Наоборот

      Нил с трудом положил трубку от телефона обратно на тумбочку и сполз на пол, зажимая окровавленную рубашку на животе.       Это был его тринадцатый день рождения, и он сделал лучший подарок и себе, и Дрю.       Убил Дрейка.       Полиция должна приехать в дом Кэсс минут через пять, если они поверили ему — ребёнку. Он надеялся, что поверили, потому что ран на теле было слишком много, и между ног болело слишком сильно, больше, чем обычно — он видел, как оставил кровавый след на лестнице, спускаясь из своей спальни в гостиную, чтобы позвонить.       Можно сказать, что это хорошо — что Дрейк разозлился и решил «поиграть» с ножом. Это больно, да, но Нил хорошо помнил уроки Лолы, и даже ослабленный и едва чувствующий тело из-за ран и потери крови, он был мобильнее и быстрее огромного и неповоротливого мужчины.       Дрейк перестал дёргаться только после пятого удара.       Хорошо, что Эндрю в больнице с отравлением, и Кэсс вместе с ним — он не должен знать, не должен. Нил не мог придумать, как скрыть факт изнасилования от Эндрю, но собирался сделать все возможное для этого.

***

      Медсестра, когда завершила с наложением всех повязок, попросила подождать в кабинете со слабой, дрожащей улыбкой, и вышла за дверь, где ждал офицер. Следующее, что Нил услышал, это как девушка кричит на полицейского: «Он не подозреваемый, а жертва! Следы… Я отдам заключение, но вы не можете его обвинять за то, что он защищался от монстра!». Нил помнил заключение врача: хирург, который его и зашивала, немолодая женщина (потому что при виде мужчины среднего возраста с рыжими волосами, торчащими из-под шапочки, он рефлекторно отшатнулся), исписала целую стопку бумаг, нервно протирая очки каждые пять минут, и в конце она спросила, может ли прикоснуться к его волосам. Джостен не стал противиться, ещё слабо соображающий после анестезии, но женщина просто мягко погладила его по голове и дрожащим голосом шепнула «бедный ребёнок».       Нил лёг на кушетку. Медсестра дала ему сильного обезболивающего, но тело всё равно ныло, и голова казалась слишком тяжёлой. Он чувствовал, как дрожит от холода, слышал стук своих зубов, но едва мог собраться с мыслями. Он бы не удивился, заработай инфекцию после «развлечения» с Дрейком. К тому же, ему наложили больше десяти швов. Но зато он жив, он смог победить Дрейка, и это стоило любой боли.       Только сейчас он вспомнил, что оставил камеру в спальне, даже не удалив видеозапись, но, с другой стороны, она явно пойдёт как улика против Спира. Главное, чтобы Эндрю не узнал. Достаточно того, что Нил знает, какие они были глупые, дети, надеющиеся на обещание такого… монстра, да, та медсестра его верно назвала.       Нил надеялся, что после смерти отца в его жизни монстров больше не будет.

***

      Когда Нил в следующий раз открыл глаза, оказалось, что прошло два месяца, он был в коме и никто уже не надеялся, что он придет в себя, и у него появился дядя. — Меня зовут Стюарт, я брат Мэри, твоей родной матери.       Невысокий мужчина с явным британским акцентом, беспокойством на лице и следами усталости под глазами. С глазами и волосами, точно как у Мэри. Нил помнил его — по фотографиям и рассказам, а ещё по одной мимолетной встрече длиной в полтора часа через месяц после побега от отца. — После смерти Натана твой след потерялся, и я уже отчаялся тебя найти, — тихо сказал мужчина, наклоняясь над кроватью. — Но из-за этого дела до моих каналов долшла информация о тебе, и… Нил, верно? Нил, я клянусь, что защищу тебя. Ты семья, Хэтфорды своих не бросают.       Нил только перевёл взгляд на дверь в больничную палату и слабо выдохнул, чувствуя усталость: — Дрю…       Стюарт нахмурился и тоже оглянулся на дверь. — Эндрю, верно? Твой приемный брат?       Нил вскинулся и отчаянно закивал, мигом позабыв про боль во всем теле и слабость. Стюарт мягко улыбнулся, из-за чего уголки глаз у него смешно сморщились, и положил руку на ладонь Нила (но тут же отдернул, едва заметил нервную дрожь, пробежавшую по коже). — Я уже позвонил. Его привезут мои люди в течение минут десяти.       Стюарт выпрямился и запустил руки в растрепавшиеся волосы, окончательно их запутав. — Слушай, парень… Я запряг своих людей, и мы уже расследовали это дело, ну… — мужчина неопределённо кивнул на капельницу около кровати. — Уже прошёл суд. Он был закрытый, информация никуда не просочилась, и тебя оправдали по самозащите. Но ни твоя приемная мать, ни этот Эндрю не знают подробностей. Только то, что Дрейк напал на тебя, и ты защищался. Это нормально?       Нил замер и нервно всхлипнул, а затем медленно, неуверенно кивнул. — Спасибо… Стюарт. — Не за что, малец, — мрачно отозвался Хэтфорд. — Я должен был позаботиться о тебе. Я не должен был этого допускать в принципе. И… Я знаю, что рано и не к месту это спрашивать у тебя… Но, Нил, ты бы хотел, чтоб я тебя забрал? Я бы усыновил тебя по праву кровного родственника. Клянусь, что сделаю все для твоей безопасности. Подумай об этом, хорошо?       Нил откинулся на подушки и посмотрел на этого мужчину перед собой. Был ли он безопасен? Кто знает. Но лучше ли он, чем Кэсс? Лучше ли жить с ним, чем в доме, где Нилу не принадлежало ничего, особенно собственное тело? — Только если с Эндрю, — медленно, неуверенно начал Нил. — И если Эндрю согласится.       Стюарт помолчал немного, внимательно глядя на ребёнка, и кивнул. — Только с Эндрю и если он согласится, — торжественно подтвердил он.       Ответ они получили меньше, чем через минуту, потому что сразу после этого Эндрю ворвался в палату без стука, бросившись на Нила с отчаянием человека, уже не надеявшегося на чудо.