Эти сумасшедшие ночи. Сэм

      Сэм понимает, что происходит, быстро. Очередной сон. Сон, в котором есть Люцифер. Сэм поджимает губы. Ему не выпутаться из этого. Больше нет. Возможно, шанс был упущен в то самое мгновение, когда Люцифер явился к нему в облике Джессики. Сэм закрывает глаза. Вспоминает ночь за ночью, когда Люцифер приходил снова и снова уже в своём облике. Грубо вторгался в его сны. Очаровывал. Признавать это мерзко. Бежать от правды некуда.              — Ну же, Сэм. Признай очевидное: я твой соблазн. О, да. Такая правильная жизнь героя. Спасение людишек с героем-братом. Рука об руку. Верность своим идеалам. Необходимость быть лучше. Всегда. Но со мной тебе не нужно притворяться, Сэм. Ты можешь отпустить своих внутренних демонов. Ты знаешь, что я прав, и они есть. Правда, Сэм?              Люцифер медленно обходит его, пока говорит. Слова ползут по пространству как гибкие змеи. Проникают ядом под кожу. Отравляют кровь. Сэм не может иначе объяснить, почему она разогревается и несётся куда вниз. Сэм не может думать о том, куда именно. Это полный провал. Он должен возразить. Сэм хватается за эту необходимость.              — Это всё неправда. Нет. Это ложь. Всё не так. Ты просто пытаешься…              — Конечно правда, Сэм. Она тебе не нравится. Но ты знаешь, вот здесь, — Люцифер стучит пальцем в его солнечное сплетение, — что другой у тебя не будет. Ты будешь стараться. Конечно, ты будешь. Но тебе не изменить себя.              Люцифер с притворным сочувствием качает головой. Улыбается снисходительно, с превосходством знания. Сэм шумно глотает. Тело охвачено мелкой дрожью. Он должен возразить. Мысль пульсирует в мозгу. Только возражать хочется всё меньше. Да и получается это всё хуже. Ночь за ночью. Но сдаться нельзя. Дин не сдавался никогда. Они не сдавались никогда. Воспоминание о брате отзывается глухой болью в груди. Прямо там, куда ткнул пальцем Люцифер.              — Это неправда. Я знаю, кто я. Точно не тот, кем ты хочешь, чтобы я был. Я не скажу тебе «да». Слышишь? Мы найдём способ запереть тебя в твоей клетке снова или убить.              — Кто это «мы», а, Сэмми? Может, ты болтаешь о Дине? Я слыхал про такого героя. Кажется, твой старший брат. О, — Люцифер понуро опускает голову, качает ей, будто сочувствует, — он же позволил тебе уйти. Обрадовался, что ему больше не придётся тащить на себе обузу в виде младшего брата-монстра. С ним ты собрался меня побеждать?              — Заткнись. Ты ничего о нас не знаешь.              Сэм кричит. Отчаяние бьётся внутри. Люцифер прав. Это нет сил признать даже перед собой. Но всё иное — ложь. Дин не остановил его, когда он уходил. Дин не скрывал облегчения о того, что он уходит. Дин пресёк попытку примирения и отказался вновь работать вместе. Дин никогда его не простит. Дин списал его со счетов и записал в монстры. За эту правду Люциферу хочется разбить лицо.              — Ну конечно знаю, Сэм, — снова снисхождение. — Я был сыном и братом. Младшим братом, как ты. И у меня был старший брат. Михаил. Я любил его. Можно сказать, боготворил. И однажды я пришёл к нему и умолял поддержать меня. Но он… Он пошёл против меня. Назвал меня монстром. Чудовищем. А потом он сверг меня с Небес. За то, что я был не таким. За то, что жил своим умом. Знакомая история, Сэм? Уж не знаю, может, тебе кто и рассказал, но ваша с братом история, это знаешь, такой немного плагиат, Сэмми. Мне, конечно, жаль разбивать твои иллюзии, но вы с Дином совсем не…              — Закрой рот.              В речи Люцифера бесит всё, абсолютно всё: её смысл, налёт ехидства, непробиваемая уверенность в правоте, насмешливая снисходительность. Сэм не знает, почему делает то, что делает в следующую секунду. Может, оно давно накипело. Может, он отчаялся заткнуть Люцифера иначе. Может, это только сон и здесь можно перейти границы. Может, он не видит другого способа выместить ярость. Может, его внутренние демоны сильнее его. Сэм не выбирает ответ из возможных вариантов в голове. Сэм целует. И яростно, и дико, и грубо. Люцифер легко освобождается. Отходит на шаг от него. Цокает языком.              — Ну, Сэм, к чему-то мы наконец пришли. Но так это не будет. Или мы продолжим в реальности, или не продолжим вообще. Решай.              — Ни за что.              — Как скажешь, Сэм.              Люцифер отдаляется. Сэм только сейчас замечает, что они на какой-то поляне. Вокруг лес. Образ Люцифера почти истаивает среди деревьев. Сэм знает, что его ответ был правильным. Сэм жаждет поступить неправильно. Так сильно, как не жаждал в своей жизни, кажется, ничего. Сэм не знает, наваждение это или одержимость. Сэм открывает рот и говорит то, чего говорить не должен ни в коем случае:              — Гарбер. Это маленький городок в штате Оклахома. Здесь один отель. Двенадцатый номер.              Сон рассыпается мгновенно. Сэм резко вскакивает с кровати. Прочесывает волосы рукой. Люцифер появляется в паре ярдов от него. Смотрит довольно. Сэм закрывает глаза. Внутри буря и безумие. Ему надо только протянуть руку. Только сделать пару шагов. И Сэм их делает. Люцифер слегка усмехается. Опасности Сэм не чувствует вообще.              — Ну, здравствуй, Сэм.              Сэм не утруждает себя ответом. Смотрит в глаза. Наклоняет голову и целует. О, в реальности это совсем иначе. Ещё жарче. Ещё более болезненно необходимо. Ещё острее. Люцифер обнимает его шею так, что лёгкая боль достает до копчика. Сэм не сдерживает себя, когда хватает волосы Люцифера на затылке и тянет за них. Это всё-таки одержимость. И Сэм хочет прояснить только одно.              — Я согласен на секс. Но твоим сосудом я стать не соглашусь никогда. Если это единственная причина того, что мы делаем, то мы закончили.              Для того, чтобы оторваться от губ Люцифера и произнести внятно свои фразы, Сэм собирает всё терпение мира. Дыхание сорвано. Щеки горят. В паху горит не меньше. А это был только поцелуй. Сэм не думает. О том, что он на самом деле неправильный. О том, что он на самом деле монстр и связывается с монстрами. Он думает, что может сделать с Люцифером в постели. Думает об этом уже слишком много снов подряд.              — Это считается причиной, Сэм?              Люцифер спрашивает обыденно. Никакого стеснения или смущения. Никакого, кажется, настоящего интереса. Берёт его руку и кладёт на свой возбуждённый член, который выпирает под джинсовой тканью. Люцифер склоняет голову к плечу, пока ждёт ответа. Сэм облизывает губы, когда кровь с новой силой устремляется в пах.              — Вполне.              Дальше разговоры — лишнее. Люцифер это, кажется, понимает. Толкает его на кровать. Нависает сверху. Поцелуй такой, словно они воюют не за доминирование, а за собственные жизни. Нервные окончания горят во всем теле. Сэм вспоминает Руби. Рядом с Люцифером она даже у ног не валялась в сравнении. Но она была единственной, с кем он мог не сдерживаться ни в чём и отпустить на волю свои тёмные желания. Это Руби в его постели когда-то и Люцифера сейчас роднит.              Они действительно одержимо целуются. Рвут одежду. Царапают кожу. Сэм не стонет, рычит. Сейчас его демонская кровь — Люцифер. Он вызывает жажду, которую не удовлетворить. Но пытаться это сделать одержимо нравится. Сэм выгибается в спине, когда Люцифер прикусывает кожу на его груди. Царапает его спину. Обхватывает его бедра ногами. Помнит, как содрал с Люцифера рубашку и футболку. Не знает, куда подевались его джинсы.              Губы в губы. Кожа к коже. Член к члену. Это не пламя, это чёрная дыра с максимальной гравитацией. Дрожь колотит тела. Комната перед глазами вращается. Сэм не хочет говорить словами. Это слишком сложно сейчас и ненужно. Он кусает Люцифера за шею. На грани прокусывания кожи. Двигает бёдрами. Надеется, что Люцифер достаточно искушён, чтобы понять жест.              — Будет неприятно, Сэм.              — Плевать.              В глазах Люцифера мелькает краснота. Его рука оказывается на ягодицах, проникает между ними. Пальцы горячие почти как раскалённые угли. Сила. Сэм со свистом втягивает воздух. Ощущение, что что-то невидимое втискивается в его зад, действительно неприятно. Наполненность и растяжение изнутри — тоже. Но одна мысль, что оно сменится членом Люцифера в нём, отключает разум. Сэм ёрзает по кровати. Кусает и мучает губы Люцифера в новом поцелуе. Тот отвечает на него так, словно и не занят.              — Для тебя всегда свободен, Сэмми.              — Прекрати. Не… это. Читать мысли.              Сэм давит стон, когда сила растягивает его сильнее и глубже. Люцифер втягивает губами кожу на его плече. Отпускает.              — Зачем? Мне нравится читать твои мысли, Сэм. И я буду это делать. Потому что могу.              — Ублюдок.              — Папуля бы с тобой не согласился. Но если ты хочешь об этом поболтать…              — Да заткнись же ты уже наконец.              — Заставь меня, Сэм.              Это Сэм делает с истинным удовольствием. С новой силой сжимает волосы на затылке Люцифера. Тянет его лицо совсем близко к своему. Буквально трахает его рот языком. Зажимает губы в губах. Вжимается грудью в грудь. Распахивает глаза, когда Люцифер входит в него резко и без предупреждения. Готов потерять сознание от того, насколько идеально это ощущается. Слой льда на неукротимый пламень. Ровно столько болезненных ощущений, сколько нужно. Грубо достаточно, чтобы отключить последние тормоза.              — Глубже.              Сэм требует. Плевать, что Люцифер не тот, у кого можно что-то потребовать. Ему можно. Сэм в этом уверен.              — Разве тебя не учили, что нужно говорить «пожалуйста», Сэм?              Спокойная насмешка. Резкий толчок. Сэм думает, что он может сойти с ума. И он готов сходить рядом с дьяволом. Вечность.              — Это подействует?              — Проверь.              Сэм бы проверил. Но дар речи пропадает, когда Люцифер буквально начинает вбивать его в матрас. Спине почти больно. Заднице, наверное, больно тоже. Сэм теряет возможность определить это, когда Люцифер попадает членом точно по простате и параллельно жестко дрочит ему. Это не гонка за победой, это битва на выживание. А, может, самый желанный способ самоубиться, который только мог бы прийти в голову.              — Люцифер…              Наверное, почти мольба. Протяжная и чувственная. Сэму кажется, что он пережил уже как минимум три оргазма, но физически он только близится к первому. И до безумия хочет его получить. Сжимает кожу на спине Люцифера так, что как ещё её не отрывает. Стонет ему в рот. Пытается толкаться навстречу беспощадным руке и члену Люцифера. Не может втянуть воздух в себя ни носом, ни ртом.              — Я тебе не нравлюсь, Сэм. Я понимаю. Понимаю. Иногда я и сам себе не нравлюсь. Но с одним ты не сможешь сделать ничего: твоим демонам я по вкусу. Отпусти их, Сэм. Негоже держать часть себя в заточении. Попроси меня как следует.              Сэм хочет ударить Люцифера после его первых фраз. Более неподходящего момента поболтать о вечном, кажется, просто не может быть. Сэм передумывает, когда следующие фразы заставляют нервные окончания во всём теле дрожать. Ещё одна его маленькая, постыдная тайна, которую рядом с Люцифером хранить совсем не обязательно: он хочет и готов просить как следует.              — Возьми меня так грубо, как только придёт в голову. Трахни так, чтобы я не смог забыть это, даже если буду хотеть. Заставь меня поверить, что я принадлежу тебе.              — Намного лучше, Сэм.              Улыбка Люцифера опасная. Сэм не успевает понять, как оказывается перевёрнут на живот. Люцифер давит рукой на его затылок. Заставляет уткнуться в подушку. Входит в него снова. Делает ровно то, о чём его попросили. Сэм благодарен подушке. Она глушит звуки и впитывает слёзы. Это слишком, бездна его всё забери, идеально. Это его безупречный катарсис.              Безжалостный ритм заставляет скулить. Люцифер не касается его члена. Сэм не касается своего члена. Он просто кончает так, что сознание уплывает на миг. Кожу жжёт холодом и жаром попеременно. Люцифер изливается глубоко в нём. Падает на кровать рядом. Сэм не может заставить себя пошевелиться. Он выжат как лимон. И ему абсолютно охуенно.              Проходит, кажется, вечность, прежде чем дыхание выравнивается. Мысли выравниваться не хотят. Кучкуются в колючего со всех сторон ежа. Сэм не хочет до конца понимать, что натворил. Упиваться эйфорией намного приятнее. Рука Люцифера небрежно скользит по спине. Сэм вздрагивает. Поднимает голову. В глазах Люцифера жажда. Тело напрягается. Сэм распахивает глаза от очевидной догадки, которая мелькает в мыслях.              — Ты же не собираешься?..              — Продолжим, Сэмми?