Эти сумасшедшие ночи. Сэм

      Стук в дверь застаёт врасплох. Сэм хмурится. К ним обычно не стучат. Сверхъестественные существа успешно появляются сразу внутри. С гостями-людьми они имеют дело крайне редко. Сейчас поздний вечер, почти ночь. Недоумение растёт. Сэм идёт открывать. Поднимает брови, когда видит Мика с бутылкой бурбона в руке.              — Привет. Уже поздно и я без приглашения. Подумал, что ты не откажешься составить мне компанию и выпить. Сегодня выдался паршивый день.              Сэм вспоминает мёртвые тела сотрудников Мика, которых убил Альфа вампиров, и мысленно соглашается. Он уничтожил Альфу, но погибших это не вернёт. Это горькая победа. Сэм сторонится и жестом предлагает Мику зайти. Дин уехал в бар. В бункере пусто. Сэм не видит, почему бы не принять предложение Мика. Пил же Дин с Кетчем в конце-концов. Сэм сбегает по лестнице вниз и предлагает:              — Проходи. Я принесу бокалы.              Поход на кухню не занимает много времени. Но в голову успевает закрасться мысль, что Мик может быть здесь из-за Дина. Сэм обдумывает её. Решает, что проще спросить напрямую. Идёт обратно. Мик сосредоточенно открывает бутылку, но бросает на него короткий взгляд. Непринуждённо говорит:              — Просто хотел уточнить, что я здесь не по работе.              — Хорошо. Я как раз хотел спросить, связан ли твой визит с Дином.              Сэм слегка улыбается и ставит бокалы на стол. Смотрит, как Мик наливает в них янтарную жидкость. Верить Мику нет оснований. Не верить — тоже. Это выбор. Сэм выбирает поверить. Ему нравится думать, что Мик пришёл из-за него. Просто провести поздний вечер, как могли бы приятели, у которых не заладился день. Мик не приятель. Но он не последняя причина, почему Сэм согласился сотрудничать с Хранителями. Даже если он об этом не знает.              — Нет, Сэм, — честный и прямой ответ. — Я рад, что ты принял решение к нам присоединиться. Я не скрываю, что наша организация и я хотели бы видеть в наших рядах и Дина. Но ты сказал, что тебе нужно время, чтобы его убедить. Я дам его тебе.              Сэм кивает. Берёт свой бокал вслед за Миком. Поднимает его на манер провозглашения тоста.              — Хорошо. И раз уж мы в неформальной обстановке… Хотел сказать, что ты хороший парень, Мик. Мы с Хранителями плохо начали. Но после знакомства с тобой я убедился, что у вас достойные цели. Как видишь настолько, что согласился к вам присоединиться.              Сэм бегло улыбается, подносит бокал к губам и делает приличный глоток. Привкус у бурбона странный.              — Сэм, не пей.              Мик почти выкрикивает предупреждение. Но оно опаздывает. Обжигающая жидкость уже несётся по пищеводу. Во взгляде Мика проступает сожаление на грани отчаяния. Злость разгорается сразу. Толкает к грубости. Сэм и не пытается её смягчить:              — Серьёзно? Только я пытаюсь поверить вашей конторе, поверить тебе, как ты… Что в бурбоне?              — Сильный афродизиак. И вещество, которое может незначительно одурманить разум при нужной дозировке. Но чтобы последнее подействовало одного глотка недостаточно.              Мик не пытается увильнуть. Отвечает прямо и честно, как и до этого. Но отрезвляет не это. Сэм медленно понимает ответ. Растерянность почти вытесняет злость.              — Что? Афродизиак? Боже, зачем? Вы что, собрались отправить меня к какому-то суккубу или… я просто не знаю.              — Хранители здесь ни при чём. Это моя инициатива.              Ещё одно явно честное признание. Сэм моргает. Мик выглядит как человек, который приговорён к эшафоту.              — Твоя инициатива, — медленно повторяет Сэм. — Ладно. Вопрос тот же: зачем? Ты не похож на того, кто станет так по-идиотски прикалываться или мстить.              В горле сохнет. Сэм обречённо понимает, что хотя он и выпил всего глоток, сколько-то афродизиака в организм попало. Мик сказал, что он сильный. Злость вспыхивает снова. Сэм сжимает кулак. Мику хочется разбить лицо. Но сначала надо получить ответ.              — Мне кажется, это очевидно, Сэм, — голос звучит сухо. — Ты мне… интересен. Я понимал, что у меня нет шансов. Решил сыграть нечестно. Но когда ты говорил о том, что я хороший парень… Я не смог. Мне жаль, что предупреждение немного опоздало. Как и за попытку.              — Я… Что?              Переспрашивать — вершина идиотизма. Мик был достаточно конкретен. Но откровение не укладывается в голове. Сэм закрывает глаза. Сильно трёт подбородок. В паху медленно нарастает томление. Сэм мысленно проклинает и Мика, и своё тело.              — Сэм, ты всё прекрасно расслышал. Но если ты так настаиваешь, то изволь. Ты мне интересен как мужчина. Желанен как возможный сексуальный партнёр. Так достаточно понятно?              То, что Мик смеет говорить с раздражением, зажигает в груди нехороший огонь. Сэм открывает глаза. Окидывает Мика тяжёлым взглядом. О контакте с мужчинами такого рода он никогда не думал. Сейчас не получается думать ни о чём другом. Сэм ловит себя на неправильной мысли, что дать Мику то, чего он добивался, это лучший способ наказать, учитывая, насколько он сам сейчас зол.              — Думаешь, говорить мне это сейчас хорошая идея?              — Ты хотел получить ответ, Сэм. Я тебе его дал.              — Назови мне хоть одну причину, почему я не должен избить тебя до полусмерти.              Сэм понимает, что его заносит. Но возбуждение прошивает тело сильнее с каждой секундой. Член упирается в ширинку и болезненно ноет. Сэм не испытывает желания дрочить себе до стёртых ладоней или мчаться ночью на поиски проститутки. Разум говорит, что действие афродизиака можно перетерпеть. Сэм уверен, что успеет сойти с ума раньше, чем оно закончится. Мик явно использовал что-то сильнодействующее. Очень сильнодействующее.              — Сэм, я не могу исправить то, что случилось. Но я… могу тебе помочь.              Мик заминается, но в целом говорит очень уверенно. Сэм не сразу находит хоть какие-то слова. Наглость Мика усиливает злость многократно. Вся ситуация - идеал абсурда. Но раздражает от этого не меньше.              — Советую быть аккуратнее с такими предложениями. Я ведь могу воспользоваться щедростью, — Сэм умышленно говорит опасным тоном. — Ты же этого добивался.              — Сэм, я просто хочу…              Терпение заканчивается. Сэм контролирует себя и в то же время нет, когда с размаха впечатывает Мика в стену и прижимает к ней его руки. Их лица очень близко. Сэм замечает, что Мик побрился. Злится сильнее за ненужное наблюдение. Разум и эмоции сражаются и не дают действовать ни в одну сторону, ни в другую.              — Как тебе вообще взбрело в голову?..              Незаконченный вопрос позволяет вспомнить себя без пелены злости. Сэм почти хочет отпустить Мика. Тяжело дышит. Разум не кажется одурманенным, но Сэм знает, что он при этом может таким быть. Мысли путаются. Обострённое чувство правильности затмевает злость. Потом снова уступает ей главенство.              — Мне действительно очень жаль, Сэм. Это был глупый и непозволительный поступок.              — Неужели?              На то, чтобы разжать руки и отойти от Мика, уходят все силы, которые не брошены на борьбу с бушующим в теле возбуждением. Сэм мотает головой. Ему жарко. Под кожей горит мелкая дрожь. В паху больно. Стёртые ладони больше не пугают.              — Сэм…              — Уходи. Мне всё равно, чем ты руководствовался. Мы закончили. И с тобой, и с Хранителями.              — Ты сейчас не способен принимать объективные решения. Но если ты позволишь мне…              — Что, дать тебе то, чего ты добивался? Может, твоё предупреждение и запоздало неслучайно?              Сэм срывается на крик. Сжимает кулаки. Его трясет. Ярость разгорается легко, как никогда. Неудовлетворённость растёт и будит агрессию. Выводит её на максимум без прохождения амплитуды. В голове дикие мысли о том, что Мика можно вышвырнуть из бункера силой. Или безжалостно оттрахать на полу до потери сознания. Сэм размыто понимает, что неадекватен. Сильно неадекватен.              — Хватит.              Толчок неожиданный. Сэм не сразу понимает, что толкнул его Мик. Падает в кресло. Приземление кривое: одна нога уходит куда-то в сторону. Голова слегка кружится. Сэм проклинает тот день, когда Хранители и конкретно Мик Дэвис появились в их с Дином жизни.       Внизу живота проходит судорога, когда Мик ставит ладони на подлокотники кресла и нависает над ним. У него жадный и голодный взгляд. И он явно не собирается продолжать извиняться. Сэм сглатывает. В горле всё равно сухо до боли. Тело горит. Он не может внятно думать. Мик наклоняется ближе.       Сэм шлёт всё в преисподнюю. Не его вина, что он не может мыслить здраво. Как и не его вина, что возбуждение сжигает почти буквально. Никакие общедоступные афродизиаки так не действуют. Мик расстарался. Ему и отвечать. Сэм поднимает руку и хватает Мика за волосы. Тянет к себе и грубо целует.       В глубине разума живёт надежда, что это поможет протрезветь. Мик мужчина. Это должно заземлить. Гибнет эта надежда быстро и красиво. Сгорает в жидком пламени, которое охватывает тело изнутри. Возбуждение беснуется. Его можно удовлетворить. Знание сносит последние тормоза.       Мик целует в ответ даже грубее, чем он. Сэм удивлён в краткий миг просветления в мозгу. В чопорном, почти прилизанном Мике сложно заподозрить страсть. Её находится в избытке. Сэм не успевает опомниться, как его джинсы уже расстегнуты, а рука Мика оказывается в трусах и крепко сжимает член.       Пары грубых движений хватает, чтобы оргазм прошёл по телу болезненной судорогой. Возбуждение спадать и не думает: член остаётся твёрдым как гранит. Но в голове сильно светлеет. Сэм дышит схватками. Смотрит Мику в лицо. Видит на нём выражение непоколебимой решимости.       Слов не находится. Сэм понимает, что должен остановить всё это. Одна неполноценная дрочка — это ещё около грани, а не за ней. За неё можно будет оправдаться перед собой. За всё остальное — нет. Сознание прояснилось достаточно, чтобы отвечать за выбор. Сэм тянет Мика за волосы, которые так и отпустил, и целует снова. Мир уже отправлен в преисподнюю. Пусть там и остаётся.       Мик сильно прикусывает его губы. Жестко оглаживает плечи. Сэм крупно вздрагивает. Вспоминает Руби, которая до умопомрачения заводила тем, что не боялась применять в постели с ним силу демона и быть грубой. Мик не демон, но быть грубым не боится тоже. Сэм громко стонет, когда Мик вбирает его член в рот. Сосёт мощно и жёстко, не оставляя права на вдох. Новый оргазм не заставляет себя ждать. Дарит толику облегчения. Но этого ничтожно мало.       Границы перейдены слишком явно, чтобы остались оправдания. Но именно это заставляет включиться тормоза.              — Проклятье, остановись.              Сэм просит хрипло. Он удивлён, но в голосе действительно просьба. Злость предательски закончилась. Мик, который быстро снимает одежду, замирает, так и не расстегнув очередную пуговицу на рубашке.              — Тебе настолько противно?              Вопрос Мик задаёт спокойно и сухо. Почти по-деловому.              — Это неважно. Завтра всё равно наступит. И я не хочу…              — Только это и важно, Сэм. Если завтра ты меня возненавидишь, я буду знать, что заслужил это. Но сегодня на повестке другой вопрос. Я готов остановиться только в том случае, если ты ощущаешь отвращение. Ты его ощущаешь?              — Нет.              Честный ответ вырывается. Сэм не знает, зачем признаётся. Не может солгать? Не хочет лгать Мику, несмотря на его поступок? Второе отзывается однозначным согласием. Мик вдруг улыбается и смотрит почти хищно. Сэму кажется, что судорога не в животе. Он весь становится одной сплошной судорогой.              — Отлично.              Всё, что происходит дальше, Сэм определяет одним слитным бесконечным безумием. Они целуются, пока губы не искусаны до крови. Он теряет счёт минетам. В голове отпечатывается только знание, что Мик умеет делать их божественно хорошо. Член натёрт постоянными касаниями губ и рук, но этого мало.              — Ты на что вообще рассчитывал, когда определялся с количеством? Убить нас обоих?              Сэм хрипит вопрос с трудом, когда они стекают на пол после совместной мастурбации. Сил в теле нет. Возбуждение всё ещё есть. Сэм рвано дышит. Мик, распластавшись рядом с ним, тоже.              — Я не собирался позволять много пить ни тебе, ни себе. Пара глотков, беседа.              — С планом ты облажался.              — Разве?              Мик перекатывается и нависает сверху. Сэм облизывает губы. Улыбка у Мика преступно красивая. Он преступно красивый весь. Сэм мотает головой. Знает, что никакой афродизиак не внушает мысли. Они принадлежат ему. Это проблема.       Вопрос Мика Сэм забывает. Тот притирается членом к его члену, и помнить о чём-то становится невозможно. Мик перекатывается резко. Увлекает его за собой. Так, что он оказывается сверху. Сжимает ногами его бёдра.              — Что ты делаешь?              Сэм догадывается. Но это новая граница. Он совсем не уверен, что готов её перейти. Зато Мик явно уверен за них обоих.              — Я думал, это очевидно.              — Я не… Это же нельзя сделать так просто.              — Я планировал напоить нас обоих афродизиаком и рассчитывал на секс. Думаешь, я не подготовился?              Крыть нечем. Сэм сглатывает. Всё равно медлит. Он знает, что завтра наступит. Знает, что никого не возненавидит, как бы ни злился сегодня. Да и злости уже не осталось. И знает, что для него это серьёзно. Всегда было, есть и будет. И то, что Мик мужчина, а толчком стал афродизиак, ничего не меняет.              — Завтра мы обсудим наши дальнейшие отношения.              Сэм говорит с нажимом. Даёт понять, что это не предмет для споров. Мик поднимает брови. Размышляет пару секунд. Согласно кивает. Пока этого достаточно. Сэм наклоняет голову и обхватывает припухшие губы своими. Быстро углубляет поцелуй. Прилив сил не заставляет себя ждать.       Мик принимает его легко. Действительно подготовился, сукин сын. Сэм пытается сдерживаться. Перестаёт, когда Мик впивается пальцами в его ягодицы. Заставляет ускориться. Дальше это бешеная гонка на выживание. Сэм вбивает Мика в пол, а себя — в Мика. И это убийственно хорошо.       Оргазм они ловят с разницей в пару секунд. Сэм задаётся вопросом, на чём держится Мик, который афродизиак не употреблял, но кончает четвёртый раз, а потом падает на него и отключается. Сознание возвращается и фиксирует кратковременный обморок. Сэм приподнимается на руках. Тихо стонет. Одно слитное бесконечное безумие. Они убьют друг друга.              — Сэм?              Мику хватает совести выглядеть обеспокоенным. Сэм стыдится, когда вглядывается в его лицо и понимает, что тот правда беспокоится. Мик отводит волосы с его щеки. Извиняется взглядом. Сэм мягко усмехается и подписывает им приговор:              — Я в порядке. А ты уже устал?