Royalty

— Схватить.

...

      Светлые коридоры меняются одни за другими. В большинстве случаев они были абсолютно пусты. Лишь два раза за всё время бега на пути графских детей попались пораженные служанки, которые, замерев, широко раскрытыми глазами глядели им вслед, ничего при этом не говоря. Да, они определённо были шокированы, когда увидели, как невеста самого императора бежит в противоположную сторону от зала, в котором проходила церемония бракосочетания, по коридорам дворца вместе со своим братом.       Бежали они молча. И только их частое поверхностное дыхание да стук обуви об пол, отражающиеся от стен коридоров, были слышны.       Коридоры, коридоры... Поворот направо... И вновь длинный коридор встречает их своей поразительной тишиной.       «Ещё немного... Совсем чуть-чуть...» — думает раз за разом Лололошка, пока в голове раздаётся собственное сердцебиение; по виску стекает пот.       Где-то позади, но достаточно далеко, раздаются грубые голоса стражников, что вслед кричат им остановиться. Но Лололошка даже рассматривать их «предложение» не смеет. Нет, он ни за что не остановится. Не остановится ни под каким предлогом. И пусть его лёгкие будут гореть, прямо как сейчас, а ноги ужасно болеть и начинать не слушаться, он всё равно будет бежать всё дальше и дальше. Лололошка плевал на слабость, плевал на усталость, сейчас в его голове лишь одна мысль, одна цель — уберечь, спасти любимую старшую сестру; сделать её счастливой, обезопасить от всех бед... И Лололошка ни за что не остановится, пока не будет убежден в том, что с Карлайн всё в порядке.       Карлайн заслуживает всего самого лучшего, заслуживает целый мир. Ей нужен щит, сильный мужчина, который будет любить и защищать. Император... может дать Карлайн всё, что её душе будет угодно, но не любовь. Только не любовь. А без любви Карлайн не будет счастлива. Она, словно прекрасный цветок без воды, будет постепенно увядать... увядать до тех пор, пока... не станет поздно. Не такой судьбы, не такой жизни Лололошка хочет для своей сестры. Точно не такой. Он готов пожертвовать всем ради того, чтобы обеспечить ей светлое будущее. И пусть он не сможет увидеть её счастья... это точно стоит того.       Лололошка уверен, с Карлайн всё будет хорошо. Всё будет в полном порядке, когда она покинет империю Лириист и отправится в другое государство.       Не то чтобы Ло был полностью убеждён в том, что император не хотел этого брака так же, как и Карлайн... Просто что-то внутри подсказывало, что Джодах не станет так рьяно искать её, в отличие от графа Кристиана. Но отец вряд ли сможет что-то сделать, если его дочь будет за границей, — а он точно не будет знать, где именно она будет проживать в дальнейшем, — поэтому в этом плане Лололошка не беспокоился.       Да, всё точно будет в порядке... Он почти у цели.       Парень крепче сжимает руку сестры, прежде чем со всей силы ударить ногой по дверям, выходящим во двор, и выскочить за них, быстро спустившись по ступеням. Они пробежали мимо стражи, которую Лололошке недавно чудом удалось осторожно усыпить с помощью сон-травы, раздобытой в ларьке у знакомого лекаря.       В пяти метрах от них уже стояла повозка. Самая обычная. Таких в империи просто тысячи! никто и не сможет догадаться, в какой именно находится сбежавшая невеста императора. Да и Лололошка не глуп: он договорился с кучером о том, что на протяжение всего пути к другому государству они будут менять экипажи. Конечно, пришлось внести в исполнение этого плана не малые деньги, которые Лололошка копил, можно сказать, всю свою недолгую жизнь... но, опять же, это точно стоит того.       Подбирая подол своего белого свадебного платья, Карлайн, с небольшой помощью брата, забирается в повозку. Её растрёпанные светлые волосы, которые до этого скрывала фата, но и та была скинута во время бега по коридорам дворца, развевал лёгкий ветер. Она поправляла их за ухо, чтобы видеть лицо своего брата.       Спустя мгновение девушка вдруг крепко ухватилась за руку брата, когда тот сделал шаг назад.       — Ло! — взволнованно заговорила она. — куда же ты? Разве ты не поедешь со мной? — с каждым словом её голос наполнялся ужасом и отчаянием от понимания того, что дорогой братец решает оставить её одну.       — Кари... — Лололошка положил вторую ладонь на чужие две и слабо улыбнулся. — Мне так жаль, что я не смогу быть рядом с тобой... Поверь, я бы очень, очень хотел вновь увидеть твоё счастливое лицо и яркую улыбку. Но мы не можем поехать вместе.       Губы Карлайн задрожали, приоткрывшись, а в зеленовато-голубых глазах начинают сверкать крупицы плохо сдерживаемых слёз.       — Почему?.. — прошептала девушка; её голос ломался. — Ты единственное, что осталось у меня... Пожалуйста, Ло, не оставляй меня... Всё, что угодно, но только не ты... — горячие слёзы катятся по её щекам.       Сердце Лололошки разрывается. Он так хочет остаться со своей сестрой, но не может себе этого позволить. Поддавшись слабости, он подвергнет Карлайн большей опасности.       — Прошу тебя, я не смогу... не смогу дальше без тебя... Я не справлюсь, Ло... Я не могу быть сильной девушкой, даже для тебя я не могу, — она горько заплакала, не в силах дальше держать все эмоции в себе. — Ты всегда был и будешь моим единственным лучиком света в непроглядной темноте. Всё это время ты озарял мою жизнь, как... как маленькое солнышко...       Лололошка чувствует, как ком подкатывает к горлу, а сердце уходит в пятки.       — Я не хочу, чтобы ты покидал меня... Пожалуйста, только не сейчас... — с надрывом шепчет Карлайн, наклоняясь и обнимая брата за шею. — Не оставляй меня... не уходи... пожалуйста...       — Кари... — внутри всё болезненно сжимается, когда он кладёт дрожащую ладонь на плечо сестры. — Ты для меня всё. Ты знаешь.       — Ты тоже всё для меня, Ло, — всхлипывает Карлайн, сжимая ткань одежды парня в своих пальцах. — Тогда... хотя бы пообещай, что мы ещё встретимся... прошу... это единственное, что успокоит мою душу...       Лололошка молчал. Он не хотел лгать. Не хотел давать ложной надежды, не хотел давать пустых обещаний, не хотел разбивать сердце Карлайн ещё больше. И всё же, пересиливая себя и свою боль, он лжет ей, ведь она так желает услышать эту сладостную ложь:       — Обещаю, мы обязательно встретимся.       Карлайн судорожно выдыхает.       — Спасибо... — прошептала она, прежде чем отстраниться. — Спасибо тебе за всё, Ло... Я люблю тебя. Береги себя, прошу.       — Я тоже тебя люблю, Кари, — мягко улыбнувшись, ответил тихо Лололошка.       Сзади послышались крики подоспевшей и запыхавшейся стражи: «А ну стоять! Во имя Его Величества остановитесь!»...       Младший Альмери перевёл взгляд на людей в доспехах, после чего снова посмотрел на сестру. Улыбка в очередной раз тронула его губы.       — Будь счастлива без меня, Кари, — он быстро обратился к кучеру, приказав: — Тро́гай.       Послышался звонкий удар хлыстом. Лошади громко заржали, прежде чем броситься прочь из императорского двора через распахнутые ворота, которые, на удивление, никто не успел закрыть.       Лололошка расслабленно улыбался, глядя на исчезающую вдали повозку. Наконец-то Карлайн свободна. Свободна от императора, свободна от отца...       Наверное, Ло никогда не испытывал такого облегчения, как в данный момент.       Но... Зачем же он остался, когда мог сбежать вместе с сестрой? Он должен отвлечь всё внимание на себя. Совет императора, конечно же, ухватится за виновника сия представления мертвой хваткой. И пока они будут заняты им, Карлайн точно успеет уйти как можно дальше в Сапфировый лес, а там уже и до границы недалеко. Его друзья смогут позаботиться о Карлайн, Лололошка уверен в них. А он... просто примет смерть с честью и достоинством. Зато теперь он спокоен за судьбу своей сестры.       Его резко и грубо хватают, опрокидывают на землю и болезненно заламывают руки за спину, при этом продолжая кричать что-то. Лололошка не слышит их голоса; ударяется головой, но терпит крайне неприятную боль в теле, когда стражники, не щадя, связывают его кисти тугой верёвкой.       Он даже не сопротивляется. Он полностью смирился со своей участью. И принимает её он с улыбкой на разбитых губах и лёгкостью в душе.

***

      Сколько же времени прошло с того момента, как его схватили? Семь дней. Ровно одна неделя. Неделя, полная мучительных ожиданий, нервных срывов, бессонниц и скуки.       Мучительных ожиданий, потому что Лололошку просто бросили в одну из камер тюрьмы и ушли, не произнося ни единого слова. Ожиданий, потому что когда к нему пришли стражники, чтобы принести немного еды, на все расспросы те лишь сухо отвечали: «Приказ императора. Вам велено ожидать его с Советом решения». Ожиданий, потому что дни сменяли друг друга безумно, мучительно медленно. Лололошка сходил с ума от безделья и одиночества.       Нервных срывов, потому что уже на третий день молчания и отказов отвечать на его вопросы он не выдержал и размазал весь принесённый стражей обед по стене. Также он умудрился разломать железный поднос. Нервных срывов, потому что ожидание своей казни томило его, не позволяя думать ни о чём другом, кроме чертовой смерти. Это сводило с ума не хуже гробовой тишины.       Бессонниц, потому что Лололошка просто не мог заставить себя закрыть глаза и уснуть. Мысли о смерти терзали его. А ещё... терзало беспокойство за Карлайн. Хоть Лололошка и был уверен в том, что та сейчас в полном порядке, это не значило, что он не мог перестать волноваться за неё.       Скуки, потому что ему нечего было делать. В его распоряжении была целая камера: убогая кровать у стены; какая-то странная перегородка в другом углу; ведро воды около железной решётки, которую стражники меняли с каждым приёмом пищи; тёмные сырые стены... ну и ещё нечто схожее на туалет за той самой перегородкой. В общем, все удобства, вопрос лишь в развлечениях. Именно от скуки Лололошка скрёб одну из стен железной вилкой. Это было хоть чем-то более-менее занятным, иначе говоря, если бы и того не было, он бы точно скончался тут от одной чертовой скуки.       Время текло слишком медленно. За три только дня это место осточертело Лололошке, и он не знал, что делать. К нему в голову, конечно, несколько раз закрадывались навязчиво ужасные мысли, но он сразу же откидывал их. Нет, до такого он точно не станет опускаться.       И вот... семь дней. Ровно неделя... Лололошка просто лежит на твёрдой поверхности кровати — хотя, на самом деле, кроватью он называл эту штуку с трудом, — и сверлит отчуждённым взглядом темный потолок. Просто лежит, пока вдруг не слышит шаги, а затем звон и поворот ключа в замке. Дверь в его камеру с неприятным скрипом открывается.       — Император желает видеть Вас.       — Оу... — усмехнулся Лололошка, выдержав недолгую паузу. — Неужто «Его Величество император» наконец решил отсечь мне голову? — с трудом поднимая ослабшее тело с кровати, он задал стражнику риторический вопрос.       — Его Императорское Величество милует Вас. — Лололошка замирает. — Вашей казни не будет. Для Вас будет иное наказание.       Парень нахмурился и напрягся. Никакого облегчения или радости от этих слов он не почувствовал. Даже наоборот, стало как-то не по себе. И Ло постарался найти в глазах стражника насмешку, иронию, — что угодно, лишь бы это указывало на то, что он просто шутит. Но ничего. Лололошка ничего не находит в его холодном, полном безразличия взгляде. Он был абсолютно серьёзен.       — А-... — младший Альмери хочет было задать интересующий его вопрос, но мужчина в доспехах грубо прерывает его:       — Все вопросы оставьте для Его Императорского Величества. Я лишь исполняю данный мне приказ. Вставайте. Я жду.       Недоверчиво глядя на стражника, Лололошка всё же находит в себе силы, чтобы спустить ноги на холодный каменный пол, а затем медленно подняться. Слабость всё ещё давала о себе знать. Парень покачнулся, но удержал равновесие и не упал назад.       — Быстрее, — торопил его стражник.       — Я пытаюсь, — раздражённо фыркнул в ответ Ло, а через несколько мгновений, в течение которых он не шмякнулся обратно на кровать, кивнул сам себе и поднял взгляд. — Я готов.       — Перед тем, как отправиться на встречу к Его Императорскому Величеству, Вам нужно привести себя в порядок. Мне был дан указ отвести Вас к лекарю на осмотр...       Младший Альмери вдруг вспомнил про свою разбитую губу, которая за эту долгую неделю успела немного зажить.       — ...а затем в покои, которые были выделены Его Величеством для Вашей сбежавшей сестры.       Лололошка посмотрел на него в абсолютном недоумении.       — Ла-адно?.. — протянул неловко он, пожав плечами.       «Это они со всеми злоумышленниками так хорошо обходятся или один я такой особенный? — думает парень, когда стражник закрывает за ним дверь в камеру, а потом приказывает следовать за ним. — Или это называется «смерть со всем комфортом»?.. Ну... Хоть умру красивым».       Подобные мысли заставили Лололошку невольно улыбнуться.       Он еле слышно хмыкнул, выйдя из сырой тюрьмы следом за стражником.

***

      Лололошка рассматривает своё отражение в зеркале: чистые кудрявые волосы аккуратно уложены; лицо больше не было грязным; новая одежда, схожая с той, что он обычно носил в повседневной жизни, всё так же хорошо сидела на его теле.       Парень покрутился, осматривая себя со всех сторон. Он всё ещё не мог понять, к чему же такая милость. В голове было только два варианта: либо Его Императорское Величество просто решило поиздеваться над ним напоследок, дав ложную надежду на спасение, либо... либо ему действительно решили организовать красивую, не позорную смерть. О милости императора Лололошка даже думать не смел. Императорский Совет такой проступок ему вряд ли простит. Поэтому других вариантов, кроме казни, младший Альмери не рассматривал.       — Господин Лололошка, Вы готовы? — доносится до него приглушённый голос стражника.       Через секунду тот появился в дверном проёме. Ло странно посмотрел на него через зеркало, после чего, глубоко вздохнув, повернулся и, придавая собственному голосу уверенности, ответил:       — Да.

***

      Джодах раздражённо и слегка нервно покачивал стопой, подперев рукой голову. Внутри него всё сжималось от возмущения и негодования. Мало того, что он упустил шанс схватить мальчишку лично, так к тому ещё и не позволяли приходить в течение семи дней! и постоянно Совет твердил лишь одно: «Терпение, Ваше Величество, терпение». Да какое тут терпение?! Он здесь император, он здесь власть, он здесь закон! так какого чёрта кто-то смеет запрещать ему делать что-либо так, как он считает нужным?!       С того момента, как он, наконец, достиг своего двадцатилетия, прошло девять лет. Все эти девять лет Джодах наслаждался своей почти полной свободой действий и выбора, а также властью. С пятнадцати лет, когда только-только взошёл на трон, он мечтал об этой свободе. А что сейчас? Снова та же песня? Нет, Джодах больше не позволит Совету брать над ним верх, больше не позволит собой командовать. Только он здесь император. Только он здесь власть. А они — исполнители всех его указаний; советники, в которых он, в принципе, не нуждается. Джодах оставляет их при себе лишь по той причине, что иногда они всё-таки могут подавать ему интересные идеи и дельные советы. Лишь поэтому. И пока у него есть терпение и лояльность, своих постов люди его Совета не лишатся. Важно только то, чтобы они помнили своё место, а Джодах об этом уж точно позаботится.       Из череды мыслей императора вырывает скрип огромных дверей, ведущих прямо в зал. Всё внимание присутствующих в мгновение сосредотачивается на вошедших.       Джодах устремляет взгляд аметистовых глаз прямо на виновника торжества. Губы невольно растягиваются в ухмылке.       Император пристально следил за тем, как робко шагает за стражником некогда дерзкий парнишка и при этом оглядывается. А когда срывал свадьбу, был намного смелее, чем сейчас, думает Джодах и выпрямляет спину. Одна из его рук покоилась на подлокотнике трона, пока вторая продолжала подпирать голову.       Сквозь витражные окна, находившиеся позади императорского трона, пробирались лучи яркого солнца, мягко освещая зал.       Лололошка остановился, а стражник пошел дальше, взошёл по нескольким ступеням вверх и подошёл к трону императора, молча встав сбоку от него. В зале вновь воцарилась тишина.       Лололошка встретился с Джодахом взглядами, но не отвёл глаз даже тогда, когда тот бесшумно усмехнулся. Парень напряжённо ожидал приговора.       — Герцог, — наконец нарушил тишину император, не отводя взора от графского сына, — будьте так добры...       Важный герцог вышел вперёд и собрался было говорить, но тут голос подал юстициар:       — Ваше Величество, разве это не моя обязанность? — вежливо спросил он.       Джодах посмотрел на него, прежде чем улыбнуться.       — Ах, да... Господин Корт, извините меня за мою невнимательность, я совсем забыл, что Вы уже вышли из своего отпуска... Прошу Вас, — император кивнул юстициарию и махнул герцогу рукой, мол, его услуги больше не требуются.       Герцог раздражённо и тихо цокнул и только через несколько мгновений сделал шаг назад. Лололошка видел, как на его челюсти заходили желваки. Но это лишь позабавило парня.       — Давайте сразу к приговору, юстициар Корт, — попросил кто-то из чиновников; имени этого человека Ло, к сожалению, не знал.       Ни император, ни юстициар не возразили. Мужчина вышел вперёд, достав свиток и быстрым движением раскрыв его.       — Лололошка А́льмери, сын графа Кристиана Альмери и графини Мэри Вэллиер, нынешней Альмери, Вы обвиняетесь в совершении преступления против Его Императорского Величества Джодаха Эрельвера Джебхарда Ави. Признаетесь ли и раскаиваетесь ли Вы в содеянном?       Джодах, незаметно для всех, поморщился, а Лололошка помолчал несколько секунд.       — Да, признаюсь, но нисколько не раскаиваюсь, — твёрдо ответил он, а на душе, отчего-то, становилось всё спокойнее.       Юстициар кивнул.       — Перед тем, как вынести Вам окончательный приговор, я хочу спросить у Вас: с честью и достоинством ли Вы принимаете его, каким бы он ни оказался?       «Обычно это спрашивают после вынесения приговора, — подумал Лололошка, приподняв бровь, — хотя я не удивлен. Эти эгоистичные сволочи даже судебный процесс меняют в свою угоду».       — Да, принимаю.       — Да будет так. Итак, Лололошка Альмери приговаривается-...       — Постойте, юстициар, — вдруг остановил судью Джодах, подняв руку. Тот тут же замолчал, обернувшись к нему.       — Что такое, Ваше Величество? Вы чем-то недовольны?       — Нет-нет, юстициар Корт, меня всё более чем устраивает, — улыбнулся император. — Вы, безусловно, как всегда великолепны, однако... — он бросил взгляд на нахмурившегося парня, — мы даже не дали господину Лололошке оправдаться и объясниться... Почему бы не дать ему последний шанс?       Все в ожидании уставились на графского сына.       — Я не собираюсь оправдываться, — раздражённо сказал Лололошка, — Вы, Ваше Величество, прекрасно осведомлены о моих мотивах.       Джодах усмехнулся на это.       — И всё же я не думал, что из-за такой Вашей пустяковой обиды Вы решите пойти против меня. Жаль, жаль... — Джодах улыбался, а Лололошка чувствовал ещё большее раздражение, что медленно перерастает в гнев.       — Ваше Величество, могу я вынести окончательный приговор? — уже более неуверенно спросил юстициар Корт.       — Нет. — Чиновники удивлённо вздохнули, услышав такой ответ императора.       — Но Ваше Величество, разве позволите Вы какому-то нищему щеглу просто так оскорблять Вашу честь?! — возмутился громко и несдержанно герцог.       — Выбирайте выражение поосторожнее, герцог Эверис, — вмешался Кристиан. — Преступление преступлением, но этот самый злоумышленник всё ещё остаётся моим сыном. К тому же негоже опускаться до оскорблений в присутствии Его Императорского Величества.       — Солидарен, граф Кристиан, — кивнул Джодах. — Герцог Эверис, я думаю, Вам стоит быть сдержаннее.       Начался настоящий балаган: перебивая друг дружку, чиновники спорили, и спорили каждый о своём — по делу и нет. Император молчал. Возможно, ждал, когда же все, наконец, успокоятся и замолкнут, вспомнив, что он всё ещё сидит перед ними.       Лололошка тоже сохранял полное молчание. А глядя на возмущённую чем-то толпу, он так же думал о чем-то... своём: «Интересно, если я попробую сбежать, эти идиоты казнят меня быстрее? Я словно нахожусь на каком-то юмористическом представлении. Только вот я думал, что сегодня главным шутом буду я, а не почти весь императорский двор».       Лололошка посмотрел на Джодаха. Тот явно был не в восторге от такого бестактного поведения чиновников. Он был крайне недоволен сложившейся ситуацией, и Ло это видел.       «Наверное, стоит напомнить о себе и вновь сосредоточить всё их внимание на моем деле», — решил парень и сделал сначала один небольшой шаг назад... затем второй...       Он стал медленно отходить к выходу, но никто даже не смотрел в его сторону. И так продолжалось бы дальше, если бы не стражник, что вовремя бросил скучающий взгляд на графского сына. Мужчина в доспехах встрепенулся.       — Куда?! А ну, стоять на месте! — и бросился к Лололошке.       Тот, скрывая улыбку, кинулся от него к дверям. Однако он даже добежать до них не успел: его хватила другая стража, что стояла по бокам от входа. Расстроенным Лололошка не выглядел. Он ни на что и не надеялся. Это так, способ вернуть внимание к своей персоне.       Стражники подхватили его под руки и развернули лицом к императорскому трону. Император не спеша поднялся... и все в ту же секунду замолкли. Вновь наступила полная тишина.       Откинув ткань своего плаща назад, Джодах так же медленно спустился по ступеням и размеренными шагами пошёл в сторону младшего Альмери. Тот одарил его мрачным взглядом, на который император снисходительно улыбнулся. Чиновники позади него стали перешептываться.       Джодах подошёл к Лололошке и окинул его насмешливым взором. Ло нахмурил брови и еле сдержался от едкой колкости, что так и норовила сорваться с губ.       Император резко схватил парня за подбородок, вынуждая того приподнять голову и смотреть лишь в свои аметистовые глаза. Он наклонился к недовольному лицу.       — Ты играешь в опасную игру, дорогой, — прошептал Джодах так, чтобы никто, кроме Лололошки, его не услышал. — Огонь имеет свойство обжигать... ты не глупый мальчик, сам прекрасно это знаешь.       Ло зашипел.       — Пошёл ты к чёрту.       Джодах усмехнулся и отстранился, сделав несколько шагов назад. Сзади уже столпились чиновники, решившие подойти поближе.       — А что же Ваш Совет, господин император, не проявляет интерес к этому делу? — ядовито улыбнулся парень. — Неужели ему всё равно? — он быстро осмотрел всю представшую перед ним толпу.       — Будто Вы, господин Лололошка, знаете, кто именно состоит в императорском Совете, — спокойно ответил за правителя юстициар.       — Может, и не знаю, меня в это дело не посвящали, — Ло взглянул на отца, — но я точно знаю, что его участники не стали бы молчать. Разве я не прав?       — Вы абсолютно правы, — кивнул Корт. — Однако Совет не заинтересован Вашим делом.       — Вот как... — Лололошка хмыкнул. — Тогда прошу простить...       — Ваше Величество, — обратился к императору герцог, — Вы так и не позволили юстициару Корту вынести приговор... неужто Вы думаете так просто закрыть глаза на поступок этого... — он бросил презрительный взгляд на графского сына, — ...мальчишки?       Джодах промолчал на его вопрос.       — Стража, — послышалось вместо ответа, — отпустить.       Лололошка в это же мгновение почувствовал, как руки стражников исчезают с него. Мужчины отступают в разные стороны, всё ещё готовые в любой момент действовать по указу императора.       — Господин Лололошка, Вы так и не ответили на мой вопрос, на который мне очень интересно узнать ответ, — сказал Джодах.       — Какой вопрос? — устало поинтересовался Лололошка. Ему уже так надоели все эти допросы и расспросы. Уж лучше бы сразу казнили на месте, чем мучили нелепой игрой в суд.       — Какую цель Вы преследовали, когда шли на такой отчаянный шаг?       О боже, как же его всё это достало...       — Ваше Величество, Вам не кажется глупым задавать один и тот же вопрос и получать один и тот же ответ? — не удержался Лололошка. — Я прекрасно дал Вам понять, что для меня самое главное — благополучие и счастье сестры...-       — Которое я мог ей обеспечить, — перебил его Джодах.       — Нет, — возразил Ло, — не могли. Не спорю, если бы она вышла за Вас, то точно бы ни в чем не нуждалась, и о её безопасности я мог бы не беспокоиться, но чего Вы не могли ей дать, так это любви.       Император молчал.       — Вы не любили её. Точно нет. И она Вас тоже. Всё это — лишь игра, спектакль, который продолжался в угоду... кому? Вашему Совету? Обществу? Моему отцу, в конце концов?       Кристиан возмущённо посмотрел на своего сына.       — Я не понимаю только того, какие цели преследовали именно Вы, когда соглашались на брак по расчёту.       Джодах задумчиво смотрел на Лололошку. Возможно, было действительно разумным раскрыть все карты сейчас, чтобы, наконец, закончить это глупое бессмысленное представление.       — Не-... — начал было император, но...       — Да как ты смеешь! — воскликнул разъярённый Кристиан, что в мгновение Ока оказался перед сыном. — Суешь нос не в своё дело, лезешь в личную жизнь собственной сестры, срываешь свадьбу, бесстыдно похищая Карлайн, идёшь против самого императора и ещё смеешь дерзить ему!       Лололошка смотрел в глаза отца и видел в них одно только разочарование. Собственное разочарование. Он никогда не думал, что родитель опустится до такого. Не думал, что тот не станет защищать своего сына, а даже наоборот, будет всеми руками за то, чтобы его наказали. Лололошка думал, что для него была важна семья. Но сейчас он видит истинную сущность человека, которого он когда-то считал самым близким и... родным.       — Я хотел дать Вам лучшую жизнь! — прокричал Кристиан.       — Это можно было сделать по-другому! — чуть не срывая голос, крикнул в ответ Лололошка. Внутри всё болезненно сжималось от обиды.       — Этот брак спас бы нашу семью от разорения! — продолжил мужчина, не обращая внимания на слова сына. — Но ты, возомнивший себя самым умным, испортил и разрушил всё! неблагодарная тварь!       Граф замахивается... Лололошке остаётся лишь смириться.       — Не трогать.       Рука Кристиана замерла в воздухе. Он оторопел. Все застыли, услышав леденящий душу голос императора. Впервые за это время тот был настолько холодным и рокочущим — будто гром среди ясного неба. От него холодок побежал по спине, а сердце пропустило удар.       — Граф Кристиан... — продолжил Джодах тем же тоном, — я, конечно, не имею никакого права вмешиваться в вашу семейную жизнь, однако сейчас не самое подходящее время выяснять отношения. Тем более можно обойтись и без рукоприкладства.       — Да, Ваше Величество... П-прошу меня простить... — Кристиан медленно опустил руку и отошёл от сына.       — Благодарю, — кивнул Джодах. — Вернёмся к нашему вопросу... Господин Лололошка, Вы же понимаете, что Вы можете не ждать ни спокойной жизни, ни спокойной смерти до тех пор, пока не раскроете местоположение Вашей сестры Карлайн?       И только сейчас Лололошка, наконец, осознал, что император ведёт этот допрос не из своей воли. Он уверен, что тому самому это всё осточертело, что его самого уже тошнит от этой игры в «судебный процесс». Он уверен, что Джодах делает всё это лишь для вида, лишь для того, чтобы его Совет успокоился и позже сам отстал от бедной графской дочери, когда её поиски, наконец, не станут слишком нудными и бессмысленными.       — Понимаю. Но всё равно ничего не скажу. Можете даже пытать меня, но я буду молчать до конца. Я клялся унести это с собой в могилу.       «Какой упёртый, — думает Джодах, скрывая усмешку. — Мне нравится».       — Тогда какой нам прок от этого осла?! — воскликнул снова возмущенный герцог. — Вы же видите, что он не лучше осла! Так не легче ли его казнить и продолжить поиски леди Карлайн самим?!       Лололошка мог стерпеть почти любое оскорбление, особенно от этого жирного глупца, который явно не даёт себе отчёт в действиях, но вот за «осла» тот ответить должен.       — Вы, конечно, меня простите, Ваша Светлость, но прежде чем разбрасываться оскорблениями невпопад, взгляните на самого себя.       — В каком это смысле?! — выпучил глаза герцог.       — В том, что Вы сами-то не лучше свиньи...       — Да ты... Да ты... Как... Как ты смеешь, щегол?! — герцог подлетает к нему, намереваясь вцепиться в него своими толстыми пальцами, но Лололошка уворачивается от неуклюжего старика и плюёт в него.       Зал наполнился вздохами негодования со стороны чиновников, а Джодах прикрыл губы ладонью, скрывая улыбку и сдерживая себя от смешка.       — Ах ты мелкий-!.. — вскричал было Эверис, но император быстро заткнул его:       — Тихо! — вернув себе прежнее серьёзное выражение лица, Джодах обречённо вздохнул и потёр двумя пальцами переносицу. — Довольно. Хватит детских представлений. Мы здесь не шутки шутим. Господин Лололошка, моё терпение уже на исходе, поэтому или Вы сейчас же всё рассказываете, или мне придётся пойти на крайние меры.       И тут Лололошка, хоть и понимая, что всё это — простое, но крайне убедительное притворство императора, не выдерживает.       — Да боже! Отстаньте от моей сестры! Что Вы вцепились в неё, как... как... как не знай кто! — прокричал графский сын, — Если Вам так важен этот Ваш чертов договор с моим отцом, то я могу предложить Вам свою кандидатуру! Вместо моей сестры!       Слова срываются с его губ быстрее, чем он успел о них как следует подумать.       Голоса и шёпот всех присутствующих мгновенно утихли. Чиновники и стража шокировано уставились сначала на спрятавшего парня, а затем на императора.       Джодах замер, всерьёз обдумывая такое заманчивое предложение.       «Хах... Надо же... Как же быстро и просто нашлось решение поставленной задачи... — уголки губ правителя поползли вверх. — Умная золотая рыбка сама приплыла ко мне в руки... Как же забавно».       Закусил нижнюю губу в предвкушении, Джодах поднял задумчивый взгляд на остолбеневшего Лололошку. До того, по всей видимости, только сейчас дошёл смысл сказанных им слов. Как жаль, что уже слишком поздно.       «Совет же хотел, чтобы я женился... Вот я и женюсь», — подумал император и кивнул сам себе, прежде чем одарить всех странной ухмылкой.       — Почему бы и нет? — медленно, наслаждаясь каждой секундой и каждым словом, произнёс Джодах, мысленно подмечая, как дрогнули плечи Лололошки.       — Я... Я не это хотел ска-... — начал оправдываться парень, приподняв руки, но император перебил его, быстро качая головой:       — Нет-нет-нет-нет, — он быстрыми шагами приблизился к графскому сыну, — первое слово дороже второго, разве не знаете, господин Лололошка? — с таким удовольствием он ещё не произносил чужого имени. — Вы ведь сами предложили... и я согласен с такими условиями.       Потеряв всю былую уверенность, всю свою дерзость, Лололошка вздрогнул, не зная, как теперь быть.       — Вы выходите за меня вместо Вашей сестры, а я, так уж и быть, прекращаю все её поиски. Заманчиво и так просто, не правда ли?.. — шепчет ему на ухо Джодах. — Подумайте, и леди Карлайн будет счастлива, и Ваш отец не разорится, и Вы останетесь живы...       — Ваше В-Величество... — подаёт голос Кристиан, — Вы... точно уверены в своём решении?.. К тому же мой сын, должно быть, шутит...       — Шутит? А мне кажется, господин Лололошка вполне серьёзен... Правда ведь?

...

      Лололошка совсем не знает, что ему говорить и что делать. С одной стороны... Джодах действительно прав, звучит заманчиво, ведь по сути, он ничем, кроме, разве что, своей свободы, не рискует. Карлайн никто не будет преследовать... его семья не разорится... он не лишится головы...

Чёрт.

      — ...Да.

Разве может он упустить такой шанс?

      — Вот и отлично, — улыбнулся Джодах. — Вы все слышали господина Лололошку, — император выпрямляет спину. — Свадьба будет на рассвете. Таково моё окончательное решение.       — Но... Ваше Величество... — подал робкий голос герцог, но был полностью проигнорирован.       — На этом закончим. Всем спасибо за присутствие. И запомните: свадьба будет целиком и полностью приватной. Никто, кроме всех вас, не должен о ней знать и уж тем более на ней присутствовать. Ни ваши родственники, ни ваши знакомые. Дальше императорского двора эта информация не должна просочиться. Понятно?       — Да, Ваше Величество, Ваше слово — закон, — проговорили все, как один.       — Прекрасно. Сейчас же начать все приготовления. Передайте швеям, что мой супруг должен выглядеть идеально. А теперь... Мы с моей дорогой невестой вынуждены удалиться. Всем доброго дня.       Лололошка хотел было возмутиться, но император и слова не дал ему сказать. Он молча схватил его за руку и повел за собой прочь из зала.

***

      Дверь в императорские покои закрывается. Лололошка стоит к ней спиной. Он знает, что она заперта на ключ, знает, что теперь никто не позволит ему просто так уйти отсюда.       Честно, Лололошка не был так напряжён даже при первой встрече с императором. Возможно, тогда его голова просто не была забита мыслями о том, что он, чёрт возьми, собирается выйти за него замуж.       Это надо же было!.. быть таким идиотом!.. сморозить такое!.. И кто его, спрашивается, вообще за язык тянул?!       Так, спокойно, думает Лололошка, действительно стараясь себя успокоить, во всём есть свои плюсы. Даже в такой, казалось бы, безвыходной ситуации они есть. Например... Условия!.. Да-да, условия! Карлайн свободна, отец не разорится... а голова на месте. Это самое главное... Хоть... Голова была и необязательным пунктом.       — Знаешь, — Лололошка вздрогнул, когда сбоку от него раздался голос Джодаха, — я никогда ещё не встречал человека с таким рвением умереть.       — А?.. — на мгновение Ло думает, что говорил сам с собой, вслух, но следующие слова императора опровергли это, из-за чего он немного расслабился:       — Твоё поведение там, в зале. Должен признать, меня и удивила твоя дерзость, и восхитила. Мне, честно говоря, понравилось, как смело ты поступил, плюнув в лицо герцогу.       Вспомнив это, Лололошка непроизвольно хихикнул.       — Поверь, я сам очень давно хотел это сделать. Ещё с самого детства. Но, к сожалению, я воспитан так, что в других людей, даже в самых мерзких, плевать не стану. А ты...       — Даже несмотря на то, что я являюсь сыном графа, я... не такого воспитания, как Вы или как моя сестра Карлайн.       — Почему же? — искренне удивившись, поинтересовался Джодах.       — Мой отец... почти не занимался мной, по правде говоря. Он предпочитал вкладывать все усилия в Карлайн. Наверное, ещё тогда он четко поставил себе цель удачно выдать её замуж. Впрочем, это неудивительно... Меня, в основном, воспитывала мать и... улица. В отличие от других избалованных детишек графов и графинь, я резвился с детьми простых людей. Отец этого не знал, потому что не интересовался, а мать была не против. Она никогда не говорила отцу о том, чем я занимаюсь... Так я и пробегал до десяти... Потом отец, видимо, всё же заметив моё безделье, нанял мне несколько учителей. Одни обучили меня грамоте и науке с математикой, а другой научил меня фехтованию. Именно тогда моим главным развлечением стали сражения. Я их просто обожал... И именно это обожание привело к одному несчастному случаю, после которого я заработал себе шрам на щеке. Не скажу, что я жалею. Это было действительно весело и-...       Только сейчас Лололошка понял, что перешёл на откровение. Только сейчас до него дошло, с каким увлечением он рассказывает императору частичку своего детства. Чёрт. Надо уметь держать себя в руках.       — Кхм, — парень неловко кашлянул в кулак. — Прошу прощения, Ваше Величество. Я заговорился...       — Хм... — Джодах улыбнулся. — Ничего... Мне было даже интересно узнать об этом поподробнее.       Император поднялся с кресла, на которое сел ранее, увлеченный рассказом графского сына.       — Тем не менее, мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать Ваше детство, как бы любопытно мне ни было.       Лукаво улыбнувшись, он подошёл к Лололошке. И вновь этот перескок с «ты» на «Вы». Наверное, именно непостоянство императора больше всего напрягает парня.       — Думаю, Вы и сами догадываетесь, во что именно Вы решили ввязаться...       «Нормально же начинали разговор, почему же этой сволочи так необходимо всё испортить?» — подумал, нахмурившись, Лололошка.       — Послушайте, Ваше Величество, при всём моём уважении... я... правда не думал, о чём говорю, тогда и-...       — Чш-ш-ш... — Джодах прикладывает указательный палец к его теплым губам. — Поверь, — опять, — мне не нужны твои оправдания, дорогой. Как я уже говорил, ты предложил, а я согласился. К тому же... ты сам прекрасно понимаешь, что этот брак выгоден нам обоим, так почему всё ещё пытаешься меня переубедить?       — Я... Почему? Что значит «выгоден обоим»?       — Ах, да... Помнится мне, ты спрашивал меня о моей цели... Ммм... Что же. Думаю, когда мы совершенно одни, я могу рассказать тебе об этом. Так уж вышло, что я — человек слова, но это забегая вперёд. Начну с того, что я не слежу ни за личной жизнью, ни за положением людей своего двора. Для этого у меня есть Совет, который обо всём мне докладывает, когда нужно. И вот я узнал о том, что граф Кристиан, твой отец, находится на волоске от разорения. Не знаю, как так вышло, да и интересоваться не стал. Однажды, гуляя по своему саду, я встретил графа Кристиана совершенно случайно. А может, и нет... Возможно, он сам искал меня, но суть в том, что мы разговорились. О своей проблеме и о своих переживаниях он, конечно, мне поведал. Тогда он вскользь упомянул свою дочь... И после этого мне невольно вспомнилась вся та ежемесячная нервотрёпка от Совета, которую я был вынужден терпеть. Основным её «посылом» была женитьба. Не знаю, о чем я думал в тот момент, но я предложил графу брак по расчёту. Женившись на его дочери, я бы помог ему с улучшением его положения, а также спас бы от разорения. Мне выгода была лишь в самом факте заключения брака. Тогда бы я избавился от головной боли в виде постоянных советов жениться. Я пообещал Кристиану, что исполню свою часть нашего небольшого договора... но когда я понял, что совершил ошибку, приняв поспешное решение, было уже поздно. А своё слово, данное мной, как императором, я был обязан сдержать.       — ...именно по этой причине было устроено всё это представление в тронном зале... — заключил за Джодаха Лололошка.       — Верно. — Император ухмыльнулся. — Я знал, что ты умный мальчик.       — Хорошо, допустим, в это я верю, но тогда какая Вам выгода в свадьбе со... мной?       Джодах рассмеялся.       — Ха-ха-ха! Ах, мой милый, милый Лололошка... — он провёл тыльной стороной ладони по щеке парня, на что тот поморщился и дёрнулся, стараясь уйти от прикосновения. — Я думал, что ты уже успел догадаться... Ну хорошо, так уж и быть, я скажу тебе: Совет же хотел, чтобы я женился... я и женюсь.       Ухмыльнувшись, он приблизился к чужому хмурому лицу.       — ...или по твоей инициативе мы можем ещё раз сыграть в кошки-мышки... Первая игра окончилась ничьей, к нашему глубочайшему сожалению...       Младший Альмери промолчал на это. Он стиснул челюсти, не позволяя себе едко реагировать на все провокации.       — Я надеюсь... — император обхватил его подбородок, — ты будешь хорошим мальчиком. В противном случае я...       Продолжать Джодах не стал. Он отстранился от Лололошки, а тот, громко фыркнув, скинул руку императора со своего подбородка.       — Ублюдок, — процедил сквозь зубы парень.       — Называй как хочешь, малыш, — усмехнулся Джодах. — Можешь остаться в моих покоях. Мне в любом случае нужно идти в свой кабинет, чтобы закончить кое-какие дела... Я и без того сильно задержался. Не скучай тут без меня, — подмигнув, император направился к дверям, на ходу вынимая ключ из своего рукава. — И будь готов к завтрашнему дню.       Джодах удалился, а Лололошка остался один в гробовой тишине императорских покоев. Его руки сжались в кулаки; ногти болезненно впились в кожу. Но графский сын не обратил никакого внимания на лёгкую боль. Такого отвращения он, наверное, ещё никогда не чувствовал.

«Ненавижу...»

***

      И сейчас он стоит перед ним. На нём прекрасный белоснежный костюм, заменяющий платье невесты. Нет, до такого Лололошка точно бы не опустился. Он бы ни за что не надел на себя платье. Ни за что. В угоду этому самовлюблённому ублюдку — никогда.       Лололошка смотрит в его самодовольные аметистовые глаза, что бесстыдно рассматривают его. Джодах уже несколько раз окидывал его оценивающим взглядом и каждый раз кивал, удовлетворённый стараниями швей. На губах императора играет довольная ухмылка...       — ...Перед тем, как официально заключить ваш брак, я хотел бы услышать: является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? — спрашивает священник Николай.       Все эти формальности бессмысленны. Этот вопрос не имеет никакого значения. Каждый из присутствующих на церемонии знает, что на самом деле в головах у этих двоих. Каждый знает, но продолжает молчать.       — Да, — ответил Джодах.       — Да. — Повторил также твёрдо Лололошка.       «Всё ради сестры, всё ради семьи...» — крутится в голове.       — Тогда я объявляю вас... супругами, — священник на секунду запинается, но всё равно продолжает. — Можете поцеловаться.       Джодах подходит к Лололошке, берёт его левую кисть, немного приподняв, а правой рукой обхватывает его талию, прижимая к себе. Парень сжимает челюсти, продолжая смотреть в горящие азартом и властью аметистовые глаза.       — Только попробуй... — шепчет ему в самые губы графский сын.       — Попробую.       Император усмехнулся, прежде чем положить ладонь на чужой затылок и приблизить к себе, затянув в требовательный, немного грубый поцелуй. Лололошка смирился, неохотно отвечая и прикрывая глаза, стараясь при этом подавить отвращение от всего происходящего.

Именно тогда Лололошка понимает:

уже ничто не будет как прежде.