Кangaroo cry

Сарада идёт по грязной тропинке навстречу своему отцу и Седьмому. Она видит их раньше, чем они её. Ей это нравится, нравится, что у неё наконец-то появилась возможность увидеть, ради чего все эти недели она ходила по дому на цыпочках. Девочка хитро проскальзывает за угол кафе-мороженого и наклоняется вниз, чтобы поправить туфлю. Учиха может просто подглядывать, но знает, как внимателен её отец, знает, что тот слишком хорошо следит за окружающей обстановкой, чтобы хотя бы не ощутить её чакру поблизости. Если её поймают, понадобится хорошее алиби. Хорошее алиби — это всё, что ей нужно. Только на мгновение. На несколько секунд, чтобы высунуть голову из-за угла и посмотреть на двух мужчин, стоящих у ворот. Она должна признать, что разочарована. Ничего не происходит между этими двумя. Ни взгляда. Они оба смотрят себе под ноги, будто надеялись, что присутствие Сарады каким-то образом растопит лёд, покрывающий небольшое расстояние между ними. Девочка видит, как шевелятся губы Наруто, видит, как пальцы отца дёргаются при этом звуке. А потом ничего. Никаких бурных признаний в любви. Никаких горячих прикосновений, ни назойливых проявлений привязанности. Учиха не удивляется, учитывая, что половина этого скандала связана с её отцом. Впрочем, сейчас эти двое мужчин не выглядят очень уж скандальными. Они даже не походят на друзей. Во всяком случае, просто выглядят слегка напряжёнными. Сарада заканчивает поправлять туфлю и выходит из-за здания. Она точно уловила момент, когда они видят её: Наруто поднимает голову, на его лице появляется слишком яркая улыбка, в то время как у Саске вылезает типичное нечитаемое выражение. — Сарада! — Наруто машет рукой, предположительно радуясь тому, что есть чем отвлечься от дискомфорта, свидетелем которого она только что стала. Это будет долгое путешествие. — Хокаге-сама, — кивает она, придавая своему выражению лица ту же бесстрастность, что и отец. Девочка поворачивается к этому нейтральному лицу. Говорит без всякой интонации: — Отец. Он вежливо кивает в ответ, ничем не выдавая себя. Глаза Наруто метаются между ними, будто он ждёт отцовских объятий, которые никогда не произойдут между ними, затем вздыхает. — Эм, Боруто?.. — пытается он, поднося руку к затылку, чтобы нервно почесать. Она знает, о чём спрашивают, ей жаль выражение надежды на его лице, несмотря на то, что его сын не разговаривает с ним неделями. — Сказал, что не сможет прийти, — это всё, что она произносит. Девочка наблюдает, как взрослое лицо омрачается, и решает, что опустить остальные несколько отборных слов Боруто было разумным решением. Подозрительный взгляд, который бросает в её сторону отец, говорит, что он знает, но оба разделяют молчаливое понимание. Видя, как поникли плечи Наруто, они договариваются свести потери к минимуму во время этого путешествия. Наруто не видел своих детей несколько недель. Сарада не знает, как они с Хинатой решили рассказать об этом своим детям, но знает, что Боруто воспринял это не очень хорошо. Она подозревает, что их родителей рассчитали время своих бесед таким образом, чтобы дети узнали всё примерно в одно и то же время. Это имеет смысл, поскольку Учиха не хотела бы узнать о расставании своих родителей от младших Узумаки, и наоборот. Девочка считает, что их родители приняли правильное решение (по крайней мере, в отношении времени). Химавари ещё слишком молода, чтобы полностью осознать ситуацию, а вот Боруто — нет. Он очень разозлился на отца. Сарады не было рядом во время разговора, но она была утешительницей Боруто после него. Он пришёл к ней домой. Её мать открыла ему дверь, (несмотря на позднюю вечер) и мальчик ворвался через весь дом в комнату девочки. Он вошёл в её спальню, захлопнул дверь и встал как вкопанный у порога. Маленькие кулачки дрожали по бокам, а дикие глаза прожигали дыру в половицах Сарады. Она поднялась с кровати и села, но не стала его успокаивать. Сараде нравится думать, что она сочувствующий человек, но в то же время дочь своего отца. Девочка наблюдала, как Боруто копался в своих мыслях, зрачки бегали туда-сюда по панелям пола. — Он изменил ей, — прорычал мальчик, сжимая и разжимая руки в судорожно сжатые кулаки. — Он изменил ей. — Он не изменял, — спокойно произнесла Сарада, надеясь, что её тон успокоит. Это не помогло. Её слова возымели обратный эффект: ярко-голубые глаза вспыхнули, а тело начало сотрясаться. Сарада встала с кровати, накинула поверх ночной рубашки свой дорожный плащ и подошла к нему, взяв за руку. — Пошли — вздохнула она, вытаскивая из комнаты к входной двери. — Тебе нужно выбросить это из головы. Давай пойдём на тренировочное поле. Но когда они проходили мимо кухни, Сарада слишком поздно осознала свою ошибку. За кухонным столом сидел её отец. Он был без рубашки, его культя красовалась частично обмотанная бинтами. Волосы были мокрыми, а это значит, что он только что принял душ и перебинтовывал культю перед сном. Обрубок давно зажил, но кожа, наросшая на рану, состояла из чувствительной рубцовой ткани. К тому же рана была неровной, уродливой. Саске приходилось часто общаться с дипломатами, когда он выполнял задания Наруто, поэтому старую рану он заматывал, а шрам постоянно прятал от посторонних глаз. Половина шрама показалась детям как раз в тот момент, когда глаза Саске взглянули на них из-под влажных прядей его волос. Он не поприветствовал их. Мужчина наблюдал за Боруто со спокойным выражением лица, а его пальцы в это время перебинтовывали руку. Оба Учихи затаили дыхание, ожидая неизбежной вспышки мальчика. По тому, как тряслось его тело, можно было судить о том, что он сдерживает гнев, как гневная речь бурлит на кончике его языка. Он так похож на своего отца. Но Боруто ничего не сказал. Медленно, как ослабевшая пружина, судороги, сотрясавшие тело, утихли, пока он не застыл совершенно неподвижно. Его пальцы разжались из кулаков и безвольно повисли, пока мальчик смотрел на чужого отца немигающим взглядом. Сарада и Саске наблюдали, как его глаза опустились к рубцовой ткани, обрамлявшей свежие бинты. — Так вот что он с вами сделал? В Долине Завершения? — вопрос был задан хладнокровно, собранно. Так непохоже на Боруто, что от этого тона у Сарады сжался желудок. — Да, — так же спокойно ответил Саске. — Я никогда этого не видел. У моего отца тоже так выглядит? Сарада не понимала, к чему клонят. Она подозревала, что и отец этого не знает. — Да. Под протезом, да. А потом, как ни странно, Боруто начал улыбаться. Грозный изгиб его губ не отменял ледяного взгляда. — Вы чуть не убили его, не так ли? Его трясло, он дрожал, и казалось, был готов наброситься на домашнюю картину, которую сделал её отец. Краем глаза Сарада не упустила из виду лёгкую гримасу, мелькнувшую на его лице, глаза затуманились от боли из-за того, что ему пришлось пересказывать, вполне возможно, худший день в его жизни. — Да. Глаза Боруто были холодными. Такими холодными. Он медленно подошёл, не сводя взгляда со старшего Учихи. Добравшись до стола, он без колебаний схватил Саске за культю, впиваясь ногтями в чувствительную ткань шрама. Мужчина зашипел, но звук был заглушён чёткими словами Боруто. — Вы должны были закончить работу. — Боруто, — пожурила его Сарада. Это был бесплодный крик. Боруто повернулся и выбежал из комнаты, прежде чем кто-либо из Учих смог сориентироваться. Это было несколько недель назад. С тех пор Наруто спит на своей запасной койке в кабинете Хокаге. — Сколько нам до Суны? — интересуется она, пытаясь увести разговор от отсутствия Боруто. — Три дня, — отвечает отец, поворачиваясь и уверенно выходя из ворот Конохи. — Четыре с этим парнем на хвосте. Он стоит к ней спиной, поэтому она не видит его выражения лица, когда тот тыкает большим пальцем в сторону Наруто, получая от того воинственное «Эй!». — Я могу в любой день дойти до Суны! Я просто поддерживаю твою скорость ради ребёнка! — Тот самый «парень», который опередил тебя у киоска с мороженым на прошлой неделе? Сарада не обращает внимания на их препирательства, надеясь, что у неё будет время подумать. Втроём они выходят за ворота, солнечный свет пробивался из-за гор и разливался по далёкой долине. Девочка всегда ценила красивые вещи за пределами своей повседневной жизни. Учиха объясняет это к недостатку своего опыта, к узкому мировоззрению. В конце концов, ей всего двенадцать: она не настолько наивна, чтобы полагать, что её точка зрения отражает лишь малую толику того, что должно быть. Она украдкой бросает взгляд на отца — человека, который, как знала, повидал все земли, входящие в состав Страны Огня (и даже больше). Человека, который пережил так много в жизни, что она не могла себе и представить, что мир может предложить ему что-то стоящее. Рядом с ней Наруто закрывает глаза, замедляя шаг, чтобы вытянуть руки над головой, плащ Хокаге откидывается назад, открывая широкие плечи. Прикрыв глаза, он улыбается солнцу и делает глубокий вдох через нос. Сарада наблюдает за своим отцом, который наблюдает за Наруто, чей пейзаж становится легче в виде расслабляющихся мышц и хрустящих суставов. *** К вечеру они добираются до сердца леса, и Сарада никогда в жизни не была так растеряна. Весь день пути прошёл в молчании, лишь изредка между мужчинами вспыхивали лёгкие ссоры. Она не уверена, что ожидала увидеть, как эти двое любят друг друга так, как им хотелось бы, но это не так. Они совсем не прикасались друг к другу. Только однажды, во время полуденного ланча, Саске потянулся, чтобы взять бутерброд из протянутой руки Наруто. Кончики их пальцев соприкоснулись, и Узумаки отстранился, словно обжёгся. Девочка видела, как глаза её отца опустились, но все они продолжали есть как ни в чём не бывало. После ужина Сарада ложится в постель, стараясь не слишком много думать о неестественных отношениях между мужчинами. Вместо этого она думает о своих дипломатических способностях — главной причине, по которой вообще присоединилась к ним в этом походе. На этой неделе у Наруто была встреча с Каге в Суне, он пригласил девочку несколько недель назад, предлагая посмотреть на различные ситуации, с которыми ей придётся научиться справляться как Хокаге. Саске, естественно, присоединился к нему в качестве самого доверенного телохранителя. Сарада отнеслась к этому предложению несколько скептически: новость о разводе её родителей была всего неделю назад. Но мать поддержала её, объяснив, что это уникальная возможность, будет полезно познакомится с влиятельными лидерами других деревень. Поэтому девочка согласилась отправиться с Наруто на саммит, провести неделю с ним и отцом в дороге. Она ожидала, что после объявления о разводе между двумя мужчинами что-то изменится, но ничего не произошло. Более того, они словно дистанцировались друг от друга: Наруто заперся в башне Хокаге, а Саске метался между диваном в гостиной и окрестностями леса. Сарада не знает, чем вызвана такая дистанция: неумением общаться, неловкостью от необходимости признаться в своих давних чувствах, или тем, что они пытаются уберечь детей. Если есть вероятность последнего, Сарада надеялась, что ей удастся развеять тревоги отца во время этого похода. Она знала, что должна злиться на него, сердиться за то, что он так обошёлся с их семьёй; но последние несколько недель заставили взглянуть на ситуацию по-новому. Должно быть, брак её родителей распался задолго до того, как Сарада узнала об этом или даже заподозрила, потому что, как только этот разговор состоялся, по пыльным коридорам дома Учихи разлилось чувство облегчения. Поначалу это было неловко, девочка ходила на цыпочках вокруг неестественно присутствующего по утрам отца (обычно он не задерживался больше недели), но быстро привыкла к нему. Более того, даже привязалась к нему. Несмотря на буквальное расстояние, которое разделяло их все эти годы, мужчина умел общаться с ней так, как никогда не умела её мать. Они спокойно понимали друг друга, и не потребовалось много времени, чтобы это понимание переросло в комфорт. Сакура тоже стала чувствовать себя более непринуждённо в собственном доме. Её надежда умерла давным-давно, но она по-прежнему прилагала усилия, чтобы Саске чувствовал, что у него есть жена, когда возвращался домой. В течение нескольких недель, проведённых в Конохе, куноичи обычно работала в больнице, заботясь о том, чтобы быть дома со своей семьёй столько, сколько позволяли обязанности. Она не притворялась, не была чересчур жизнерадостной, но пыталась придать хоть какое-то подобие нормальности. Женщина пыталась дать дочери ту жизнь, которой, как ей было известно, её друзья жили больше, чем несколько недель в году. Эти семейные моменты сопровождались прикосновениями, от которых, Сарада знала, её отцу становилось не по себе, поцелуями, от которых его кожа бледнела. И её мать, её сильная мать, не хотела отдать их к концу брака. Девочка понимала, что они поддерживали это ради неё, знала, что они играют свою роль, чтобы она могла почувствовать себя нормальным ребёнком. Поэтому, когда они объявили о разводе, Сарада не была шокирована. Зато шоком стало то, как развод сблизил её родителей. Теперь отцу нравилось готовить вместе с Сакурой, его плечи расслаблялись, а рука старательно работала в такт движениям. Они вместе шутили и иногда даже смеялись. Сарада помнит, как проснулась на прошлой неделе от смеха. Она надела домашние тапочки и выглянула из-за дверного косяка, чтобы увидеть, как её мать согнулась от смеха, в то время как отец стоял, улыбаясь. — Я действительно это помню! — Сарада услышала, как мать сказала это, её торс приподнялся, чтобы она могла направить свою улыбку на Саске. — Боже, он был таким громким! Они обсуждали что-то из своей юности, пыхтя и посмеиваясь над общей историей о том, как Наруто пытался поймать рыбу зубами. Это было мило. Сарада могла бы слушать их часами. Ей нравилось получать представление о дружбе, которая в первую очередь связывала её родителей, дружбе, возродившейся после многих лет сдерживаемого горя и обиды. Она всегда задавалась вопросом, как две такие противоположные личности могли оказаться вместе, и в то утро ей наконец удалось это увидеть. Так что нет, в семье Учих не всё идеально, но с самого начала всё было не очень хорошо. По крайней мере, теперь все вовлечённые стороны знают первопричину страданий и активно пытаются исцелиться. Сарада приоткрывает один глаз, смотрит на двух мужчин, сидящих у костра — руки на расстоянии волоска друг от друга, но тела жёстко отказывались соприкасаться. Но, по крайней мере, она надеется, что они пытаются облегчить её страдания. *** Сарада просыпается от шороха листвы. Она приоткрывает один глаз и решает, что это, скорее всего, кто-то из её попутчиков ворочается во сне. Девочка почти была права: это не убийца, но один из спутников определённо не спал. Наруто и отец Сарады расстелили свои подстилки на противоположной стороне костра, поэтому она плохо видела, чем занимался Хокаге. Он уже выполз из-под своего одеяла, и звук его движений, вероятно, был причиной беспокойного сна Сарады. Но к её удивлению, от действий мужчины проснулась только она, отец же всё ещё спал. Его дыхание не прерывалось, и когда Наруто переходит на сторону своей подстилки, он не шевельнул ни единым мускулом. Сгорая от любопытства, Сарада держит один глаз полуоткрытым, готовая закрыть его в тот момент, когда Наруто поднимет взгляд, чтобы посмотреть, не проснулась ли она. После нескольких минут такого контроля, когда Наруто стоит на коленях на циновке её отца, она не думала, что ей нужно слишком беспокоиться о том, что её поймают. Узумаки, похоже, даже отдалённо не осознавал, что их окружает, наблюдая за Саске с напряжением, которое граничило бы с жутью, если бы Сарада не имела контекста, подтверждающего эту сцену. Наруто ёрзает, устраиваясь в более удобной позе, затем продолжает соревнование в одиночные гляделки. Его глаза обшаривают тело Саске, начиная с прикрытых ступней, затем скользя вверх по спутанным ногам. Одеяло доходит ему до талии, ночной рубашки достаточно, чтобы согреть на весеннем воздухе (Сарада знает, что отцу всегда немного жарко). Взгляд Узумаки не остановился на этом, он продолжает свой путь по торсу Учихи, по его груди, двинулся туда и обратно, прослеживая культю, другую руку. Наконец, его глаза снова поднимаются, вверх и на неизмеримо долгое время задержались на лице спящего. Сарада понятия не имеет, как её отец ещё не проснулся. Да, Наруто молчит, но Учиха — шиноби. Хороший шиноби. Один из лучших. Единственный способ, которым она могла бы оправдать его сон — предположив, что он может подсознательно знать, что это Наруто. Возможно, его тело чувствует, что делает друг, и понимает — опасности нет. Сарада отрывается от своих мыслей, когда Наруто наконец делает ход: дрожащей рукой он тянется вперёд и кладёт ту поверх руки Саске. Это совсем малое, едва заметное прикосновение двумя кончиками пальцев. Узумаки, казалось, затаил дыхание, не двигая пальцами, наблюдая за своей рукой, словно не веря в то, что делает. Через несколько минут его дыхание восстановилось. Глаза не отрываются от руки, когда он нервно скользит кончиками пальцев под запястье Учихи, сцепляя оба пальца, чтобы (предположительно) можно было проверить пульс. Наруто снова задерживает дыхание. Он молча считает удары сердца, его губы шевелятся, складываясь в форму чисел. Мужчина считает до шестидесяти двух, затем начинает всё сначала. Он делает так снова и снова. Это действие расслабляло его, плечи опускались вперёд, а корпус тела ослабевает. Сарада почти засыпает при виде того, как Наруто нежно и спокойно проверяет пульс, но перед тем как она закрывает глаза, Хокаге наконец отходит назад. Мужчина бросает на Саске последний долгий взгляд, прежде чем возвращается на свою спальную подстилку. Только когда Наруто разваливается поудобнее под своим одеялом и тихий храп доносится с того места, где лежит его голова, глаза Саске открываются. *** Следующей ночью Сарада старалась не заснуть. Ранее она задавалась вопросом, изменят ли усилия прошлой ночи динамику их группы на утро. Пока она не вспоминает, что их динамика и так невелика. Наруто время от времени отпускает неловкие шутки, но слова не находят отклика. Не то чтобы Саске был груб, просто в этот день он казался далёким от них, его взгляд был затуманен пейзажами и сценариями, которые девочка представляла себе, что никогда не будет свидетелем. В конце концов, к полудню юная Учиха сжалилась над Наруто, вовлекая его в незначительную беседу, чтобы отвлечь от необычной отстранённости отца. С наступлением темноты никому из них не хочется разговаривать, они решают, что после ужина рано лягут спать, и каждый забрался под свои одеяла, пока солнце садилось. Сарада держит себя в руках, не желая спать, пока не убедится, что Седьмой не повторит вчерашний инцидент. Прошло тридцать минут, затем час. По прошествии двух часов девочка опускает веки и уже собирается уснуть, пока не слышит это: приглушённый звук шевелящихся под одеялом конечностей. Мгновение спустя эти конечности собрались в Наруто. Сегодня вечером его рубашка была снята, ночь слишком жаркая и влажная для многослойной одежды для сна. Вдобавок ко всему Сарада знает, что Узумаки горячее, чем другие, — Кьюби поддерживает температуру его тела на несколько градусов выше, чем у остальных. Сквозь прищуренные веки она наблюдает, как Наруто на цыпочках подходит к подстилке Саске и садится рядом с головой. Как и прошлой ночью, он ничего не говорит, дабы не разбудить друга. Вместо этого лишь пристально наблюдает, его глаза светятся, как два голубых светлячка в шелковистом вечернем воздухе. Долгое время Наруто сидит вот так, почти голый, у подстилки своего друга, его глаза отказывались отрываться от спящего лица. Однако эти глаза были довольно активны, несмотря на почти нечеловеческую неподвижность тела. Быстрые, как молния, зрачки обводили форму лица Саске: нос, надбровные дуги, выступающую линию подбородка. Взгляд робко перемещался, опускаясь вниз, чтобы рассмотреть выступающие косточки около воротника, выставленные на всеобщее обозрение через широкий вырез ночной рубашки. Ещё дальше глаза скользили по длинным, цвета слоновой кости конечностям, пока не достигли нежной кожи нижней части запястья. Секундная пауза. Затем, как и прошлой ночью, рука Хокаге потянулась к запястью Саске. Он прижимает два пальца к сине-фиолетовым венам, проступающим на бумажно-белой коже. Наруто выдыхает: вдох, выдох. Его дыхание синхронизируется с сердцебиением Саске, что, кажется, расслабляет мышцы на его плечах. Мужчина наклоняет голову и кладёт её на согнутые колени, расслабляясь от ощущения биения сердца, отдающего в кончиках пальцев. Вот почему Сарада не удивляется, увидев, как широко распахнулись его глаза, когда её отец поворачивает руку и сцепляет два пальца с Наруто. Узумаки вздрагивает, дёргая их соединённые руки, но Саске отказывался отпускать. Девочка наблюдает, как эти глаза-светлячки танцевали по телу Учихи, пока не остановились на взгляде, который был слишком темен и слишком отстранён, чтобы выдать какие-либо истинные чувства. Ни юная куноичи, ни Хокаге не могли истолковать этот пристальный взгляд, этот пустой, мрачный взгляд шиноби. Его глаза поймали свет глаз блондина и просто смотрели так, зрачки, тело и кончики пальцев оставались неподвижными. Наруто открывает рот, закрывает, затем снова открывает. Он собирается сказать: «Прости», — думает Сарада. Или, может быть: «Я не хотел тебя будить». «Я не хотел тебя беспокоить». «Я не хотел тебя обременять…» Саске, не отводя глаз, тянет сцепленные пальцы к своей груди. Медленно, не прерывая зрительного контакта, Наруто наклоняется вперёд, достаточно далеко, чтобы Учиха смог достичь цели их соединёнными руками. Брюнет ловкими пальцами разворачивает ладонь друга так, чтобы прижать к своей полуоткрытой груди. Теперь рука Узумаки лежит на бьющемся сердце её отца, и с мужеством, о котором Сарада и не подозревает у своего родителя, он позволяет своей руке накрыть руку Хокаге, удерживая там в самом тёплом из пороков. Вроде бы простое действие, но Наруто смотрит в тёмные глаза Саске так, словно видит луну впервые за всю свою долгую, измученную жизнь. Ни один из них не произносит ни слова. Наруто переносит свой вес и ложится так, чтобы его тело было параллельно телу Саске. Сарада больше не может его видеть, но она видит, как поворачивается голова отца, его непоколебимый взгляд не отрывается от испуганных глаз блондина. Как только тело Узумаки осело, их соединяло только прикосновение стабильно бьющегося сердца, они не двигались. Пока Сарада может бодрствовать, то наблюдает, как загорелая рука Хокаге лежит на груди её отца, в то время как тот баюкает эту самую руку своей собственной. Он прижимает к себе часть Наруто, его затылок был обращён к Сараде, чёрные волосы тонули в глубоких чернилах ночи. По мере того как её зрение меркло, наполняясь крапчатыми точками усталости, она видела только взлёт и падение соединённых рук, прижатых к плоти вечно бьющегося сердца. Угасающая мысль Сарады заставляет задуматься, не первая ли сегодня ночь, когда сильное сердце наконец обрело свой ритм? *** Следующий день… теплее. Это единственное, что Сарада может придумать для его описания. Утром она проснулась и увидела двух мужчин, сидящих бок о бок и греющих руки над небольшим костром для завтрака. Они не соприкасались, не так, как прошлой ночью, но атмосфера вокруг изменилась. Между ними возникла новая близость, энергия охватывала весь лагерь. Их взгляды задерживались друг на друге гораздо дольше, чем это считалось нормальным или необходимым. Когда девочка присоединилась к ним на завтраке, отец обращался к ней в такой непринуждённой манере, что она едва не потеряла дар речи. Его поза смягчилась, он согнулся так, чтобы дотянуться до Наруто изгибом своего тела. Эти двое двигались и перемещались вокруг костра, как натянутые магниты, притягиваясь друг к другу в промежутках между выполнением каждой незначительной задачи. Это чувство не прошло, как только они отправляются в путь после завтрака. Привязанность сохранилась, поднимая свою тихую головку в виде нежных прикосновений; в отсутствии морщинок вокруг глаз Саске; в том, как Наруто улыбался ему и спрашивал: — Ты хорошо спал? Это чувствуется в ответах Саске на бредни Наруто, в маленьких «хм» и «хорошо, Наруто», которые слетают с его губ в виде одобрения. Любовь сохраняется, но не обжигает. Привязанность сохраняется, но не обжигает. Сарада видит, насколько хрупко это чувство, пламя их любви, хоть и зажжённое на хорошо смазанном фитиле, но всё ещё нежное и молодое. Она старается не мешать задумчивому свечению, предпочитая вместо этого отойти на задний план нервных взаимодействий двух мужчин. Девочка была достаточно взрослой, чтобы отделить себя от ситуации и увидеть красоту этого цветущего чего-то. Это, конечно, гораздо лучше, чем небытие, которое, сколько она себя помнила, преследовало отца, как тёмная туча. И вот, когда солнце садится, Сарада ложно называет это ранней ночью. Она забирается на подстилку, предварительно разложив ту по другую сторону от костра. Подстилка отца постелена напротив её собственной, Наруто — прямо рядом с ней. Если она притворится, что спит, то сможет понаблюдать, как они общаются у костра перед сном. Здесь юная куноичи тоже может наблюдать за ними или, по крайней мере, за своим отцом. Несмотря на усталость от последних двух бессонных ночей, она заставляет себя бодрствовать, наблюдая за двумя, бездумно сидящими у огня, оба отказывались говорить. Как и сегодня утром, они не касаются друг друга. Огонь медленно погасает, отсветы пламени тускнеют по мере того, как они рассеиваются по небогатому событиями зарождающемуся роману. Но луна была полной, и хотя костёр превратился в пепел уже через час, после того как Сарада ложится спать, лунные лучи проливают полный свет на открывшуюся перед ней сцену. Саске первым перебирается на свою подстилку и снимает дорожный плащ, который носил последние несколько дней. Мужчина просит Наруто отвернуться, чтобы он мог переодеться в свою одежду для сна, и блондин делает это, выражение лица молодого человека притворно бесстрастное. Сарада знает, что тот хочет посмотреть. Он не хочет. Он не обращается с той же просьбой к Саске, когда переодевается в собственную одежду для сна. Когда блондин снимает рубашку, единственный предмет одежды, оставшийся на его груди, — зелёный драгоценный кулон Пятого, Сарада видит, как покраснели щёки отца. Румянец становится гуще, когда Наруто не застёгивает рубашку, предпочитая вместо этого проползти вперёд и сесть напротив Учихи на его подстилку. Саске засовывает ноги под одеяло, его прикрытые пальцы зарываются под ягодицы друга. Хокаге улыбается, тихо перенося свой вес так, чтобы ноги товарища могли глубже проникнуть в пространство между его телом и землёй. Всё это — безопасная территория. Оба мужчины, по-видимому, осознают это примерно одновременно. Пальцы ног Саске перестают танцевать, а бёдра Наруто останавливаются в своих покачиваниях. Они вместе смотрят вниз, на то место, где соприкасаются, но не касаются друг друга. Затем Узумаки смело протягивает руку, чтобы стянуть тонкое одеяло с тела Учихи. Он хватает только что обнажившиеся ступни. Теперь Саске сидит у изголовья своей подстилки, Наруто — в центре, а его бледные ноги, как изящные подсвечники, держит одна загорелая рука и одна забинтованная. Сарада наблюдает, как отец задерживает дыхание, его глаза пристально смотрят на точку соприкосновения между его тонкой кубовидной костью и большим пальцем, которым Хокаге натирает круги на ней. Наруто поднимает взгляд от его ног и встречается с глазами Саске с блеском, проистекающим из страха и надежды. Саске делает решительный шаг, стягивая через голову ночную рубашку и отбрасывая на край подстилки. Сарада начинает нервничать, но её страх быстро рассеивается, когда Наруто, отпустив ноги, пополз вперёд. Словно отливная волна, его пальцы скользят по животу Саске, бледной талии, цепляясь за выступающие ямочки на спине. Со всем предостережением широкой влажной улыбки Наруто наклоняется и крепко обнимает друга, их груди полностью прижимаются друг к другу. Для этого Учихе приходится развести ноги: обе ступни инстинктивно обхватывают спину Узумаки и впиваются в ямочки. Блондин мычит в объятиях, и оба падают на подстилку, тело брюнета поддерживает их вес. Саске быстро хватает одеяло с подстилки Наруто, разложенной рядом. Он накрывает им их тела, и скромное одеяло обнажает лишь головы и плечи. Очертания объятий теряются на фоне леса, но были достаточно заметны, чтобы Сарада могла видеть переплетённые ноги под тканью. Учиха высовывает руку из-под одеяла, чтобы прижать голову Наруто к своей груди. Он поглаживает волосы одуванчика в такт собственному дыханию. Наруто утыкается носом в чужую ключицу. Конечно, Сарада не знала их, когда они были молоды, но сейчас видит это. Она представляет, как они любили бы друг друга: робко, по-детски, свободно. Молодость поселяется в их залитых лунным светом чертах, подчёркнутая отсутствием усталости на возрастных линиях. Выражения лиц обоих мужчин разглаживаются, их телам снова исполнилось по восемнадцать лет. На мгновение, всего на мгновение, девочка видит подростков, которыми могли бы стать её отец и учитель, если бы мир был к ним добрее: полными надежды. Мысли останавливаются, когда после нескольких минут спокойного дыхания под одеялом снова зашевелились. Наруто приподнимается, упираясь локтями в тонкую подушку, на которой лежала голова Саске. Он обхватывает лицо мужчины руками, и между их носами остаётся всего три сантиметра. Кулон Узумаки свисает вниз, упираясь во впадину между ключицами Учихи, и тот без предупреждения опустил подбородок вниз, чтобы поймать шнурок губами. Его челюсть подталкивает кристалл к нижней губе, пока не запечатляет поцелуй с закрытыми губами на гладком кварце. Зелёный цвет светится, лунные лучи отражаются от поверхности кристалла и направляются прямо к глазам блондина. К глазам, в которых блестят непролитые слёзы. Они светились так же ярко, как хрусталь на фоне леса. Сарада наблюдает, как выражение лица её отца становится невероятно мягким. С нежностью, о которой она никогда не подозревала, он потянулся к щеке Наруто своей единственной рукой. Учиха не прижимает её, а проводит указательным пальцем по усам. Нежно, как будто запоминая каждый из них. Или, возможно, он уже выучил их. Возможно, сейчас он просто возвращается домой. Эта мысль подтверждается по прошествии нескольких минут, а Саске так и не активировал свой шаринган. Ему незачем запоминать. Он прикасается к щекам Наруто, к его носу, векам, но не голодно, а благодарно. Учиха благодарен. Прикасается к Наруто с благоговением, с каким ребёнок относится к подаркам рождественским утром. Трогает его, как мать Сарады касается заживающей раны. Касается так, как сейчас Сарада обнимает своего отца, зная, что он больше никогда по своей воле не оставит её. Саске улыбается, потому что его прикосновения были не горько-сладкими, а только счастливыми. Он проводит по щеке Наруто кончиками пальцев, которые не дрожат, подпитываемые, как можно предположить, надеждой на новую жизнь, которую ему подарили. Наруто, в свою очередь, закрывает глаза. Сарада видит, как у него перехватывает дыхание, как он сглатывает, чтобы сдержать слёзы. Какой эмоциональный мужчина. Вполне логично, что её отцу это понравилось бы. Этот, человек, который любит так сильно, так отчётливо; его чувства распространяются на всё, к чему он прикасается. Потому что это — всё, кем он является. Теперь он переливается через край, его тело снова падает в объятия Саске. Он прячет своё лицо на бледной шее, и это напоминает Сараде птенца, уткнувшегося клювом в пуховое крыло своей матери. Брюнет принимает это прикосновение спокойно, наклонив челюсть так, что голова блондина оказалась полностью на его плече. Его челюсти не сжимаются, но он задерживает дыхание перед натиском всепоглощающей потребности, всепоглощающей нежности, которую, кажется, разжигает в нём Наруто. Время шло. Сарада наблюдает. Смотрит и замирает, видя, как неглубокое дыхание Наруто становится всё глубже, всё полнее. Его лицо смещается, пока только кончик носа не утыкается в шею. Губы, приоткрытые и полные, улыбались, убаюканные ровным дыханием. Он отключается раньше Саске, и девочка снова видит, как падает ещё один камень с высокой плотины, которая столько лет сдерживала эмоции отца. С интимностью, превосходящей всё, что Сарада видела раньше, её отец проводит пальцами по пшеничным волосам, припорошившим его подбородок. С заботой, которую проявляют к маленькому ребёнку, он отклоняет голову Наруто назад ровно настолько, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на макушке. Его губы задерживаются там, глаза закрываются, чтобы, казалось, насладиться моментом в полной мере. Рука опускается вниз и проводит большим пальцем по затылку Узумаки. Когда он в конце концов отстраняется, позволяя голове друга упасть на его грудь, то смотрит на луну. По законам излучения чёрных тел, глаза брюнета изящно впитывают звёздный свет, согревая кожу изнутри. Бледное лицо сияет, уголки рта изгибались в почти улыбке. Сарада думает, что, должно быть, так чувствует себя река, впадающая в океан. Солёное море манит пресноводного странника домой. «Ты путешествовал так долго», — шепчет тот голубой океан. — «Так долго, любовь моя, возвращайся домой». Саске закрывает глаза. Улыбающиеся глаза. Полные надежды глаза. — Я скучал по тебе, — слышит она шёпот отца, зарывавший слова в волосы Наруто. — Я так скучал по тебе. *** К полудню они добираются до Суны. Гаара встречает их троих с распростёртыми объятиями, хотя его взгляд становится холодным, когда он останавливается на её отце. Сарада слышала истории и знает, что эти двое питают лёгкую враждебность друг к другу. Несмотря на это, Гаара относится к ней с величайшим уважением, даже предлагает собственную комнату во время их краткого пребывания в здании Капитолия. Саске тоже предлагаются персональные апартаменты, хотя Сарада подозревает, что это бестолку. Она не удивится, обнаружив их пустыми, постучись в его дверь позже тем же вечером. Не проходит и трёх часов с момента их прибытия, а уже начинается официальный банкет. Наруто берёт на себя ответственность за компанию Сарады, направляет её то в одну, то в другую сторону, дабы представить как можно большему количеству влиятельных людей. Девочка улыбается и сияет, в то время как её глаза перебегают в сторону комнаты, наблюдая за отцом, прислонившемуся к пустой, затенённой стене. Учиха почти ничего не выпивает, и когда они садятся есть, даже не притрагивается к своей тарелке. Любопытство почти взяло верх, и она уже хотела спросить, в чём дело, как вдруг услышала: — …слышал, что Хокаге и его жена разошлись. — Нет! Серьёзно? Ты думаешь, это другая женщина? — Я слышал, что это была её семья. Просто потому, что он Хокаге, не значит, что у него действительно кто-то есть. — …эта бедная женщина… — …простите, эти герои. Думают, что у них есть право на любого, кого они захотят. Клятвы ничего не значат для этих высших высших… — А как же дети? А как же дети?.. — Хокаге-сама! — кто-то выкрикивает из толпы приторно-сладким голосом, которым обычно обслащивают любопытные расспросы. — Как поживает ваша красавица-жена? Сарада поворачивается к отцу и видит, как его бесстрастное лицо устремляется в тарелку, словно он смотрит в пустоту. Не колеблясь, она протягивает к нему руку, прикасаясь тыльной стороны его ладони своей. Сжатая в кулак рука, которой он держался за ручку столового прибора, соскальзывает, и вилка со звоном падает на белую скатерть. К счастью, материал скатерти приглушает шум, но не заглушает лёгкую дрожь, отдающуюся от кончиков пальцев отца в нежных уголках его сердца. Она крепче сжимает его руку. Он наблюдает за ней: тёмные, безэмоциональные, ничего не выражающие глаза смотрят с трепетом. Сарада смущённо улыбается и просовывает большой палец в пространство, образованное сжатым кулаком. — Всё в порядке, папочка, — почти шепчет она, напряжённо следя за окружающими их глазами и ушами. Она наклоняется ближе, достаточно близко, чтобы только он мог её слышать. — Ты знаешь, что он хочет тебя. Всё в порядке. За словами следует судорожное сглатывание. Он не смотрит ей в глаза, но она может сказать, что её голос производит какое-то впечатление. Неподвижная поза, которую принимает его тело, являлось реакцией, почти как будто защищает себя от эмоций, которые он уже запер. Ключ, что брошен в океан предыдущим вечером. Он снова замыкается в себе, и Сараде это ненавистно. — Папа, — снова пробует она, и они оба поворачиваются на звук неистового смеха Наруто, который заполняет пространство всей комнаты. — Ты же знаешь, что он хочет тебя. Саске испускает глубокий, обречённый вздох. — Хотеть и иметь — это две совершенно разные вещи, Сарада. Она понимала, что он имеет в виду, но ни в малейшей степени не соглашалась с этим. Девочка откидывается на спинку стула, но её рука по-прежнему лежит на отцовской. Наруто поворачивается к ним и улыбается, когда видит, что они сидят так близко друг к другу. Он наклоняет голову в сторону какого-то чиновника, который говорит с ним со скоростью мили в минуту, и шепчет оправдания, чтобы не участвовать в разговоре. Когда мужчина направляется к их столу, младшая Учиха не спускает глаз с приближающейся фигуры, всё ещё обращаясь непосредственно к своему отцу. — Думаю, ты прав, — говорит она, проводя пальцами по разноцветным венам на тыльной стороне ладони отца. — В конце концов, я хотела тебя двенадцать лет. Дыхание Саске прерывается, его глаза расширяются. В то же время во взгляде Наруто с другого конца комнаты мелькает беспокойство. Без сомнения, он видит, как напряглось тело друга в ответ на признание дочери. Она продолжает, прежде чем его нервы зажгли страх на лице их лидера. — Я так давно хотела, чтобы ты был со мной, папочка. Он отворачивается от Наруто, чтобы посмотреть на неё, но она не смотрит в ответ. Учиха продолжает наблюдать, как Хокаге идёт по комнате, метафорически нарушая отчуждённость жизни Саске. Они оба гоняются, гоняются, гоняются за этим человеком. Всегда в погоне. Всегда чего-то желающие. Сарада, воображавшая его чем-то потусторонним в своём воображении. Наруто, уже знающий, насколько он на самом деле не от мира сего. — Хотеть тебя — не то же самое, что иметь. Наруто уже почти доходит до их столика. Она прерывает зрительный контакт с этим вечно выразительным видом на океан и поворачивается, чтобы посмотреть в пару одинаковых чёрных глаз Учихи. — Потому что иметь тебя намного лучше. Не успевшего подойти к столу Наруто прерывает другой участник вечеринки. Но всё хорошо, потому что Саске убирает свою руку из-под руки Сарады, только для того чтобы притянуть её к своей груди. Он прижимает её к своему телу, позволяя всему миру увидеть, как любит Учиха. Девочка шепчет ему в горло: — Папочка, я скучала по тебе. Ей было интересно, узнает ли он эти слова. И задаётся вопросом, узнает ли мужчина, что она видела всё, что произошло за последние несколько вечеров? У неё было не так много времени, чтобы обдумать это. Наруто наконец-то пробивается сквозь толпу и опускается на колени рядом с их переплетёнными телами. — Хэй, — начинает он, слова звучали так, будто лились сквозь улыбку. — Всё в порядке? Сарада не отвечает. Вместо этого лишь сдвигается в сторону, освобождая место в объятиях, которые делила со своим отцом. Девочка втягивает Наруто внутрь, и они втроём обнимаются под мерцающими огнями зала Суны. Сарада чувствует, как остатки беспокойства отца просачиваются наружу по изгибу его мышц. Он погружается в объятия, будто ему там самое место. Саске хочет принадлежать им двоим. Собственно, что он и делает. Так и есть. — Я скучал по тебе, — шепчет Саске в объятия. Наруто вздрагивает, а Сарада улыбается. Эта фраза была предназначена им обоим. Любовь, разделяемая двумя самыми важными людьми в жизни её отца. И какое это счастье, когда тебя так любят.