Royalty

***

      На следующее утро император действительно явился в покои вместе с лекарем. Лололошка встретил их усталым взглядом, почти ничего не выражающим.       Он почти не спал этой ночью. Сна не было ни в одном глазу. Возможно, виной тому была невыносимая боль в спине, из-за которой он толком не мог не то что двигаться, да даже просто лежать было крайне неприятно; а возможно, и весь пережитый стресс, опустошенность и выплаканные слёзы. Таким разбитым Лололошка никогда себя не чувствовал. Даже сил на ненависть не было. Просто слабость, боль... и снова слабость. И пусть Ло не видел себя в зеркале, он знал, что выглядел отвратительно после бессонной ночи. Впрочем, по ощущениям тоже было ни капли не лучше. Тошно и мерзко. Но отчего мерзко — не понятно. То ли от самого себя, то ли от собственной слабости, то ли от чего-то ещё. Понять свои чувства Лололошка в данный момент не мог. Всё словно смешалось в один большой комок; эти тонкие нити чувств так сильно спутались меж собой, что теперь совсем не ясно, где гнев, где печаль, а где ненависть.       Лекарь присел рядом, на самый край постели, и попросил Лололошку приподняться, если для него это выполнимо. Парню, конечно, очень хотелось нормально сесть, но когда он предпринял попытку, то благополучно свалился обратно. Руки дрожали, а боль вновь пронзила тело. Ло болезненно простонал, зажмурившись. Лекарь понимающе кивнул и посмотрел на императора. Тот стоял рядом, сложив руки на груди. Его взгляд был прикован к беспомощному супругу, что теперь не мог даже просто принять сидячее положение. Это выглядело жалко.       — Вчера я уже осматривал Вашего мужа, Ваше Величество, — начал лекарь. — Особо опасных травм, приводящих к летальному исходу, я не обнаружил. Но нельзя отрицать того, что он в достаточно тяжёлом состоянии.       Он взглянул на Лололошку.       — Тело Ег-... господина, на самом деле, довольно... нежное, ведь он вряд ли подвергался большим физическим нагрузкам. Благодаря Вам, Ваше Величество, господин Лололошка сможет восстановиться. Ему повезло, что Вы вовремя остановили наказание, потому что... в противном случае следующие удары могли бы привести если не к смерти, то к более тяжёлым последствиям.       Джодах молча кивнул. Он прекрасно понимал, чем обернулось бы продолжение для Лололошки. Именно поэтому он остановил стражника, когда тот заносил руку с хлыстом для восьмого удара. Джодах знал, что Лололошка не выдержит. Он знал, знал о последствиях, но всё равно пошёл на это. Движимый эмоциями, — гневом, — он разрешил Совету вынести именно такой приговор.Однако... сейчас он не может полностью осознать то, что натворил, не может адекватно оценить ситуацию. Им всё ещё движет злость, хоть теперь и не такая жгучая, как вчера.       — В данный момент господину Лололошке нужен покой. Желательно пока обойтись без лишних движений. Особенно резких. Покой, покой и ещё раз покой. Телу нужно некоторое время, чтобы немного восстановиться. Когда господин почувствует себя лучше — лишь тогда он сможет начать вставать и передвигаться хотя бы по комнате. Раны же нужно регулярно обрабатывать, бинтовать... Ммм... Понадобятся специальные мази из листьев краяты. Она растёт на холмах и-...       — На её поиски нужно отправляться в Изумрудные долины, верно? — неожиданно перебил лекаря Джодах, уточняя.       — Да. Листья краяты имеют особые целебные свойства. С помощью мази из этих листьев процесс восстановления господина Лололошки пойдёт значительно быстрее и легче для него самого.       — Понятно. Я распоряжусь. — Медленно кивнул император.       — У меня ещё осталось немного мази, Ваше Величество. Но её очень мало. Хватит лишь на денька... два. Мазь наносится исключительно вместе с бинтами. Так что при каждой их смене нужно-...       — Я понял, — Джодах поднял руку, снова прервав лекаря. — Благодарю. Через два дня мои стражники занесут Вам столько краяты, сколько сумеют раздобыть.       — Как скажете, Ваше Величество, — лекарь повернул голову к Лололошке, что всё это время молча слушал их разговор. — Господин, как я уже сказал, Вам нужен покой, — обратился он к парню, и тот посмотрел на него. — Постарайтесь какое-то время не двигаться и не задевать раны. Ещё я должен предупредить, что после восстановления на Вашей спине останутся рубцы. Шрамы вполне естественны, но бояться не стоит. Хотя возможно, что Вас иногда будут мучить боли и дискомфорт...       «Мне не привыкать», — подумал Лололошка, вспоминая про свой первый незаметный шрам на щеке под правым глазом. Он помнил ту боль, дискомфорт в первые два месяца после восстановления. Тогда он едва не лишился глаза... Один только удар... Одно случайное касание острого лезвия... И почти на грани непоправимого. Лололошка смутно помнил лицо Лэ'Равано в тот момент. Помнил лишь его испуг и извинения. Но даже без них Ло знал, что наставник не хотел ранить его.       Тогда Лэ'Равано выгнали из поместья. Тогда и закончились уроки фехтования, а вместе с ними весёлые, ценные моменты. Тогда учёба начала казалась Лололошке ужасно серой и нудной, неинтересной и просто до ужаса раздражающей...       Лололошка помнил те эмоции и теперь ему очень не хотелось бы, чтобы это повторилось. Шрам на щеке и ранее напоминал ему о том роковом дне, а сейчас... Сейчас всё гораздо хуже.       «И чего во мне вдруг проснулись воспоминания?.. — подумал Лололошка, внимательно проследив за тем, как император и лекарь отошли в сторону, о чем-то перешептываясь. — Ностальгия? Прошлые сожаления? Чувство вины? Месье Лэ'Равано... забавно, он оставил мне рубец не только на щеке, но и на сердце... Каждый раз, что я вспоминаю о нём и о наших уроках, мне... становится очень жаль, что тогда я ничего не смог сделать. Но за этим всегда следует вопрос: стал бы кто-то слушать меня?»       Лололошка скучающе разглядывал лекаря. Немолодой мужчина, уже в возрасте... Ло назвал бы его пожилым человеком. Хотя, возможно, так оно и есть, потому как тому точно лет шестьдесят. Но если честно, Лололошка думал, что при императорском дворце работают более молодые лекари... Может быть, дело в опыте? Юнцам, которые только-только выучились, свойственны ошибки... а такие, как этот лекарь, уже столько лет занимаются лечением других людей... Риск совершить какую-то ошибку значительно низок в этом случае, верно? Никто, конечно, не застрахован от них полностью, но всё же...       «Наверняка где-то во дворце есть особое помещение со всеми лекарствами и травами, — думал Лололошка, — хотел бы я посмотреть... Вчера, когда лекарь осматривал и бинтовал мои ранения, мы были в одной из гостиных комнат. Не знаю, что лекарь там делал, но у него, на удивление, всё было под рукой. Странно... но тем не менее очень интересно. Хочу узнать об этом подробнее. Поскорее бы восстановиться...»       Собственный неожиданный интерес к лекарю и его делу даже немного удивил Лололошку. Он никогда раньше не был любопытен до медицины или чего-то подобного, но в данный момент... ужасно хотелось узнать больше; хотелось посмотреть на лечебные травы и различные снадобья... Может, на него так влияла перспектива почти полного одиночества в покоях императора, а может, всё из-за того разговора про краяту. Лололошке он показался занимательным. А где ещё может расти эта краята?..       — Господин Лололошка, — названный вздрогнул, когда из мыслей его вывел голос лекаря. Тот вежливо ему улыбался. — Думаю, мы с Вами увидимся и завтра. Надеюсь, Вам станет немного легче за это недолгое время. Я верю, что Вы быстро восстановитесь и что всё будет хорошо. Отдыхайте.       Лекарь слегка поклонился, а затем вышел из покоев. За ним последовал Джодах, который не удостоил супруга даже взглядом. Дверь тихо скрипнула и закрылась за ними. Вновь стало тихо. До невозможности тихо. Лололошка почувствовал укол обиды, а потом — разочарование от своего одиночества.       После визита императора остался неприятный осадок. Лололошка уверен, что если бы не присутствие лекаря, то всё могло бы обернулся в очередную истерику, ведь меньшее, чего хотел сейчас графский сын, так это видеть Джодаха. Его хладнокровный, отстранённый вид заставлял Ло чувствовать себя ещё хуже. Да и в принципе император не вызывал особого восторга. После вчерашнего уж точно.       Но Лололошке нужно время, чтобы всё хорошенько обдумать. Стоит проанализировать сложившуюся ситуацию и сделать соответствующие выводы.

***

      А на следующее утро он смог сесть. Было всё ещё больно, но в отличие от вчерашнего дня, когда он просто лежал на постели, почти не двигаясь из-за режущей боли в спине, он чувствовал себя немного лучше. А такое простое действие казалось ему настоящим подвигом.       Лекарь, как и вчера утром, пришёл вместе с императором, осмотрел его скоро, кивнул, что-то начиркал на небольшой бумажке и, попрощавшись коротко, покинул комнату. Следом за ним к выходу, чуть помедлив, пошёл и Джодах. Однако в этот раз он бросил на Лололошку короткий, довольно многозначительный взгляд, прежде чем тихо хмыкнуть и закрыть за собой дверь.       Парень остался один на один со своими мыслями. В громкой тишине те раздавались эхом в голове и отдавались раздражающе-неприятной пульсацией в висках. Тяжёлым грузом они оседали на плечи и давили, давили, давили. Давили, не зная пощады. И хотелось убежать, спрятаться где-нибудь, просто взять и уснуть, лишь бы не думать, лишь бы не быть раздавленным собственными мыслями. Лололошка борется со жгучим желанием схватиться за голову и, словно сумасшедший, шептать что-то себе под нос. А ведь прошло чуть больше суток. Даже не два дня. Лололошка уже начинает медленно сходить с ума от тишины и одиночества, хотя ему казалось, что последнее никогда не станет для него особой проблемой.       Стук в дверь. Робкий, негромкий... Лололошка вздрагивает и поднимает рассеянный взгляд. Спустя несколько мгновений в приоткрытой двери появляется тёмная макушка. Зелёные глазки девушки смотрят взволнованно, чуть напугано. А с губ Ло срывается лишь короткое «ох».       — Господин Лололошка!.. — воскликнула служанка, входя в комнату, а затем поворачиваясь и словно подзывая к себе кого-то рукой. Лололошка вскидывает брови, когда в покои заходят ещё служанки. — Господин Лололошка! — повторила темноволосая хорошенькая девушка, подходя быстро к кровати. — Как Вы? С Вами всё хорошо?       В одно мгновение все пришедшие служанки окружили кровать, обеспокоенно глядя на императорского супруга. От удивления Лололошка потерял дар речи и неосознанно вжался спиной в изголовье кровати, но острая, отрезвляющая боль вынудила его шикнуть и резко отстраниться , ссутулившись.       Брюнетка спохватилась, и Лололошка почувствовал её быстрые, но осторожные касания на своих плечах.       — Господин Лололошка, пожалуйста, не нужно резких движений! Вам это противопоказано!.. — в конце её голос снизился до шёпота.       — Да-да, — поддержала другая, — Вам нужен покой, поэтому мы просим Вас сидеть смирно.       — Ох, э... Хорошо, — неловко улыбнулся Лололошка.       Ладони служанки пропали с его плеч.       — Мы так волновались за Вас! — усаживаясь на край кровати, сказала уже знакомая Лололошке служанка, Изабелла. Он часто видел её в коридорах дворца, а также на кухне. — Боялись, что... вынесенный приговор мог стоить Вам жизни... — она взяла дрожащими руками ладони парня, будто хотела поддержать.       — В тот вечер, когда лекарь осмотрел Вас, мы с Беллой стояли у дверей в Ваши покои. Мы слышали каждое слово!.. Прошу, простите нас, господин, мы знаем, что подслушивать плохо, но мы ничего не могли с собой поделать! Мы так боялись за Вас, так боялись!.. — с придыханием говорила Скарлетт, что стояла рядом с Изабеллой. Насколько Лололошка знал, эти девушки очень хорошие подруги. Ну, если судить по рассказам Амелии...       — Мы слышали, как Вы плакали той ночью... — сердце Лололошки неприятно сжалось. И дело вовсе не в гордости, ему просто не хотелось, чтобы служанки волновались за него. — И наше сердце разрывалось с каждым Вашим отчаянным всхлипом и криком...       — А Джодах..? — тихо начал было Лололошка, но девушки тотчас поняли, о чём он, и поспешили объясниться:       — Его Императорское Величество не видел нас, не беспокойтесь! Мы спрятались за углом, а император пошёл в противоположную сторону от нас. Но если бы и заметил, то вряд ли бы сказал что-то. Он...       — ... выглядел задумчивым и хмурым, — продолжила за Изабеллу Скарлетт. — Если бы нам не удалось остаться незамеченными, ему точно было бы не до нас. Но это хорошо, что он ничего не увидел... Меньше проблем.       Лололошка оглядел всех присутствующих девушек.       — Скрытные же вы, девочки, — слабо улыбнулся он, не зная, что им сказать.       — Ну конечно! — захихикали две служанки, пока все остальные молча улыбнулись и заметно расслабились.       Вдруг скрипнула дверь... Все разом вздрогнули и обернулись, испуганно глядя на дверной проем. На пороге стояла Амелия, которая выглядела немного пораженной тем, как много, оказывается, здесь собралось народу. Служанки с облегчением выдохнули, а Лололошка тихо рассмеялся, вдруг почувствовав такую лёгкость, такую... радость. Ему было очень приятно, что девочки пришли навестить его, было приятно, что они искренне переживали и что были так же искренне рады, что всё в порядке.       Лололошка посмотрел на Амелию. Больше всего он рад именно ей, не в обиду остальным служанкам. Пусть Ло не так долго во дворце, но Амелия... можно сказать, с самого начала с ним. Он прекрасно помнил о том, как та провела его и Карлайн к их комнате, как коротко и ясно рассказала о том, где что находится и как дотуда добраться... Он помнил её волнение за него тогда, в баре. Он помнил, как она предупреждала его... Жаль, что Ло был слишком зол и горд, чтобы послушать.       — Аме-... — Лололошка хотел подозвать её к себе, чтобы обнять и сказать, что теперь всё хорошо, что всё позади, как вдруг девушка бросилась к кровати, падая на колени перед ней, перед ним.       Служанки отшатнулись, удивлённо глядя на подругу — дрожащую и сгорбившуюся.       — Господин Лололошка! — воскликнула она отчаянно. — Простите меня, простите!.. — голос её почти срывался от подкатывающих к горлу рыданий. — Э-это я! Это всё из-за меня! И-из-за меня Вы сейчас не можете встать! Это я! Я! Я с-сообщила обо всём Его Императорскому В-величеству!.. Я... я просто испугалась, испугалась за Вас! Боялась, ч-что тот месье у-убьёт Вас!.. Я не знала, не знала, что всё обернется... так!       Закрывая лицо ладошками, Амелия горько заплакала, не в силах сдерживать слёзы. Чувство вины за произошедшее уничтожало её все эти дни. Она не находила себе места: нервно бродила по замку, почти не ела и не спала, забивалась в тёмные углы в чулане и плакала, плакала, плакала. А приходя в кабинет к императору, она еле скрывала в глазах обиду за Лололошку, молча склонив голову. И ей даже казалось, что Джодах замечал изменения в её поведении, знал, с чем это связано, но не обращал внимания, игнорировал. В какой-то мере Амелия была рада безразличию императора ко всем этим изменениям, ведь иначе она бы не выдержала ни чувства вины, ни гнева правителя.       Лололошка ошарашенно смотрел на неё. Его рот то открывался, то закрывался. Он не мог вымолвить ни единого слова. Краем глаза Ло замечает, как Изабелла тянет руку к макушке Амелии, но Скарлетт хватает её за запястье и, взглянув в зелёные глаза, качает головой, мол, не надо. Темноволосая девушка жалостливо взглянула на подругу и поджала губы, вскоре отводя взор в сторону.       Все молчали. Ждали ответа Лололошки. Но и тот не знал, что сказать.       Наконец парень немного успокоился, а его губы расплылись в лёгкой улыбке.       — Амелия... пожалуйста, встань, — попросил он её осторожно. Девушка быстро поднялась, вытирая с щек влажные, горячие дорожки от слёз. — Амелия, послушай, всё хорошо. Я... сам виноват. Не кори себя, ведь... это бы всё равно случилось. Мне бы в любом случае вынесли приговор за мою безответственность.       В карих глазах всё ещё блестели слёзы.       — Амелия... я жив, видишь? Со мной не случилось ничего страшного, — ласково улыбнулся Лололошка, протягивая руку к служанке. — Я восстановлюсь и всё будет в порядке.       — Но... Из-за этого... Вы сейчас в тяжёлом состоянии и-...       — Это не так важно. Важнее то, — он оглянулся, — что вы все рядом со мной, готовые поддержать. Спасибо вам большое. Я очень ценю это.       Девушки были тронуты. Некоторые, улыбнувшись, вздохнули, положив руки на сердце. Изабелла и Скарлетт переглянулись и обменялись радостными улыбками. Амелия смутилась, слегка покраснев.       — Я...       — Хватит о плохом. Давайте... лучше обнимемся? — раскинув руки в стороны, спросил Лололошка, усмехаясь.       Взвизгнув, служанки хором рассмеялись и, чуть подталкивая друг друга, бросились на господина с объятиями под его не менее звонкий смех. Изабелла взяла Амелию за руку и потянула за собой. Другие освободили им место, чтобы никто не остался стоять в стороне.       Лололошка был окружён со всех сторон и со всех сторон он чувствовал, как нежные женские руки осторожно, по-дружески, касаются его, легонько приобнимая. Сердце переполняет радость, и Ло воодушёвленно притягивает к себе Амелию, крепко её обнимая. Девушка смущённо пискнула, но не отпрянула, наоборот, прижалась к груди парня, пряча покрасневшее лицо в его одежде.       Вдруг Лололошка ойкнул и болезненно промычал: кто-то случайно надавил на его спину рукой. Служанки испуганно отстранились, но Ло поспешил их успокоить:       — Всё в порядке! Только... старайтесь не касаться спины. Это всё ещё больно... — он неловко улыбнулся.       Одарив лёгкой улыбкой супруга императора, девушки осторожно обняли его.       — Мы так рады, что Вы с нами, Ваше Величество! — говорили они, а Лололошка ещё не чувствовал себя настолько счастливым и благодарным.

***

      «За эти две с половиной недели почти ничего не произошло. Я стал потихоньку восстанавливаться... Уже могу ходить по комнате. Но не без помощи, конечно... Амелия и другие служанки приходят ко мне каждый вечер после визитов лекаря. Тот не говорит мне ничего нового: «идёшь на поправку», «молодец, молодец»... и вечно что-то черкает на своей бумажке. Ну а ещё что... Ещё меняет мне бинты. Эта мазь из краяты... Пахнет не очень, немного жжёт при соприкосновении с кожей, но, в принципе, помогает. После неё некоторое время я даже не чувствую особой боли. Не знаю, насколько это хорошо. Спросить у лекаря не решаюсь.       Изабелла, Скарлетт и Амелия чаще всех приходят ко мне. И не по разу на дню. Иногда приносят какие-то сладости и выпечку из города. Мне очень приятно их внимание и забота. Немного неловко, правда, принимать все их «подарки»... Но приходится, ведь обижать девочек отказом не хочется.       Амелия часто рассказывает мне обо всём, что происходит — во дворце иль за его пределами. Мне действительно интересно узнать, что творится в городе и о чём говорит народ. Правда... Амелия выглядит обеспокоенной. Связано ли это с тем, что происходит во дворце, ведь про него она говорит меньше всего?»

...

      «Недавно всё-таки решился спросить лекаря про краяту и другие лечебные травы. Тот немного удивился моему любопытству, но с удовольствием рассказал кое-что по этому поводу. Его рассказ был в основном о ромашке и об одуванчике и их целебных свойствах. Удивительно, ведь в этот момент я так внимательно слушал его... Никогда бы не подумал, что мне станут интересны какие-то травы и отвары из них... Хм... Разрешит ли мне лекарь изучить его книгу, где записаны многие лекарства и болезни?..»

...

      «В последнее время Джодах ведёт себя странно.       Должен сказать, что его визиты всё ещё напрягают меня, хотя теперь, когда я всё хорошенько обдумал, я стал относиться к ним поспокойнее.       И да, свою вину я осознал ещё около недели назад. С этим стало менее обидно и... немного легче. Не знаю, почему. Может, принятие своей неправоты чуть остудило жалость к себе. Сейчас я думаю, что заслужил те двенадцать ударов. Ещё считаю, что получил по заслугам не только за нарушение закона, но и за другие свои... поступки. Да, определенно заслужил. И мысль об этом действительно облегчает всю боль. Странное чувство. Мне казалось, что я до самого конца буду отрицать вину. Наверное, я просто какой-то неправильный... В любом случае, чувствую себя намного лучше. Но должен признать: несмотря на «раскаяние», я всё ещё чувствую неприязнь к Джодаху, хоть и прекрасно понимаю, что он поступил как настоящий правитель. В такие моменты я думаю, что он мог поступить по-другому, менее жестоко.       Так вот. Возвращаясь к его странному поведению. Нервный он в последнее время. И хмурый. До событий месячной давности (т.е. до моего приговора) я не видел его таким раньше. Что-то точно произошло. Амелия тоже сама не своя. Изабелла со Скарлетт выглядят более спокойными, хоть тоже иногда отводят взгляд, встречаясь с моими глазами. Неужели произошедшее как-то связано со мной? Вроде бы я весь месяц в покоях сижу... Лунатить не могу, да и от боли я бы вряд ли далеко ушёл.       Что за странность...»

...

«И зачем я пишу всё это...»

      Лололошка перечитал первую строчку несколько раз, прежде чем раздражённо выдохнуть и зачеркнуть её. Он захлопнул свою записную книжку и положил на тумбочку рядом.       От нечего делать Ло стал вести записи. Писал он не то чтобы часто... Лишь иногда, когда совсем нечего было делать и когда происходило что-то более-менее интересное. А интересного за месяц было ужасно мало. В основном — сплошная рутина. Лекарь, перевязка, одиночество, служанки, короткие беседы, перевязка... В общем, скука смертная. Хотя в последнее время Лололошка мог отчётливо чувствовать напряжение. Напряжение Джодаха, молча стоящего за спиной лекаря в его утренние визиты, напряжение Амелии, когда речь заходила про дворец... Сплошные загадки! Что за тайны, покрытые мраком?!       Лололошку переполняло негодование. Почему, спрашивается, он должен помирать от скуки и одиночества в императорских покоях, когда во дворце происходит что-то интересное?! а может, и не только во дворце, ведь Амелия старается не отвечать на вопросы про сплетни меж жителями города.       И всё-таки странно всё это.

***

      Вечер. Окна зашторены, но за ними лишь бесконечный мрак. В эту ночь на небе не сияют ни звёзды, ни луна. Нет даже полумесяца... А на тумбочке стоит свеча. Танцует огонёк, сжигая фитиль и тускло освещая текст в книге. Шелест листа... новая страница. Сейчас только чтение спасает. Хоть как-то Лололошка мог развлечь себя... Впрочем, книги — увлекательное занятие. Парень не жалуется. Представлять в голове образы и сцены достаточно интересно. И отвлекает, и расслабляет.       До ушей доносится тихий скрип двери. Не отрывая взгляда от букв, Лололошка хмурится: девочки при своих визитах всегда стучат и спрашивают разрешения войти — тогда Ло с уверенностью мог определить, кто именно из них за дверью, а сейчас... Никто не постучался, ни подал голос... Просто молча зашёл, словно сам к себе.       Лололошка вздрогнул, когда кто-то положил ладонь поверх страниц, закрывая текст, и тем самым вынудил его поднять глаза.

Джодах. Ну да, кто ещё мог так тихо зайти к нему?

      — Стучаться не учили? — нахмурив брови, спросил Лололошка, откладывая книгу в сторону.       Император молча смотрел на него. В его ярких, аметистовых глазах было поразительное спокойствие.       — Как ты? — проигнорировав вопрос супруга, поинтересовался в ответ Джодах, склоняя голову набок.       — Нормально. — Сухо ответил Ло. — Чего тебе?       — А я не могу навестить своего супруга? — приподнял бровь тот.       — Каждый день навещаешь. — Закатил глаза Лололошка. — Думаю, ты пришёл не просто так, верно?       — Да. — Всё же кивнул император.       — Тогда зачем ты здесь?       — Я... хочу объясниться.       Тут парень не сдержался и прыснул.       — Серьёзно? Ты проснулся спустя... сколько? Месяц? Полтора? — Лололошка невольно расплылся в улыбке. Издевательской улыбке.       — Лучше поздно, чем никогда. Или ты предпочёл бы, чтобы я сделал это через полгода?       — Особой разницы не чувствую, — фыркнул Лололошка, скрещивая руки на груди и отводя взгляд в сторону.       Джодах резко встал с края постели и отошёл в центр комнаты, сложив руки в замок за спиной. Он колебался, старался собраться с мыслями, чтобы начать. Это было сложно для него: не приходилось ему ещё объясняться перед кем-то. Ну... кроме родного брата, конечно...       Джодах вздохнул.       — Признаюсь честно: меня стала мучить совесть. Слишком часто мучить. Она не даёт мне покоя в последние две недели. Давит и... вынуждает меня прийти к тебе. — Он помолчал несколько мгновений, а после неожиданно произнёс: — Покажи мне свою спину.       Лололошка на секунду опешил. Медленно подняв не понимающий взгляд на императора, парень попытался найти в его глазах или лице намёк на привычную издёвку, но... Джодах был до ужаса серьёзен.       Ло тяжело сглотнул и передвинулся с одного края кровати на другой — к тому, что ближе всего к центру. Император вновь подошёл к нему и сел рядом.       — Повернись.       Лололошка быстро понял, что повернуться нужно спиной, и послушно сделал это, понимая, что вряд ли от него отстанут в противном случае. А настроения на споры и ссоры не было от слова совсем. Парень стал расстёгивать пуговицы на белоснежной рубашке... а спустя полминуты та оказалась небрежно брошена рядом с книгой. Ло услышал, как Джодах придвинулся ближе.       Плечи дрогнули, когда грубые прохладные пальцы коснулись рубцов. Удивительно аккуратно, почти нежно, император провёл большим пальцем вдоль самого длинного шрама... Лололошка поморщился. Нет, было не больно, ведь боль давно ушла... Скорее... Было странно. Странно чувствовать осторожные касания императора. Джодаха.       — Мне жаль, — начал быстро шептать тот, — жаль, что так получилось. Я...       Вдруг он, вдохнув воздух сквозь плотно сжатые зубы, резко отстранился, отодвигаясь и хватаясь за длинные пепельные волосы. Но Лололошка даже не повернулся к нему. Он почти никак не отреагировал на это, хотя сердце отчего-то пропустило удар от неожиданного действия.       Ло опустил взгляд в пол. Свою вину он уже признал, так что... ему, в общем-то, не нужны были ни оправдания, ни извинения Джодаха. Лололошке уже всё равно. Лишь бы император оставил его в покое... Хотелось просто отдохнуть. Просто не видеть его. Не говорить с ним. Его присутствие всё ещё вызывает в парне негативные эмоции и волну неприятных воспоминаний.       «Пожалуйста, просто уйди, мне и без тебя тошно... — думал Лололошка, прикрывая глаза. — Мне приходится видеть твою рожу каждое утро... Неужели этого недостаточно? Зачем мне твои объяснения?»       — Скажи... как ты думаешь, я поступил как настоящий правитель? — спросил Джодах, не глядя на Лололошку.       Они сидели на разных краях постели. Спинами друг к другу. Ни один не решался взглянуть прямо в глаза другого, хотя раньше казалось, что они никогда не побоятся этого сделать.       — Да, — помолчав с мгновение, ответил Лололошка. — Перед законом все равны. Я не исключение.       — А что насчёт вины? Чувствуешь ли ты себя виноватым?       — В какой-то степени да. Я... жалею, что не послушал тогда Амелию и позволил эмоциям взять вверх. Хотя, возможно, в произошедшем есть свои плюсы... — «хотя я их совсем не вижу».       — Например?       — Ну... Благодаря мне ты убил... преступника, — тихо и менее уверенно сказал Лололошка. — Не знаю, насколько он был опасен, но... должно быть, он заслужил?..       Джодах усмехнулся, качая головой.       — Заслужить заслужил... Но не знаю, стоит ли его смерть того.       — Всё уже сделано. — Пожал плечами Лололошка.       — Да. Это и удручает. Уже ничего нельзя исправить.       — А кем... он был?       — Иностранный шпион. Ты, думаю, слышал акцент в его словах. Проблема в том, что я не знаю, чьей империи он гражданин... Он убил немало моих людей. Я никак не мог заняться его поисками из-за забот, которые были намного важнее него.       — Я слышал, что он часто заходил в бар старины Лиса... Неужели никто из посетителей не стал сообщать об этом страже? — Лололошка чуть нахмурился, но не повернулся, хоть и чувствовал подобное желание.       Джодах хрипло рассмеялся.       — Какое другим дело до него? Он развлекал их, устраивая представления... А что нужно людям? Верно — зрелища. Как можно больше зрелищ. Ради развлечения самих себя люди готовы на всё. Дуэли запрещены в империи, все знают об этом, но когда кто-то вызывает другого на дуэль, то зачем упускать такую возможность насладиться битвой? Ха... В таких местах, как бар, меньше всего честных людей... А на не трезвую голову можно и не только кого-то на дуэль вызвать...       Лололошка промолчал на это.       — Правитель должен судить всех на холодную голову, — хмыкнул Джодах, продолжая свой монолог. — Ему нельзя поддаваться эмоциям, идти у них на поводу... Как жаль, что я не смог сохранить здравый рассудок в тот момент. — Он до боли сжал ладони в кулаки.       — О чём ты?.. — Лололошка искренне не понимал, что хотел сказать император. Тот горько усмехнулся.       — Приговор. Я позволил гневу взять над собой вверх. А Совет... воспользовался этим. Я знаю, что они хотят усмирить тебя и твой пыл, но они выбрали слишком жестокий способ. Ведомый отрицательными чувствами, я согласился. Согласился на это. Приговор был бы другим, если бы не наше вмешательство... Я бы не назвал закон о запрете дуэлей сильно значимым... Тут... знаешь, довольно спорно. Но за его нарушение не даётся телесное наказание. Или заключение в тюрьму, или ссылка, понимаешь?       По спине пробежался холодок. Сердце замерло. Грудь сдавило. Лололошка понял.       — То есть...       — Да. И как думаешь, что лучше: тюрьма или хлыст? Вот Совет подумал о втором. — Процедил Джодах. — А я... позволил. Совсем распустил и их, и себя. И сейчас... я всей душой ненавижу самого себя за то, что позволил такую слабость.       Лололошка сглотнул.       — Мне жаль. Правда жаль. Ужасно жаль. Я знаю, что это уже ничего не исправит, но... просто... чтобы ты знал.       — Уходи... — наконец выдавил из себя парень, хватаясь за своё плечо и сжимая его до боли. — Просто уйди. Оставь меня одного...       Джодах молча поднялся.       — Я понимаю. — Кивнул он. — Можешь меня ненавидеть. Я не против.       Бросив последний взгляд на супруга, император быстро вышел из покоев, закрыв за собой дверь. Лололошка не мог понять Джодаха. Не мог понять его эмоций. Сегодня он один, а завтра — совершенно другой.

Действительно — странность.