Любовь, боль и обнимашки

      Pov: Teniente Azulin

Что это за небритый и лохматый чертила увязался там за ним? Уже которую неделю наблюдаю… И что ему вообще понадобилось от капрала? Знакомые? Может, родственники? Хотя, судя по тому, какой он безобразный и явно не следит за собой, это явно ничего не говорит об их родственных связях… Помпон вообще в курсе, что этот упырь постоянно ходит за ним по пятам? Я то и дело, что наблюдаю за обоими сразу прямиком из ген-штаба, и у меня на этот счёт плохое предчувствие. Если бы это был какой-то сержант или кто-то ниже меня по должности, я бы понял это сразу, а так нет — всего-навсего обычный рекрут, припёршийся на службу добровольцем около полумесяца назад. И стоит мне вот-вот появиться на горизонте, от него и след простывает. Чудной какой… Хотя, меня некоторое время присутствия рядом с Помпоном не беспокоит его сталкеринг… Хотя, постойте… А с каких это пор меня волнует эта странная ситуация? Ну следит и следит, может капрал сам за собой его позвал, помочь с чем-нибудь или выполнить что-то непостижимое для него самого? Да ну, бред какой-то! Тогда зачем тому сразу от меня убегать? Почему капрал отмалчивается на этом, попросту ничего не зная? Да и физически он превосходит меня самого — вон как жирного в тележке катил, под ним аж днище прогибалось… Бедняжка, как он не заебался? Бьюсь об заклад — когда я дал неотложное поручение избавиться от предыдущих главнокомандующих, Помпон зарезал перового именно Флуффи! Я лично не видел и вдаваться в эти подробности не собираюсь. Н-но, чёрт… Почему я вдруг начал волноваться за своего подчинённого? Мне разве не должно быть всё равно? Знаете, такое волнение в груди и опасение, если с Помпоном что-то случится… Я никогда не чувствовал чего-то подобного! И когда это только началось?.. Вдруг ко мне в кабинет так быстро и громко постучали, словно кто-то ломился и специально намерился вывести меня из своих раздумий. Кого это с вестями приволочило вдруг? Помпон так не тарабанит… — Открыто. — Включив свой лидерский тон, промолвил я, дав понять, что внутри кто-то есть. — Я не могу, руки заняты! Откройте, прошу вас! — Это Помпон… почему он так орёт? В замешательстве я встал из-за стола, быстро направился к выходу, мимолётно кинув косой взгляд на голову единорога, повешенную на стене. Стоило мне только оттянуть ручку назад, как этот в берете тут же влетает в мой кабинет, чуть ли не спотыкаясь с разлетевшимися бумажками, которые часом раннее я требовал доставить… — И к чему такая спешка, капрал? — Насторожился я, смотря на то, как он прибивается радом со мной, встав в исходное положение и отдав честь, словно ничего и не было, однако, документы всё ещё были в его лапе. Молчит… Только вручает мне важные бумаги и всё ещё молчит, так и не поприветствовав, не издав ни звука и даже не встретившись со мной взглядом. Я… Я в возмущении! Что за бестактность, Помпон? Какая муха тебя укусила? Стоит… Прямо-таки прирос к дубовому полу… Помимо того, как он сюда запёрся, я слышал, как позади кто-то бегом отдаляется отсюда, так и говоря, что Помпон был здесь не один! Его кто-то намеренно силой подтолкнул сюда, да так, что чуть не пизданулся прямо у моих ног… — Я, вроде как, приказывал заявляться сюда одному, разве не так? — Призадумался я, поднеся лапу к подбородку. — Я пришёл один. А у вас есть сомнения? — Восстановив своё дыхание и, словно за секунду избавившись от своей шугливости, (которую я видел впервые), промолвил капрал, снова состроив серьёзное личико. — А кто тогда только что выбегал отсюда? — Я тут же подошёл к окну, откуда был виден весь обзор на военный лагерь: тёмно-серый и лохматый медведь, неуклюже уносил отсюда ноги; у меня всего один вопрос — как он пробрался? Обернувшись назад, я заметил, как Помпон заинтересованно смотрел туда же, куда и я, но сразу же вернулся в исходное положение, будто бы ничего и не было. — Так, Помпон, что происходит? — Пытаясь не показать своё беспокойство, выдал я претензию. — Я не в первый раз вижу, как какой-то чмырь постоянно бегает хвостиком за тобой. — Это невменяемый солдат, сеньор. — Кротко ответил тот, не выбиваясь из позиции. — И… И что он делает здесь? Разве таких принимают в армию?! — Это вопрос к комиссии, я ничего об этом не знаю… Он преследует меня достаточно давно, и я не понимаю, с какими намерениями. В один момент он приближался ко мне с полевыми цветами, при этом держа что-то в другой лапе за спиной. — Полевыми цветами?! — Громко рыкнул я, сам не зная от чего, либо из появившейся агрессии к этому чудаку или… Из ревности? — Да что он вообще нашёл в тебе, чёрт его подери? Ты вообще пытался как-то прекратить это? И… Капрал, ты чего? — М-меня уже предупреждали, что у него не всё в порядке с головой, а что ему нужно конкретно от меня… Я стараюсь не обращать на него внимание. — Вот значит как? Тогда вот тебе, мой новый приказ — сегодня идёшь с Гримальдо и Пелудито патрулировать лес у территории лагеря, простым рекрутам выход отсюда категорически под запретом. — Я выхватил у него стопку бумаг и расположил их напротив себя на стол. — Вы сегодня так добры… — На его милом личике появилась лёгкая улыбка, фиалковые глаза словно блеском засияли. — Теперь созывай своих товарищей, если что, я всё вижу! — Проигнорировав его слова благодарности, я стал гнать его на выход, а сам раздумывая о том солдате… Я должен разузнать о нём… Да поподробнее!

Утро следующего дня

Сегодня капрал Помпон заявился ко мне лично без отданного мной приказа. Как неожиданно… — Сеньор, помните того рекрута, о котором я говорил вчера? — Мм-мм… Да-да? — Я наконец-то закончил заполнять бумаги, принесённые им ещё вчера, однако мог завершить с ними работу чуть раньше, если бы не одно важное дело. — Сегодня он был найден жестоко истерзанным у окраины территории лагеря… Вольер в той области практически уничтожен, металлическая сетка полностью порвана… Кто-то намеренно заманил его туда и убил… Сейчас труповозы пытаются вернуть его кишки на место, и… — Тараторил веснушчатый с невозмутимым выражением лица. — Следы убийства явно от единорога! — Ну-ну, зачем мне подробности? — Я спокойно встал из-за стола. — Это один из минимальных случаев, капрал. Такое иногда случается, особенно с такими, как он. Невменяемые — равно слабоумные. Выживают умнейшие… — Вспомнив свою роковую ошибку, промолвил я, слегка с грустью вздохнув. — Приводи на то место бригаду позже, подлатаем ту дырень, чтобы больше подобных инцидентов случалось как можно меньше… Я скоро прибуду на место. Помпон поджал губы и быстро покачал головой… Как же это мило. С каждым днём в моей груди нарастает тепло, когда я вижу его рядом перед собой, возможно, ещё не всё потеряно и я способен почувствовать что-то другое… Что-то такое, что постоянно меня тянет к нему. Но я так боюсь сделать единый шаг и намёк… Я боюсь напугать его… Порой мне больно от моих новых, но таких приятных чувств. — Сеньор… — Внезапно капрал обратил внимание на голову единорога, повешенную на стене ещё предыдущими членами ген-штаба. — Что случилось с чучелом? Его рог расколот наполовину. Это же такой ценный трофей! — Не беспокойся, Помпон, я как-нибудь подлатаю его, приклею обратно. Вчера так уж вышло, что по непонятным причинам трофейная дощечка, что держалась на гвозде, внезапно сошла с него и рухнула на пол, поломав его рог. — Оу… Мои сожаления… — Ничего страшного, может быть, я так и оставлю. По-моему, так выглядит более эстетично и… Пафосно, что ли? Помпон посмотрел на меня, после, сощурив свои симпатичные глазёнки, взглянул на голову твари. Он явно о чём-то задумался, но после развернулся и покинул мою обитель без лишних разговоров, отдав честь напоследок.

Как же хорошо, что он не увидел под моим столом коробку с кусачками, куском колючей проволоки и вторую половину расколотого рога вместе со смятыми фотографиями, принадлежавшими тому самому погибшему рекруту, в которых содержались изображения Помпона, от откровенных и до боли абсурдных кадров.