Royalty

      Лололошка вздохнул и захлопнул книгу. Отложив её на прикроватную тумбочку, он откинулся назад и стал задумчиво сверлить взглядом дверь.       За последние несколько часов к нему никто не заходил. Вообще никто. Абсолютно. И если он правильно помнил, Скарлетт и Изабеллу загрузили работой в прачечной, а Амелия трудилась на кухне (она ещё обещала незаметно взять что-нибудь вкусное для Лололошки). Остальные служанки тоже были в самых разных хлопотах: от уборки дворца до работы в прекрасном императорском саду.       К слову об императоре... После последнего их разговора Джодах не появлялся в поле зрения Лололошки.       «Это, впрочем, временно», — закатывая глаза, подумал парень и, осторожно потянувшись, зевнул.       М-да уж, кто бы мог подумать, что дворцовая жизнь так скучна и однотипна! Каждый день одно и то же, а Лололошка ещё и прикован к постели, — он лишён права вставать и бродить хотя бы по чёртовым коридорам. Просто какой-то ужас!.. Если первая неделя нахождения во дворце была довольно насыщенной и весёлой засчёт накатившей на графского сына эйфории, то сейчас... Лололошка осознал все минусы «императорского образа жизни». А ведь он представлял всё это по-другому... Хотя когда мечты действительно становились явью, не разбиваясь о жестокую правду и реальность?       Лололошка часто летал в розовых облаках, мечтал, грезил о чем-то... В детстве — особенно. Однако... детство на то и детство — мечтать, фантазировать, думать о невозможном и возможном, о далёком и близком... о многом, проще говоря. Для раздумий был огромнейший простор — думай сколько влезет! И тогда, в детстве, было легко... Не зная жестокости, лжи и иных пороках человечества, было легко. А сейчас...       «Поздно думать об этом, — встряхнув головой, сказал сам себе Лололошка. — Я уже взрослый. Смысла вспоминать свои ранние годы нет. Они... не приносят мне ни радости, ни печали... Ничего. Я ничего не чувствую, вспоминая их. Мне словно... стало всё равно».       Он вздрогнул, стоило робкому стуку прервать звенящую в ушах тишину. Ло поднял глаза, озадаченно осмотрев белоснежную дверь. Реакция парня, ещё не отошедшего от поглотивших его мыслей, была немного замедленной, потому он не сразу понял, что к чему. Однако даже после довольно долгой паузы в сорок секунд второго стука не последовало. Возможно, стоящий за дверью человек ждал разрешения.       Наконец сообразив, Лололошка прочистил горло и громко сказал:       — Войдите.       И правда: в тот же миг дверь приоткрылась и за ней показалась светлая макушка. Парень встретился взглядами с широкими, настороженными васильковыми глазками.       Лололошка в замешательстве оглядел зашедшую в комнату девушку с головы до ног. Он её не знал. Точно не знал. И... Она явно не была служанкой: была она более ухоженной, отличалась одеждой — хоть на вид и не такой уж дорогой и аристократичной, присущей какой-нибудь важной леди, — а ещё... в руках она сжимала маленькую корзинку с... бинтами и лекарствами?.. Лололошка не мог рассмотреть содержимое и с точностью опередить, что лежит в корзине девушки.       — Ваше Величество, — элегантно поклонилась незнакомка, почтительно склонив светлую голову. — Меня зовут Берта. Я младшая дочь придворного лекаря, он приходил к Вам каждое утро... Папенька хворает, слег с горячкой...поэтому я буду заменять его некоторое время, пока он не поправится. Надеюсь, вы не будете против? — девушка слегка покраснела и стала неловко теребить своё нежно-лавандовое платьице.       Лололошка был чуть смущён. Его не предупреждали об этом... Но что поделать? Разве может он отказаться? Да и вообще... не хотелось обижать столь очаровательную даму. Видно и понятно, что она волнуется. Парень кивнул.       — Берта... — тихо повторил имя девушки Лололошка, когда та лёгкой походкой подошла к постели и села на край. — Вам оно идёт, леди.       Берта хихикнула и поставила корзинку рядом со своими ногами, а затем направила взор ясных глаз нежного синего цвета. Её добродушная улыбка помогла Лололошке расслабиться: такая душка не способна даже мухи обидеть! По крайней мере... о ней создавалось подобное впечатление.       — Вы не волнуйтесь, Ваше Величество, я хоть и не имею такие умелые и золотые руки, как у моего папеньки, я вполне способна помочь Вам с перевязкой! — воодушевления ей было не занимать. — Ах, знаете, папенька сказал, что краята творит чудеса! Сказал, что уже через неделю-другую Вы полностью восстановитесь и будете как новенький! — лепетала Берта, быстро-быстро вынимая из корзинки бинты и мазь, которая уже так хорошо знакома Лололошке. — Ваше Величество, пожалуйста, снимите рубаху и повернитесь ко мне спиной.       Ло молча расстегнул пуговицы и скинул с плеч лёгкую шёлковую рубашку, а затем, сев на край рядом с девушкой, сделал так, как она попросила — повернулся спиной.       Берта удовлетворённо хмыкнула, и уже через секунду Лололошка почувствовал сначала лёгкую прохладу и после — жжение. Но он привык, поэтому даже не дрогнул.       Парень вздохнул и взглянул в прикрытое тяжёлыми шторами окно. За стеклами сияло солнце, по голубому небу плыли кучерявые облака разной причудливой формы. В общем, погода была прекрасна.       «А я даже за порог этих покоев ступить не могу», — нахмурился Лололошка, раздражённо облизывая сухие губы.       — Вам не больно, Ваше Величество? — подала голос Берта, взяв бинты. — Приподнимите руки...       — Нет-нет, не беспокойся. Я уже не чувствую особой боли, — поспешил успокоить девушку графский сын, покорно выполнив очередную просьбу. — А ты... часто бываешь во дворце? Просто я тебя ещё не видел здесь.       — Ох... — дочь лекаря неловко улыбнулась. — Не то чтобы... Понимаете ли, господин, ни Его Императорское Величество, ни папенька не давали мне разрешения бродить по дворцу. Я получила его только вчерашним вечером, когда стало ясно, что папенька не сможет приходить к Вам. А так... большую часть времени я проводила в специально отведенной для лечебных трав и специй комнатке.       — О, я бывал там один раз, — вспомнил Лололошка; Амелия, Скарлетт и Изабелла, с позволения лекаря, проводили графского сына до каморки, где старик Митчелл и провёл едва не целую лекцию по медицине и травам. — Как себя чувствует твой отец? — он спросил это больше из вежливости.       — Не совсем хорошо, — честно призналась Берта. — Жар не спадает уже несколько часов. Он бредит... — девушка поджала губы, и хоть Лололошка не видел её лицо, он сразу понял, что не стоило поднимать данную тему.       — Мне жаль, Берта, — тихо ответил парень и сжал ткань лёгких штанов на своих коленях. — Кхм. А ты из... Скайзерна?       — Что Вы! — резко вздохнула девушка, достаточно туго перевязывая давно затянувшиеся раны на чужой спине. — Нет, конечно... Раньше такой простушке, как мне, оставалось только мечтать о жизни в столице Лирииста. Скайзерн — волшебный город! Город сбывшихся мечт, богатства и счастья!..       На слове «счастье» Лололошка невольно поморщился. Ну да... Счастье так счастье... Очень счастливое. Должно быть, у Ло оно своеобразное: красавец-император в мужьях (но при всём при этом он остаётся самым настоящим, да простит Время, мудаком), жизнь во дворце (неплохая, признаться откровенно, но точно не такая, какой Лололошка её себе воображал) и... В общем-то, много чего ещё. Всего и не перечислишь.       Казалось бы, одни плюсы, одна радость, одно счастье, да вот только Ло начинает тошнить от всей этой роскоши, от вычурности... Как же хочется сбежать отсюда. Хотя бы на денёк... Отдохнуть, обдумать хорошенько всё произошедшее...       Как жаль, что у него есть лишь один вариант в данный момент — постель. Режим, режим, режим.       — А тогда откуда ты? — не то чтобы его это сильно интересовало... Просто сидеть в гнетущей тишине не особо хотелось, ведь у Лололошки было вполне себе много времени, чтоб вдоволь насладиться ей. Теперь же она поперёк горла.       — Из деревушки Грин под Скайзерном. Я провела там всё своё детство и отрочество. Совсем недавно приехала сюда, в столицу, хотя папенька работает во дворце уже больше двадцати пяти лет. Причина моего неожиданного переезда в Скайзерн — это смерть мамы. Она... умерла месяц назад... И мне пришлось ехать к отцу...       — Ох. Мои соболезнования... Извини, что поднимаю неприятные темы. Но... сколько тебе лет? Выглядишь очень молодо. — Лололошка немного удивился, ведь старику Митчеллу не так давно исполнилось шестьдесят. Шестой десяток! Это надо же!.. Да, много живёт мужик, много... Даже неудивительно, что он вдруг слег с явными и тяжёлыми симптомами горячки. Всё-таки редко кто доживает до такого возраста...       — Мне двадцать один, Ваше Величество. Моя мать вышла за папеньку, когда тому было почти сорок, а ей самой — всего двадцать пять... Ещё тогда все её подружки удивлялись, мол, зачем тебе старая рухлядь, почему не за молодого человека... Да только любовь была сильнее чужих мнений и всяких причин! Я и никогда не стеснялась папеньки: он самый лучший, талантливый лекарь во всей империи! Сам император глубоко уважает его! И я горжусь... Очень горжусь им... И очень боюсь потерять...       Тяжело вздохнув, Берта туго затягивает бинты, — Ло чуть морщит нос из-за непривычного давления на спину, — и немного отодвигается от парня.       — Готово.       — Мгм... — Лололошка повёл плечами. — Спасибо, Берта. Хотел спросить, — он сел к ней лицом и приподнял бровь, — почему ты обращаешься ко мне «Ваше Величество»? Насколько я знаю, Совет запретил использовать это обращение в мою сторону?       — Да, но... разве имею я право обращаться к Вам как-то иначе? Вы — супруг императора и-...       — Всего лишь супруг. — Факт, который было неприятно осознавать и принимать. Особенно после всего того, что Джодах наговорил Лололошке тогда... Но сам Ло понимал: в тех словах есть если не доля, то весь процент правды. Он здесь никто. — Берта, тебе необязательно преклоняться передо мной и обращаться так, как то обязывает закон. Поверь, я самый обычный человек. Такой же, как и ты. Про-...       — Ох, Вы глубоко ошибаетесь, Ваше Величество, глубоко... — девушка покачала головой, а Ло посмотрел на неё в смятении: что значит «ошибаетесь»? В чём он не прав? — Я знаю, что Вы из знатного рода А́льмери. Знаю и Вашего отца, и мать. О, она прекрасная женщина!.. Но сейчас не об этом. Боюсь, Вы много не знаете о-...       Её прервал внезапный кашель. Берта дёрнулась, а Лололошка заглянул за спину собеседницы, с досадой, разочарованием и раздражением обнаружив Джодаха.       Император скрестил руки на груди, прислонившись к косяку двери, и ожидающе смотрел на них. В холодных аметистовых глазах парень смог разглядеть намек на недовольство, и, пожалуй, это показалось ему... забавным. Мягко говоря.       Лололошка удивлённо поднял глаза на вскочившую Берту. Её лицо сильно покраснело, но Ло не понимал, почему именно. Разлившийся на щеках девушки румянец озадачил графского сына. Хотя, скорее всего, она смущена неожиданным появлением императора, который вновь не удосужился постучаться. Кто учил его манерам?..       — Берта, я так погляжу, ты уже закончила? — поинтересовался Джодах, постучав указательным пальцем по своему предплечью. — Понимаю, тебе, должно быть, интересна персона моего супруга, ведь сам по себе он довольно хороший собеседник... — Лололошка чуть воздухом не подавился, — ...однако мне кажется, что тебе пора. Извини, что так прямо, но иначе не могу.       Берта нервно сглотнула.       — Да, конечно, Ваше Величество. Прошу прощения, я действительно увлеклась разговором, — её голос стал заметно тише. Девушка поклонилась. — Вы правы, мне пора... Папенька наверняка заждался меня! — Берта обратилась к Лололошке: — Я зайду к Вам, господин. Надеюсь на Ваше скорое и полное выздоровление. Отдыхайте.       Она спешно подняла с пола корзинку и быстрым шагом покинула императорские покои, не оборачиваясь ни на одно мгновение. А Ло в замешательстве опустил взгляд в пол, стараясь осознать смысл сказанных Бертой слов, да и в принципе весь её визит. О чём Лололошка не знает? В чем он «глубоко ошибается»?       «Повсюду одни тайны и загадки...» — подумал парень, однако улыбки эта фраза не вызвала — только тревогу. Император же подошёл ближе.       — Как ты? — спросил; на кровать садиться не стал, значит, пришёл ненадолго. Возможно, просто решил проверить.       — Ты помешал нам, — нахмурился Лололошка, не глядя на Джодаха.       — Я заметил. Но не держи зла, дорогой, Берте правда стоило идти. Митчелл нуждается в ней и её присутствии. Он находится в крайне... тяжёлом состоянии. Неясно, сможет ли он выкарабкаться из него, — император помрачнел, но его взор чуть смягчился спустя короткое мгновение, словно он тут же отогнал все ужасные мысли прочь.       «Мне бы так уметь...» — проносится в голове у Лололошки, что украдкой посмотрел на Джодаха и всё же не решился держать с ним зрительный контакт. Это было для него неловко и... некомфортно.       — Просто признай, что ты не хочешь, чтобы я знал больше, чем нужно, — укоризненно произнёс Ло и громко хмыкнул, будто недовольный чем-то ребёнок.       — ...Митчелл рассказал мне о твоём любопытстве в его деле. Сказал, что рад ему и что после своего выздоровления обязательно поощрит этот интерес. — Джодах никак не отреагировал на упрёк в голосе супруга, полностью его проигнорировав. — К слову об интересах... я нашёл тебе наставника по фехтованию и даже выделил небольшую зону во дворе для занятий. Сэр Дрю с нетерпением ждёт твоего восстановления, чтобы начать заниматься. Желает поскорее увидеть тебя в действии и оценить способности. Он один из лучших фехтовальщиков империи. Надеюсь, такой учитель тебя устроит?       — Посмотрим... — взгляд Лололошки упал на окно; в чёрной глубине мелькнула тоска от очередного напоминания о том, что он не может покинуть ни императорскую комнату, ни сам дворец. Снова мысли свелись к свободе, свежему воздуху и ветру в волосах. Интересно, сколько ещё времени понадобится для полного выздоровления?..       Джодах всегда отличался особой внимательностью; однако всё зависело от желания замечать и придавать чему-то особое значение — если хочется проигнорировать, то зачем лишний раз показывать, что ты видел, ты знаешь? От глаз императора не укрылась мимолётная печаль, проскользнувшая во мрачном взгляде парня. И Джодах очень понимал Лололошку. Кому, если не ему, знать, какого это — быть взаперти? Сидеть в одиночестве? Чувствовать отвращение к себе, понимая собственную ничтожность и глядя на яркое солнце за окном? Он и сам когда-то был таким.       Прокашлявшись, — чем он ещё и привлек внимание Лололошки, — император отвёл глаза в окно и произнёс:       — Я не только по этому поводу зашёл. У меня есть небольшой сюрприз для тебя.       Парень скептически просмотрел на него.       — И чем же я заслужил такую честь? — спросил он, пребывая в лёгком недоумении и одновременно с тем — предвкушении. Всё же Ло всегда был любопытным мальчишкой.       — Узнаешь позже. Приходи в тронный зал после обеда, — Джодах взглянул на громоздкие часы; стрелки на циферблате показывали десятый час утра. — Где-нибудь... в полпервого. Примерно. Я буду ждать тебя там.       — А может, сразу скажешь, в чём подвох? — не унимался Лололошка, продолжая задавать вопросы и стараясь сдерживать себя от колких комментариев. — Что за сюрприз такой?       — Если я раскрою все тайны, это уже не будет так интересно, — снисходительно улыбнулся Джодах. — Не могу предугадать за твою реакцию заранее, но думаю, ты будешь впечатлён.       Графский сын открыл было рот, чтобы съязвить насчёт своих «весьма впечатлительных шрамов на спине», но вовремя себя остановил, одернув: это было бы неуместно, к тому же ни ему, ни Джодаху не захочется вновь вспоминать о последствиях общей ошибки. Стоит оставить в прошлом и не ворошить совсем недавно зажившие раны.       — Не сомневаюсь, — только и ответил Лололошка, хмыкнув.

***

      Белая дверь тихонько скрипнула, и из-за неё показалась кудрявая макушка. Чёрные глаза метнулись по коридору, пристально осматривая каждый уголок. Но было пусто.       На удивление, никто не ходил и не смахивал пыль со всех предметов интерьера, служанки не сплетничали, стоя у окошка, не бегали туда-сюда, чтобы успеть сделать все данные императором приказы. Стояла тишина — оглушительная, непривычная.       «Тем же лучше», — весело улыбнулся Лололошка и наконец ступил за порог своих покоев. Такой маленький шаг, а словно камень с души упал — настолько стало легко. Сейчас нужно только добраться до каморки лекаря.       На самом деле Ло нужна была медицинская книга — та самая, о которой так часто говорил старик Митчелл, и которую он так восхвалял и превозносил.       Лололошка очень хотел продолжить изучать медицину. Во дворце, во время его домашнего ареста и долгого, ужасно муторного ожидания восстановления, она стала его... спокойствием, одним из основных интересов. Хотя изначально он интересовался ей исключительно из-за скуки. Кто бы мог подумать, что это окажется таким занимательным и что он воспылает любопытством и любовью к лекарскому делу? И самое главное — медицина не только увлекательна, но и полезна, поэтому Лололошка точно не тратит время зря, изучая её. Кто знает, в какой момент эти знания пригодятся в жизни?       Он старался двигаться около стены, ведь если будет идти по середине коридора — точно кто-нибудь да заметит. Однако... на пути он так никого и не встретил, не услышал голосов, шагов. Только тишину, прерываемую его осторожными шагами. Было непривычно и странно. Пустота коридоров напрягала, тишина нагнетала, а спина побаливала. Немного. Он вполне мог и бегать, но это, пожалуй, будет дорого стоить.       «Хоть бы никто не заметил», — мысленно просил Лололошка, юркнув за очередной угол.       Коридор стал темнее. В этом крыле дворца не было длинных широких окон до самого потолка — лишь стены. На душе стало спокойнее, а ранее напряжённые плечи расслабились. Ло знал, что здесь всегда не так много людей. Стража проверяет эти коридоры мельком, а слуги приходят прибираться после полудня. А до него ещё очень далеко, как казалось Лололошке. Впрочем, время летит быстро. Это в покоях оно казалось бесконечным, ведь сидеть в ожидании чего-то утомительно и невыносимо.       «Как он там говорил? Прямо по коридору и налево? Вторая дверь справа? — вспоминал Лололошка, прокручивая в голове последний разговор с лекарем Митчеллом, когда он спросил у него путь к его каморке. — Он, конечно, говорил приходить в сопровождении кого-то... — неловко улыбнулся парень. — Чтобы я не напрягался лишний раз... но какая разница, я и без чужой помощи отлично передвигаюсь!»       Гордо ухмыльнувшись, самодовольный Лололошка сбавил шаг и остановился на повороте налево. Он осмотрелся.       «Справа... Вторая дверь, вторая дверь, вторая дверь... О, вот же!» — глаза Ло загорелись. Он быстро подошёл к самой обычной деревянной двери и, взявшись за ручку, осторожно её приоткрыл.       Заглянув внутрь, Лололошка хотел было оценить обстановку и есть ли кто-то в помещении, как вдруг услышал позади себя приближающиеся голоса. Нет, попадаться ему точно нельзя.       Как ошпаренный, парень прошмыгнул в каморку и молниеносно закрыл за собой дверь, тут припадая к ней ухом и вслушиваясь в звуки по ту сторону.       Шаги стали слышны отчётливее. Приглушённые мужские хриплые голоса раздались прямо рядом с дверью, отчего сердце на мгновение замерло в ожидании, но облегчённо забилось вновь, когда неизвестные мужчины — скорее всего стражники, — прошли мимо. Звуки стали отдаляться, и Лололошка выдохнул, когда понял, что всё обошлось.       — А ты ещё кто? — спросил кто-то позади него. Ло едва не свалился на пол, когда разворачивался на звук чужого голоса. Ухватившись за ручку двери и стоя на покосившихся ногах, парень упёрся спиной в древесину и поморщился, когда почувствовал укол боли в районе лопаток.       Подняв чёрные глаза, Лололошка увидел молодого паренька, стоящего за столом перед ним. У него были длинные белые волосы, завязанные в высокий хвост, а также две маленьких косички около висков. Из одежды на нём — чёрная льняная рубашка и тёмно-коричневые брюки (вроде как ... из-за стола было плохо видно ноги парня).       Сложив руки на груди, незнакомец вопросительно смотрел на Лололошку, явно ожидая ответа на свой вопрос. Ло тяжело сглотнул.       — Я... — тут он кое-что понял. — Не видел тебя раньше... Хотя... Впрочем, я сколько из комнаты не выходил?..       Выражение лица того паренька внезапно смягчилось.       — А! Так это Вы, Ваше Величество? Лололошка, верно? Прошу прощения, не узнал: я Вас лишь мельком видел, поэтому не мог хорошо рассмотреть, чтобы запомнить, — он дружелюбно улыбнулся. — Ах, точно! Каков дурак! Извините, — выйдя из-за стола, парень поклонился — быстро и изящно. — Позвольте представиться... Сан-Фран, Ваше Величество! Для друзей и близких — просто Фран. Рад наконец познакомиться с Вами! Служанки от Вас без ума, знаете? — он хитро прищурился.       — А... — только и смог выдавить из себя Лололошка в первые секунды. — А... Да... Да... Приятно познакомиться, Сан-Фран...       — Возвращаясь к Вашим словам... — Сан-Фран облокотился рукой о стол и задумчиво стал наматывать на палец белую прядь. — Вы не видели меня потому, что я предпочитаю не ходить по дворцу. Причина непозволительно глупа: боюсь столкнуться с императором. Хоть я и восхищаюсь им и его вкусом в одежде, меня пугает холод, исходящий от него, и его строгость. Его бесстрастное выражение лица всегда вызывает мурашки по телу. Б-р. Вам, наверное, тоже некомфортно от этого?       — Да рядом с ним все цветы вянут, — пробормотал Лололошка и прокашлялся, пытаясь сделать вид, что он ничего не говорил. А Сан-Фран ничего и не заметил (ну, или просто проигнорировал, не став переспрашивать).       — Мгм... Так зачем Вы здесь? — поинтересовался парень, приподняв бровь.       — А, да... Я тут... Эм... — Лололошка наконец выпрямился и неловко осматривал небольшую комнату: слева находился стеллаж с книгами, справа — ящики (судя по запаху в помещении, с травами или чем-то подобным), длинный стол, на котором стояли предметы, но их Ло даже разглядывать не стал (в основном из-за смущения и смятения). А над этими предметами, под потолком, висели засушенные травы и цветы — самые-самые разные. Однако и их рассматривать не было времени. — Мистер Митчелл обещал дать мне одну книгу... о лечебных травах и снадобьях из них, вроде как...       — А-а, — протянул Сан-Фран и понимающе кивнул. — Да-да, знаю такую. Одна из его любимых энциклопедий. Там много чего есть, — он задумчиво постучал пальцем по подбородку, а потом улыбнулся. — Сейчас найдём! Минутку.       Взяв стул, парень направился к стеллажу с книгами. Поставив его рядом с тем, Сан-Фран встал на него ногами и принялся перебирать книги, что-то бурча себе под нос. Лололошка же, решив не стоять у двери, подошёл ближе и внимательно следил за каждым движением нового знакомого.       — А ты... кем приходишься мистеру Митчеллу? — спросил Ло, которому было очень неловко просто стоять в тишине под шуршание страниц и тихий стук поставленных обратно книг.       — Я? — Фран ни на секунду не отрывал взгляда от полки, продолжая рыться в поисках нужной энциклопедии. — А я — оболтус-ученик господина Митчелла, которого он согласился обучать только по доброте душевной, — весело сказал он, с довольным хмыком взяв толстую книгу с зелёным переплётом, и спрыгнул со стула на пол. — Ваша книжка, señor!       Лололошка удивлённо посмотрел на Сан-Франа, но энциклопедию принял из его рук довольно быстро, нисколько не колеблясь.       — Ты из-за границы? Или просто изучаешь иностранные языки? — последний раз нечто подобное Ло слышал только из родных уст — уст сестры, которая сходила с ума по культурам зарубежных государств. Она просто обожала изучать разные языки.       От этих мыслей и воспоминаний на губах Лололошки появилась печальная улыбка.       «Когда-нибудь мы вновь встретимся, Кари...» — подумал младший Альмери, проводя большим пальцем по золотистым буквам на энциклопедии.       — Изучаю, Ваше Величество. Господин Митчелл — да и не только он, а вся медицина в принципе — требует знания как минимум тиланского. И должен сказать, я очень даже преуспел в его изучении, — Сан-Фран самодовольно ухмыльнулся и подмигнул, вызвав у Ло лёгкий смешок. — Ну а пансийский так — увлечение, интерес. Очень красивый язык, по моему скромному мнению. У меня есть парочка романов на нём. Может, захотите как-нибудь прочитать?       — С радостью, Сан-Фран, — улыбнулся Лололошка. — Думаю, это будет увлекательно.       — Ха, верно, Ваше Величество! И к слову, я так же очень рад, что Вас заинтересовала медицина. Господин Митчелл однажды мельком упоминал Ваше любопытство... Ну, до того, как слёг с горячкой...       — А ты не знаешь, как он? — голос Ло приобрёл нотки беспокойства.       Сан-Фран пожал плечами, но было заметно, что он тоже волновался за старика Митчелла.       — Говорят, что ему ни лучше, ни хуже... Но я надеюсь, всей душой надеюсь и верю, что он пойдет на поправку. По крайней мере... мне хочется верить в это. Я... не так давно затесался к нему в ученики... и не хочу потерять такого хорошего учителя, как он, — Сан-Фран покачал головой, и Лололошка открыл было рот, чтобы попытаться поддержать, но дверь вдруг распахнулась.       — Франческо! Ты не-... — в каморку вбежала запыхавшаяся Берта. Она подняла голову, и её плечи дрогнули от удивления, когда заметила младшего Альмери.       Сан-Фран раздражённо закатил глаза.       — Берта, что я говорил тебе насчёт моего полного имени? — он нахмурился и скрестил руки на груди, чуть задрав подбородок. Лололошка взглянул на него и хихикнул.       — Ох... Извини, Фран... Я постоянно забываю... — взгляд девушки метнулся к Ло. — Ваше Величество, император давно ожидает Вас в зале.       — Уже полпервого?!

***

      Джодах постучал пальцами по столу, а его аметистовые глаза в который раз метнулись к циферблату громоздких напольных часов, стоящих в углу комнаты. Совсем скоро...       Император тяжело вздохнул, откинулся на бархатную спину кресла и потёр двумя пальцами виски, стараясь сосредоточиться на делах и проблемах, касающихся империи.       Поставки зёрен из другого континента задержатся на неделю из-за сильных штормов. Море в этом году особенно неспокойно...       «Как и моя жизнь», — пронеслось в голове вместе с другими мыслями. Джодах усмехнулся, но без особого веселья.       А всё потому, что он вновь и вновь возвращается к размышлениям по поводу Лололошки и его состояния. До тяжёлой болезни Митчелл говорил, что парнишка довольно крепкий (но глядя на Ло, Джодах так бы не сказал), справится и быстро идёт на поправку. И действительно: Лололошка ещё несколько дней назад смог встать с кровати. Жаль только, что равновесие продержал недолго. Но это, по словам лекаря, было очень даже неплохое достижение.       На данный момент Лололошка вполне способен передвигаться, однако ни старик Митчелл, ни сам Джодах не разрешили ему: он не до конца восстановился, да и мало ли что могло произойти. Если и разрешали ходить, то исключительно с чьей-то помощью — например, Амелии или Скарлетт...       Лололошка хорошо поладил с девочками. Джодах случайно услышал один из разговоров служанок и действительно — они в нём души не чаяли.       «Он такой душка!»       «Да-да! Очень милый добрый! С ним так приятно общаться!»       «Господин Лололошка просил рассказывать ему все новости императорского двора...»       «Обязательно! Ты же знаешь, Амелия, я самая лучшая сплетница во дворце!»       Тогда император едва сдержал улыбку. Почему-то на душе становилось тепло. Странно тепло. Он не испытывал раньше такого. Он был... искренне рад тому, что Ло сумел найти себе собеседниц и поддержку. Ведь сам Джодах не мог быть опорой для парня из-за их холодных отношений и недоверия с обеих сторон.       Но в отличие от Лололошки Джодах хотел... исправить. Всё исправить. После случая с несправедливым наказанием в нём впервые за несколько лет проснулась совесть. Он до сих пор помнил гложущее чувство вины, не дающее уснуть ночью; помнил слова Лололошки, его слёзы, помнил собственные слова.       Тогда он наговорил слишком много отвратительного, слишком много ужасного. Ему не стоило это делать... После всего того, что Ло пришлось пережить, ему не стоило делать ещё больнее, резать его душу ещё сильнее. Лололошка был разбит. А он сделал ещё хуже.       И если честно, Джодах прекрасно поймёт, если младший Альмери никогда не простит его. Заслужил. Он знал, что заслужил. Он знал, поэтому сразу сказал: «Можешь ненавидеть меня, если хочешь. Я не против». Знал. И не был против. Он бы даже позволил себя ударить, если бы Лололошка захотел это сделать. Но Ло просто сказал ему уйти. И тогда, в тот миг, Джодах ненавидел себя больше всего.       «Я причинил ему слишком много боли за такой короткий срок», — думает император, глядя в потолок и считая пройденные секунды. Двести один, двести два, двести три... Он не видит, но знает, что стрелки идут. Время медленно приближается к одиннадцати часам дня. Ещё так долго. Неумолимо долго. Минуты давят, ложатся напряжением на плечи и голову. Тиканье отдаётся эхом в ушах, после которого следует звон. Джодах морщится.       Есть ли возможность всё исправить? Возможно ли вообще исправить ненависть?       «Он оценит, — глаза вновь метнулись к часам. — Я не могу повернуть время вспять, не могу исправить ту ошибку, не могу забрать часть его боли себе... Но я могу сделать нечто иное. Сегодня каждый из них почувствует его боль и страдания на собственной шкуре. Может быть тогда мы будем квитами».

***

      — Ваше Величество, Вы уверены, что хотите начать суд раньше назначенного времени? — уточнил юстициар, стоя позади императора.       — Уверен. Я надеюсь, Вы собрали участников Совета, Корт?       — Да, они все ожидают в тронном зале. — Он помолчал несколько мгновений. — И... Ваше Величество, не поймите меня неправильно, я всегда был и буду на Вашей стороне и в любом случае поддержу Ваше решение, но... Вы уверены, что приговор должен быть именно таким? Конечно, преступление Совета нисколько не преувеличено, да и оно не сравнится с наказанием господина Лололошки Альмери, но всё же...       — Я уже ответил, Корт. Если бы не был уверен, то не стал бы ничего не делать. Это дело чести. Никто не должен позволять себе быть выше закона, выше справедливости. Вы как судья знаете об этом.       — Да, Ваше Величество... Но что насчёт Вас?..       — Не беспокойтесь. То что я не отдал Вам приказа судить меня вместе с остальными не значит, что моё наказание будет мягче. Я всегда держу своё слово. Я готов испытать то же самое, что испытал Альмери. Это дело чести.       — Но одобрил бы это господин Лололошка? — вопрошал юстициар Корт. — Понравились бы ему страдания остальных? Я хоть и не знаю господина лично, однако его самоотверженность в первом суде была... восхитительной. Он создаёт впечатление безнадёжного альтруиста. Особенно по отношению к близким... Он сострадателен — это видно по глазам. И я уверен, он не будет в восторге от Вашей жестокости, даже если она направлена на достижение справедливости. Но это... только моя точка зрения. В любом случае, я исполню свой долг как юстициара и буду хладнокровен. Закон будет един для всех, Ваше Величество, как Вы того и хотели.       Император хмыкнул.       — Можешь идти. Скоро будем начинать.       Корт молча поклонился и вышел из кабинета императора, а тот всё стоял, стоял, стоял... Слова юстициара заставили его задуматься на секунду, но он уже давно решил: приговор будет. Справедливость будет. Боль Лололошки будет возмещена. Джодах преподнесёт эту месть на блюдечке. Он отомстит сам себе, как бы глупо и безумно это ни звучало.       Но все мысли ушли в совершенно иное направление...       — В нём определённо есть огонь. Но это пламя... — тихо сказал себе Джодах и посмотрел на своё отражение в зеркале. Он хмыкнул. — Оно словно пожар — такое неконтролируемое и одновременно такое прекрасное. И мне... Мне огонь его пальцы жёг.

***

      — Лололошка, прошу, не торопитесь так! Вы успеете! Вам противопоказано идти слишком быстро! — причитала Берта, подбирая подол своего длинного платья и стараясь угнаться за Лололошкой. За ней следом бежала Скарлетт.       — Вот именно! — недовольно воскликнула она, пробегая мимо девушки и стражников, стоящих у стен и смотрящих им вслед. — Господин, прошу, хотя бы сейчас послушайте нас и сбавьте темп.       — Почему они вообще начали раньше? Что такое произошло? — негодовал Лололошка, почти полностью игнорируя Берту и Скарлетт. — И я никак не могу понять — что за сюрприз? Что там вообще происходит? Это так важно и срочно?       — Его Императорское Величество сказал, что да. Вы обязаны присутствовать, — сказала с придыханием Берта, наконец сравнявшись с парнем. — Господин Лололошка, нам могут сделать выговор, если Вы продолжите так идти...       — Давайте я помогу! — Скарлетт попыталась взять младшего Альмери за руку, но тот раздражённо ответил:       — Боже, девочки, со мной всё нормально. Не нужно помогать мне ни с чем. Всё-таки я не лишившийся ноги боец, чтобы ходить за меня, — он закатил глаза и напрягся, когда увидел перед собой огромные двери, ведущие в тронный зал.       Лололошка приостановился.       — Так... Думаю, Вам стоит остаться здесь, — сказал он, повернувшись к девушкам и тут же поймав их возмущённый взгляд на себе.       — Да нас же-...       — Ничего Вам не сделают, я позабочусь об этом. Просто, пожалуйста, постойте здесь. Я... хочу, чтобы это осталось только между мной и Джодахом...

***

      Джодах пристально наблюдал за членами Совета, которые подходили друг к другу и о чем-то шептались, нервно одергивая вычурную одежду. Он изредка поглядывал на юстициара Корта — тот выглядел спокойным и уверенным.       Джодах знал: если господин Джур обещал быть хладнокровным и справедливым — он таковым и будет. Император никогда в нём не сомневался. Он был одним из немногих, кому Джодах доверял самые важные дела, требующие ответственности, собранности и серьезности. Корт был достоин своего чина и роли судьи как никто-либо другой. Он всегда вызывал у Джодаха восхищение. И сейчас... Ави уверен — Корт сделает всё в наилучшем виде.       Когда двери открылись и в тронный зал зашёл Лололошка, на которого, впрочем, внимание обратил только сам Джодах, брови императора нахмурились: парнишка был без сопровождения кого-либо. Должно быть, отверг помощь девочек, а ведь Ави специально послал их за ним, чтобы они помогли ему дойти до зала. Джодах покачал головой, сдержав себя от тяжёлого вздоха.       «Он чересчур любит нарушать правила и запреты. Всегда, всегда сделает так, как хочется ему, проигнорировав всех и вся», — подумал император, жестом подозвав стражника. Тот сразу понял его и подошёл ближе. Джодах шепнул ему что-то на ухо и указал на Лололошку, и мужчина кивнул, сразу же направившись к младшему Альмери.       Император не мог не улыбнуться, когда заметил недовольство, промелькнувшее на лице парнишки, когда подошедший к нему стражник не настойчиво взял его под руку, при этом что-то говоря.       Пусть и с неохотой, Лололошка позволил ему отвести себя к трону, позволил помочь подняться по ступеням и встать около Джодаха. Ло кивнул в знак благодарности, а император махнул рукой, и стражник быстро отошёл.       — Рад, что ты пришел, — сказал Джодах, обратившись к Лололошке.       — Не думал, что «сюрприз» начнется раньше положенного, — хмыкнул тот в ответ и оглядел зал. — Тут довольно много народу. Может, наконец расскажешь? Я считаю, что пора раскрыть все тайны.       — Мы как раз начинаем. Да, господин Корт? — Джодах повернул голову к юстициару и одарил его лёгкой улыбкой.       — Да, Ваше Величество, всё готово.       — Тогда давайте не будем тянуть и перейдём к делу. Без прелюдий и подобного. Сразу. Не хочу надолго задерживать моего дорогого супруга. Ему нужно как можно больше времени проводить в постели, чтобы восстановиться, — промолвил Джодах и взял Лололошку за руку, чуть приподнимая её. — Верно, милый? — он обворожительно улыбнулся и оставил мягкий поцелуй на костяшках чужих пальцев.       — Э... Да... — неловко протянул Ло, в лёгком замешательстве глядя на императора, но продолжая подыгрывать ему. — Лекарь советовал мне соблюдать постельный режим...       — Именно! Будьте чуть быстрее, юстициар, не заставляйте господ ждать, — погладив большим пальцем тыльную сторону ладони парня, Джодах направил взгляд на напряжённых аристократов, нервозность которых можно заметить невооружённым глазом. Это откровенно забавляло Ави.       — Да-да... Кхм. — Корт Джур выпрямил спину, сделал шаг вперёд и принялся зачитывать: — Руководствуясь статьёй десять сборника законов империи Лириист, суд приговорил признать членов Высшего Императорского Совета, участвовавших в раннем суде Лололошки А́льмери, виновными в совершении преступления, предусмотренного пунктом три сборника законов империи Лириист, а именно: превышение должностных полномочий ради собственной личной выгоды, и назначить-...       Юстициар не успевает договорить, как из зала послышались возмущения. Голоса слились воедино — непонятно, кто кричал, кто шептался, а кто — вполголоса ругался и протестовал. Корт замолчал, ожидая наступления тишины, чтобы продолжить вынесение приговора.       Джодах помрачнел. Поведение этих жалких оболтусов не вызывало в нём ничего, кроме отвращения. И не выдержав, император со всей силы ударил по подлокотнику трона. Громкий хлопок, а затем и яростный голос правителя заставил всех вздрогнуть и в одно мгновение заткнуться.       — Молчать! — стрельнув гневным взглядом в сторону аристократов, рявкнул Джодах и лишь затем обратился к Корту. — Прошу, продолжайте.       Лололошка совсем не понимал, что происходит. До него смутно доходила суть всего того, что говорит юстициар. Где-то в отголосках сознания, чей голос шептал, что хорошим это точно не кончится. Почему-то Ло верил шёпоту и напрягся, непроизвольно сжав руку Джодаха в своей.       — ...и назначить им наказание по пункту один в виде трёх ударов плетью и заключением под стражу до двух суток. — Закончил юстициар и убрал от лица свиток, который он всегда использовал при судебных разбирательствах. Он считал его удобнее толстых книг, чью тяжесть не всегда удавалось осилить.       Зал наполнился единым шокированным криком:       — Что?!       Воскликнул даже Лололошка. Он ожидал многого, но не этого. Джодах сделал вид, что не услышал его голос и не заметил изумлённый взор на себе.       — Приговор будет приведён в исполнение сегодня же, — добавил Корт и, поклонившись, развернулся и отошёл к императору. — Как Вы и желали, Ваше Величество. Я сделал всё так, как требовал того закон. Надеюсь, Вы остались удовлетворены.       — Благодарю, Корт. Вы как всегда бесподобны, — с этими словами Джодах поднялся с трона, а после обратился к недоумевающему Лололошке. — Естественно, какие-то три жалких удара не сравнятся с теми семью, что ты смог выдержать, но поверь, никто не станет щадить их даже так. Не стану мучить тебя неприятными зрелищами и навевать воспоминания о прошлом опыте. Пойдём, есть одно дело, которое мне бы хотелось уладить с глазу на глаз.       Джодах потянул за собой Лололошку, и тому не оставалось ничего, кроме как последовать за императором прочь из тронного зала, то и дело растерянно оглядываясь на разгневанных членов Совета.

***

      Они остановились посередине коридора. Солнце больше не освещало его, скрываясь за облаками и медленно уплывая в сторону горизонта, за стены дворца, на другую его сторону. За это время младший Альмери успел немного успокоиться, но хорошенько всё обдумать ему мешал Ави, настойчиво тянувший его куда-то.       Лололошка прошёл чуть дальше него, остановился и обернулся, глядя на Джодаха. Император как всегда был хладнокровен, его лицо было спокойно, и, если честно, Ло совсем не понимал, что именно от него хотели.       — Что, чувство вины покоя не даёт? Решил больше не потакать любимому Советику? — ухмыляясь, спрашивает ядовито Лололошка, очевидно желая задеть гордость собеседника. Но тот молчал, холодно глядя на него.       — Не совсем, — медленно сказал Джодах. — Но оно, естественно, тоже имело не малый вес. Особенно в принятии мной окончательного решения.       Коротким быстрым движением император отдергивает ткань своего тёмно-фиолетового плаща назад и хватается за чёрную рукоятку, вынимая её из ножен. Ножны Лололошка заметил не сразу из-за их цвета, сливающегося с одеждами Джодаха.       Парень едва не вздрогнул, когда рука императора подняла кинжал выше. Острое лезвие сверкнуло в свете от огоньков свечей, стоящих на столах у стены. Ло заметно напрягся, изо всех сил сдерживаясь от того, чтобы отступить на шаг.       — Зачем тебе кинжал? — спросил Лололошка, не сумев скрыть нотку беспокойства, проскользнувшую в голосе.       Джодах промолчал. Ловким движением крутанув кинжал в руках, император взял его за лезвие, после протянув супругу, чтобы тот сразу взялся за рукоятку и не порезался об острие. А оно очень хорошо заточено. Он позаботился об этом.       — Возьми.       Лололошка недоверчиво посмотрел в аметистовые глаза Джодаха.       — Возьми, — повторил император более настойчиво, и это звучало почти как приказ. Хотя почему «почти»? Это и было приказом.       Парень неуверенно принял кинжал из рук супруга, крепко ухватившись за рукоятку — на ощупь та была довольно приятной, будто бархатной.       Лололошка заинтересованно осмотрел острое лезвие и золотой узор на рукояти. Мысленно он подметил хорошую заточку и едва удержался от того, чтобы провести указательным пальцем по острию.       Джодах грубо закатал рукав черного бадлона на левой руке и протянул её к Лололошке.       — Бей.       — Что?.. — ошарашенно.       — Бей. Можешь со всей силы.       Выражение лица императора было всё таким же: спокойное, невозмутимое... В ярких аметистовых глазах лишь холод, равнодушие. Словно ему было совершенно всё равно на то, что должно произойти. Впрочем... наверное, так оно и есть. Джодаху всё равно. Иначе бы он не стал просить Лололошку бить его острым кинжалом по руке.       Парень рассеяно посмотрел на лезвие, а затем — на императора, что в ожидании смотрел на него.       — Ну? Чего ждёшь? — словно торопил его Джодах, дёргая рукой вперёд. — Давай, ударь.       — Я... не могу... — испуганно выдавил из себя Лололошка, с трудом держа кинжал в дрожащей руке; хватка пальцев на рукоятке будто стала слабее.       Император глубоко вздохнул, хмуря густые брови.       — Конечно, было бы лучше, если бы это сделал ты, но... не хочу давить на тебя. Поэтому... хорошо. Позволь я сам, — младший Альмери даже не сразу осознал, что Джодах осторожно забрал у него из руки кинжал; не сразу осознал и то, что конкретно хотел сделать с собой император.       — Стой! — вдруг прокричал Лололошка, схватив Ави за запястье. — Что ты... Зачем?..       — Не мешай, пожалуйста, — просит Джодах. — Юстициар Корт, как ты слышал, уже вынес приговор Совету, и он приводится в действие. Думаю, после этого никто из них больше не посмеет даже пробовать навредить тебе... — он сделал короткую паузу. — Пришло время и моего наказания. Отпусти и отойди. Я не хочу случайно задеть тебя лезвием.       — Нет, — твёрдо сказал Лололошка, сильнее сжимая чужое запястье. — Я... не позволю тебе навредить себе.       — Лололошка, — глядя в чёрные глаза, произносит император, — это дело чести. Я обязан понести наказание за непростительную ошибку, из-за которой пострадал ты. Я позволил себе навредить тебе, поэтому, прошу, отпусти меня и дай закончить начатое.       — Нет, — вторит парень. — Нет... Послушай, тебе необязательно делать это. Я... мне не нравится это. Я не хочу, чтобы ты калечил себя из-за меня. Я... в полном порядке, видишь? Совсем скоро я полностью восстановлюсь и всё будет хорошо. Пожалуйста, убери кинжал и давай спокойно поговорим, как нормальные люди. Не стоит совершать очередную ошибку — она будет такой же непоправимой как и... мои шрамы...       Джодах отвёл взгляд. Лололошке даже показалось, что император хочет отступиться от всей этой затеи, что он послушает его и убирает кинжал обратно в ножны. Но как же Ло ошибался.       — Я уже всё решил. Не пытайся меня переубедить и остановить. Просто не мешайся и не лезь под горячую руку. Это всё, о чём я тебя прошу.       Джодах освободился от хватки младшего Альмери, мягко оттолкнул его от себя и замахнулся, целясь на собственную руку.       — Нет! — вскрикнул испуганный Лололошка.       Лишь миг... И острое лезвие прошлось по коже, но вонзилось не так глубоко, как хотелось бы императору.       Джодах шикнул, но не от боли, пронзившей левую руку, а от недовольства оттого, что Лололошка бросился на него, выбивая кинжал из рук. Тот со звоном падает на пол, со скрежетом укатившись куда-то далеко под стол с канделябрами и вазой.       Ло судорожно хватает императора за запястья, спотыкается о собственные ноги при резком движении и едва не падает прямо на супруга. Лололошка поднимает полные страха глаза, встречаясь с холодными аметистами. Он просто обескуражен действиями Джодаха.       Кровь течет из открытой раны. И пусть она неглубокая, алой жидкости действительно много. Она стекает по предплечью и капает на пол. Парень просто надеется, что лезвие не сильно задело кровеносные сосуды и что не придётся зашивать рану. Но видя количество крови, его надежды угасают. Лишь бы всё было нормально...       — Ты волнуешься за меня? — спросил Джодах, склонив голову набок и не отводя взгляда от лица перепуганного парня.       Сердце Лололошки дрогнуло.

***

      — И-и... во-от... так! — Берта улыбнулась и скорым движением обрезала лишний бинт, затем осторожно заправив. — Готово, Ваше Величество. Теперь Ваша рука как новенькая! Повезло, что рана не такая глубокая, иначе... ммм... — девушка замялась, слегка поежившись под внимательным, но равнодушным взглядом императора. — Возможно, пришлось бы зашивать... В общем, пришлось бы трудно и неприятно! Но всё обошлось!       С радостной улыбкой Берта поднялась и посмотрела на Лололошку, который сидел на стуле у стены и нервно теребил пальцы, сверля пол глубоко задумчивым взглядом.       — Как хорошо, что господин Лололошка оказался рядом! Ваш супруг очень заботливый, Ваше Величество! — Джодах покосился на парня, но ничего не ответил. — Я... ммм... схожу за Франческо. Думаю, он куда начитаннее меня, — пригладив свои волосы, Берта неловко хихикнула и шмыгнула за дверь.       В комнате повисла напряжённая тишина. И хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы не находиться здесь. Лишь бы избежать предстоящего разговора. Но слишком поздно.       — Ты зря не позволил мне-.. — начал было Джодах, подняв глаза к потолку, но Лололошка быстро прервал его:       — Позволил — что? Ты и так покалечил себя, неужели недостаточно? Или ты хотел полностью лишиться левой руки? — парень хмурит брови, хрустит пальцами и поджимает губы, пока в груди появляется неприятное, липкое чувство негодования и раздражения.       Император промолчал.       — Так я и думал... Ты просто не понимаешь. Мне не нужно было это! Ни их, ни твоё наказание! Просто... просто... Зачем?.. — у Лололошки не было сил. Он не мог позволить себе больше этого. Он не мог кричать, не мог выплеснуть свои эмоции. Он слишком устал. У него не осталось сил. Ни на что. Абсолютно.       — Справедливость. Я тебе уже говорил, это дело чести. А ещё... — голос Джодаха стал тише, — ...я хотел разделить с тобой твою боль.       Ло судорожно вздохнул, обхватывая дрожащие плечи руками и едва сдерживая поступившие к горлу слёзы — наверное, истерики. От его слов грудь сжималась. Сердце замирало. Но легче не становилось. Нисколько. Будто... только хуже и хуже, хуже и хуже. Отвратительное чувство. Лололошка просто не знал, как реагировать.       — Мне не нужно было это... — повторил он, отворачиваясь. — Мне не нужны чужие страдания... Достаточно было извинений. И ты их принес тогда... Ту боль ничто не исправило, ничто не забрало её назад. Она так и осталась со мной навсегда. Зачем все эти жертвы ради... ничего?.. — голос надломился, дрогнул. Невольно. Лололошка не хотел. Хотел держать себя в руках, но не мог.       — Всё уже сделано, — спокойно произнёс император, как тогда. — Ничего не изменить, не исправить. Да и я бы не стал исправлять, даже если бы была возможность. Я хотел как лучше. Хотел... помочь тебе, облегчить твои страдания, понять тебя и почувствовать то же самое. Да, я не могу исправить прошлое, но могу сделать лучше настоящее. Разве нет? — Джодах посмотрел на него, а тот так и не повернулся.       Лололошка молчал. Молчал, но знал, что в его словах есть доля правды. Знал, но признавать не хотел. Не хотел соглашаться. Поэтому — молчал. Ненавидел себя, винил во всех бедах и молчал.       Он не знал, как реагировать, не знал, что отвечать. Он не понимал. Не понимал уже ничего: ни себя, ни Джодаха, ни то, что между ними происходит. Что? Что он чувствует? Ненависть ли? Или растерянность? Непонимание... Он... не мог ненавидеть. После всего, что произошло, уже не мог. Но он лучше точно так же ударит себя ножом по руке, изрежет всё тело, чем признает нечто новое, непонятное по отношению к Джодаху. Такое странное чувство, но в нём нет ни единой капли тепла. Оно просто... есть. Лололошка знал одно: это больше не ненависть. Наверное, не ненависть.       Парень резко поднял голову, когда дверь внезапно открылась, и в комнату залетел стражник со сбившимся дыханием и растрёпанными волосами.       — Ваше Величество! — воскликнул он, сделав перед этим глубокий вдох. — Ваш брат прибыл во дворец!