Зая

Посылать Костю нахуй в его же день рождения, наверное, не стоило. Но это и правда было невыносимо! А ведь всё так хорошо начиналось… Скучаю, написал Влад и нажал кнопку «отправить». Ответ пришёл мгновенно. Турция совсем фигня? И я Влад расплылся в широкой улыбке и не стал больше ничего писать. Только скинул последнее селфи из галереи. Можно было сказать, что на смену его имиджа Костя отреагировал весьма неоднозначно – тоже ничего не написал. Просто поставил под его фото идиотскую реакцию со вскинутым вверх большим пальцем. И что это значило? Благо на сторис в инсте, с этой же фотографией, но уже в чёрно-белом амплуа, прислал красочный огонёк. Значит, понравилось. Влад был спокоен. В конце концов, он ведь не напрашивался на комплименты. Ну правда! Просто было интересно узнать чужое мнение. Как и всегда. — Сюрприз! — радостно воскликнул Коноплёв, когда входная дверь распахнулась, являя ему сонного, лохматого Костю. — Влад? — удивлённо прошептал мужчина. — Не ждал? — хитро улыбнулся Влад. — Нет, — честно ответил Плотников и шагнул в сторону. — Не ждал. Коноплёв быстро шмыгнул в чужую квартиру. — Прости, что без предупреждения, — извинялся, но с лица всё равно отчаянно не сползала та самая улыбка. Довольный собой Влад стащил с плеч дорожную сумку, осторожно опуская её на пол, и взялся за обувь. — Нет-нет-нет, — тут же забормотал Костя, вешая на лицо улыбку. Но, в отличие от Владовой, которая была широкой и счастливой, улыбка Плотникова выглядела… как-то странно. — Всё круто. Супер! — Ты не выглядишь так, будто все «супер», — нервно хихикнул Влад, чуть дёргая уголками губ. — У тебя были какие-то планы? Я невовремя? Он снял куртку, развернулся к Косте и заискивающе посмотрел ему прямо в глаза. Но взгляд мужчины, почему-то, был направлен куда-то поверх макушки Коноплёва. Неужели Влад и в самом деле расстроил его своим внезапным визитом? Но как же так? Они обсуждали это не раз и не два. «Приезжай, когда захочешь». «Знаешь, я всегда тебе рад». «Если будет время…». Ни одна из этих фраз, периодически проскальзывающих в их переписках и диалогах, не выглядела как настоящее приглашение. Но спустя год, и вот они были здесь, Влад слишком хорошо изучил Костю. И если Плотников что-то говорил, значит он действительно имел это ввиду. Даже если это что-то было похоже на жест элементарной вежливости. Нет, только не в случае Кости. — Ты… — вдруг сорвалось с губ Плотникова, и Влад разом напрягся. — Ты и правда подстригся. Ладно, может Коноплёв всё ещё не изучил Костю настолько хорошо. — Ну да, — как-то смущённо пробормотал он в ответ, машинально проводя ладонью по бритой голове. — А ты думал, это фотошоп? Тревога то отступала, то накатывала обратно. Плотникову не понравилась его новая причёска? Мог бы сказать об этом сразу, а не ляпать на фотографии бесполезные смайлики и реакции! — Не нравится? — наконец-то, задал Коноплёв тот самый вопрос. Костя неоднозначно пожал плечами и шагнул ближе. Коснулся рукою стриженой макушки, погладил сначала по одному, а потом и по другому виску. А затем положил всю ладонь, широко растопырив пальцы, на затылок и, подтянув Влад ближе, выдохнул прямо в лицо: — Лысая башка, дай пирожка! — Кость, ты дурак? Стряхнуть чужую ладонь со своей головы было несложно. Сложнее – не вдарить прямо в это мгновение по этой самодовольной и наглой ухмылке, что сияла прямо перед глазами. — Я не лысый! Это тройка. — Да ладно, Владос, не переживай. Коноплёв вопросительно вскинул одну бровь вверх. — Ещё отрастут! Не зубы же! Кажется, ещё никогда в своей жизни он не закатывал глаза с такой силой. — Окей, проехали, — Влад махнул рукой, вмиг позабыв о своих переживаниях по поводу неуместного приезда, и полез в сумку. — Я с подарками. — О, что-то вкусненькое? — Костя забавно дёрнул носом, и Коноплёв почти перестал злиться. Почти. — Рахат-лукум, — он достал пару небольших коробок, сунул их в руки мужчине. — И турецкий чай. Плотников прижал всё добро к своей груди, с интересом рассматривая всученные ему сувениры, потряс головой, пытаясь стряхнуть особо длинные пряди, что щекотали лицо, и, наконец-то, криво, но так искренне и знакомо улыбнулся, вновь обращая всё своё внимание к Коноплёву. — Я очень рад, что ты приехал. Сердце пропустило удар, а в животе неожиданно стало заметно пусто и легко. Но это чувство не было неприятным. Наоборот – Влад прекрасно знал его и был счастлив, ощутить его снова. Словно в первый раз. — И я, — ответил он чужими словами, на что Костя очень звонко хмыкнул. Они замерли напротив друг друга, улыбаясь как два придурка. Время натянулось как невидимая струна, которая, достигнув своего апогея, оглушительно лопнула, вынуждая обоих, наконец-то, сдвинуться с места. — Пойдём на кухню? — это Костя сказал ему уже прям в ухо, посылая по спине приятный ворох мурашек. — Пить чай? — усмехнулся Влад, крепко сжимая Плотникова в своих объятиях. Коробки с турецкими сладостями и чаем так и тёрлись между ними, но Коноплёву было откровенно наплевать на это. Куда важнее было, наконец-то, почувствовать горячее дыхание и тепло чужого тела. — И праздновать, — ответил Костя, отстраняясь и мимоходом касаясь губами его щеки. — Я думал, твой день рождения завтра. — Лыс да умён, — начал было Плотников, но был вовремя остановлен прищуренным взглядом. — Ладно-ладно, шутка! — Когда-нибудь ты реально допиздишься, Кость, — со вздохом пробормотал Влад. — Когда-нибудь, — спокойно согласился с ним Плотников. — Но не сегодня. Влад устало улыбнулся. — И не завтра, — добавил Костя, кивая в сторону кухни. — И не завтра, — эхом повторил Влад. Даже тогда он не мог предположить, что их «не сегодня» и «не завтра» очень скоро обернётся такой катастрофой.

***

— Доброе утро, — хрипло пробормотали куда-то под лопатку, и Влад чуть поёжился, с трудом разлепляя глаза. Схватившись за телефон, он увидел, что на часах была половина одиннадцатого. Слишком поздно для плодотворного рабочего дня. Слишком рано для ленивого выходного, которые и так редко бывали у них обоих. И на двоих. Счастье, что Влад вообще смог выбраться на целые выходные в Питер. С его-то графиком! И Костиным театром, который тот никак не отпускал. Не то чтобы Влад не понимал или вообще был против. Какое он имел на это право? Но каждый раз слушая сетования мужчины о том, в какой крутой проект его пригласили, но в котором, ну, никак не получится принять участие из-за ряда грядущих спектаклей, Влад чувствовал странную и несвойственную ему обиду. Обиду за Костю, который просерал очередной шанс оказаться на большом экране? Обиду за себя, который не мог или просто не хотел разбрасываться с такой лёгкостью отказами? Если Влад и завидовал… Перевернувшись на другой бок, он столкнулся с тёплым взглядом и нежной улыбкой, которой так и хотелось коснуться поцелуем. …то только самому себе. — Доброе, — шепнул Коноплёв в ответ и провёл ладонью по теплому, нет, горячему плечу. Костя тут же навалился сверху, придавливая весом всего своего тела к кровати. Радость забурлила внутри, и Влад позволил ей просочиться наружу, тихо смеясь и наигранно, правда не очень-то активно, пытаясь отпихнуть от себя Плотникова. — Кость, не дави, я хочу в туалет! Костя смешливо фыркнул и мокро, практически отвратительно, лизнул его в щеку. Давно они не просыпались в одной постели вместе. — Лысый-лысый, сходи, пописай. Ах, точно. Влад на секунду замер под ним, а затем ощутимо и уже в полную силу толкнул двумя ладонями прямо в грудь. — Очень смешно! Плотников скатился с него, с громким смехом заваливаясь на спину. — Прости! — вскинул руки, демонстрируя полную капитуляцию. — Прости, но это так весело! — Действительно, — недовольно хмыкнул Коноплёв, спуская ноги на пол. Голой спины осторожно коснулись чужие пальцы. Почесали поясницу с мягким пушком, двинулись выше, оглаживая вдоль линии позвоночника. Влад слабо шевельнул плечом, показательно громко вздохнул и таки обернулся. В душу и в самое сердце смотрели те самые глаза. Умилительные взгляды не на камеру у Кости, почему-то, получались лучше всего. Или это Коноплёв был таким слабаком? — Тебя спасает только одно, — пробормотал он, позволяя утащить себя обратно в постель. — Да? И что? — пробубнил Костя, целуя его за ухом. Влад поморщился, но, в итоге, всё равно покорно вытянул шею, на которую тотчас обрушился град торопливых, мелких поцелуев. Поцелуи двинулись ниже, Плотников опять уложил его на спину и нависал сверху. Когда губы коснулись ключиц, Коноплёв шумно вздохнул и аккуратно взялся ладонями за немного колючие щеки – Костя опять игнорировал бритву. И парикмахерскую, судя по путаным прядям, что свисали со лба и постоянно лезли в глаза. Он требовательно потянул Плотникова на себя. — С днём рождения, — губы легонько коснулись уголка тёплого рта, и улыбка Кости стала не просто заметнее, но и ощутимее. — Придурок. — Спасибо. И я тебя. Влад хмыкнул, пряча своё смущение за ухмылкой, и подался вперёд, горячо целуя Костю не в последний раз за это утро. Ну и как на него можно было злиться?

***

Можно! И даже нужно было! — Не беда, что на черепе пусто, главное, чтобы под черепом было густо! Понимаешь? — Знаешь, как говорят? Лысина – это полянка, вытоптанная мыслями. — Да ладно, Владос! Лысина не порок, а свидетельство мудрости. — Зато у лысого голова не чешется! Терпению Влада честно можно было позавидовать. Но где-то на двадцать пятом афоризме про лысых и их судьбу, он всё равно не выдержал и сорвался. — Да не лысый я, блять! Пошёл нахуй! Вмиг округлившиеся глаза Кости стоили того. И чувство маленького, но приторно-приятного удовлетворения тоже. Праздник-праздником, но Коноплёв ведь и правда не железный! И не лысый! Они собирались в какой-нибудь местечковый бар, чтобы отпраздновать день рождения Кости, и уже третий час никак не могли выйти из дома. Сначала Влад, расстроенный тем, что забыл свою любимую водолазку, скрупулезно ковырялся в вещах Плотникова в поисках чего-нибудь подходящего к своим безразмерным штанам. Костя любезно открыл перед ним дверцу шкафа, заглянув в который, Коноплёв ужаснулся полному кавардаку, что хозяйничал внутри. Ещё двадцать минут они потратили на то, чтобы привести гардероб именинника в порядок. Влад аккуратно, почти по линеечке, складывал чужие рубашки, футболки и кофты, пока Косте было отведено другое ответственно задание – разобрать и выбрать то, что явно давно залежалось на полках и требовало немедленной стирки. Запустив стиральную машину, Коноплёв вернулся в комнату и, наконец-то, выудил из шкафа то самое худи, которое более-менее устраивало его в этот вечер. А затем, из оставшегося, помог подобрать образ Косте. Далее были сборы в ванной перед зеркалом. Покрутить серёжку в ухе, снять, надеть её обратно. Натянуть кольца на пальцы. Нет, лучше сегодня без них. Костя зашёл ровно в тот момент, когда Влад, по новой привычке, водил ладонью по чуть-чуть отросшим волосам, ощущая приятную и мягкую шероховатость под пальцами. — Да красивый-красивый, — со смешком проговорил Костя и хлопнул его по плечу. — Первый лысый на деревне. — Кость! — Я серьёзно! Серьёзностью тут и не пахло. Зато воняло за версту, когда Влад, обиженный и на жизнь, и на Костю, громко хлопнул дверью спальной комнаты и упал на кровать. Как же это было по-детски глупо! Косте – придумывать идиотские пословицы и присказки, Владу – обижаться и беситься на эти самые подколки. Но Костя был Костей до мозга костей, и у Кости был, кстати, день рождения, а Влад… А Влад, кажется, забыл, что такое компания Плотникова и с чем её едят. Они не виделись с той самой встречи в декабре. Новый год праздновали порознь, да и странно бы это было, не будь Костя с семьёй в такой важный праздник. Впрочем, вопросом, почему Плотников не праздновал день рождения с ними, Коноплёв почему-то не задавался. Может и стоило бы, но тревожность и так последние дни брала над ним успешный вверх, поэтому эти раздумывания он оставил на потом. Сегодня же день был о другом. Точнее, должен был быть, если бы не… — Можно? — тихо позвал Костя, осторожно приоткрывая дверь и просовывая свой длинный нос в образовавшееся пространство. Упрямо хотелось отозваться коротким «нет», но... Косте ведь и правда можно было. Можно было изводить Влада долгим молчанием, чтобы спустя три часа тишины написать «прости, залип на тот подкаст, что ты кидал три недели назад». Можно было заваливать Коноплёва бесконечным количеством кружочков. Ну, наконец-то, научился! Можно было таскать его повербанк на съёмках и без спросу. Можно было смеяться прямо в ухо, глуша своим громогласным смехом. Можно было целовать с нечищеными зубами. Можно было… Осторожно забраться в постель, не встречая никакого сопротивления. И, прижавшись к спине, прошептать прямо в затылок: — Злишься? Прямо под рёбрами непонятно потянуло, и Влад, прикусив нижнюю губу, судорожно вздохнул. — Владь, — захныкал Костя. Бедро дрогнуло, когда на него опустилась тёплая и тяжёлая ладонь. Давление в грудной клетке усилилось. — Я… это, полный придурок, да? — с вопросительной интонацией сказал Костя. — Идиот? Олень? Мудозвон? Влад не торопился поворачиваться. — Ну, прости! Я больше так не… Коноплёв грубо хлопнул ладонью по руке Плотникова и сказал: — Хотя бы не пизди. За спиной зашумели, недовольно засопели, а затем, грузно вздохнув, резко схватили в крепкие объятия и начали покрывать немного несдержанными, но очень чувственными поцелуями его макушку, затылок и темя. Только когда Костя дошёл до лба, подобравшись аккурат к линии роста волос, практически забравшись на Коноплёва с ногами, Влад отмер и, наконец-то, развернулся, цепкой хваткой пальцев сжимая чужой подбородок. — Уймись, чудовище, — выпалил он с хриплым смешком. «Чудовище» улыбнулся, послушно отстраняясь. И повторило свои же слова. — Прости меня. Правильные слова. Влад слабо улыбнулся. — И? — И-и-и, — задумчиво потянул Костя, бегая взглядом по его лицу. Коноплёв выразительно двинул бровями. — Тебе очень идёт новая причёска? Влад разочарованно вздохнул. — Нет, Кость, — сказал он и сам чертыхнулся. — Да, блин, это нормально! Если не нравится, так и скажи. Только без этих дурацких шуток, окей? Я не обижусь. — Ты уже обиделся, — машинально выпалил Костя, за что был награждён ощутимым тычком прямо в живот. — Ай! — Не за стрижку, — пояснил Коноплёв и опустил голову на чужое плечо. Ругаться больше не хотелось. И объяснять, почему они валяются здесь и ведут никому ненужный разговор, вместо того, чтобы прямо сейчас хлебать пенное и хмельное в баре, празднуя день рождения Плотникова, тоже. Костя не был глупым. Просто немного… дурацким. Кажется, Влад и правда отвык от этого. — Как гласит одна народная мудрость… — Если ты ещё раз скажешь что-то про лысых, я начну душить тебя голыми руками. — Нет! — Костя засмеялся, и напряжение между ними медленно, но верно начало спадать. — Другое. Говорят «подлецу все к лицу». Коноплёв поражённо хмыкнул. — Я подлец? — Ты молодец, — в рифму ответил ему Плотников и неторопливо погладил его по ёжику коротких волос. — Ничего не боишься. Смело меняешь причёску или стиль, если тебе этого просто захотелось. Снимаешься сначала в комедии, а потом в драме. Ездишь заграницу. Пробуешь что-то новое. И тебе это так легко даётся, что я иногда даже… — Завидуешь? — удивлённо спросил Влад. Костя коротко кивнул. — Я так не могу. Может со стороны и выглядит иначе, но, знаешь… Иногда очень сложно. Только привык к театру, как приходится сниматься в кино. Встречи эти, интервью, бесконечные отметки в инсте. Кто-то что-то пишет, звонит, спрашивает. Почту не разбирал уже неделю. И не разберу, наверное. Снова придется скинуть всё на агента. Он усмехнулся, качая головой, и Влад протянул руку, принимаясь незамысловато поглаживать Костю по плечу. — Да ну и ладно, — пожал плечами. — Какая разница? Ты делаешь то, что тебе нравится. Когда тебе это нравится. Не надо ни под кого подстраиваться. Тем более, под меня. — Правда? — усмехнулся Костя, но как-то по-доброму, что злиться больше не получалось. Да и не хотелось. В конце концов, у Плотникова сегодня был если не полный, то частичный, это уж точно, карт-бланш. Все-таки не зря день рождения бывает только раз в году. Особый праздник. — Правда, — хмыкнул Влад, закидывая на Костю уже не только руку, но и ногу. — Ты тоже меня прости. Наверное, я просто забыл, каково это. — «Это»? — спросил Плотников. Коноплёв улыбнулся и неопределённо повёл плечом. — Твоё дурацкое чувство юмора. Смех, густой и плотный, мигом наполнил комнату. Не подхватить его было просто невозможно. Уткнувшись носом в чужое плечо, Влад звонко смеялся, ощущая разрастающееся в грудной клетке тепло. И как он мог забыть про это чувство? Чёрт, он и правда соскучился. — Возможно, я всё ещё в шоке, — утерев набежавшие слезы, пробормотал Плотников. — От моей стрижки? — Нет, от этого я в восторге, — Влад хитро улыбнулся, и Костя быстро чмокнул эту улыбку. — Что ты приехал. Ничего не сказал, взял и приехал. Коноплёв коротко усмехнулся. — Это плохо? — спросил он. — Это охуенно, — ответил Плотников, и Коноплёву тут же расхотелось идти в бар. Куда лучше было остаться здесь, развалившись в постели, заказать доставку, купить вкусного пива и залипнуть на что-нибудь непримечательное на экране здорового телевизора. Но только если Костя сам этого захочет. — Эй, — тихо позвал Влад. Захочет провести этот вечер вдвоём. Захочет дурацких шуток над его стриженой головой, ну и ладно, пусть! Поцелуев, касаний, чего-то большего. Не подстраиваясь под Коноплёва и его капризы. Влад, конечно же, будет кукситься и вредничать, не подстраиваясь под Костю в ответ. Но… Разве не в этом был весь смысл? — Что? — спросил Костя, придвигаясь ближе и касаясь его носа своим. — С днём рождения, — шепнул Коноплёв ему прямо в губы. — Я рад, что ты – это ты. Он не видел чужой улыбки, но явственно чувствовал её. — Я рад, что я это я, — пробормотал Костя в ответ, ненадолго разрывая поцелуй. — Спасибо. Влад счастливо зажмурился, вздохнул и крепко обнял Плотникова, когда тёплая ладонь аккуратно легла на его бритый затылок.