Portami con te.

И почему каждый раз, когда Гарри просит о чём-то, это никогда не исполняется? Чем он так не угодил Всевышнему, – не то чтобы Певерелл был верующим: тётя Петуния была набожной и волей-неволей ему приходилось узнавать нечто новое о религии. Он не отрицал существование Бога, но и не верил – что Реддл решил помочь именно ему? В классе было полно человек. Тот же Абраксас казался довольно способным и более дружелюбным, даже несмотря на своё вечно постное лицо. Так почему именно Реддл? Гарри раздражённо повёл плечами. Да, он должен был бы радоваться тому, что сможет лишний раз поговорить с Томом, может быть, узнать его ближе, но всеобщая зацикленность на нём окружающих раздражала до кровавой пелены в глазах. За все время, проведённое в этом времени, Певерелл то и дело, что слышал только о старосте: создавалось впечатление, что кроме него в Хогвартсе вообще никто не обучается. — Конечно, профессор. – медленно кивнул Реддл, поднимая взгляд на Слизнорта. — Я слышал, что у Певерелла затруднения с зельеварением, но, уверен, что с Вашими уроками это перестанет быть проблемой. Сладкий, словно патока, тон пробирал до противной дрожи. Но, видимо, так казалось лишь Гарри, поскольку Гораций грузно рассмеялся, покраснев до нелепых пятен. — Вы мне льстите, Том. Но, Вы правы, я сделаю всё возможное для того, чтобы Гарольд смог понять столь тонкую науку, как зельеварение. Надеюсь, что Вы мне поможете с этой задачей. Проконтролируйте мистера Певерелла. – попросил Гораций, после переведя взгляд на замершего Гарри, поражённого чужим обменом вежливостями. Едва сдержавшись от того, чтобы не закатить глаза, он взял свою сумку и, кинув взгляд на Альфарда, поспешил пересесть к Тому, сидящего за третьей партой среднего ряда. — Я надеюсь, что ты не настолько безнадёжен, чтобы расплавить котёл. – хмыкнул Реддл, наблюдая за тем, как Гарри вытаскивает нужные учебники из бездонной сумки. — Не поверишь, я и сам на это надеюсь. Тот издал сдавленный смешок. Пожалуй, так и произойдет: он совершенно не помнил рецепты зелий, за исключением тех, в рецепт которых Принц-полукровка внёс правки, не говоря уже о тонкостях вроде того, под каким углом лучше держать нож и как правильно разрезать ингредиенты. — Итак, дорогие ученики. Приветствую вас на уроке зельеварения для пятого курса. Надеюсь, вы хорошо отдохнули летом. – Слизнорт широко улыбнулся, когда в классе поднялся лёгкий одобрительный галдёж. — Что ж, я рад. Как насчет того, чтобы сразу войти в прежний темп работы? И, не дождавшись ответа, Гораций продолжил, параллельно делая короткий взмах палочкой. За его спиной взлетел небольшой кусочек мела и стал самостоятельно чётко очерчивать буквы. — Умиротворяющий бальзам. И едва был озвучен приговор, так ученики начали издавать лёгкие, почти ничего не значащие протесты. Слизеринцы держали лицо, как положено наследникам своих родов, но это не останавливало их от банального недовольства и лени. Гарри старался не смотреть на Тома, сидящего с ним почти плечом к плечу. Тот, кажется, совсем не замечал его, предпочитая внимательно слушать профессора. — Кто-нибудь напомнит мне, для чего мне нужен Умиротворяющий бальзам? – обведя глазами молчавших и замерших, ссутулившихся учеников, Слизнорт лишь вздохнул и тут же расплылся в улыбке. — Мистер Реддл? Певерелл боковым зрением взглянул на старосту: тот сидел спокойно и даже не поднимал руку, предпочитая отмалчиваться. Но Гарольд был уверен, что ответ он знал, ведь Умиротворяющий бальзам проходят уже на пятом курсе, а не на шестом. Было ли то ошибкой Горация или намеренным действием, он не знал, зато осознал, что слизеринцы удивлены не были. Видимо, за пятьдесят лет система школьного образования успела сильно поменяться. — Умиротворяющий бальзам или же, как его ещё называют, «Глоток умиротворения» – это зелье, которое снимает тревогу. И, несмотря на свою банальную функцию, довольно сложно в приготовлении и опасно в случае ошибки готовящего его. – приговорённые слова, будто заученные наизусть, звучали чётко, кратко и ясно. Идеальный ответ. Слизнорт удовлетворённо кивнул. Гарри же не мог не восхититься схожестью Тома с Гермионой. И пусть оно было сконцентрировано лишь на их общей любви к книгам, учёбе и магии, это было довольно болезненно для Певерелла. Советов и нравоучений подруги ему очень не хватало. — Как всегда великолепно, мистер Реддл. – тон профессора на миг зазвучал мягче. — Может быть, мистер Малфой скажет нам, что может произойти в случае ошибки? Абраксас замер. Только сейчас Гарольд заметил, что тот был занят записями, и, судя по его ступору, не совсем по теме урока. Однако, Малфой быстро собрался. — Выпивший зелье может погрузиться в глубочайший или, в худшем случае, в летаргический сон. Гораций мягко улыбнулся ему, довольно хлопнув в ладоши. Послышался стук опустившегося мела о стол. На доске каллиграфическим почерком был выведен рецепт и граммовки. — Отлично. Можете приступать к приготовлению. И помните о технике безопасности! – строго и вместе с тем обеспокоенно – как Гарри понял, из-за него. – воскликнул профессор, пытаясь перебить гул подростковых голосов, просящих друг друга принести тот или иной ингредиент. Певерелл, следуя примеру остальных, поднялся, вставая в своеобразную очередь. Ингредиенты были, благо, не такими отвратительными, как для других зелий: не было ни чьих-то останков, ни слёз, ни ногтей, ни даже слюны. Это не могло не радовать: несмотря на то, что о магическом мире он знает довольно долго, Гарри по-прежнему казались тошнотворными многие компоненты для волшебных снадобий. Когда черёд дошёл до него, он постарался как можно скорее взять нужное и уйти, на ходу прокручивая ингредиенты, написанные на доске и вынужденно каждый раз оборачиваясь к ней, сверяясь. Опозориться в первый же день не хотелось. «Остался лишь сироп чемерицы...» – Гарри обвёл взглядом стол, но, не заметив нужного, судорожно оглянул верхние полки, лишь тогда замечая флаконы с жидкостью. Освободив место, он направился к полкам, придерживая одной рукой ингредиенты, распределённые в различные баночки и бутыльки. Гарри потянулся к одному из флаконов, но лишь задел его кончиками пальцев. Успев проклясть всё и всех, он хотел было уже достать палочку, как кто-то подошёл к нему сзади, доставая сироп черемицы и едва не впихивая его Певереллу. — О... спасибо. – пробормотал Гарри, поднимая голову на неожиданного помощника. Розье безразлично взглянул на него, кивая и мягко отпихивая в сторону, вставая на освободившееся место. Очнувшись, Певерелл слегка склонил голову, ощущая острое чувство неловкости. Он понимал, что, вероятно, не сильно нравится Эллиоту по какой-то причине, и оттого его помощь казалась сравни одолжению. Решив не придавать этому большому значения, – если переживать по поводу каждого, кому он не нравится, то Гарри точно сойдёт с ума – он слегка улыбнулся сокурснику. И лишь вернувшись на своё место, Гарри отвлёкся, начиная судорожно вспоминать «примочки» Принца-полукровки. И, как назло, на ум ничего не приходило. А ведь он прочитал учебник не один раз! Гарри рассеянно стал перетирать лунный камень в пудру. Занятие простое, но до боли скучное. Рецепт, написанный на доске, выглядел лёгким, но он точно помнил, что Умиротворяющий бальзам – одно из сложных зелий. Для его приготовления требовалась концентрация и полное внимание к деталям, чем Певерелл похвастаться не мог. Одна ошибка и зелье станет смертельно опасным. Вода, три унции измельчённого лунного камня до тех пор, пока зелье не станет зеленым, перемешать по часовой стрелке до тех пор, пока зелье не станет синим, добавить две унции измельчённого лунного камня и подождать, пока зелье не обретёт фиолетовый цвет. Гарри сосредоточенно добавлял ингредиенты, параллельно пытаясь разрезать иглы дикобраза, постоянно соскальзывающие с ножа. Занятый делом, он даже не замечал внимательного, слегка заинтересованного взгляда. — Ты неправильно держишь нож, поэтому иглы дикобраза соскальзывают с него. – насмешливый голос раздался возле уха, заставляя Певерелла вздрогнуть. Он нахмурился, сдвигая пальцы на рукоятке вниз, обхватывая теснее. Нож лежал в руке неудобно, полностью отличающийся от тех, с какими Гарри привык работать на уроках зельеварения со Снейпом. Том издал тихий, недовольный звук сквозь зубы, протягивая руку, чтобы помочь. — Ты что, никогда прежде ножей не держал? – Реддл сдвинул его пальцы немного дальше от лезвия, меняя обхват так, чтобы рукоять легла в ладонь, как влитая. Гарольд почувствовал раздражение. Раз уж помогал ему, то пусть делал бы это молча. Право слово, будто Трелони рассказывает о том, как правильно пить кофе, чтобы предсказание было точным. — Конечно держал. – пробормотал он, добавляя шестнадцать унций сиропа чемерицы в котёл. — Спасибо за помощь, но не мог бы ты отойти, пожалуйста? Отвлекаешь. Том, если и ощутил что-то от его невежества, то никак не показал этого, молчал наблюдая за ним еще минуту, прежде чем отойти к своему столу. — Кстати, нужно было добавить четырнадцать унций, а не шестнадцать. – заметил Реддл. В его голосе слышалось злорадство, скрытое под дружеское замечание. Гарри разочарованно прошипел, наблюдая, как жидкость в котле обретает вовсе не бирюзовый цвет, как планировалось. Обречённо вздохнув, он всё же решился добавить иглы дикобраза, внутренне уже зная, что зелье не удалось, и надеясь на то, что оно хотя бы не взорвётся. — Гарольд, лучше утилизируй это, пока не поздно. – дал совет Том, отстранённо смотря на то, как жидкость в котле начинает опасно бурлить. Певерелл лишь отмахнулся, судорожно пытаясь придумать, что делать. Принц, кажется, что-то писал об этом... или это он путает это с фэнтезийными комиксами Дадли? — Смотри в свой котёл, Том. – резко ответил он, после слегка смягчая голос. — Кажется, твоё зелье поменяло цвет. Реддл, как он и ожидал, сразу кинулся к своему котлу. Гарри же стал помешивать зелье, полагаясь на свою интуицию и совсем немного на записи на доске. Рецепт ведь изменён, а значит, и технология приготовления тоже, так? В противном же случае, он помнил, что... Противоядие: Просто суй им в глотки безоар. Навряд ли это помогло бы от летаргического сна, но он хотя бы мог попытаться. Уж за что любил Певерелл Принца, так это за его язвительность, которую он умудрился смешивать с полезными советами и заклинаниями. Заклинание «против врагов» было бы интересно использовать на деле... — Зелью нужно два часа, чтобы настояться. Прошу тех, кто закончил, взять пробу зелья и оставить свои котлы, предварительно очистив их. — Слизнорт с неподдельным интересом оглядывал получившееся зелья подростков, улыбаясь даже при самых неудачных. Гарри отдалённо подумал о том, что, видимо, получить репутацию на Слизерине ему удастся лишь в следующей жизни. — Отлично, мистер Малфой! – похвалил блондина профессор, заглядывая в его котёл с бирюзовой жидкостью. — Неплохо, мистер Блэк! Немного темноват, но, я Вас уверяю, если Вы прямо сейчас добавите каплю сиропа, всё поменяется. Слизнорт медленно, но стремительно приближался к их с Томом парте, решив, по-видимому, оставить их напоследок. — Великолепно, Том, впрочем, как и всегда! – расплылся в довольной улыбке профессор. Гарри опустил взгляд в чужой котёл и увидел идеально светло-бирюзовое зелье, едва заметно мерцающее на свету. И почувствовал острое желание изобразить Горация. Ну правда, сколько можно нахваливать одного и того же ученика? Как только у него язык не отсох от такого количества похвалы? — Мистер Певерелл... – он заглянул в его котёл, замирая. — Как необычно... Певерелл уже видел, как его старания, испорченные невнимательностью, уничтожают эванеско. Однако, мужчина не выглядел разъяренным или разочарованным. — Вы не следовали рецепту, верно? – увидев кивок, Слизнорт вскинул брови. Его глаза жадно замерцали. — Я ни разу не видел такого цвета у умиротворяющего бальзама... но, по моим предположениям, Вы более чем справились с задачей урока, мой мальчик. Гарри недоуменно вскинул взгляд на профессора, искренне надеясь, что он не захочет выпить это или дать кому-то. Зельеваром Певерелл не был никогда и был уверен, что его варевом отравится даже бывалый волшебник с безоаром в зубах. А ещё, кажется, он понимал, от кого Дамблдор перехватил привычку называть всех «мой мальчик». — Что Вы имеете ввиду, профессор? Слизнорт, зачерпнув зелье в прозрачную склянку, оглядывал жидкость на свету, задумчиво бормоча себе под нос. — Дело в том, мистер Певерелл, что Вы наверняка следовали семейному рецепту по памяти, верно? Гарри ощутил несвойственную ему злость. И почему даже в другом времени от него ожидают чего-то блестящего? Он больше не герой. Неужели настолько сильно влияет на людей его фамилия? — Нет, сэр, я просто ошибся. – твердо сообщил он, прикусывая себе губу. Огромных сил стоило сдержаться, чтобы не наговорить лишнего профессору. Тот не хотел для него зла. Гораций бросил на него удивлённо-разочарованный взгляд. — Что ж, мистер Певерелл... будьте внимательнее в следующий раз. Стоило Горацию отойти, Гарри выдохнул, расслабляясь. Пронесло. Не хватало ещё, чтобы его варево считали семейным рецептом и давали пить бедным студентам. — Гарольд. — вкрадчивый, тихий голос вновь раздался слева, заставляя почувствовать мелкую дрожь в теле. Певерелл медленно повернул голову в сторону Тома. — Да? Столкнувшись с тёмным, почти точь-в-точь таким же, как на посвящении, взглядом, он замер. Реддл не пугал его, но вынуждал ощущать себя жертвой, загнанной в угол. — Ты ведь тоже это почувствовал? И он тут же понял, о чем идет речь. Ну конечно. Реддл, видимо, решил действовать напролом. Его не могла не заинтересовать связь. Тот даже выглядел как тот, кто устраивает допрос, не иначе. — О чём ты? – Гарри лишь вскинул брови, непонимающе глядя на старосту. Том снисходительно улыбнулся, не переставая смотреть на него как голодный лев на лань. — Посвящение. Ты тоже почувствовал нечто странное? Певерелл ощутил, как его живот скручивает. Он никогда прежде не играл на публику так, как за последние несколько дней. Стоит ли вообще разговаривать об этом с Реддлом? Впрочем, тот всё равно не отстанет, пока не докопается до правды: в этом он был уверен. Волан-де-Морт всегда узнавал и получал то, что хотел. Значит, и его молодая версия способна на это. Оглянувшись и убедившись, что все заняты обсуждением результатов, Гарри повернулся к Тому вновь. — Кроме того, что мои сокурсники меня чуть не убили? Ничего. – он иронично улыбнулся, после задумчиво добавляя. — Разве что... Староста тут же впился в него жадным взглядом, тем не менее, держа на лице маску вежливости и отстранённости. Но бывший Поттер слишком хорошо знал его будущую версию. — Похмелье? Ему стоило огромных сил, чтобы не рассмеяться прямо в лицо разочарованного Реддла. Кажется, ещё чуть-чуть и тот раздробит себе зубы от столь сильного сжатия челюсти. — Нет. Забудь. – почти что прошипел он, забирая свою сумку и спешным шагом удаляясь из кабинета. Абраксас последовал сразу же за ним. И стоило главному фактору его потраченных нервов уйти, Гарри разразился смехом, перестав сдерживаться. Видеть обычно невозмутимое лицо таким... обескураженным и раздраженным было уморительно. — Случилось что-то забавное? – подошедший Альфард с опаской покосился на трясущегося от смеха сокурсника. Тот махнул рукой, с широкой улыбкой собирая вещи. Всё-таки, этот день мог бы быть не таким уж и плохим. Зелье не вышло, зато он повеселился, зля Реддла. С этим играть не следовало, но Гарри не мог не ощущать удовлетворения от чужой злости на обычно невозмутимом лице. Староста убьёт в будущем его родителей, так что он имеет право на небольшую месть. — Совершенно ничего, Блэк. Какой там у нас следующий урок? – по-прежнему улыбаясь, спросил Гарри, закидывая сумку за плечо. Альфард растерянно посмотрел на него, не понимая столь резкой смены настроения, но всё же смирился со странностью новенького, предпочитая продолжить диалог. — Защита от тёмных искусств. Галатея Вилкост хоть и... – он запинается, подбирая слова. — весьма жестокий преподаватель, но справедливый. Она любит устраивать дуэли в самые неожиданные моменты. Но тебе нечего боятся, ты же... Блэк замолкает, прикусывая себе язык. Гарри с нескрываемым любопытством посмотрел на сокурсника. — Что значит «нечего бояться»? Ты что-то знаешь? – увидев, как собеседник ускорил шаг, Певерелл поспешил за ним. Он был решительно настроен докопаться до правды. — Говори, раз уж начал. Альфард покачал головой, опуская голову. Он выглядел раздосадованным. А кончики его ушей, виднеющиеся из-под густой шевелюры, едва заметно покраснели. — Нет, забудь! Я не должен был этого говорить. – поджал губы тот, упрямо не желая выдавать информацию. И, тем не менее, сомневался в своем же решении. — Лучше скажи, как у тебя с Защитой? Много заклинаний знаешь? Гарри вздохнул, понимая, что ничего путного от Блэка не добьётся и отступил. Даже если сокурсник что-то знал, навряд ли это было что-то путное... впрочем, наверняка знать он не может. Судя по тому, как тот отнекивается, это было либо чем то личным, либо чрезвычайно секретным. Или, может, дело было и в том, что они едва знакомы. — Я больше практик, чем теоретик. Заклинаний знаю предостаточно, но вот с классами монстров и типами заклинаний у меня туговато. – честно ответил Певерелл, обступая толпу детей, бегущих на очередной урок. Те толкались, на удивление, сильно, грозясь сбить всех с пути. Альфард прерывисто кивнул, после внезапно хватая его за локоть и затаскивая в один из кабинетов. Им оказался заброшенный класс. Парты, покрытые пылью, были расставлены хаотично, некоторые даже были сломаны, а само помещение выглядело так, будто в него уже пару лет никто не заходил. И сразу же возникал вопрос: почему? Неужто это место настолько непригодно? Маги могущественны и вполне могли бы превратить это тусклое, неприятное место в светлый, удобный класс. Послышался громкий хлопок и щелчок. Блэк закрыл двери. — Слушай, я... я честно не могу сказать тебе, но... просто будь осторожнее, ладно? И не слушай Вилкост, сражайся изо всех сил. – Альфард выглядел непривычно серьёзным. Создавалось впечатление, будто сейчас перед Гарри совершенно другой человек. Он осознал, что собеседник перекрывает ему путь к выходу своим телом и невольно ощутил беспокойство. Вряд ли ему желали плохого и, судя по всему, вообще хотели предупредить, но Певерелл всё равно чувствовал себя мышью, загнанной в угол. Кабинет не был тесным, но и просторным назвать его сложно. — Почему? – он нахмурился, окидывая взглядом возможные пути для побега, коих, впрочем, кроме двери, не оказалось. Даже окон не было. — Это лишь школьная дуэль. Альфард вздохнул, нервно заламывая пальцы и после одёргивая руки, морщась. Он отошёл от двери, подходя ближе, вскидывая отчаянный взгляд на Гарри. — Если бы ты был на другом факультете – возможно, но... Певерелл, слизеринцы запоминают каждую мелочь. Привычки, манеру общения, жесты, мимику... а твои способности важнее всего. Если ты окажешься слаб... Он замолк, почти болезненно сжимая плечо собеседника. Тот вгляделся в его лицо, силясь понять, что же движет Альфардом. Они не были близко знакомы, никогда прежде не встречались, не имели хотя бы капли общей крови – хотя, помнится, Драко рассказывал, что все магические семьи так или иначе связаны друг с другом кровью, но не было же это быть причиной расположения Блэка. – или совместной компании. Так отчего же ему так стараются помочь? — Почему? Блэк недоуменно взглянул на него исподлобья, словно побитый щенок, и Гарри тут же невольно ощутил укол в сердце. Тот сейчас напоминал ему смесь всех его друзей и близких разом. — Что «почему»? Певерелл издал почти болезненный смешок. — Почему ты помогаешь мне? Стараешься обезопасить, хотя нас даже друзьями назвать сложно. Подвергаешь опасности своё положение, рассказывая мне какие-то ваши... тайны. Альфард открыл рот, но из его рта не вырвалось не звука. Казалось, что он и сам не понимает, почему. Но бывшему Избранному в это не верилось. За свою жизнь он понял, что большинство людей помогали лишь ради собственной выгоды. А уж о доверии к слизеринцам не было и речи. Те были первыми, кто готов был извлечь выгоду из всего подряд. Однако, Альфард... не был ли он исключением? — Я... знаешь, мы похожи. Немного. – всё же неуверенно ответил Блэк, отводя взгляд. — Просто... мне показалось, что мы сможем стать друзьями. Настоящими друзьями, я полагаю. Гарри слегка смягчился, тем не менее оставаясь беспристрастным по отношению к Альфарду. Слишком хорошо всё складывалось. Быть может, в нём говорила его паранойя, но ему попросту не верилось, что Блэк искренен. — Певерелл, я знаю, что тебе тяжело в такой обстановке. – продолжил собеседник уже более спокойно и уверенно. — Но, пожалуйста, не препирайся с Томом. Ты не понимаешь силы его влияния. Ему не нравится, когда язвят и... «И это может быть опасно.» – повисло в воздухе. Гарри заставил себя сдержаться от того, чтобы не рассмеяться подростку в лицо. Тот даже понятия не имеет, что ни он, ни Реддл друг от друга просто так не избавятся. Препираться – меньшее, что может делать Певерелл. Лишь так можно хотя бы немного отомстить будущему Волан-де-Морту за всё. И ему было всё равно что это, возможно, оттолкнёт его. Тот не маленький и должен понимать, что друзья – не слуги, обязанные рабоблеть и лелеять его. Друзья должны уметь дать тебе пощёчину в случае, если ты свернёшь не на ту дорожку и за шкирку приволочь обратно. Он собирается стать Тому опорой и тем, за кого он сможет держаться, чтобы не упасть во тьму. Или хотя бы тем, кто сможет помочь ему, не стать убийцей и тираном. — Я не препираюсь. Да и что в этом такого? – справки ради спросил Гарри, изображая интерес. Нужно же ему будет как-то в будущем объяснять своё знание положения Тома здесь. В том, что властью на Слизерине он обладал почти безграничной сомневаться не приходилось, раз уж всем наследникам великих родов важно его одобрение. — Том... лучший староста и ученик, но он гораздо сильнее и опаснее, чем может показаться. – видя неубедительный взгляд собеседника, Альфард стал выглядеть почти отчаявшимся. — Пойми, с ним лучше дружить, а не враждовать. Гарри развел руками. Он и вправду не хотел враждовать с Томом, лишь немного спустить с небес на землю и показать, что ему могут дать отпор. Тот наверняка посчитает это за попытку свержения власти, но он настроен доказать, что это не так. Иерархия и порядки Слизерина ему не важны. — Я и дружу. – невозмутимо произнёс Певерелл, после слегка улыбаясь. — Не волнуйся за меня. Уж я то отпор дать смогу. Альфард поджал губы, отстраняясь. Он не знал, как ещё предупредить новенького о повисшей над ним опасности.

День назад.

Том окинул взглядом своих приспешников соратников. Идеально ровная осанка, приподнятые подбородки, но вовлечённый, ни на миг не отрывающийся от Тома взгляд, с нотками страха на глубине. Они пока ещё воспринимали происходящее как игру, а уроки лишь способом стать лучше сокурсников, но уже опасались его, боялись того, что он может с ними сделать, если они оступятся. Каждый раз, проводя собрания Рыцарей Вальпурги, Том видел то, как мучительно медленно распускается плод его стараний. Шаг за шагом он обучал Пожирателей, пытался вбить в их пустые головы главное: Не попадитесь. Используйте Непростительные лишь в крайних случаях. Не дайте посторонним узнать о нашем деле. Присматривайтесь к студентам, мыслите критично, не опираясь на кровь собеседника, его внешность или дурную славу. И каждый раз эти кретины умудрялись что-то, да нарушить. Розье любил кинуть в кого-то новое тёмное заклинание, Эйвери баловался травлей грязнокровок, даже не додумавшись скрыть своё лицо или делать это тайно, позоря тем самым целый факультет, а остальные, хоть и вели себя тихо, паиньками уж точно не были, да и дальновидностью не отличались. Стоило новенькому объявиться, аристократы всполошились, это было совсем не свойственно наследникам, так что не могло не заинтересовать Реддла. Он незамедлительно отправился в библиотеку, проводя там мучительных пять часов в поисках крупиц информации, пока не решился прочесть сказку. — Что это? – не церемонясь, Том швырнул на центр длинного стола тонкую книгу в ярко-алой обложке. В его голосе звучало давление. Рыцари замешкались, приглядываясь друг с другом. — Это... сборник сказок Барда Бирдля? – несмело произнёс Эйвери, опустив взгляд. Его голос слабо дрогнул. Он не ощущал давления магии Тома, но был готов к этому, как и к тому, что последует за обычной угрозой. Реддл натянуто улыбнулся. — Конечно. – он силой заставил себя усмирить раздражение и желание хлопнуть по столу так, чтобы подростки подскочили. — Ваш спор было слышно с другого конца стола. Абраксас повёл плечами, понимая, что сейчас достанется всем. Они не только обсуждали фамилию новенького громко, так ещё и прилюдно спорили, что могло сказаться на их сплочённости. Уж кому, но змеям разъединяться в обществе других факультетов не стоило. Иначе их бы растерзали. — Такого больше не повториться, мой Лорд. – подал голос Малфой, стараясь смягчить Реддла, разъярённого их выходкой. И он даже был бы не против наказания виновных, если бы сам не участвовал в дискуссии. — Надеюсь. – бросил Том, тем не менее, не становясь снисходительнее даже от льстительного прозвища. — Но дело не только в этом. Он медленно прошёлся за спинами сидящих в зале, прожигая взглядом каждого. Его злил не столько спор, сколько нежелание магов вдаваться вглубь проблемы и мыслить критично. — Больше всего мне интересно то, как вы, изучающие тёмную магию, обучающиеся старших курсов, наследники родов, те, кто в будущем перевернёт магический мир и его традиции с ног на голову, поверили в сказку. – Том остановился за спиной ни в чём не повинного Пьюси, побледневшего от страха. — Может быть, вы и в жаждущий справедливости прыгающий котёл верите? Он язвительно улыбнулся, вглядываясь в лица напротив, желая понять, что же движет ими, уже почти взрослыми волшебниками. Учитывая, что о Певереллах не было информации в библиотеке, за исключением сказки, он надеялся разузнать хоть что-то от Рыцарей. — Сказки основаны на реальных событиях и... — Вот именно, что основаны, а не являются действительностью. Произведения Барда Бирдля – сплошные иносказания, аллегории и антропоморфизмы. Вас не смутили другие его произведения, основанные на передаче смысла через неодушевленные предметы? – вскинул бровь Том. По взгляду Рыцарей он уже понял, что те перенимали и озвучивали лишь слова своих родителей. Певереллы были тайной, покрытой мраком, а слухов о них было ещё больше. Правда сливалась с вымыслом на протяжении долгих лет и истину определить уже почти невозможно. — Или, быть может, вы думаете, что у колдуна было мохнатое сердце? – староста едва заметно поморщился. Из всех историй, эта показалась ему самой глупой. — То, что о новеньком толком ничего не известно, не даёт вам права верить пустым слухам. Переведя дыхание, он все же решил увести тему от Гарольда в сторону гораздо более важных вещей. — Как вы помните, я просил вас не забывать о пройденных заклинаниях во время летних каникул и в возможности не прекращать тренировки. – проговорил Том, отступая от Эйвери и подходя к своему месту, жестом приказывая всех встать. Взмах палочки и стол исчез, а комната на глазах стала преображаться в дуэльный зал. — Малфой, Мальсибер, вы первые. Собрание длилось полтора часа, что, пожалуй, было рекордом. Обычно они справлялись гораздо быстрее. Однако, Рыцари действительно отрабатывали свои навыки. Это было заметно невооруженным глазом: им не хватало опыта в дуэлях, но они прекрасно отточили движения палочки, почти не сбиваясь, что можно было считать успехом. После дуэлей Том подвёл итоги, назвал ошибки каждого, объяснил, как правильно и назначил следующее собрание. Всё это было похоже на уроки ЗОТИ, но Реддл очень сомневался, что Вилкост, несмотря на своё положительное отношение к Тёмной магии, стала бы учить детей действительно опасным проклятиям. Пока что Том кропотливо прорабатывал с каждым членом маленького клуба их недочёты, объяснял на пальцах, но в будущем, он уверен, что избавится от этой обязанности. С каждым днём к ним присоединяются всё больше людей: пока что многие студенты не уверены, стоит ли вступать в клуб, изучающий абсолютно все аспекты магии, положительно относящийся к Тёмной, скользкой и опасной, но даже так, их метание было прогрессом. Детей стоит лишь подтолкнуть, взять под крыло и показать перспективы – и они уже находятся на краю лезвия. Они – его маленькая армия, а он – их Лорд. С каких пор его стали звать именно так – Том не помнил, но точно знал, что поначалу противился этому. Как Тёмный Лорд известен именно Гриндевальд, а быть копией кого-то он не желал. Однако, со временем привык к титулу и решил: Гриндевальд померкнет в сравнении с ним. — Альфард, – Том обаятельно улыбнулся, поворачивая голову в сторону прохода. — ты вовремя. Дуэльный клуб вновь стал уютной комнаткой с круглым деревянным столом. Стулья были плотно придвинуты к нему, за исключением одного, на котором сидел Реддл, опустив локти на гладкую поверхность. Одетый в чёрную мантию, он был похож на Жнеца самой Смерти. Чёрные кудрявые локоны спадали на лоб, слегка прикрывая чужой изучающий, прожигающий взгляд. Идеально ровная осанка, расслабленные плечи, уверенно вздернутый подбородок – староста точно знал, что был хозяином положения. Не дождавшись приветствия, он начал диалог первым. — Я вижу, что ты сблизился с Гарольдом. – глаза Тома встретились с чужими, напущено безразличными, полными скрытого волнения на глубине. — Замечательно. Расскажешь подробнее? Он удовлетворённо улыбнулся, прекрасно зная, что Блэк ему не откажет. Ему ведь нужно место в Вальпургиевых рыцарях: вернее, его замечательным братьям и сестре нужно, чтобы он был здесь. Альфард колебался, не смея вымолвить ни слова. Том же позволял это, ожидая. Люди были эгоистами, а уж Блэки – тем более. Человек, стоящий перед ним, вполне возможно, был исключением. Но, пусть сейчас он сомневается, давление родственников заставит его передумать. Жажда собственной выгоды и новые перспективы – то, за чем охотятся созвездия. Они не позволят брату погубить самого себя и своё будущее. — Мне почти ничего не известно. – спустя несколько минут ответил он, закрывая глаза и сжимая губы, ощущая – Том едва сдержал усмешку: бедный, бедный Альфи. Должно быть, трудно ощущать себя предателем, играть на обе стороны? – острый приступ вины. — Он едва ли доверяет мне. Певерелл не кажется общительным, опасается всех, постоянно напряжён. Том поднял на него равнодушный взгляд, едва заметно касаясь ментальных щитов, прощупывая. Он откинулся на спинку стула, расслабленно расправляя плечи. — Ты, кажется, немного не понимаешь. Мне не нужны общие сведения. —староста склонил голову, пытаясь поймать взгляд Альфарда. — Узнай о нём всë: где жил, чем занимался, какую магию чаще использует, светлую или тёмную, как звали родственников, вплоть до любимого цвета. Мне нужно всё. Блэк продолжал держать голову склонённой, исжимая губы в тонкую полоску. — Хорошо.

Сейчас.

— Пойдём уже. Мне не хочется опаздывать в первый же день. — Гарри ободряюще улыбается, хлопая Альфарда по плечу и выходя из помещения. Тот почти сразу последовал на ним. И всё же, у Певерелла было странное предчувствие: ЗОТИ всегда было для него волнительным занятием. Дуэли разжигали азарт, заставляли адреналин вскипеть в крови. Раньше он жаждал схватки с Малфоем, зная, что тот был прекрасным дуэлянтом, но сейчас, в окружении слизеринцев, готовых вцепиться ему в глотку зубами, даже хорошая дуэль не могла затмить последствий. А ещё... Реддл знал о их связи. Если вдруг он решит вызвать его на дуэль при всех, их необычная магия раскроется. Но, как надеется Гарри, дело было лишь в палочках-сёстрах. Сейчас с ним древко ясеня и подобного быть не должно. То ли дело, сможет ли он дать достойный отпор Реддлу... Да, ему было лишь шестнадцать, но он был силён. Возможно, даже сильнее всех учеников в Хогвартсе. Певерелл не был уверен, что не проиграет ему. У него была смекалка и опыт в реальном бою, но у Реддла в голове энциклопедия, арсенал заклинаний и тёмная магия. Если бы Том действительно захотел, он бы с лёгкостью убил его. И это не могло не пугать. То, как он присматривается к нему, напоминает орла, кружащего над ничего не подозревающей жертвой. Одна ошибка – и староста сделает его изгоем факультета, что, впрочем, было не так страшно, как то, что у Гарри не будет доступа к нему, если это всё же произойдёт. Как изменить человека, уверенного в выбранном пути? Раздался оглушающий звон и они с Альфрадом синхронно сорвались с места, пытаясь за секунды добежать до другого конца замка. — Извините за опоздание. – одновременно пробормотали они, ворвавшись в кабинет, едва не снеся дверь. — Такого больше не повторится. Под пронзительным взглядом серых глаз подростки стушевались. Вилкост смотрела на них беспресстрастно, но нахмуренные брови говорили о том, что она была недовольна. — Надеюсь. И только Гарри сделал первый шаг в кабинет, как его откинуло невидимой силой, от которой он едва не упал назад. Благо, Альфард успел придержать его за плечи. — Разве я говорила, что можно входить? – тонкая бровь Вилкост элегантно приподнялась. Кончик её палочки был поднят вверх. В классе раздались смешки. — На мой урок опаздывать нельзя. И если мистеру…? Гарри поднял голову, устойчиво вставая на обе ноги. Он ощутил лёгкий трепет от чужой властности и строгого голоса. — Певерелл, мэм. Та кивнула, сцепляя руки за спиной. Идеально ровная спина в купе с официальным, но удобным костюмом, сходящим на мужской, смотрелась поразительно красиво. Гарри бы в жизни не подумал, что преподаватель может выглядеть столь грациозно, будучи одетой в костюм-тройку. — И если мистеру Певереллу, как новенькому, это простительно, то Вы, мистер Блэк, должны были знать это ещё с первого курса. Выйдите немедленно и подумайте над своим поведением в коридоре. Альфард на миг замер, после кидая растерянный и извиняющийся взгляд на Гарри. И прежде чем он успел выскользнуть за дверь кабинета, Гарольд остановил его: — Подожди меня за дверью. – одними губами проговорил он, после отпуская слизеринца. Тот растерянно кивнул, захлопывая за собой дверь. — Вы можете проходить, мистер Певерелл. Однако, он не спешил садиться за первое попавшееся свободное место, даже невзирая на требовательный взгляд Галатеи и ожидающие других учеников. — Мэм, извините, но... пожалуй, я побуду с Альфардом. Я обязательно наверстаю материал и больше опаздывать не буду. Иначе нечестно: я тоже опоздал. – быстро проговорил Гарри, против воли ёжась под взглядом преподавателя. И всё же он нашёл в себе мужество смотреть ей прямо в глаза. Ему на миг показалось, что он глядит не на обыкновенную женщину, а на Горгону, взгляд которой моментально обращал жертву в камень. На миг серые глаза потеплели. Или это был лишь блик света? — Благородно, мистер Певерелл, но крайне недальновидно. Жду от вас конспект. Будьте готовы отвечать на поставленные вопросы на следующем уроке. Он склонил голову, после удаляясь из кабинета, почти сразу натыкаясь на потерянного, словно маленький ребёнок, Альфарда. Тот стоял, облокотившись на колонну, нервно играя с кончиками бинта на ладони. — Ты... – Блэк замолчал, после слегка улыбаясь, опуская голову. — спасибо, но тебе не стоило... Гарри встал напротив него, не в силах сдержать собственной широкой улыбки и радости от небольшой, пусть и «благородной», шалости. Так резко противиться преподавателям получалось не каждый день. Его поступок напоминал больше гриффиндорское упрямство и желание держаться своих, а не слизеринскую рассчётливость и хитрость, но сейчас Певереллу было плевать. — Всегда она так? – перевёл тему он, не без интереса бросая взгляд на руки собеседника. — Выставлять учеников в коридор не очень корректно. Альфард посмотрел на него, словно на ума лишённого. — Раньше вообще за подобное пороли. Так что наказание в виде стояния в пустом коридоре и лишней домашней работы ещё ничего. Гарри хмыкнул, вспоминая о том, что, и вправду, ранее были популярны телесные наказания, которым так был рад смотритель Хогвартса в будущем – Филч. Вот уж кто был садистом. — Расскажи мне что-нибудь о Хогвартсе. – бездумно попросил Певерелл спустя пару минут неловкого молчания. Блэк переметнулся с ноги на ногу, задумчиво отводя взгляд. Ему, как тому, кто в Хогвартсе с детства, было довольно странно просвещать своего же сверстника. Одно дело говорить нечто подобное детям первокурсникам, и совсем другое – другу. Навряд ли Гарри будут интересны расположения кабинетов, учитывая, что он ходит с ним едва не под ручку. — Ну... по субботам, иногда нас отпускают в Хогсмид. Там находится много различных магазинов и кафе. Уверен, что и ты найдешь себе что-то по душе. – Альфард пожимает плечами. Сам он не был любителем подобных развлечений и обычно шёл туда лишь за нужными вещами. — Например, кафе мадам Паддифут, да? – задорно фыркает Гарри, улыбаясь. Это кафе с явным передозом любви навсегда отпечаталось у него в памяти как «не входить ни при каких обстоятельствах». Впрочем, возможно, это просто он не романтик. Джинни была такой же, поэтому не горела желанием затащить его туда, в отличие от той же Чжоу Чанг. Альфард рассмеялся, неверяще глядя на него. Слабо верилось, что такому, как Гарри, понравилось бы нечто подобное. — Серьёзно? Откуда знаешь о нём? Певерелл беззаботно улыбнулся, садясь на каменный выступ, прямо около Альфарда. — Нет конечно. Случайно услышал от младших. – на ходу выдумал он, после возвращая взгляд к рукам Блэка. Слишком личное? — Расскажешь? Альфард повёл плечами, сжимая губы. Ладони надёжно скрывали перчатки, не позволяя дать хотя бы намёк о причине травмы. — Ерунда. Натёр о метлу. Гарри кивнул, мысленно недоумевая: сколько же времени нужно было провести за тренировками, чтобы ладони натёрлись до такой степени, что тот касался предметов не иначе как кончиками пальцев? Он решил оставить этот вопрос, не желая рыться в чужой жизни. — Занимаешься квиддичем, значит? – заинтересованно подался вперёд Гарри. — На какой позиции играешь? Альфард словно расцвёл: в его глазах словно зажёгся огонь. Певереллу слишком хорошо было это знакомо. С точно таким же огнём во взгляде он смотрел на поле для квиддича. — Я охотник. Может, слышал о Джоселинд Уэдкоке? – увидев недопонимание в глазах Гарри, Блэк с ещё большим запалом продолжил. — он игрок Паддлмир Юнайтед, самый лучший вратарь за двадцатый век! Нетопырей Ньюкасла стерли в порошок в 1931 году. Готов поспорить, что после такого разгрома их вратарь ушёл из команды! Энтузиазм Альфарда был настолько схож с Роном, настолько силён и заразителен, что Гарри стал улыбаться, ловя себя на том, что больше наблюдает за гаммой эмоций однокурсника, а не за его речью. — Уверен, что ты сможешь приблизиться к его успеху. – искренне ответил Певерелл, мягко похлопав притихшего Альфарда по предплечью. Он взглянул на него, усмехаясь и качая головой, не убеждённый его словами. — Откуда тебе знать? Ты даже не видел, как я играю. – после, спустя мгновенье, Блэк смягчился. — Но спасибо. И, чёрт, он настолько сильно напоминал Рона поведением, а Сириуса внешностью, что Гарри едва сдерживал себя от безумного порыва кинуться знакомому на шею и крепко, до хруста, сжать в объятиях. Он так скучает. — У тебя всё получится, если ты не будешь отступать. Больше тренировок – и даже Короста научится летать. – ответил Певерелл, вспоминая Питера Питтегрю в анимагической форме. Тот был полностью безнадёжен и исправить его было способно лишь чудо, но привести самый ужасный пример нужно было. Блэк растерянно моргнул. — Что такое Короста? Гарри не смог сдержать широкой улыбки. Точно. Здесь этого сукиного сына не было. Пока что. — Это.. крыса моего друга. – ответил честно он, всё ещё помня о надобности следить за словами. Смешивать ложь с правдой было легче всего, нежели запоминать полностью выдуманную историю. Альфард улыбнулся в ответ, открывая взору небольшие, едва заметные морщинки вокруг глаз. — Здорово. А где сейчас твой друг? Здесь, в Хогвартсе? – после он, осознав сказанное Гарри в полное мере, преувеличенно возмущённо взглянул на него. — И, погоди, ты сравнил меня с крысой? Гарри издал лёгкий смешок, неловко пожимая плечами. Сравнивать Питера Питтегрю в образе крысы – интересно, жива ли вообще настоящая Короста... – с кем-то вроде Альфарда и впрямь было слишком. — Похоже на то. Извини. Я не это хотел сказать, – он замялся, после продолжая более уверенно. — Я имел ввиду, что даже без таланта можно добиться успехов. Капитан моей команды был строг с нами, и, по правде, иногда его все проклинали за это, но лишь словесно, так как понимали, что всё, что он делает – это для нашего успеха. Капитан возложил на себя огромную ответственность за команду и её успех, поэтому и гонял нас, словно стадо гиппогрифов по полю. Сейчас я благодарен ему за это. Я был талантлив, но... слишком уж ленив. Гарри отвёл взгляд, с долей грусти вспоминая Оливера. Тот и вправду был прекрасным капитаном и человеком, несмотря на то, как строго относился к игрокам на поле. Впрочем, это было не зря: впервые за много лет команда Гриффиндора начала выигрывать. — Так что у тебя всё получится. – уверенно взглянул на Блэка Певерелл, кивая ему для пущей убедительности. Альфард молчал, глядя на него своими своими тёмными глазами, прикрытыми редкой чёлкой. Он чего-то ожидал. И Гарри понял, что его слова не произвели на однокурсника абсолютно никакого эффекта. — Значит, ты тоже играешь. – в голосе собеседника звучал искренний интерес, в противовес совсем недавнему равнодушию к пламенной, и как считал Гарри, мотивирующей речи. — Играл раньше. А, что насчет друга... я думал, об этом все знают. Слухи. — он поёжился, невольно вспоминая о Рите Скитер. Пренеприятная особа. — Он в больнице. Мы трансгрессировали и, как ты понимаешь, весьма неудачно. Он отделался не так просто, как я. Блэк медленно кивнул, прикусывая губу, и, судя по всему, не зная, что ему ответить. И Гарри понимал его. На такое нельзя отвечать «сочувствую», которое воспримется как жалость, или «понятно», как безразличие. Чужие проблемы всегда трудно комментировать. — Так почему ты так не уверен в себе на квиддичном поле? – перевёл тему Гарри. Сразу после раздался оглушительный звон колокола. Альфард поудобнее перехватил свою сумку, слегка хмурясь. — Мм... просто не хочу подводить свою семью. Я недостаточно хорош. – видя то, как Певерелл собирается возразить, Альфард вскидывает ладонь, веля помолчать и дать закончить. — Мой троюродный брат, Орион, капитан команды, лучший на курсе по оценкам после Реддла, наравне с Малфоем; Эридан, брат, когда еще учился здесь, увлекался дуэлями и раньше давал фору нашему старосте, занимается артефакторикой; даже Вальпурга, моя троюродная сестра, выделилась: лучшие зелья, – затем, подумав, добавил. — после Реддла, конечно. И все они состоят в Клубе Слизней. Гарри внимательно слушал Альфарда, убеждаясь в том, что Блэки и вправду были талантливыми волшебниками. И назревал вопрос: отчего столь могущественный род оказался на грани исчезновения? Единственными его представителями в девяностых были Нарцисса и Сириус, и это не считая сумасшедшей Беллатрикс. В уголках губ застыла улыбка: фора Реддлу? Кажется, он нашёл своего фаворита среди Блэков. Но тот, кажется, уже закончил обучение в Хогвартсе. Жаль. — У вас весь мир на нём сошёлся или что? – хмыкнул Гарри, не сдержавшись. Даже в голове Альфарда сквозило некоторое волнение, стоило тому произнести имя будущего Тёмного Лорда. Блэк лишь улыбнулся ему, качая головой, выглядя так, словно вопрос друга был для него сродни нелепостям маленького ребенка. — Он лучший. Возможно, порой бывает, что он, ну, знаешь... – Альфард замолчал, тщательно подбирая слова. — Чопорный мудак? Блэк шокировано, почти испуганно, уставился на него, выглядя точь-в-точь как совёнок. В купе с его довольно холодным типажом внешности и округлыми глазами это смотрелось комично и невозможно мило. — Тебе стоит быть осторожнее и не разбрасываться словами, Певерелл. – сокурсник притянул Гарри за локоть ближе, склоняясь над ним и обеспокоенно шепча ему. — Такими темпами много врагов наживёшь. А уж Реддла держать во врагах... Альфард замолчал. Со стороны, бывший Поттер уверен, они выглядели как сплетничавшие подружки. Однако, собеседник был и вправду обеспокоен и, кажется, действительно волновался о сохранности его языка. — Всё со мной будет в порядке, Блэк. Не съест же меня ваш староста за небольшую шутку. – беззаботно ответил Гарри, внимательно взглядываясь в черты лица Альфарда. Съест. Пожалуй, для Тома Реддла это было бы очень милосердно. Скольких он убил, пытаясь взять Британию под контроль? Скольких пытал? Его родители, родители Невилла: уж кому, как не Гарри, знать о жестокости и беспощадности Волан-де-Морта. То, как Блэк пытался огородить его, умиляло, но, наученный горьким опытом, он не спешил доверять. Легче притвориться, что он не знает о угрозе и в упор игнорировать её, чем опасаться и бегать от Реддла. Тот ведь всё равно догонит. Как чёртово животное с инстинктом преследования. Наверное, из-за этого Волан-де-Морт и бегал за ребёнком со шрамом на протяжении долгих лет. — Съест? О, конечно, – недовольно пробормотал Альфард, усмехаясь. — скорее он растерзает тебя, впиваясь в мясо прямо зубами и обглодает кости. Гарри издал лёгкий смешок. — Твоя красочность меня напрягает. Блэк обречённо вздохнул, ничего не отвечая. По его лицу было видно, что он уже понятия не имеет, как донести до дурной головушки новенького, что лезть на рожон к старосте факультета не следует. Впрочем, Певереллу этого и не нужно было. С чудовищем по имени Том Марволо Реддл ему придётся учиться, есть, уживаться на одном факультете, и, что вероятно, ладить. — Я себя в обиду не дам. – уверенно сказал Гарри, после, не позволяя собеседнику вставить ни слова, продолжил. — Я собираюсь в библиотеку. Ты со мной? Несмотря на сказанное, он надеялся, что Альфард откажется. Как бы тот не был приятен, как собеседник, слишком уж муторно будет объяснять ему свой интерес к перемещению во времени. — Нет, я пообещал брату быть на тренировке. – Альфард вымученно улыбнулся, отводя взгляд. — Хорошо провести время, я полагаю? — Сомневаюсь, что «хорошо провести время» и библиотека совместимые понятия, но спасибо. Хорошей тренировки. – Гарри немного стушевался, стоило Альфарду протянуть ему руку, но всё же аккуратно пожал чужую травмированную ладонь. Библиотека всегда поражала Гарольда своими размерами: создавалось впечатление, что там можно было найти всё, что только душе угодно. Однако, практика показывала, что отнюдь не всегда. Многое из самого опасного интересного можно было найти лишь в запретной секции. Попасть туда было не так сложно, как казалось ещё на первом курсе, но получить разрешение от преподавателя было гораздо удобнее и безопаснее: не придётся даже прятаться от старост или завхоза. Певерелл впервые порадовался, что находится в прошлом: здесь не было Филча с его надоедливой любимицей, чуявшей, казалось бы, всё. Даже мантия-невидимка не была помехой для старой кошки, больше похожей на клочок потрепанной шапки из меха. Сейчас же Гарри мог спокойно накинуть мантию и проскользнуть в самые потайные места в Хогвартсе, в том числе и в запретную секцию. Помешать ему мог разве что Дамблдор, но навряд ли тот увлекался брождением по ночам в поисках нарушителей. Впрочем, даже так, бывший Поттер не удивился бы: каждый раз, когда он совершал нечто не совсем законное или опасное, именно Альбус каким-то образом знал обо всём. И всё же, идти туда без особой надобности, Гарри не хотел. Следовало бы для начала поискать что-то полезное в общедоступном отделе. Альфард знает, что он сейчас в библиотеке, так что рисковать, если тот вдруг решит навестить его, не стоит. — Здравствуйте, мадам. Могу ли я взять книгу о маховиках времени? – он вежливо улыбнулся усталой женщине, больше похожей на приведение, нежели на человека, из-за неестественно бледной кожи, остро контрастируещей с алыми губами. — Вам в отдел 127-b, молодой человек. – отстранённо ответила женщина, просканировав его внимательным взглядом. — Если будете брать книгу в гостиную, то не забудьте подойти ко мне, расписаться и вернуть её вовремя. Певерелл учтиво покивал, после спеша в названный отдел, ориентируясь по табличкам. Маховики как таковые ему интересны не были, но сам принцип перемещений во времени... Однако, говорить об этом прямо было бы глупо. Уж Дамблдор то точно будет пристально следить за внезапно появившимся юношей, а если у того ещё и будет подозрительный интерес к перемещению во времени... Лучше притвориться, что он собирается стать Невыразимцем, а потому и изучает сей вопрос. Кто запрещает читать о маховиках, пусть и обобщённо, хм? «Интересно, поверит ли он мне, если я скажу, что хочу создавать маховики?» – пронеслось в мыслях Гарри, пока он кропотливо перебирал корешки книг, пытаясь найти нужную. Это вполне объясняло его интерес к теме перемещений во времени, а недавная «потеря родных» подкрепляла ложь. Какой подросток не согласится бы повернуть время вспять, исправить ошибки и спасти родителей от погибели? Пожалуй, даже сам Певерелл не отказался бы от этого. Да, его родные погибли, когда он был ещё крохой, но это не мешало создавать их образы в голове порой и мечтать о другой жизни. — Гарольд. Какая встреча. – почти что мурчащий, хрипловатый голос будущего убийцы родителей бывший Поттер узнает из тысячи. — Решил наконец нагнать программу? Учтивость, несмотря на то, что Гарри вполне понимал, что та насквозь фальшивая, звучала настолько искренне, что на миг он даже засомневался: вдруг Тому и впрямь стало интересно? Но, как и ожидалось, призрачная надежда растворилась быстро, как сахарная вата во рту.