоминанием в сердце Гарри.
Малфой отошёл к стойке, что-то говоря бармену и кладя пару галлеонов на стойку. Волосы Драко растрепались от осеннего ветра, а зрачки глаз были сужены, придавая ему несколько безумный вид.
Комната, которую снял Малфой для них двоих была довольно просторной, хоть и скромной. Дырявый котёл никогда не блистал изысканностью. Тёмные мрачные стены давили со всех сторон и даже расставленные по углам комнаты вазы с засохшими растениями не могли этого изменить. Гарри не понимал зачем они тут, но подозревал, что именно сегодня ему расскажут о традициях Слизерина.
— Даже садиться куда-то противно. Мерзость. – поморщился Драко, очищая для себя стул заклинанием и садясь на него. Ещё одним взмахом палочки он наложил заглушающее на комнату.
— Это уж точно. – мрачно согласился Гарри, проделывая те же манипуляции со своим стулом. Он был хлипкий, зато теперь чистый.
Несколько долгих минут они сидели молча, глядя друг на друга и думая о чём-то своём. Неловкость вперемешку с тошнотворным напряжением повисла над ними. Никто не решался сказать что-либо. Где-то в душе Гарри понимал, к чему Драко проделывал всё это. Он надеялся переместиться
туда уже сейчас. Наверное, если бы не Рон и Гермиона, Гарри бы тоже хотел уйти из этого времени как можно скорее. Хотя бы для того, чтобы не видеть стремительно приближающуюся армию Тёмного Лорда и смертей невинных.
Стоило ли вообще возвращаться к ним...? Делать ещё больнее, лишь бы удовлетворить своё эгоистичное желание удержать названную семью?
Ты чёртов эгоист, Гарри Джеймс Поттер.
Вы совсем как ваш отец...
Такой же наглый,
Заносчивый,
И высокомерный.
Впервые он был согласен со Снейпом.
Хогвартс...
Отчего-то Поттер не сомневался в том, что рано или поздно именно он станет целью Волан-де-Морта. Может быть дело было в их странной связи, кошмарах или этой чёртовой змее.
А что если связь останется и в том времени?
Как изменить самого жестокого человека за последние пятьдесят лет?
А что если...
???
убить... ???
А вдруг...
не получится?
Монстр всегда остается монстром.
Мысли перемешались, не давая адекватно оценивать ситуацию. А ещё Гарри чувствовал пристальный взгляд. Он медленно поднял голову и наткнулся на серьёзные, но обеспокоенные глаза Малфоя. Его голос был приглушен бешеным стуком сердца в ушах Гарри.
— Я буду рассказывать лишь один раз, Поттер. Слушай и запоминай. Слизерин отличается от других факультетов и это первое, что ты должен уяснить. У нас есть... определённые правила и, можно сказать, иерархия, – Драко трансфигурировал чернила и пергамент из невзрачных салфеток и принялся чертить треугольник, после разделив его тремя горизонтальными линиями. В самый верх он вписал «Драко Малфой», а после, ниже – «Теодор Нотт, Блейз Забини, Пенси Паркинсон». Самый низ остался пустым. — тем, кто вверху, соответственно, все подчиняются. Те, кто ниже, в основном компаньоны и полезные союзники лидера или же его конкуренты, если они сильны и их не устранили. В самом низу остальной факультет. Это понятно?
Гарри озадаченно смотрел на простую схему, пытаясь осознать сказанное. У гриффиндорцев подобного не было. Хотя, конечно, были определённые лидеры факультета, взять того же Оливера Вуда, который был местной звездой квиддича или даже старосту Перси, которого, к его сожалению, слушались лишь потому, что не могли выносить вечных лекций. Были ещё, разумеется, близнецы Уизли, которые вообще никого не воспринимали как авторитет или люди, которые в социальной жизни факультета почти не участвовали, предпочитая ограничиваться обществом одного-двух компаньонов.
Гарри медленно кивнул.
— И как вы определяете лидера? – он задумчиво потёр подбородок. У него не было сомнений в том, что Реддл в своём времени являлся главой факультета. Слишком уж тот был амбициозным и упёртым.
— Есть довольно много... пунктов. Учитывается богатство этого человека, чистокровность и влияние рода. Не смотри так на меня, Поттер. Власти на факультете можно добиться и за счёт хорошо подвешенного языка. Связи решают всё. Некоторые пытаются добиться власти с помощью интриг и манипуляций, а некоторые с помощью денег. – в голосе Малфоя почувствовалась гордость за свою власть на факультете, но что-то в интонации его голоса заставило Гарри насторожиться.
— Спешу тебя огорчить, в том времени ты явно будешь внизу вашей «иерархии». Я уверен на девяносто девять процентов, что там всем править будет Реддл. – увидев недоумение в глазах Драко, Гарри поспешил пояснить. — Волан-де-Морт. Его настоящее имя Том Марволо Реддл.
Стараясь не смотреть на побелевшее лицо Драко от упоминания псевдонима Тома, Гарри взял пергамент со стола, более внимательно рассматривая схему. Значит, чистота крови? Очень интересно, как же полукровке удалось заполучить в подчинение чистокровных? Он соврал о своей крови? Или же заставил всех молчать об этом?
«Какое двуличие. Он же сам полукровка, но ненавидит магглов» – подумалось ему. Взгляд Гарри потяжелел. Уж что он ненавидел в людях, так это лицемерие.
В голову вновь закралась мысль о том, чтобы убить Реддла. Так было бы гораздо легче, – о том, что эта месть буквально бы принесла ему удовольствие, Гарри старался не думать, – но риск потерять всë во множество раз возрастал. Было бы легче, если бы они с Драко переместились в то время, когда Реддл был ребёнком, ведь именно в этот период он стал по-настоящему жестоким, стал
чудовищем. Учитывая, что он являлся бы ребёнком, на него было бы гораздо легче повлиять, изменить. Жаль, что он и сам является ребёнком и опеку ему никто не отдаст.
Внезапно Гарри стало тошно от таких циничных мыслей. Даже если в их время он стал монстром, не знающим пощады, тогда Том был лишь ребёнком, заслуживающим внимания и любви. От противоречий почти что разрывало, но выход из положения пришёл сам по себе.
Не нужно изменять характер и повадки Тома, делая его «нормальным», нужно лишь сделать так, чтобы ему не хотелось убивать других людей.
Гарри ещё не знает, как он это сделает, как сможет перебороть себя и заставить общаться с Волан-де-Мортом, но он это сделает. Обязательно. Любой ценой.
Гриффиндорец выдохнул, немного успокаиваясь. Не то, чтобы эти размышления решили все его проблемы и ответили на все вопросы, но, по крайней мере, теперь всё было чуть более понятно. Впрочем, неизвестно, как изменятся его планы.
Он опустил взгляд на бумагу у себя в руках. Почерк Драко был идеальным, каллиграфическим, но резким и острым. Буквы были под небольшим наклоном, выведены спешно, но от того не менее красиво. Имена на второй «ступени» были ему знакомы, ведь их обладатели были почти всё время возле Малфоя. Все, кроме Нотта. Гарри подозревал, что он и является тем самым конкурентом за власть на Слизерине, несмотря на то, что Поттер часто видел, как Нотт и Малфой дружелюбно общались. Это было явно наигранно. Драко и дружелюбие? Серьёзно? К тому же, Теодор тоже не был особо приятной личностью по мнению Гарри.
— Почему некоторые слизеринцы не слушали тебя? Насколько помню, ты давал им приказ отстать от меня, но они не послушались, верно? – задал интересующий его вопрос Гарри, проверяя палочку в кобуре на штанах. Обычная привычка. Он чувствовал себя напряжённым.
Ещё бы, ведь его же бывший враг приказал другим не трогать его. Видимо, уже тогда Малфоя достала вечная детская вражда факультетов.
Драко не ответил, лишь поднимая на него мрачный взгляд и выхватывая из рук пергамент. Имя «Драко Малфой» оказалось зачёркнуто, а вместо него вписано «Малькольм Бэддок». Гарри поражённо посмотрел на него, после откидываясь на спинку своего стула.
— Власть на Слизерине, Поттер, легко потерять. Особенно когда начинаешь общаться со всякими гриффиндорцами и перестаёшь обращать внимание на внутренние дела факультета. – хмыкнул явно не расстроенный блондин, выглядя абсолютно безразличным. Это было странно. Поттер считал, что Драко дорожит своей репутацией и положением.
— Ага... хорошо. – глупо отозвался Гарри, встречая скептичный взгляд в ответ.
— Хорошо. – повторил Малфой, привычно противно ухмыльнувшись.
Гарри отвёл взгляд, прокашлявшись. Он ощущал неловкость, понимая, что потеря репутации ради кого-то явно не в духе слизеринцев, в то время как Драко выглядел абсолютно безмятежно. На периферии сознания Поттер понимал, что ради простого знакомого, которого используют для достижения своих целей, подобного не делают, но что-то внутри мешало ему поверить в искренность действий Малфоя. Было ли то из-за его многолетней травли или же из-за собственной паранойи, Гарри, честно, не знал.
— Эм... так, ритуал, да? Насколько знаю, Малфои связаны с Блэками, – вспомнил он о родословной Сириуса. — но если ты возьмешь эту фамилию...
— Я не тупой, знаю. Все чистокровные связаны друг с другом. У меня есть выбор, как впрочем, и у тебя, хоть ты и полукровка, а ритуал позволяет сделать этот выбор осуществимым. Мне достаточно лишь примкнуть к французской ветви своего рода. Во мне слишком много черт Малфоев. Да и никто не догадается: Малфои не поддерживают связь с побочными ветвями. – он пожал плечами, сцепляя пальцы в замок за спиной и задумчиво глядя на Гарри. — Поттеры тоже связаны с многими родами. А еще они потомки Певереллов. Этот род уничтожили много лет назад.
— Предлагаешь мне стать Гарри Певереллом? – хмыкнул Поттер, впрочем, не имея ничего против данного рода. Фамилия казалась смутно знакомой, но где он её слышал – непонятно.
Драко поморщился, искривляя тонкие губы.
— Возможно, если их крови в тебе предостаточно. Это оптимальный выбор: Певереллы уничтожены задолго до нашего времени и это достаточно громкая фамилия, чтобы заинтересовать Сам-знаешь-кого. И имя ты должен выбрать другое.
Гарри поднял взгляд на Малфоя, зацепляясь за слово «заинтересовать». Пожалуй, это было бы полезно: вот так сразу привлечь внимание Тома. Ему бы не пришлось придумывать глупых способов для знакомства и товарищества.
Однако.
Достаточно громкая фамилия? Будь это так, Поттер бы точно услышал о ней. А слышать нечто подобное от Малфоя было странно: он признавал другие рода со скрипом. Все, кроме Блэков, ведь те были родны с его матерью.
Что-то подсказывало Гарри, что об этом сейчас ему лучше не знать.
— Это ещё почему? – нахмурился Гарри, не желая расставаться с собственным именем. Как он вообще будет отзываться на другое? И не будет ли это странно? Хотя, наверное, их путешествие будет не самым приятным, поэтому всё вполне можно будет списать на шок и потерю памяти.
— Оно не аристократическое. Выбери другое.
— Не буду я. Я же и там буду полукровкой. Просто скажу, что мама назвала.
— Поттер, сейчас, может быть, такое и в порядке вещей, но там... ни один аристократ не назовёт ребенка плебейским именем: это будет считаться как пренебрежение собственной кровью и подобное могут проделывать лишь с бастардами. – покачал головой блондин, непривычно серьёзно посмотрев в глаза Гарри.
Тот задумался, переведя взгляд на стену слева. Так вот оно что... Должно быть, имя «Том» тоже не было аристократическим. Наверняка другие догадались, что Реддл полукровка... А может даже приняли его за магглорождённого? Тогда почему же повелись на его идеи о уничтожении магглов и магглорождённых, если у него самого «грязная кровь»? Это казалось полной несуразностью. Как же Волан-де-Морту удалось заполучить власть над чистокровными?
— И что плохого в том, чтобы быть бастардом?
Малфой посмотрел на него как на идиота.
— Совершенно ничего, если ты не будешь на Слизерине, не хочешь приблизиться к Сам-знаешь-кому и любишь унижения со стороны чистокровных. Честно, совершенно не представляю тебя на своём факультете. Ты слишком... гриф.
— Шляпа уговаривала меня на Слизерин изначально, но я отказался, – ухмыльнулся Гарри, наслаждаясь возмущённым выражением лица Драко. — из-за тебя, между прочим.
— Хочешь сказать, что ты мог попасть на Слизерин? Какого чёрта, Поттер, причём тут я?
— Да ладно, давай признаем, что в детстве ты был маленьким капризным говнюком. – усмехнулся Гарри, наблюдая за реакцией Малфоя. — Ты был слишком самоуверен и... оскорблял не только меня, но и моих друзей. Этого было достаточно, чтобы я не захотел на факультет змей.
Драко фыркнул, но ничего не ответил. Его скулы стали чётче и слегка поалели, а губы вновь сжались в тонкую полоску. Гарри прекрасно знал, что Малфою стыдно за те времена, но тем было приятнее его дразнить. Не каждый день можно увидеть смущенного слизеринца. Он невольно улыбнулся, тут же закрывая губы ладонью. Подзатыльники за подобные улыбки Драко раздавал болезненные.
— Пролей свою кровь на пергамент. – спустя несколько минут молчания посоветовал блондин, говоря о новоприобретённом зачарованном пергаменте.
Гарри кивнул, доставая небольшой сверток из сумки и разворачивая его. Пергамент был новенький, шершавый, светлого цвета. Если бы Поттер не знал о том, что он зачарован, сказал бы, что это самая обычная бумага. Взяв палочку, он прошептал заклинание и в тот же миг на его ладони появился небольшой надрез. Капли крови стали падать на пергамент, медленно перемещаясь по нему и складываясь в буквы. От имени «Гарри Джеймс Поттер» отходили тонкие ветви с разными фамилиями. Их было около пятнадцати, они находились в хаотичном порядке, кто-то ближе, кто-то дальше. Были даже фамилии, которые написаны мелким шрифтом и находились на краю листа. Ближе всех к его имени находились надписи «Певерелл» и «Блэк»
— Хм... не думал, что Певереллы окажутся твоей близкой кровью. – задумчиво пробормал Драко, приблизившись к Гарри. — Несказанно повезло. Ритуал пройдёт легче.
Тот вздрогнул от его голоса, но ничего не ответил, лишь безуспешно пытаясь остановить кровь, бездумно зажимая рану пальцами. Память услужливо подкидывала ему воспоминания о Сириусе. Одно лишь упоминание рода Блэков заставляло сердце Гарри сжиматься. Если всё получится, он сможет спасти его...
— Поттер, я вот одного не понимаю, ты волшебник или как? – раздражённо спросил блондин, перехватывая его ладонь и взмахом палочки накладывая сначала очищающее заклинание, а потом какое-то другое, неизвестное Избранному. Рана стала медленно, нехотя затягиваться. По всей видимости, Малфою не особо давалась медицина, но сам тот факт, что он хотел помочь, заставил Гарри улыбнуться. Хоть это и немного напомнило ему о случае с Локхартом, помощь была как раз кстати, ведь риск инфекции был всегда. Драко изо всех сил пытался делать вид, что делает ему одолжение, но его старательное выражение лица, с которым он шептал заклинания для дезинфекции раны, выдавало его с потрохами.
— Кхм, ладно.. так что мне нужно сделать? Ну, чтобы примкнуть с соседнему роду? – подал голос Гарри, как только Малфой закончил с его раной и убрал пергамент, просто-напросто испепелив его.
— Это.. сложнее, чем ты думаешь. Тебе нужно будет прочитать заклинание на латыни, смешать в чаше свою кровь с некоторыми ингредиентами и... выпить.
Поттер едва сдержал приступ тошноты. Выпить собственную же кровь казалось чем-то отвратительным. Это точно ритуал для присоединения к другому роду, а не для становления вампиром? Тем не менее, иного выхода не было. Драко уже достал нужные травы и принялся измельчать их с помощью ступы.
— Ну, по крайней мере, это варево не мне одному пить. – выдохнул Гарри, слегка расслабившись. Он был уверен, что его желудок более приспособлен для подобного, чем изнеженный желудок Малфоя. Годы питания изредка просроченными объедками не прошли даром.
— Я бы так не сказал, Поттер. Поскольку я, грубо говоря, остаюсь в своём же роде и лишь меняю ветвь с главной на побочную, мне достаточно будет лишь прочитать текст ритуала и поклониться магии. – Малфой усмехнулся, но тут же вернул себе напряжённое выражение лица. Его плечи напряглись, а руки стали быстрее перемешивать ингредиенты в ступе.
Гарри сжал губы, сдерживая себя от того, чтобы сейчас же не сбежать и забыть обо всём этом. Сегодня... сразу после встречи с Роном и Гермионой он с Драко переместятся туда, где всё начиналось. Они смогут спасти кучу жизней, если всё получится. Том Марволо Реддл просто-напросто обязан будет прекратить свои попытки истребить магглорождённых. Иначе...
— Твой черёд, Потти. Нужно совсем немного крови. И, будь добр, читай чётко и громко. – фыркнул Драко, ставя на стол чашу с перемолотыми травами и, вероятно, с некоторыми другими мерзостями вроде чьих-то волос, ногтей и прочего. Гарри пытался не думать об этом, но безуспешно.
— Я не знаю латыни, как ты себе это представляешь?
— Просто читай.
Вздохнув, Поттер взял свиток с текстом ритуала и пробежался по нему взглядом. Кто вообще додумался до того, чтобы написать такое и выпить странный отвар, где в качестве жидкости предстает собственная кровь? Маги были ещё страннее, чем Гарри себе когда-либо представлял. Сделав ещё один надрез на и без того пострадавшей ладони, он поднëс руку к чаше, позволяя крови течь, а сам тем временем громко, но неуверенно стал читать текст. Его незаметно стала окутывать, словно кокон, магия. Он ощутил тепло и лёгкое покалывание в теле. Написанное не стало более понятным, но Гарри даже не заметил, как вне своей воли чётко проговаривает каждое неизвестное ранее слово. Повинуясь давлению магии, он поклонился три раза и взял чашу в ладони, залпом выпивая жидкость, отдавшую на языке противным привкусом металла. Порез на руке затянулся, а сам подросток стал ощущать себя легче, словно скинул невидимый груз. Спустя несколько секунд эйфория прошла и на её место встала усталость. Обессиленно он плюхнулся обратно на стул, закрывая глаза и тяжело дыша.
Драко молча наблюдал за ним, замерев и будто бы даже не дыша. Магия всегда заставляла подчиниться своей воле волшебников, особенно во время ритуалов. Данный же был не самым светлым и безопасным, но если даже магическое истощение и доводило мага до смерти, об этом не распространялись. «Sang à proximité» далеко не всегда и не всех присоединяла к роду: магия не позволяла сквибам и слабым волшебникам загрязнять и ослабевать семью.
— Я... ты тут без меня справишься? Я должен идти. – хрипло произнёс Гарри, с трудом вставая и пытаясь устоять на своих двух самостоятельно. Малфой скептично наблюдал за его походкой «молодого оленёнка».
— Шутишь? У тебя магический резерв почти на нуле. Или ты вдруг бессмертие обрёл? Решил вышибить клин клином? – хмыкнул слизеринец, намекая на Волан-де-Морта, и тем не менее передавая ему в руки небольшой маггловский брелок в виде тыквы. — Если тебя расщепит – я не виноват.
Драко небрежно бросил это фразу, заставляя Гарри слабо улыбнуться. После того, как он почти что озабоченно обрабатывал его порез, эта фраза была максимально неубедительна.
«Годы идут, а Малфой всё также прячет свои чувства за язвительностью» – думал тот.
Тело казалось невыносимо тяжёлым, как и веки. Он едва держался, чтобы не рухнуть прямо на грязный пол и заснуть. Удерживало его лишь последняя возможность увидеть Рона и Гермиону. Сердце Гарри сжалось, когда он представил реакцию своих друзей на то, что он отправится в путешествие во времени прямо сегодня. Наверняка они думали, что он сказал им заранее, а не накануне. Впрочем, сейчас было утро и у него есть уйма времени.
— Так.. Что там насчет имени? – спросил Гарри, нехотя опускаясь обратно на стул.
— Как насчет Гарфилда? Можешь сказать, что Гарри – сокращение.
—Ты серьёзно хочешь предложить мне имя кота? – выгнул бровь уже не совсем Поттер, скептично посмотрев на Малфоя.
— Какого кота?
— А, ты же... неважно. Какие есть ещё варианты? – отмахнулся Гарри. Он ничего не смыслил в аристократических именах и им подобных, поэтому пришлось слушать варианты Драко.
— Гилберт?
— Звучит как название судна.
— Гидеон?
Гарри поморщился.
— Фу.
— Гарольд?
— А не слишком пафосно?
— Я тебе не справочное бюро, Поттер, я не собираюсь долго возиться с этим. Просто выбери.
— ...
— Гелвин, Гаррисон, Генри, Геоффрей, Геральт, Грейсон... – Драко остановился, задумавшись, а после монотонно продолжив перечислять имена, которые можно было бы сократить до "Гарри".
— Гарольд был наиболее.. нормальным. – на свой страх и риск перебил Избранный, тут же получая злобный взгляд в ответ.
— Чёрт с тобой. Нужно продумать нашу легенду. Хотя бы примерную. Иначе нас раскусят и Азкабан за нарушение хронологии времени нам обеспечен. Как насчет...
Так уж вышло, что Драко и Гарри зачастую были совершенно разных мнений. Как гриффиндорец и слизеринец, они были не только разных взглядов, но и характеров, из-за чего их обыденные стычки походили на попытку потушить пожар бензином.
И лишь спустя три часа появилась история о Гарольде Игнотиусе Певерелле и Драко Люциусе – как бы он не старался уговорить Драко изменить второе имя, тот был непреклонен, — Малфое. Малфои были давними друзьями Певереллов и в один солнечный день во Франции, когда они решили встретиться, на них напали люди Гриндевальда, чтобы украсть у Певереллов семейную реликвию – мантию самой смерти. Им это удалось. Родители были убиты, а подростки от выброса магии переместились в пространстве на территорию Хогвартса.
Почему именно Хогвартса? Потому что они понятия не имели, какие последствия будут от перемещения во времени и решили прокрутить хроноворот именно на территории школы, чтобы им могли в случае чего оказать помощь. Конечно, это был бы лучший исход событий. Они могли оказаться ранены и не в Хогвартсе, а где-нибудь в Богом забытой местности или даже не в той эпохе. Абсолютно всё продумать невозможно, поэтому они пришли к тому, что будут уведомлять друг друга о любой информации, которой они поделились с другими по поводу их «прошлого».
— А что, если спросят о родителях, хобби или... не знаю, твоëм любимом цвете? Как лгать? – на Гарри вновь напал приступ тревоги и он едва мог сдержать поток вопросов.
— Так ты и не лги. Родителей ты моих знаешь – Люциус и Нарцисса Малфои. Любимый цвет – зелёный, хобби – квиддич. – Малфой пожал плечами, кажется, совсем не волнуясь о подобных вопросах. Его гораздо больше заботило то, как они переместятся.
— Ты не понимаешь, он...
Если он узнает – любой ценой доберется до нас, раскусит, и тогда нам будет уже не сбежать.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь силу Сам-знаешь-кого в юности. Он такой же подросток, как и мы.
Гарри сдался. Пока Драко не увидит своими глазами то, на что способен Реддл, он не поверит и не поймёт его.
— Слушай, я...
— Иди, Поттер, иди к своим «друзьям» и не беси меня – раздражённо отмахнулся от него Драко, делая заметки на свитке пергамента и, по-видимому, готовясь к ещё одному ритуалу.
Гарри закатил глаза. Впрочем, чего он ожидал от Малфоя? Он всегда был и останется заносчивым ублюдком. Гарри оставалось лишь принимать его таким, какой он есть, ведь понимал, что в глубине души Драко точно также нуждается в друзьях, как и любой другой человек. И не в тех припевалах, как Крэбб или Гойл, а в настоящих: тех, которые всегда поддержат и придут на помощь, даже в момент опасности.
Сжав в руке забавный маггловский брелок, Поттер закрыл глаза и аппарировал. В голове промелькнула мысль, что предметы зачаровывал Дамблдор, ведь только он смог бы додуматься принести в мир магов маггловские вещи и зачаровать их.
Аппарация, когда ты готов к ней, проходит намного легче. Безусловно, тошнота остаётся, зато не шатает из стороны в сторону и мир даже стоит на месте. Гарри выдохнул, пытаясь успокоить разбушевавшийся желудок и уверенно шагнул в сторону башни Гриффиндора.
Неожиданно путь, обычно длившийся от силы минут пять, показался Гарри безумно длинным и утомительным. С каждым шагом он всё больше сомневался в своём решении. Не будет ли лучше, если он исчезнет без слов, чтобы лишний раз не заставлять Рона и Гермиону волноваться? Между тем ему до безумия хотелось увидеть их ещё раз, обнять и посоветоваться.
Он застыл перед дверью в собственную комнату, которую делил с Роном, Симусом и Дином. Гарри чувствовал себя эгоистом, но не мог заставить себя развернуться и уйти обратно, аппарировать к Драко.
Дверь прямо перед его носом открылась, а из неё выглянула Гермиона. Что она забыла в мужской спальне оставалось загадкой. Она была заспанной, под её ореховыми глазами виднелись тени, а волосы находились в ещё большем беспорядке. Девушка тут же бросилась на Гарри, крепко обнимая его.
— Гарри! Куда ты ушёл? Когда Рональд сказал, что ты куда-то пропал рано утром, я подумала, что ты...
Что ты бросил нас.
— ...что ты без предупреждения ушёл. Ты хоть знаешь, как мы волновались? – возмущённо проговорила Гермиона, несильно ударяя его по плечу.
Гарри не смог сдержать улыбку. Он так будет скучать по этому. Грейнджер тут же потянула его внутрь комнаты, окружая небольшое пространство куполом, не позволяющим другим подслушивать разговор. Дин и Симус спали на своих кроватях, даже не шелохнувшись от шума Золотой троицы.
— Гарри! Когда тебя не было в кровати, я тут же позвал Герми. Я же знаю, что ты у нас сова, никогда рано не встаёшь. Я уж думал, что с тобой что-то случилось, друг! – взволнованно воскликнул Рон, вступая в зоны барьера. Он был точно таким же сонным и взъерошенным, как и Гермиона.
— Всё в порядке. Ну.. в общем, я решил, что чем раньше отправлюсь туда, тем лучше. Сами знаете... – пробормотал Избранный, опуская взгляд. Силы Тёмного Лорда приближались. В Хогвартсе с каждым днём становилось всё опаснее.
— Что?! Гарри, только не говори, что ты хотел уйти, не попрощавшись? – возмутился Рон, кладя руку на плечо Поттеру и сжимая его.
Гарри молчал, но его поняли без слов. Друзья и слова не сказали после, не желая поднимать болезненную тему. Они находились в полной тишине, прислоняясь друг к другу плечами, как брошенные матерью котята. Разлука во время летних каникул была для них адом, а путешествие во времени и рядом не стояло: они больше никогда не увидятся.
Раньше Гарри тешил себя тем, что смог бы изменить Тома, а после исчезнуть с помощью хроноворота с Драко обратно в это время. Сейчас же, ощущая родное тепло друзей и боль, раздирающую душу и сердце, он понимает, как был наивен. Хроноворот мог бы сломаться, а его друзья вовсе не появиться на свет из-за изменённых событий, Том мог бы свернуть обратно на «тёмную дорожку». Осознание реальности и опечаленные лица лучших друзей заставляли его испытывать чувство вины.
Он думал, что смирился со своей участью Избранного, с ответственностью, с нуждой сражаться каждый год своей жизни с Тёмным Лордом, начиная с одиннадцати лет.
И не мог не задаваться вопросом.
Почему именно он?
За что?
Разве он не заслуживает быть счастливым, плюнуть хоть раз на чужие судьбы и жить ради себя, а не ради других?
— Друг, ты можешь остаться. Тебя никто не осудит. Ты не обязан ничего делать. Если понадобится, мы сбежим. Втроем. Знаешь, я всегда мечтал попутешествовать. – тихий голос Рона звучал твёрдо, обнадёживающе и беззаботно.
— Нет, я.. я уже решил. Если не я, то никто. Мы с ним связаны. Если он кого-то и послушает, то только меня. – спустя пару минут молчания ответил Гарри.
Ему хотелось остаться больше всего на свете. Но он не мог. Он
должен. Всю жизнь должен был.
Сначала Дурслям, потом Дамблдору, волшебному миру, Кубку, а теперь должен всем. Он обязан спасти всех, даже если мало кто этого заслуживал.
Пожиратели смерти, такие как Малфои, должны быть со своими семьями, а не на поле боя. Дети Пожирателей должны учиться и не волноваться о том, что их родителей может убить Тёмный Лорд. Магглорождённые не должны бояться умереть из-за чьей-то жестокой ненависти к их крови.
А Том Реддл...
Он должен жить спокойно и не замышлять убийства, переворотов или господства.
Или он погибнет от рук того, кого в будущем обозначил как равного себе.
Гарри ощутил уверенность, хотя и мысль об убийстве вызывала в нём приступ тошноты. Смог бы он действительно, не в мыслях, убить Волан-де-Морта?
Если бы у Гарри спросили, он бы уверенно сказал, что да, смог бы. Но на деле нет. Особенно, если Волан-де-Морт будет подростком.
Убийство никогда не было чем-то таким, чего он хотел бы даже когда приходил в ярость. Чувство вины после совершенного будет преследовать его всю жизнь – в этом Поттер был уверен.
Если он не сможет повлиять на Тома Реддла — ответственность за произошедшее в будущем будет лишь на плечах Гарри.
— Я.. не знаю, что мне делать. Как... как повлиять на него. Как даже смотреть на него, разговаривать? – выдавил из себя Гарри, стискивая зубы. Признаваться в собственной слабости всегда было нелегко для него.
—Я... не знаю, Гарри. – честно ответила Гермиона, переглядываясь с Роном. Её рука стиснула ладонь Гарри.
— Но в то время он будет всё ещё самим собой, а не сумасшедшим психопатом. Думаю... ты можешь попытаться переубедить его насчет крестражей. – задумчиво произнесла Гермиона. Её глаза заблестели, а рука отпустила ладонь Гарри.
Неожиданно девушка отстранилась от друзей и убежала из комнаты, что-то крикнув напоследок. Гарри с Роном переглянулись. Оба не понимали, что вообще произошло.
Долго гадать не пришлось, ведь Грейнджер прибежала обратно с письмом.
— Вот, я нашла! Как только ты рассказал, что отправляешься в прошлое, мы с Роном решили написать тебе письмо. Открой его потом, когда будешь там, хорошо? – протараторила девушка, впихивая в руки Гарри письмо с красной печатью. Тот заторможенно кивнул.
— Эм... мы думаем, что тебе это поможет, друг. Вчера мы весь вечер сидели над ним. – улыбнулся Рон, укладывая тёплую, тяжёлую ладонь на плечо Гарри и сжимая его.
— Спасибо.
Это было всё, что он смог из себя выдавить. Расставание с друзьями близилось, а ему ещё придётся говорить им в лицо о том, что это случится сегодня. Было тяжело и Поттер ощущал, как его грудь сдавливает вновь.
Он так любил их.
— Мне придётся... отправиться туда сегодня вечером.
Рон и Гермиона оторвались от своей шутливой перепалки, которую успели устроить за время, что Гарри пытался собраться с мыслями, и шокировано уставились на него. Осознание первым накрыло Гермиону: она посмотрела на Гарри таким взглядом, что ему тут же захотелось свернуть самому себе шею. Девушка тихо всхлипнула, прикрывая рот рукой и изо всех сил стараясь сдерживаться. Она надеялась, что Поттер передумал, решил отложить путешествие хотя бы на пару дней. Гарри был ей дорог, он был ей как брат. За всё время, что они дружат, они разлучались лишь на короткий срок.
Ранее Гермиона считала себя невозмутимым человеком, для которой друзья – второй план. Но с появлением двух шабутных мальчишек ей пришлось пересмотреть свои взгляды. Каждый день она росла, развивалась вместе с ними. Постоянно вытягивать их из передряг не казалось чем-то утомительным: так она чувствовала, что взаправду нужна им, что и она приносит пользу.
Ей было важно чувствовать свою значимость в их команде и она делала все для этого. Мальчики это понимали и каждый раз улыбались ей, благодарили за помощь и цеплялись за неё, как за спасательный круг.
Их Золотая троица всегда заботилась друг о друге, несмотря на ссоры, что происходили. Спустя года они всё ещё были вместе и Гермиона даже заметить не успела, как детская симпатия к Рону превратилась в настоящую любовь, а привязанность к Гарри, как к другу – в любовь, как к брату.
Она изо всех сил пыталась защитить своих мальчиков, но почему Волан-де-Морт всегда норовил забрать одного из них? Если бы только Гермиона была сильнее...
Хотя, нет. Она была готова
разорвать ногтями шею Волан-де-Морта, лишь бы он оставил Гарри в покое. Гермиона была готова разорвать на кусочки того, кто посмел бы навредить Рону.
Волан-де-Морт силëн, но если бы одному из её мальчиков угрожала опасность, она бы, даже зная, что проиграет, бросилась бы в бой.
Потому что они всегда защищали Гермиону, а она не любит оставаться в долгу.
Рон, сколько себя помнил, всегда был последним. Даже не вторым и не третьим. И речь не о месте в очереди.
Братья и даже сестра всегда были лучше него, мама обращала на них внимания больше, их любили все. И нет, Рон, разумеется, тоже любил свою семью, они были дороги ему.
Просто детская обида осталась в сердце даже в подростковом возрасте.
Он считал себя обычным, ни на что не способным, серым, как Короста. Рон мог понять, почему родители и другие люди обращают больше внимания на его братьев и сестру. Они были особенные, индивидуальные: у каждого из них был свой талант, своё хобби, свой характер. Младший же ничем не отличался, а его характер был тихим и капризным.
Именно так считал Рон Уизли до появления Гермионы Грейнджер и Гарри Поттера. Они показали ему, что он особенный, что он
любим ими, что он
дорог.
Рядом с Гарри и Гермионой Рон сиял.
Оказывается, он неплохой вратарь. Оказывается, Рон Уизли хороший друг и возлюбленный. Оказывается, он
заслуживает любви.
Гарри и Гермионе он был нужен. Всегда и при любых обстоятельствах, даже когда они не разговаривали друг с другом и проклинали. Объятия Гермионы и рука Гарри на плече действовали на Рона как успокоительное. Он никогда не считал себя тактильным, но почему-то с ними он готов был идти на контакт, уступать, поддерживать и
развиваться вместе с Герми и Гарри.
Для Рона они были больше, чем семьёй и больше, чем друзьями. Эту связь невозможно подогнать под какие-то рамки. Обычные друзья не находятся каждый день и каждый час рядом, не понимают друг друга так, как они. Золотая троица была готова на невозможное ради друг друга.
Если бы у Рона была возможность, он бы отдал всё, чтобы Гермиона не плакала, не убивалась из-за косых взглядов чистокровных ублюдков.
Он бы отдал душу, лишь бы не дать другим заставить Гарри чувствовать ответственность за всех, а позволить ему жить свободно и беззаботно.
Рон готов был погибнуть за этих двоих и, он уверен, они бы сделали
то же самое для него.
Только вот, навряд ли его друзья смогли бы убить кого-то. Рон бы смог. Ради их безопасности.
Рона Уизли всегда называли эгоистом. Теперь он это признаёт, ведь он готов был порвать
любого, кто осмелится навредить его друзьям.
— Мы не сможем отправиться с тобой? – в один голос произнесли Рон с Гермионой, заставив Гарри усмехнулся. Он покачал головой. Сам того не замечая, он трепетно прижимал письмо к груди, заставив друзей улыбнуться сквозь слёзы.
—Нет.. я боюсь, что нет. Я бы хотел этого больше всего на свете, но нет.
Ложь далась легко. Это было для их блага. Он не мог так рисковать. Драко был другим случаем – это был его выбор и только, а Гарри не препятствовал этому. У Малфоя были личные причины пойти с ним, в том была его выгода. Его друзьями же двигало желание защитить.
Гарри не заслуживает такого.
— Вот как...
С лиц Рона и Гермионы спали улыбки. Они не хотели отпускать Гарри, но уважали его выбор. Гермиона часто пыталась поговорить с ним о его «комплексе героя», но это никогда не заканчивалось успехом. Им с Роном оставалось лишь смириться.
— Всë будет хорошо, Гарри. Ты справишься. Всегда справлялся. — мягко произнесла Гермиона, хотя сама не знала, точно ли всё будет «хорошо». Никто не знает. Они могут подвергнуться нападению Пожирателей в любой момент.
— Да.. да, ты права, конечно. Может, поговорим о чём-то другом? – предложил Гарри, натянуто улыбнувшись. Ему бы хотелось, чтобы последний день прошёл без слëз, словно ничего не происходит.
Они завели неспешный диалог про учёбу, однокурсников, лекции, квиддич – всё, что не касалось Волан-де-Морта и путешествия во времени. Гарри, разговаривая с друзьями, слышал их голоса будто сквозь толщу воды. Смысл медленно доходил до него. Он чувствовал, что с каждой минутой настроение Рона и Гермионы ухудшается. Они будто чувствовали, что Гарри собирается уйти, не дожидаясь вечера. Да, возможно, Гарри вёл себя эгоистично, поступая так, но он верил, что так будет лучше. Для него, для друзей. Чем дольше длится расставание, тем труднее. Постепенно руки начинали трястись.
Гарри не сможет без них.
Уже спустя час он сдался, притягивая лучших друзей в объятия, крепко сжимая их и заставляя хрупкую Гермиону хрипло выдохнуть. Слегка ослабив хватку, Гарри просто обвивал их руками, не желая отпускать. Даже в полной тишине ему казалось, что где-то тикают часы, приближаясь к необратимому.
Почему именно
он?
Потому что он Избранный? Особенный? Но почему не чёртов Дамблдор? Он сильнее, умнее, опытнее и знает Реддла гораздо больше.
Поттер уже порывался сказать, что передумал. Он был бы не против сбежать вместе с двумя гриффиндорцами, но.. он бы подвёл не только волшебный мир, Дамблдора, но и Драко.
Возможно он был не так дорог Гарри, как Рон или Гермиона, но.. Малфой уже был своим, почти
родным. Да, Гарри не до конца доверял ему, но лишь потому, что знал: Драко может делать вред во благо, думая, что тем самым поступает правильно.
Он никогда не считал Малфоя плохим. Напыщенный слизеринец не дотягивал до уровня Тёмного Лорда или даже обычного Пожирателя. Однако, Поттер был уверен, что Драко – не самый хороший человек. Он способен лгать, насмехаться, унижать, но не из злобы, а из детского желания выделиться, получить внимание. И его слова никогда не были подтверждены действиями – несмотря на угрозы страшного проклятия, на теле Гарри ни единого шрама из-за Драко, лишь синяки. Стоит заметить, с синими пятнами ходил не он один, так что с Малфоем они в расчёте.
— Я.. мне пора. Правда. Извините. – протараторил Гарри, чувствуя, как горло сжимается в спазме. — Я люблю вас.
— И мы тебя любим. Будь осторожен и... прощай, Гарри. – Гермиона опустила голову. Её волнистые волосы полностью закрыли её лицо, мешая что-либо увидеть.
— И мы тебя. Прощай, дружище. – голос Рона охрип. Он выглядел словно побитый щенок.
У Гарри сжалось сердце. Он открыл рот, чтобы сказать хоть что-то в ответ, но не смог. Глаза намокли от слёз и единственное, что он мог делать – через раз дышать.
— Не смей нас забывать, Гарри Джеймс Поттер! – голос Гермионы звучал в ушах Гарри отдалённо, перекрываемый стуками его сердца, но он всë равно услышал её душераздирающий всхлип.
— Я... я бы никогда вас не забыл, Герми, Рон. Спасибо вам. За всё спасибо. – кое-как смог выдавить из себя Гарри, чувствуя, как ком подкатывает к горлу и мешает говорить.
Он развернулся, чтобы не видеть слëзы друзей, прижимающихся друг к другу, и ушёл, так и не сказав «прощай».
